Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

24.Арианна

Проснувшись спустя несколько часов, я обнаружила, что осталась одна. Кровать все еще хранила тепло, так что Маркус, похоже, ушел совсем недавно. Я пошевелила ногами и обнаружила, что моя лодыжка свободна.

Я с трудом выбралась из постели, липкая и влажная от того, что мы делали ранее.

Это было… Я содрогнулась при воспоминании о том, как Маркус доводил меня до оргазма снова и снова. Он пытался разрушить меня навсегда, и, без сомнения, ему это удалось. Ни один другой мужчина не мог с ним сравниться. Это было невозможно.

Я взяла полотенце с крючка на двери и прошлась по комнате, рассматривая обстановку. В центре стояла огромная кованая кровать. На стенах висели фотографии в рамках, на большинстве из которых был Маркус. Маркус с друзьями, Маркус с парнями из мотоклуба – судя по обилию жилеток с нашивками. Маркус на выпускном, рядом с ним – опасно красивый мужчина. Тот был в костюме, но выглядел так, будто галстук и рубашка сковывали его. Из воротника выглядывали татуировки, а покрытая чернилами рука лежала на плече Маркуса. Готова поспорить, что это был его брат, Коул, – семейное сходство было очевидным. Красота Маркуса была спортивной и уверенной, полной дерзости и живости, которые, казалось, всегда освещали его лицо. Его брат, с другой стороны, обладал не менее выразительными, но суровыми чертами. В его облике словно таилась немая угроза.

Я внимательно изучила остальные фотографии. Тренировки и победы в играх были основной темой. Вдоволь насладившись возможностью полюбоваться потрясающим мужчиной, который выбрал меня своей целью, я отправилась на поиски душа. Судя по всему, это был дом брата Маркуса. Комната, в которой я проснулась, определенно напоминала спальню старшеклассника – с устаревшими постерами и внушительной коллекцией медалей за школьные хоккейные матчи. Он рассказывал, что брат забрал его из приюта, как только смог. Это был дом, который Коул построил, чтобы заботиться о младшем брате? Он был прекрасен. Совсем не такой, какой я ожидала увидеть у сурового байкера вроде Коула Бэйли.

Душ оказался неожиданно хорош. Я расслабилась под горячей, мощной струей воды, наслаждаясь паром и просторной кабиной. В сравнении с жалкой струйкой в «Ночной сове» и занавеской, от которой невозможно увернуться, это было настоящее удовольствие.

Закончив душ, я вытерлась насухо и завернула волосы в полотенце. Затем вернулась в комнату Маркуса и принялась искать свою одежду. Я искала… и искала. Ее нигде не было. На самом деле в комнате Маркуса вообще не оказалось одежды, за исключением школьного хоккейного джерси, висевшего в шкафу. Должно быть, все его вещи сейчас были в общежитии «Геллионов», предположила я, натягивая джерси. К счастью, он был огромным и свисал до середины бедра.

Живот предательски заурчал. Я собрала мокрые волосы и закрутила их на макушке. Что ж, похоже, пора спуститься вниз. Я не могла уйти, пока не вернётся Маркус, и не знала, где моя одежда, но это не значило, что я не могу перекусить.

Я направилась вниз, ступая босыми ногами по темно-красной ковровой дорожке, пока не оказалась в гостиной. Комната была светлой и просторной, с огромным пылающим камином в дальнем конце. Камины всегда казались мне роскошью, поскольку в Калифорнии, где я выросла, их почти не встретишь. Я подошла поближе и протянула руки к огню, наслаждаясь теплом.

– Надо же, у Маркуса гостья, – раздался низкий голос.

Я резко обернулась на звук. В дверном проеме, ведущем из гостиной на кухню, стоял незнакомец, лениво облокотившись о косяк.

Он был не тем мужчиной с фотографий наверху, но внушал не меньше страха.

– И кто же ты такая? – продолжил парень, медленно оглядывая меня с ног до головы.

Жалея о том, что на мне только джерси, я молчала, не зная, что сказать. Подруга Маркуса? Преподавательница? Черт.

– Что, язык проглотила? – продолжил он, оглядываясь через плечо. – Мэддокс, смотри-ка, у нас тут тихая церковная мышка. Иди, успокой ее, чтобы она рассказала нам, кто она, черт возьми, такая.

Вошел другой парень, еще крупнее. Он окинул меня внимательным взглядом, и его лицо пересекла глубокая хмурая складка. Мэддокс прошел мимо друга и сел на диван.

– Это Анна Мур, она принадлежит Маркусу, – новый голос вступил в односторонний разговор. В комнату вошел Коул Бэйли.

Атмосфера тут же изменилась. Хотя двое других парней были пугающими, не было сомнений, что мужчина перед мной – главный.

Я могла разглядеть семейное сходство, но лишь отдаленно. В Коуле была какая-то жестокость, которая отсутствовала в Маркусе.

– Верно, профессор Мур? – добавил он, когда я не отреагировала.

Меня обожгло смущение, и я резко кивнула. Итак, Коул всё знал. Я не была удивлена, и все же стоять почти голой перед старшим братом Маркуса было унизительно. Я была профессором, спящим со своим студентом, а Коул – тем, кто практически заменил ему отца…

– Всё верно, – раздался голос из коридора позади нас.

Маркус. Волна облегчения накрыла меня с головой.

Он неспешно вошел в комнату. Похоже, вернулся с пробежки: темные волосы на затылке были мокрыми от пота, а голые руки блестели. Он вынул наушники, спокойно убрал их в футляр и щелкнул крышкой. Затем положил их вместе с телефоном на кофейный столик и направился ко мне. Парень заставлял всех ждать и наслаждался этим.

Он обнял меня за плечи и поцеловал в висок.

– Доброе утро, именинница. Ты выглядела так мило, что я не решился тебя будить.

Я сглотнула комок жара и стыда, прижимаясь к его прикосновению. Я была не в своей тарелке, и это было очевидно.

– Что именно верно? – спросил парень, который первым меня обнаружил. Он ухмыльнулся, глядя на защитную позу Маркуса. – То, что она принадлежит тебе, или что она твой профессор?

– И то, и другое, – невозмутимо ответил Маркус, не отводя от меня взгляда. – У тебя есть проблемы с этим, Гейдж?

Раздался сухой смешок.

– Нет, никаких проблем. Просто любопытно, вот и всё.

– Ну, теперь ты знаешь. – Маркус кивнул в сторону лестницы. – Иди наверх и жди меня там. – Его взгляд скользнул вниз по моему телу. – Пока я не выколол глаза брату и его друзьям.

Щеки запылали, когда все взгляды устремились на мой наряд.

Повторять не пришлось – я поспешила наверх, радуясь возможности выбраться из напряженной атмосферы. На лестничной площадке я задержалась, когда снизу донеслись голоса.

– …ты привел сюда женщину?

– Не просто женщину – чертову преподшу, Маркус.

– Неважно, кто она и чем занимается – как сказал Коул, она моя. Я несу за нее ответственность.

Я толкнула дверь в комнату Маркуса и вошла, с бешено колотящимся сердцем. Во всех этих играх с ним я забыла, что сумка, которую я прятала, была не его… наверняка, она принадлежала его брату, а значит, была собственностью мотоклуба. Те парни внизу были не из тех, с кем мне хотелось бы связываться.

Я мерила шагами комнату Маркуса. Его слова не выходили у меня из головы. Он несет за меня ответственность? Что это вообще значило? Знал ли Коул, что я взяла сумку?

У окна на подставке стояла акустическая гитара. Я не удержалась и взяла ее в руки – инструменты всегда манили меня. Я не была выдающейся гитаристкой, но могла сыграть пару мелодий. Перебирая струны и пробуя аккорды, я немного успокоилась.

Я даже не заметила, что больше не одна в комнате, пока не услышала голос:

– Неплохо, профессор. Есть что-то, чего ты не умеешь?

Я вздрогнула и чуть не уронила гитару. Маркус стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной. Я крепче сжала гитару и собралась с духом, чтобы задать вопрос, которого боялась.

– С твоим братом все в порядке?

Маркус медленно кивнул.

– Как обычно. Семейные разборки. У тебя есть брат?

Я медленно покачала головой. Я уже и сама не знала. Надеюсь, что нет.

– Только я. У меня нет семьи.

Эти слова даже не казалась ложью. Наверное, так бывает, когда лжешь слишком часто – становится только проще.

Я ненавидела это чувство. Я не хотела, чтобы мне было легко лгать Маркусу – парню, который пустил меня во все самые сокровенные уголки своей жизни.

– Тебе не следовало приводить меня сюда, да? – поинтересовалась я.

– Это самое близкое к дому, что у меня есть. Я буду приводить тебя сюда, если захочу, и в любое другое место, которое выберу.

Маркус сказал это так спокойно, что я впервые с момента пробуждения смогла выдохнуть свободно, и тревога отступила.

Он прошел в комнату, его взгляд скользнул по моему телу, облаченному в его джерси.

– Хотя в следующий раз мне придется убедиться, что у тебя есть балахон, чтобы носить его в присутствии парней, и всех остальных тоже, – заметил он, протягивая руку, чтобы взять гитару за гриф.

– Я не нашла свою одежду, – пробормотала я ему.

Он устало улыбнулся.

– Точно. Я ее сжег.

– Ты шутишь.

– Не мог позволить тебе уйти без меня.

Он держал гитару с легкостью человека, привыкшего к ней, и это напомнило мне о том вечере, когда я впервые услышала его игру.

Маркус сел на край кровати, и я кивнула на гитару.

– Сыграй что-нибудь для меня, – тихо попросила его.

Он склонил голову набок.

– Это просьба или домашнее задание?

– Просьба.

Его пальцы легко скользнули по грифу, зажимая струны. На мгновение повисла тишина, а затем он начал играть.

Атмосфера в комнате сразу же изменилась. Сильные руки Маркуса, привычные к вратарской клюшке, теперь извлекали мелодию из старых струн с такой естественностью, будто он делал это с рождения. Даже его обычная самоуверенная ухмылка исчезла, сменившись чем-то более сдержанным – сосредоточенностью, погруженностью в музыку, которую я чувствовала и сама. Он больше не походил на парня, который преследовал меня с безжалостной решимостью или бросался под летящие шайбы. Он казался совершенно другим. Кем-то более глубоким.

Мелодия была печальной, полной тоски. Как и всегда, музыка тронула меня. Я не могла отвести взгляд. В его игре было что-то и тревожное, и завораживающее: как его широкие плечи сгорбились, словно защищая гитару, как на трудных аккордах чуть напрягалась челюсть, как он, казалось, вовсе не заботился о том, смотрит ли кто-то на него. Всё это чувствовалось по-своему интимно. А цвета… они взрывались перед моими глазами, танцуя под мелодию, проникая в самую душу.

Я вытерла слезу и отвернулась. Последняя нота зависла в воздухе на короткий сияющий миг, а затем затихла.

– Ну что, я заслужил оценку? – спросил он.

Я кивнула, собираясь с мыслями, и повернулась к нему лицом.

– Пять с плюсом. Это было прекрасно… прекрасно и серебристо, как свет на воде, как мерцание над волнами. Вот какой твоя мелодия была для меня.

Эмоции в его глазах было трудно выдержать. От них мое сердце билось слишком быстро. Никто никогда не смотрел на меня так, как он сейчас. Я не знала, что с этим делать.

Он встал, поставил гитару на подставку и подошел ко мне.

Я заерзала на стуле, смущенная своей практически наготой, пока он был полностью одет, и потянула подол его джерси, пытаясь прикрыть бедра.

– Пожалуй, я пойду, если ты одолжишь мне какую-нибудь одежду, – начала я.

– Ты уже была на улице? – спросил Маркус, все еще нависая надо мной.

Я покачала головой. Вставать в одном лишь джерси казалось слишком откровенным, поэтому я осталась на месте.

– Здесь вокруг ничего нет, кроме четырехмильной грунтовой дороги, леса и симпатичного обрыва с видом на залив.

– Ладно, а как я доберусь домой?

Впервые за утро его губы растянулись в обычную беззаботную ухмылку.

– Вот это я и пытаюсь выяснить.

– Маркус, – начала я, вставая и отступая от него.

– Зови меня мистер Бэйли, Ари, меня это заводит... хотя, честно говоря, меня заводит в тебе абсолютно всё.

Он подошел ближе, и по моей спине пробежал острый прилив жара.

Я двинулась к открытой двери его комнаты.

– Мне нужно вернуться в мотель…

– Правда? И что же ты наденешь? – Маркус играл со мной, как всегда. – Думаю, я лучше оставлю тебя здесь… без трусиков, в моей школьной форме, словно воплощение каждой моей эротической фантазии.

Он медленно приближался ко мне, пытаясь загнать меня к кровати. Я изучающе посмотрела на него, заметив в глазах ту опасную игривость, которая ему так шла.

– Я ухожу, – твердо заявила я.

Маркус кивнул.

– Конечно. Если сможешь убежать… я тебя отпущу.

– Твой брат внизу! – напомнила я.

– Уже нет. Все ушли. Мы совсем одни… никаких оправданий, не за кем прятаться… только ты и я. – Игривость в его глазах только усилилась. Он ухмыльнулся мне. Парень хотел поиграть, и, Боже правый, я хотела того же.

Я открыла рот, чтобы возразить, но это был лишь обманный маневр. Вместо этого я сделала шаг к кровати, как он и ждал, а затем рванула в противоположную сторону. Я ухватилась за дверной косяк и использовала его, чтобы выскользнуть в коридор. Смех Маркуса преследовал меня по всему этажу.

Я помчалась по коридору и вниз по небольшой лестнице, которая вела на внутренний балкон, тянувшийся вдоль открытой гостиной внизу.

Рискнув оглянуться, я увидела, как Маркус неспешно выходит из своей комнаты. Я выигрывала. Мне почти удалось сбежать. Я лишь на секунду успела почувствовать триумф, когда достигла главной лестницы и быстро спустилась, увидев входную дверь.

Проклятый внутренний балкон тянулся дальше, упираясь в стену над входной дверью. С ужасом я наблюдала, как Маркус спокойно перекинул одну ногу через перила, затем вторую, и приземлился прямо между мной и дверью.

Я попыталась остановиться, но инерция была слишком сильной. Я врезалась в него, и его руки обхватили меня, развернув нас обоих. Мы с силой ударились о дверь, но Маркус принял на себя всю силу удара плечом.

– Попалась, именинница. Ты правда думала, что я позволю тебе сбежать, когда ты разгуливаешь по моему чертовому дому, одетая лишь в джерси? – Он наклонился, прижался лицом к моим волосам над ухом и глубоко вдохнул. – Ни единого, блядь, шанса.

– Мы играли в игру, и ты проиграл, – сказала я, мой голос дрожал от волнения после короткой попытки побега. – Я выиграла, и ты должен оставить меня в покое.

– Ты серьезно будешь делать вид, что это то, чего ты хочешь? – Он опустил руку, провел ею вверх по моей бедру и под подолом свитера. Затем потянул резинку трусиков и резко отпустил, чтобы та щелкнула меня по ноге. – Лгунья.

– Правила есть правила, мистер Бэйли. – Я пыталась сохранить ясность мыслей, но его присутствие подавляло, и спастись от его влияния было невозможно. Я полностью потерялась в нем. Он был прав: я была проклятой лгуньей.

Маркус зарычал:

– Черт. Скажи это еще раз, профессор.

Он просунул палец под мои трусики и без предупреждения вошел в меня. Я застыла, тело сопротивлялось его грубому вторжению, но в то же время приветствовало его.

Маркус прижался лицом к моему виску, его щетина царапала кожу. Он скользил пальцем внутрь и наружу, создавая восхитительное трение внутри меня. Я боролась с желанием потереться киской о его руку и проиграла.

– Скажи это, детка... или я остановлюсь, – предупредил он.

Я сглотнула.

– Правила есть правила, мистер Бэйли.

– Блядь, – пробормотал он и другой рукой сдернул с себя шорты. Его член выскочил наружу – длинный, твердый, с влажной от предэякулята головкой, и Маркус обхватил его левой рукой, после чего стал дрочить, крепко сжимая ствол.

Он погрузил палец глубже в меня и застонал у моей кожи.

– Я до сих пор чувствую внутри тебя свою сперму… Вот так тебе и следует всегда ходить, профессор – в моем джерси, наполненная моей спермой. Тебе это очень идет.

Высокомерная насмешка в его тоне вызвала во мне раздражение.

– Иди к черту, Маркус, – прошептала я, задыхаясь.

Он грубо провел ладонью по клитору.

– Нет, детка, я лучше трахну тебя. Сейчас. Завтра. И на следующей неделе. И я это сделаю… а ты позволишь мне, – мрачно пообещал он.

Я покачала головой, но пальцы уже вцепилась в его футболку, бедра извивались и толкались навстречу его руке, совершенно выйдя из-под моего контроля. В одно мгновение он развернул меня, прижимая к двери, и заключил в клетку из своих рук.

– Хватить говорить со мной так, будто все уже решено, – я выгнулась, и его палец вошел еще глубже.

Он усмехнулся.

– Я визуализирую, детка, и у меня это чертовски хорошо получается. Я знал, что ты будешь моей с той ночи в «Кулаке», и теперь... ты моя.

Я открыла рот, чтобы опротестовать это безумное заявление, но было уже поздно. Моя киска была такой чувствительной, настроенной на его умелые прикосновения, что я не могла остановить нахлынувший оргазм. Маркус опустил свои губы к моим, целуя меня, пока я кричала. Его поцелуй был жестким и требовательным, словно он добивался моего внимания прямо сейчас. Я кончила, сжимаясь вокруг его пальцев, вынуждая себя признать, для кого именно я это делаю.

Он простонал и разорвал поцелуй, прижимаясь бедрами к моим. Потом осторожно вынул пальцы и стянул мои трусики чуть ниже, достаточно, чтобы нацелить свой пульсирующий член на ластовицу. Его рука двигалась быстро, и он кончил, выплеснув сперму прямо в мои трусики, идеально попав внутрь тонкой ткани.

Маркус замер, пока его член все еще подрагивал, выпуская последние, вялые капли. Затем вынул его из теперь мокрых трусиков, провел головкой по моему лобку, смачивая завитки волос, и только потом отстранился.

– Ты думала, я отпущу тебя домой, не оставив на тебе свой запах? – Он обхватил мое лицо ладонями.

У меня не осталось сил сопротивляться его прикосновениям. После последних часов я была разбита и опустошена, поэтому просто повисла у него на руках.

– А теперь я найду тебе что-нибудь из одежды и отвезу домой. Джерси оставь себе. С этого дня будешь спать в нем, – твердо распорядился он.

Я запрокинула голову и посмотрела на него.

– Ты обещал держаться от меня подальше. Что это за мужчина, который не может сдержать свое слово?

Его игривая ухмылка померкла от этих слов. Он наклонил голову.

– Даже не пытайся сказать мне, что не чувствуешь того же, Ари. Не будь чертовой трусихой.

– Я не могу продолжать это, пока ты мой студент. До конца семестра не так уж много. Если ты хочешь, чтобы я воспринимала тебя и всё это всерьёз… то поступки говорят громче слов.

Он усмехнулся.

– Хочешь, чтобы я доказал, что смогу дождаться тебя?

Я пожала плечами и затаила дыхание. Я сама не знала, что скажу, прежде чем открыла рот, но теперь мысль о том, что Маркус будет ждать меня, не выходила из головы. Внезапно это стало значить для меня всё.

– Да, я хочу, чтобы ты подождал.

Я просила слишком много. Меня ждало разочарование. Я уже знала это, и все же не могла перестать надеяться.

Маркус слегка покачал головой, недоверчиво улыбаясь, и спрятал член обратно в шорты. Я была уверена, что ни одна из его поклонниц никогда не просила о чем-то столь нелепом. Я вела себя глупо. Я уже собиралась взять свои слова обратно, когда он заговорил.

– Я ждал двадцать лет, чтобы встретить кого-то вроде тебя. Что значат еще несколько месяцев, профессор?

Меня переполнила победа, и хотя я понимала, что, вероятно, ставлю точку между нами (поскольку было очень сомнительно, что Маркус сохранит интерес, когда исчезнет запретный элемент), это было необходимо, даже если крошечная часть меня уже сожалела.

– Но, знай, Ари… – Маркус запустил руку в мои волосы на затылке и потянул, вынуждая меня откинуть голову.

Он одарил меня восхитительно порочной улыбкой.

– Когда я дождусь, а я дождусь… ты станешь моей. Без возражений, без отказов, без гребаной траты ни одной лишней секунды. Поняла?

Я сглотнула, и он проследил за движением моего горла – открытого, уязвимого перед ним.

– Конечно, – выдохнула я. Он не станет ждать. – Договорились.

Он кивнул с торжествующей ухмылкой на красивых губах. Затем наклонился и дернул вверх мои мокрые, наполненные спермой трусики. Они были холодные и липкие между бедер.

– Чтобы ты не забыла меня слишком скоро, профессор, – поддразнил он. – Одевайся. Я отвезу тебя домой.

25.Арианна

На следующий день в университете я наконец-то смогла вздохнуть спокойно. Маркус пообещал, что пока перестанет преследовать меня. Я могла больше не бояться, что в любой момент войдет декан и уволит меня.

Я провела все лекции и направлялась на обед с коллегами, когда Салли вдруг повернулась ко мне и воскликнула:

– О! Чуть не забыла. Тебе кто-то звонил.

– Куда? В университет?

Она кивнула.

– Ага, полагаю, мы можем поблагодарить за это маленькое вирусное видео Билла.

Я замерла на полпути.

– Кто это был?

Салли бросила на меня косой взгляд.

– Он не назвался. Может, тайный поклонник?

Теперь я остановилась как вкопанная. Скорее уж призрак из прошлого, с которым я в самых безумных мечтах надеялась больше никогда не встретиться. Воспоминание о последней ночи в родном городе крутилось в голове почти непрерывно. Я перебирала каждую секунду: от звука, который издал Дейл, когда упал, до того, как кровь впитывалась в ковер. Правда заключалась в том, что я не знала наверняка. Считалась ли я убийцей или это была всего лишь неудавшаяся попытка? Узнать ответ означало бы удовлетворить ужасное любопытство, но вместе с тем разрушить мою жизнь. Тот, кто звонил, мог быть кем угодно: кем-то из прошлого, копом, частным детективом… или им. От этой мысли меня затрясло.

– Он хотел узнать твой адрес или номер мобильного.

– И? – во рту появился металлический привкус.

– Я сказала ему, что мы не разглашаем личную информацию, и что, в любом случае, он ошибся… назвал неправильное имя. То есть, он упомянул видео с роялем, но явно спутал тебя с кем-то другим.

Я нервно выдохнула.

– И что он ответил?

– Всё твердил, что ему нужно поговорить с тобой или хотя бы получить подтверждение, что ты здесь, спрашивал твой внутренний номер и всё в таком духе. Я сказала ему то же, что говорю парням, которые иногда звонят насчет моего брата – получи ордер, если хочешь честного ответа.

Я кивнула. Салли протянула руку и взяла мою.

– У тебя всё в порядке? Ты можешь сказать мне, если что-то не так.

Я покачала головой.

– Всё хорошо. Спасибо за такой ответ и за то, что предупредила меня.

– Всё нормально, я даже почти не врала. Любой псих может позвонить куда угодно и попытаться выудить чужие данные. Отстой.

Мы последовали за Биллом и Уэйдом в столовую. Как всегда, здесь было многолюдно, а высокие потолки с карнизами отражали смех и разговоры студентов.

Я схватила выглядящий вялым салат с прилавка, рассчиталась и села.

Не паникуй. Это мог быть кто угодно, — пыталась я убедить себя. Возможно, это даже не он. Но кто еще стал бы звонить именно мне? В мире не было никого, кто заботился бы обо мне настолько, чтобы попытаться меня найти… по крайней мере, до того, как я приехала в Хэйд-Харбор. А теперь? Я почти могла поверить, что есть несколько человек, которые заметили бы, если бы я исчезла в одночасье. Кенна, например, Билл, старина Эрл из «Ночной совы». Маркус?

В другом конце столовой был стол, притягивавший внимание, в основном девушек из студенческого сообщества.

Стол Ледяных Богов. Я хорошо знала о нем. Все знали. Я также стала лучше разбираться в том, кто есть кто, после утреннего чтения студенческой газеты, где был подробный отчет о недавней игре и фотографии игроков. Ледяных Богов было трудно забыть. Я повернулась в их сторону, что увидеть, кто там сидит, и встретила теплый, изучающий взгляд карих глаз. Маркус сидел, положив руку на пустое место рядом, время от времени кивая словам своего друга, Ашера Мартино. Кейден Уэст, звездный форвард, сидел напротив, обнимая симпатичную рыжеволосую девушку, а Беккет Андерсон шел к ним с двумя подносами, ведя за собой темноволосую студентку. Ледяные Боги и их подруги потеснились, чтобы освободить место для Андерсона и его девушки, но всё это время глаза Маркуса не отрывались от меня. Кейден обернулся, чтобы проследить за взглядом друга. Его губы зашевелились, и хотя я была слишком далеко, чтобы расслышать слова, я догадалась, о чем речь, когда остальные за столом повернулись и уставились на меня. Мои щеки запылали, и я опустила глаза, чувствуя себя пойманной.

– Так что, ты снова с ним встретишься? – спросила Салли Билла.

Я пыталась сосредоточиться на их разговоре, но словно невидимая нить тянула мое внимание к Маркусу, постоянно отвлекая. Теперь в одной руке он держал блестящее красное яблоко, а в другой сжимал нож. То, как он держал инструмент, делало его куда более опасным, чем должен быть обычный столовый нож.

Спустя некоторое время я рискнула снова взглянуть в его сторону. Ледяные Боги приступили к обеду, непринужденно болтая между друг с другом. К ним подошла девушка – молодая, спортивная; вся её аура кричала о том, что она чирлидерша. Девушка остановилась за спиной Маркуса, и внутри меня всё напряглось.

Она сдвинула поднос и кивнула в сторону пустого места рядом с Маркусом. Ледяные Боги замолчали, ожидая его решения.

Мне казалось, я задержала дыхание, пока ждала, позволит ли он этой милой чирлидерше сесть прямо рядом с ним, там, где его рука лежала на спинке пустого стула.

Затем Маркус кивнул и отодвинул стул, приглашая девушку сесть.

Я резко выдохнула и отвернулась. Я не могла сдержать укол в груди. Ревность. Я завидовала той девушке… не только ее красоте и молодости, но и тому, как она могла открыто подойти к Маркусу и сесть с ним.

Ревность была сильной и нежеланной, но в то же время неоспоримой.

– Ты не голодна? – заметила Салли.

Я оглянулась и увидела, что за столом только я почти не притронулась к еде.

– Не особо, – пробормотала я.

Салли приподняла бровь.

– Не могу тебя винить. Все знают, что салаты здесь ужасные. Либо картошка фри, либо ничего.

– Согласен. Я хожу в зал каждое утро, чтобы иметь возможность есть здесь картошку фри, – сказал Уэйд.

Билл фыркнул.

– Хватит всем напоминать, что у тебя шесть кубиков на животе.

Уэйд усмехнулся и сцепил руки за головой.

– На самом деле, сейчас их уже восемь.

Билл бросил картофелину, и она попала Уэйду в лицо.

Пока они дурачились, я, как настоящая мазохистка, снова посмотрела на стол Ледяных Богов.

Чирлидерша все еще сидела там, ела свой обед и разговаривала с новой девушкой, с белокурыми волосами. Ашер Мартино играл с ее длинными локонами.

Маркуса нигде не было видно.

Он ушел из-за стола. Он позволил той девушке сесть, но затем встал и ушел.

Что-то ужасно похожее на облегчение накатило на меня. Ладно, у меня проблемы, это официально.

Я принялась за еду, аппетит вернулся, а Салли заглянула мне через плечо и подняла бровь.

– Мистер Бэйли, мы можем Вам чем-то помочь?

Я чуть не подавилась листьями салата и быстро оглянулась через плечо. Маркус нависал позади меня. Я закашлялась, и Билл передал мне стакан с водой. Я сделала несколько глотков, прочищая горло.

Отлично. Просто блеск.

– Просто хотел подарить кое-что своей любимой преподавательнице, – сказал Маркус, его голос был полон обычного темного веселья. – Все-таки она здесь новенькая.

– Не знал, что Вы отвечаете за прием новичков, мистер Бэйли, – сказал Уэйд, выпрямляясь и оглядывая Маркуса с ног до головы.

Я легко могла представить, как он втягивает свой хваленый пресс из восьми кубиков, пока смотрит на Маркуса, звездного вратаря, в обтягивающей футболке.

– Теперь знаете, профессор, – протянул Маркус с саркастической ноткой. Затем его рука появилась передо мной, и он положил красное яблоко на мой поднос.

– Добро пожаловать в Университет Хэйд-Харбора, профессор Мур. Я с нетерпением жду возможности поиграть с Вами до конца семестра…

Меня потрясла его дерзость, хотя почему, сама не знала. Я ведь прекрасно понимала, что у этого парня нет границ. Но все же. Контролировать эмоции у меня получалось паршиво.

Маркус позволил своей двусмысленной фразе повиснуть в воздухе на долгое, напряженное мгновенье.

– Поиграть с ней? – с сомнением повторил Уэйд после шокированной паузы.

Несколько секунд Маркус молчал, и я была уверена, что воображение у всех разыгралось не на шутку.

– Я играю на гитаре, – наконец объяснил он, и все вокруг закивали.

Я облегченно откинулась на спинку стула.

– Что ж, спасибо, – выдавила я и подняла на него взгляд.

Он ухмылялся, глядя на меня, полностью осознавая, что только что вызвал у меня мини-инфаркт.

– Вы, ребята, готовы к завтрашней игре? Я слышал, что близнецы Синклер – довольно сильные соперники, – сказал Билл. Смена темы была очень кстати.

Маркус кивнул.

– Мы полностью готовы и не позволим себе ни единой ошибки. Они хорошая команда, но мы лучше.

– Ах, юношеская самоуверенность, – протянул Уэйд с оттенком снисходительности в голосе. – Хорошо ее помню.

Маркус наклонил голову в его сторону.

– Правда? Давненько это было, не так ли, профессор?

Салли громко прыснула, подавившись содовой. Уэйд похлопал ее по спине куда сильнее, чем следовало, и мрачно покосился на Маркуса.

– Не так уж и давно, спасибо. В любом случае, скоро начнутся занятия, тебе стоит идти. Уверен, у тебя есть дела поважнее, чем стоять здесь и болтать с преподавателями.

– Я бы не был так уверен, профессор, – сказал Маркус, но все же ушел.

Он прошел позади меня. Его бедро коснулось моего плеча, и я могла поклясться, что это было намеренно. Даже это мимолетное прикосновение заставило жар разлиться по моей спине.

– Тебе не обязательно его есть, если не хочешь. – Салли кивнула в сторону яблока и протянула руку. – Хочешь, я заберу? Я забыла взять себе.

– Конечно. – Я потянулась за яблоком и замерла. На нем было вырезано что-то, чего я раньше не заметила. Я подняла яблоко, держа под углом, чтобы остальные за столом не увидели.

Я бы предпочел съесть тебя.

Я запаниковала и сделала единственное, что пришло мне в голову – откусила его, стараясь захватить всю поверхность с надписью на красной кожуре.

Я жевала здоровенный кусок, пока Салли смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Прости, мне все-таки захотелось фруктов, – сказала я, когда мне наконец удалось проглотить огромный ком.

– Ладно, ничего страшного, – сказала Салли и улыбнулась мне.

Она взяла поднос и встала. Я тут же последовала за ней, поспешно сдвинув надкусанное яблоко в угол своего подноса. Салли подняла бровь.

– Думаю, оно испорчено, – объяснила я, поморщившись от того, насколько глупо прозвучала эта отговорка.

Салли кивнула и отвернулась от стола. Я с благодарностью отметила, что она не стала задавать лишних вопросов, и пошла следом.

– Я провожу тебя до класса, – сказал Уэйд, вставая и присоединяясь к нам.

– Не обязательно, – возразила я.

– Мне в радость, – ответил он с улыбкой. – К тому же, эти папки выглядят тяжелыми.

Я не знала, как отказаться от его предложения, не показавшись грубой, поэтому просто кивнула. Он взял охапку папок, с которыми я планировала работать в учительской. Мы пошли по коридору и свернули за угол. Вокруг бродили студенты, и в конце коридора я снова заметила Маркуса. На одном плече у него висела огромная спортивная сумка, в другой руке он держал клюшку. Он прислонился к стене и разговаривал с другим хоккеистом.