Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

43.Арианна

В итоге я провела несколько недель с Клэр и Лулу, прежде чем вернуться в Хэйд-Харбор. Там я наконец осознала, что впервые в жизни свободна. Я плакала так, как никогда раньше, и смеялась с Лулу и Клэр до боли в заживающих рёбрах. Мое сердце постепенно наполнялось. Я игнорировала пустоту, которую оставил Маркус, и позволила себе отпустить его. Я была свободна. В это было трудно поверить, но это была правда. Смерть Дейла означала, что Клэр и Лулу могли отправиться куда угодно. Они могли вернуться в Калифорнию или остаться в Канаде. Клэр много расспрашивала о Хэйд-Харборе. Это был бы прекрасный город для них. Новое начало. Меня там уже не будет, но мое разбитое сердце согревала мысль, что кто-то, кого я люблю, будет наслаждаться этим маленьким уголком рая в штате Мэн.

Кенна уладила мое отсутствие в деканате, а Билл взял на себя мои занятия. Подруга была немногословна насчет сплетен, ходивших вокруг тех чертовых фотографий с презентации Маркуса, но я понимала, что предположения наверняка были.

Роман со студентом считался дурным тоном, но формально находился в серой зоне, пока всё происходило тайно… но выставлять это напоказ? Недопустимо.

С Хэйд-Харбором для меня было покончено. Теперь имело значение только одно – исправить то, что я разрушила на своем пути. Маркус подарил мне новую жизнь. Знакомство с ним освободило меня. Было справедливо отплатить ему тем же.

Вернувшись в город, первым делом я отправилась к тренеру Уильямсу.

Он нахмурился, когда я села напротив него в его кабинете.

– Вы здесь из-за Маркуса? Мне не нужны ничьи оправдания. Если Маркус хочет быть в команде, ему нужно появляться на тренировках.

– Вы знаете, что его брат получил серьезную травму?

Тренер Уильямс нахмурился.

– Откуда мне знать, если Маркус не отвечает на мои звонки? К тому же он пропустил много занятий. Вы ведь знаете, что у «Геллионов» строгая дисциплина. Им ограничивают игровое время из-за пропусков.

– Да, и я знаю, что правила часто нарушаются, когда дело касается «Ледяных Богов», не так ли?

Тренер Уильямс наблюдал за мной, ожидая, что я продолжу.

– А Маркус Бэйли – единственный вратарь, который может привести команду к победе. Мы оба это знаем.

– И что такого сделал Маркус, чтобы заслужить Вашу защиту?

Я покачала головой и пожала плечами.

– Ничего особенного. Просто был собой. Помогал другим, жертвовал собой ради остальных. Разве не таким он всегда был в команде?

Уильямс хмыкнул.

– Если сможете заставить его прийти завтра на тренировку, я вычеркну его из черного списка. Я не знал о его брате, но отсутствие коммуникации в команде недопустимо. Это его последнее предупреждение.

– Хорошо, я поняла. Спасибо. Я приведу его, – пообещала я и встала.

На пороге тренер окликнул меня.

– Мисс Мур?

Я обернулась.

– Вы правы насчет Маркуса. Он всегда готов помочь другим. Приятно видеть, что кто-то помогает ему.

Я покраснела. Мне стало интересно, знал ли тренер Уильямс о том, насколько серьезны наши отношения. Слышал ли он о фотографиях. Но в конечном счете это не имело значения. Моя репутация не имела значения. Я была готова принять на себя весь удар, лишь бы Маркус не пострадал. Со временем он сможет вернуться к своей жизни и забыть, что я когда-то существовала. Он не потеряет всё. Я не позволю этому случиться.

Следующей остановкой был кабинет декана. К тому моменту, как я подошла к двери, я уже вспотела. Я решила броситься в огонь и сгореть за свои грехи, но это не означало, что мне не было страшно.

Остановившись в коридоре, я сделала глубокий вдох. Проверила часы, чтобы убедиться, что пришла вовремя, а затем постучала.

– Входите, профессор Мур. – Декан Иствуд не был внушительным мужчиной, но аура власти, которой он обладал как глава университета, всё равно заставляла меня чувствовать себя маленькой.

Я села напротив него, сцепив руки в замок, чтобы скрыть дрожь пальцев.

– Думаю, я могу догадаться о причине Вашего визита, – сказал декан Иствуд, откинувшись назад и нахмурив брови.

Я облизала губы и приготовилась говорить, как вдруг кто-то быстро постучал и открыл дверь.

– Что такое, мистер Бэйли? У меня встреча, так что Вам придется подождать, – сказал Иствуд, чуть не заставив меня подпрыгнуть.

Я обернулась. Маркус вальяжно прошел вглубь кабинета. Я не видела его несколько недель, и теперь он казался настоящим подарком для глаз. Я не могла отвести взгляд.

– Простите, декан Иствуд, но, думаю, что я должен присутствовать на этой встрече, поскольку тема касается меня лично. – Он опустился в кресло и ухмыльнулся мне.

– Что ты делаешь? – прошипела я ему.

Иствуд вздохнул и снова расслабился.

– Не понимаю, каким образом, но раз уж профессор Мур не против, продолжим. Я разговаривал с МакКенной из администрации.

Я замерла. Я предполагала, что речь пойдет о фотографиях и моих неподобающих отношениях со студентом. Но, возможно, всё было еще хуже.

– Да?

Иствуд скрестил пальцы перед собой.

– Я так понимаю, что в Ваших документах была доля обмана.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов.

Маркус взял инициативу на себя.

– Полагаю, и поправьте меня, если я ошибаюсь, декан Иствуд, независимо от фамилии Арианны, ее квалификация не изменилась. Менялось только имя, чтобы защитить ее личность от опасного преследователя. По-моему, МакКенна объяснила Вам это.

Я повернулась к Маркусу, озадаченная его уверенным тоном. Он заранее обговорил это с МакКенной?

Иствуд медленно кивнул.

– Я прекрасно понимаю ситуацию и хочу сообщить Вам, что МакКенна передала мне информацию о Вашей фамилии и дипломах, чтобы подтвердить, что Вы не обманывали нас в УХХ.

– Я не обманывала. У меня есть та квалификация, которую мне приписывали здесь, – словно в трансе сказала я.

– На самом деле, похоже, у Вас есть даже больше. – Иствуд нажал что-то на компьютере и повернул экран ко мне.

Это была старая статья, опубликованная несколько лет назад.

Таланты вроде Спенсер меняют представление о создании музыки.

Я знала этот заголовок наизусть, поскольку смотрела на него бесчисленное количество раз. Я даже купила для него рамку и спрятала в своей комнате. Одна из вещей, которые я оставила, когда мы бежали той ночью. Маркус наклонился, с интересом читая статью.

Мои щеки залила краска.

– Мы не знали, что у нас на факультете есть восходящая звезда-композитор, – сказал Иствуд.

– Теперь, когда знаете, я полагаю, повышение зарплаты и постоянная должность не за горами? – протянул Маркус.

Иствуд бросил на него раздраженный взгляд.

– Могу я спросить, зачем Вы здесь?

Встреча выходила из-под контроля. Я не была к этому готова. Всё шло не по плану.

– Я уверен, что мы уже приближаемся к сути, – хмыкнул Маркус и кивнул в сторону декана. – Разве не было другой причины для этой встречи?

Иствуд покраснел и посмотрел на меня, затем быстро отвел взгляд.

– Да, что ж… мне стало известно, что по кампусу ходят слухи о некоторых фотографиях.

– Это моя вина, – выпалила я сразу.

Маркус вздохнул.

Иствуд уставился на меня.

– Так Вы признаетесь? Это Вы были на снимках?

Жар обжег мои щеки. Я не могла позволить новости о раскрытии моей личности отвлечь меня от главной цели – очистить имя Маркуса.

– Это я. Это моя вина. Я вела себя неподобающе. Мои действия не соответствовали моей должности.

– Чушь. – Насмешливый тон Маркуса разрядил напряжение в комнате.

Иствуд повернулся к нему.

– Что, простите?

– Я сказал, что это чушь. Те фотографии – творение фотошопа. Я состряпал их, потому что пригласил ее на свидание, а она отказала. Если Вы хотите кого-то винить, вините меня.

Я уставилась на него, в ужасе от его слов.

– Мистер Бэйли, если это правда, последствия для вас могут быть серьезными, – сказал Иствуд.

– Это неправда! – запротестовала я.

Но Маркус лишь кивнул.

– Понимаю, но я не могу позволить хорошему профессору расплачиваться за меня. Это было бы неправильно. Она отказала мне, как и должна была, и я решил отомстить. Ей лучше уйти. Тогда Вы сможете назначить мне наказание.

– Нет! – я отодвинула стул. – Это всё ложь!

Декан нахмурился, глядя на нас.

– Я не знаю, что здесь происходит, но если мистер Бэйли берет на себя ответственность, я не вижу причин для Вашего вмешательства, профессор Спенсер.

– Но это неправильно…

– Так Вы хотите сказать, что сами сделали эти фотографии и загрузили их в мою презентацию? – обратился ко мне Маркус жестким тоном.

Мы уставились друг на друга. Он даже не дрогнул.

– Ну… нет, я этого не делала, но…

– Тогда это моя вина, да? – Он резко кивнул в сторону двери. – Вы можете идти, профессор.

– Это неправильно, – пробормотала я, застыв на месте.

Декан бросил на меня хмурый взгляд.

– Вы делали фотографии?

– Нет.

– Вы загружали их для показа всей группе?

Я беспомощно покачала головой.

– Тогда я думаю, мистер Бэйли прав, и Вам стоит уйти. Могу заверить, что он понесет наказание за содеянное, начиная с того, что его отстранят от ближайших игр.

– Вы не можете отстранить его, он только начал возвращать расположение тренера после всех неприятностей, – возразила я.

Рука сжала мое запястье. Я наклонилась над столом к Иствуду, желая встряхнуть его, чтобы вложить в него хоть каплю здравого смысла.

– Всё в порядке, профессор. Я разберусь. – Большой палец Маркуса описал круг на моем пульсе, и от этого простого прикосновения у меня подкосились ноги.

Боже, как я скучала по нему.

Я отступила, и он отпустил мою руку.

– Всё это ошибка, – сказала я жестко.

Маркус пожал плечами и перевел внимание на Иствуда.

Когда меня проигнорировали, я ушла, отвергнутая. Чертов идиот. Он собирался окончательно испортить свои шансы с «Геллионами», и ради чего? Моей репутации? Мне было плевать и на нее, и на эту работу. Он уже подарил мне единственное, чего я когда-либо хотела… мою свободу.

Я выскочила из кабинета в коридор и опустилась на стул прямо у двери. Спустя несколько минут появился Маркус.

– Что ты наделал? – я набросилась на него.

Не успела я подойти к нему, как он схватил меня. Его ладони обхватили мое лицо, и Маркус прижался ко мне вплотную, не оставив между нами ни миллиметра. Затем он поцеловал меня – жадно, словно тонул, а я была воздухом, необходимым ему для жизни. Прямо в коридоре университета он целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь.

Спустя бесконечное количество времени Маркус отстранился и прижался губами к моему лбу.

– Черт, я думал, ты никогда не вернешься домой, – сказал он.

Домой. От этой мысли мое сердце дрогнуло.

– Что ты там делал? Я вернулась, чтобы исправить всё для тебя. Я уже поговорила с тренером Уильямсом. Он ждет тебя на тренировке завтра, и если ты придешь, готов всё простить.

– Это будет немного сложно, учитывая, что Иствуд отстранил меня от команды, – сказал Маркус, все еще прижимая меня к себе.

На глазах выступили слезы.

– Зачем ты это сделал? Я бы всё уладила. Тебе не о чем было беспокоиться.

– Это была бы ложь, а я устал от этого дерьма. Больше никакой лжи и секретов. Это была моя чертова вина, моя глупая мстительная выходка, и мне за нее отвечать.

– Даже если тебе придется пожертвовать своими мечтами? – в моем голосе звучала безысходность.

Маркус пожал плечами, как всегда.

– Кое-кто очень умный однажды сказал мне, что важно поступать правильно, когда это трудно. Я пытаюсь соответствовать ее стандартам. – Он откинул волосы с моего лба и добавил: – Чтобы быть достойным ее.

– Достойным? – я готова была заплакать; его слова были такими нелепыми. – Ты… ты спас меня. Ты изменил мою жизнь. Знакомство с тобой спасло мне жизнь, разве ты не понимаешь? Я в неоплатном долгу перед тобой, до конца своих дней, – выпалила я.

Маркус обдумывал мои слова, пока его темные глаза скользили по моему лицу, впитывая каждую черту.

– Черт. Не говори такие вещи такому, как я, именинница. Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? – наконец произнес он и притянул меня к себе снова, на этот раз заключив в крепкие объятия.

– Почему нет? Это же правда.

– Это твоя версия правды, но я все равно использую ее, чтобы поймать тебя в ловушку. Обманом заставлю тебя стать моей и остаться со мной. Я женюсь на тебе, буду трахать, пока ты не забеременеешь нашим ребенком, и куплю дом на наше имя. Я сделаю так, чтобы все знали, что ты моя, и ты уже никогда не сможешь уйти от меня. Осторожнее с долгами перед таким, как я. Я возьму тебя всю в залог и никогда не отдам.

Я отстранилась, когда в конце коридора кто-то появился. Скоро коридор заполнится студентами.

Проглотив комок беспокойства в горле, я спросила:

– И что теперь?

– Завтра ты выходишь на работу, как обычно, – без колебаний ответил Маркус.

– А ты? Будешь хандрить в «Кулаке» и позволишь брату втянуть тебя в эту жизнь?

– Эй, – возразил он, и на его лице появилась привычная ухмылка. – Я не хандрю. Я размышляю. Это намного сексуальнее.

– Маркус, – вздохнула я.

– Ари, – вздохнул он в ответ.

– Тебе нужно пойти на тренировку завтра. Даже если ты не сможешь играть, ты можешь тренироваться. Я уверена, тренер Уильямс оценит этот жест. Он поймет, что ты намерен снова стать частью команды, я знаю, он поймет, а если нет, я поговорю с ним…

– Что ты дашь мне за то, что я появлюсь на тренировке? – перебил Маркус.

– Что?

– Я спросил, что ты дашь мне. Мне нужен стимул, чтобы пойти и получить по полной на тренировке, а потом даже не выйти на лед. Что это принесет тебе?

Его будущее? Всё.

– Чего ты хочешь? – я затаила дыхание, пока он разглядывал меня.

Я отдала бы этому мужчине всё и была бы благодарна, что он этого хочет. Я продала бы душу, чтобы сделать его счастливым, но ему не нужно было об этом знать. У него и без того была достаточно дурная репутация. Когда я уже думала, что он потребует что-то скандальное, Маркус отступил и, к моему удивлению, отпустил меня. Разочарование было унизительным. В коридоре появились студенты, оживленно разговаривая и спеша на следующие пары. Они текли вокруг нас, и даже между нами, разделяя нас.

– Встреться со мной вечером, после десяти. Я напишу тебе адрес, – объявил Маркус.

Я сделала несколько шагов назад, чтобы пропустить людей.

– Что?

– Это то, чего я хочу, – бросил он через плечо.

– Но зачем? – крикнула я ему вслед.

Но он уже ушел, его высокая фигура быстро удалялась по коридору, оставляя меня в еще большем недоумении.

44. Маркус

Чтобы установить ловушку, охотник должен знать две вещи.

Добычу.

Ари.

Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать: она пойдет куда угодно, если я предложу правильную приманку – и завтрашняя тренировка с заискиванием перед Уильямсом была как раз тем, что нужно.

Ловушку.

С этим у меня все было в порядке.

Я прокручивал свой план в голове на последней паре, отрешенно глядя в окно на кампус и безуспешно пытаясь не вспоминать поцелуй в коридоре.

Черт, как же я скучал по своей женщине. Единственная причина, по которой я позволил ей так долго гостить у невестки и племянницы, заключалась в том, что мне нужно было время, чтобы подготовить ловушку.

Теперь все было готово, и я больше не собирался ждать.

Занятие наконец закончилось, и я вышел из здания на парковку. Там, возле кастомного[11]11
  Кастомный мотоцикл – это мотоцикл, который был значительно изменен или создан с нуля в соответствии с индивидуальными предпочтениями владельца, в отличие от стандартных серийных моделей.


[Закрыть] мотоцикла стоял мужчина, привлекающий всеобщее внимание. Его жилетка «Гончих Харбора» тускло поблескивала под лучами заходящего солнца.

Изабель, журналистка «Вестника Харбора» и подруга Лили и Евы, остановилась рядом со мной, щурясь на Коула внизу у лестницы.

– Так это твой брат.

– Угу, он самый. Хочешь, передам ему твой номер?

Она тихо фыркнула.

– Уверена, у него и так хватает номеров, чтобы не скучать.

– На самом деле, он едва справляется с наплывом желающих.

Какого хрена Коул здесь делал?

– Но даже всего этого внимания недостаточно, чтобы уберечь его от неприятностей, судя по последней госпитализации. Он пострадал из-за наркотиков или из-за оружия?

Я повернулся к Изабель и поднял бровь.

– Говорю это от чистого сердца: держись подальше от моего брата, если тебе дорога жизнь.

Изабель прищурилась.

– Только не говори, что большие злые байкеры боятся такой маленькой студентки, как я? – она комично захлопала ресницами.

Я усмехнулся. и пожал плечами.

– Ладно… делай что хочешь, но не приходи потом ко мне плакаться, когда большой злой байкер проглотит тебя целиком и выплюнет. Для такого, как Коул, ты всего лишь закуска.

– Мило! – крикнула Изабель мне вслед, пока я спускался по ступенькам. – Спасибо за дружеский совет! – добавила она насмешливым тоном.

– Всегда пожалуйста, подруга. – Я махнул ей и направился к брату.

Вокруг него собралась толпа хихикающих студенток.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я Коула.

– Встреча с деканом, – спокойно ответил он.

– Что? Зачем? С этим придурком уже всё улажено, – буркнул я.

Коул пожал плечами и направился ко входу.

– Ты идешь? – бросил он через плечо.

Черт. Мне предстояло выслушать нотации Иствуда во второй раз за день. Отлично.

Я последовал за ним в кабинет декана, а затем зашел внутрь, когда он пригласил нас войти.

– А, Вы, должно быть, мистер Бэйли-старший, – сказал Иствуд, оправившись от первоначального шока при виде настоящего, татуированного и агрессивного байкера, севшего перед ним.

– Это мой отец, я Коул. – Брат протянул руку для рукопожатия декану и подождал, пока Иствуд придет в себя и ответит на жест.

Раздался хруст костей, и Иствуд отшатнулся на своем кресле, его лицо побледнело еще больше.

– Да, Вы хотели встретиться, чтобы обсудить Маркуса и его выходку на теории музыки.

– Подожди, это ты попросил о встрече? – Я повернулся к Коулу.

Коул бесстрастно кивнул.

– Что ж, я не знаю, что Маркус рассказал Вам, но боюсь, всё выглядит очень плохо, – Иствуд принялся болтать о фотошопе и репутации Ари.

Каждый раз, когда я слышал, как кто-то говорит об этом, чувствовал себя дерьмом.

Коул полез во внутренний карман жилетки и достал глянцевую фотографию, а затем положил ее на стол.

– Простите, что перебиваю, декан, но я пришел сюда не только поговорить о Маркусе. Я знаю, каким долбаным идиотом он был по отношению к своей любимой преподавательнице. Я пришел сюда поговорить о Вас.

Повисла тишина.

Иствуд нахмурился, озадаченный.

– Обо мне?

Коул кивнул и бросил многозначительный взгляд на стол.

Иствуд поднял фотографию. Остатки румянца исчезли с его лица.

– Как Вы это достали?

– Как еще? Друзья в низких кругах. Видите ли, Вам нужно понять, что Маркус – не просто парень с отцом-рецидивистом, который не может за него постоять. У него есть я – его старший брат, и никто не смеет расстраивать моего брата, кроме меня.

Я смог разглядеть часть фотографии. На ней Иствуд наслаждался танцем на коленям в каком-то стрип-клубе. В маленьком городке вроде Хэйд-Харбора эта фотография могла уничтожить такого человека, как декан Иствуд.

– Итак, чтобы было ясно: Маркус – неприкасаемый. У него есть я, а у меня есть нужные сведения о любом человеке в любой момент времени. Он не исключен из команды. Он не отстранен и не на скамейке запасных. Он будет делать то, что умеет лучше всего – держать команду вместе и прокладывать путь в лигу, чтобы свалить из этого города. Никто, ни Вы, ни я, не будет этому мешать. Это понятно?

Я не сводил глаз с брата: он непринужденно сидел напротив Иствуда, излучая власть и смертельную уверенность.

Иствуд кивнул и засунул снимок в карман.

– Если я выполню Ваши требования, Вы гарантируете, что подобные фотографии больше не всплывут?

Коул встал и скрестил руки на груди.

– Фотографии всегда найдутся, декан Иствуд. Но пока Вы не огорчаете меня, я буду так любезен и сохраню их при себе.

Затем он оперся одной рукой о стол и наклонился так, что его лицо оказалось на одном уровне с лицом Иствуда. Если бы это была стычка диких зверей, сомнений в том, кто доминирует, не осталось бы.

– Но ты должен мне, Иствуд. Понял?

Декан резко кивнул, дергая ворот рубашки так, будто она пыталась его задушить.

Коул дернул головой в мою сторону. Мы здесь закончили.

Я подождал, пока мы вышли в коридор, чтобы заговорить.

– Что это, блядь, было? – потребовал я, стоя на том же самом месте, где несколькими часами ранее Ари задала мне похожий вопрос.

– Родительское собрание. Ты что, не слушал? – ухмыльнулся Коул.

– Серьезно. Ты шантажируешь декана, чтобы вернуть меня в команду? Зачем? Я думал, ты хотел, чтобы я стал Гончим и забыл всю эту хоккейную фигню? – Это был тот же спор, который возникал у нас снова и снова, когда я был младше. – Я думал, ты не хочешь, чтобы я играл? Что я трачу время впустую? – напомнил я брату.

Коул со вздохом прислонился плечом к стене, достал из кармана сигарету и прикурил. За его спиной на меня смотрела табличка «Не курить».

– Ты думаешь, я пожертвовал стольким... чтобы мой брат не попал в НХЛ? – Он выпустил длинный клубок дыма. – Хрена с два.

– Извини, но в этом здании курить запрещено. Как и на всей территории кампуса, к твоему сведению. – Колкий голос разнесся по коридору.

Чертова Изабель. Я не знал, что она затевает, пытаясь познакомиться с Коулом, но для нее это плохо кончится.

Она шла к нам, совершенно не осознавая, что в клетчатой мини-юбке и кардигане выглядела как лакомый кусочек для моего брата.

– К твоему сведению, мне плевать, – сказал Коул, окинув ее взглядом от лоферов и гольфов до кончиков длинных рыжих волос.

– А на рак легких тебе тоже плевать? – парировала она.

Коул усмехнулся.

– Абсолютно. Все когда-нибудь умрут, милая, а для некоторых из нас чем раньше – тем лучше.

Она моргнула, не зная, что на это ответить.

– Проваливай. – Я бросил на нее предупреждающий взгляд. Я еще не закончил разговор с Коулом о том, что произошло в кабинете декана.

– Как староста, я могу написать на тебя докладную. – Она снова уставилась на Коула, который теперь даже не пытался скрыть своё веселье.

– Вперед, милая. Напиши на меня докладную, внеси в список нарушителей... У меня есть целая коллекция выговоров, и этот, пожалуй, станет самым глупым.

Брови Изабеллы поползли вверх, и я понял, что она вот-вот взорвется.

– Пошли, – сказал я Коулу и зашагал к выходу из здания.

Он неторопливо последовал за мной, и, только когда мы добрались до его мотоцикла, бросил недокуренную сигарету.

– Я серьезно, теперь ты хочешь, чтобы я попал в НХЛ? Ты что, личность сменил после травмы? Это результат пересадки мозга или последствия черепно-мозговой травмы?

Кол вздохнул и потер переносицу.

– Помнишь, как отец сказал тебе не приходить на охоту, потому что ты хреново стреляешь и никогда не научишься? Мол, ты необучаемый, помнишь?

Я кивнул. Разумеется, блядь, я помнил.

– Ты целый месяц ежедневно ходил на стрельбище. Стал лучше нас обоих. Твои координация и меткость… даже не пытайся сказать, что это не помогло тебе в хоккее.

– И что?

– А то, что стоит тебе сказать, что ты чего-то не можешь, как ты начинаешь в этом преуспевать. Ты движим злостью, Маркус, и я понимаю это, потому что я такой же. Борьба против моих планов на твою жизнь сделала тебя тем игроком, которым ты стал сегодня – тем, у кого есть реальный шанс попасть в НХЛ. Как-нибудь поблагодаришь меня, брат, когда будешь держать в руках гребаный Кубок Стэнли. – Он ткнул пальцем мне в грудь. – И лучше мне быть на том матче. Билеты для семьи зарезервированы для меня, точка.

– Я... черт, я не знаю, что сказать, – пробормотал я, уставившись на брата, словно видел его впервые. Мысль о том, что он всё это время был на моей стороне, хотел того же, чего и я, и пытался подстроиться под мой ебанутый мозг, чтобы это произошло, была непостижимой.

– О, и отец проиграл апелляцию, – сказал Коул небрежно, будто это была пустяковая новость, подбрасывая новую порцию шока.

– Что? Я же собирался прийти на заседание. Я обещал…

– В конце концов, ты там не понадобился.

– Но ты хотел, чтобы папа вышел. Хотел разделить нагрузку…

– И я на секунду забыл, что этот человек всегда был лишь дополнительным бременем, а не облегчением. На мгновение мне показалось, что всё может быть по-другому, но ничего бы не изменилось. Он такой же, как всегда. Пустая трата плоти и крови. Мне не нужна его помощь. Мне никто не нужен, – резко сказал Коул.

– У тебя есть я, – предложил я.

Ари не раз говорила, что меня любят намного больше людей, чем я думаю. Коул всегда любил меня. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы вырастить меня и дать мне дом. В конце концов, он поддерживал мое увлечение хоккеем. Мое сердце наполнилось теплом.

Коул задумчиво кивнул.

– Да, у меня есть ты. А у тебя есть я, всегда. Папа будет отсутствовать еще какое-то время, даже после того, как ты закончишь университет и уедешь отсюда. Может, он прочитает о твоей победе в Кубке Стэнли из тюрьмы. Вот это было бы зрелище, – ухмыльнулся Коул.

– Он правда не выйдет? – Я не мог в это поверить. Внезапно исчез непредсказуемый фактор, связанный с возможностью того, что отец вернется и разрушит мою жизнь. Это выбивало из колеи.

Коул покачал головой.

– Похоже, остались только ты и я, брат.

Я не смог сдержать ухмылку и крепко обнял своего несговорчивого, крутого брата.

– Звучит идеально.