Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

– За... – я глубоко вдохнула, – за то, что воспользовалась тобой. Ты молод...

– Мне двадцать. Через несколько недель будет двадцать один, – перебил он.

Я открыла рот, чтобы спросить, как это возможно, ведь это курс для первокурсников, но он, казалось, прочел мои мысли:

– Когда твоего отца сажают в тюрьму, и ты какое-то время находишься под опекой государства, в ожидании, когда брат сможет тебя забрать, это немного сбивает академические сроки.

Я не нашлась, что ответить. Просто смотрела на него. В утреннем свете, льющемся из окон, он казался еще красивее.

Красивее? Черт. О чем я вообще думаю?

– Как бы то ни было. Дисбаланс власти – это неправильно. Я бы никогда... мне не следовало... – я запнулась, пытаясь сформулировать вихрь вины и самоосуждения в голове.

– Что? Отвернул тот факт, что ты трахнулась с отбросом, сыном заключенного? Жалеешь, что на одну ночь снизила планку? Так вот почему ты сбежала наутро, в холодном свете дня?

Я раскрыла рот, шокированная его резкими словами. За этим сдержанным, защитным тоном скрывалось слишком многое.

– Нет. Я бы никогда так не подумала. Я не должна была…

– Не должна была что? Трахаться со мной? Разрешать мне вылизывать твои соки? Сжимать мои пальцы своей киской так чертовски сильно, что могла бы их оторвать? – спросил он, абсолютно не беспокоясь о грязных словах, слетающих с его губ.

Я никогда не слышала настолько похабных речей в реальной жизни, а этот парень произносил их без малейшего стеснения.

Он приподнял темную бровь.

– Даже не пытайся, я не приму твои извинения. Я не гребаный ребенок, и ты никого не использовала. Ты бы не вышла из бара без моей спермы, стекающей из твоей киски. Это было мое решение, ясно? Думаешь, у тебя есть власть надо мной? Думаешь, я дрогну перед твоим авторитетом?

Звучало смешно, когда он формулировал это так. Щеки вспыхнули. Я не выдержала и отвела взгляд, но его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя вновь встретиться с ним глазами.

– Но ты можешь извиниться передо мной за кое-что другое.

– За что?

– Извинись за то, что улизнула из моей постели, пока я спал, и даже не оставила свой номер или настоящее, блядь, имя. – Из него вырвался недоверчивый смешок. – Ты будешь первой и последней женщиной, которая так поступила.

– Да ладно, хочешь сказать что ни одна из твоих случайных девушек не уходила до утра?

– Уходили, конечно, потому что я их сам выставлял. Но тебя я не отпускал. Я не разрешал тебе уходить, так что ты должна была остаться до моего пробуждения.

Наглости этому парню было не занимать. Я вырвала лицо из его хватки и оттолкнула его. Он даже не пошатнулся.

– Послушай, мистер Бэйли, я твой преподаватель, я старше тебя…

– Едва ли, – перебил он.

– Возраст – это не только количество прожитых лет, – жестко сказала я. – Я старше тебя в плане жизненного опыта.

Он рассмеялся. Этот ублюдок рассмеялся. Он стоял передо мной, возмутительно сексуальный, и смеялся, а мне хотелось дать ему пощечину. Наступить на его огромные ноги. Заставить понять всю серьезность ситуации.

– Что тут смешного? – рявкнула я.

– То, что ты считаешь меня краснеющим невинным подростком, которого нужно защищать. – Его улыбка погасла, он наклонил голову, а темные глаза впились в мои. – Ты не представляешь, что я видел и через что прошел. Моя жизнь – не для слабонервных. Не стоит беспокоиться обо мне, профессор. Побеспокойся о себе.

В животе неприятно сжалось от этих слов. Я кивнула:

– Ты прав. Я не знаю тебя, а ты – меня. Та ночь была ошибкой, и теперь мне придется жить с ней всю оставшуюся жизнь.

Пока я говорила, брови Маркуса сдвинулись от раздражения.

– Я воспользовалась тобой...

Он мрачно усмехнулся:

– Брось это дерьмо. Это ты пила, а не я.

– Как я уже сказала, это была ошибка, – резко прервала я его и отступила еще на шаг. – Если хочешь пожаловаться на меня декану – я пойму. Скажешь слово, и я уйду сама.

Он изучающе смотрел на меня. Я пригладила волосы и выпрямилась.

– А теперь мне нужно готовиться к следующей паре, а тебе, уверена, тоже есть куда идти.

Маркус мрачно усмехнулся.

– Значит, я свободен, профессор Мур? Вот так просто? Ты от меня избавляешься второй раз за два дня?

Я резко кивнула:

– Если ты не собираешься жаловаться, предлагаю свести общение к минимуму. Это будет неловко и неудобно…

– А мы ведь не хотим этого, – сказал он.

В его тоне звучало что-то темное, и это не сулило мне ничего хорошего, но в данный момент у меня не оставалось выбора.

Мы замерли в напряженном молчании, пока Маркус наконец не усмехнулся и не направился к двери, перекинув тяжелую сумку с хоккейной клюшкой через плечо.

Облегчение накрыло меня, словно лавина. Он уходил. Он прислушался ко мне. Конечно, возможно, парень направлялся к декану с жалобой, но что-то подсказывало мне, что нет.

Маркус замер у двери, не открывая ее.

– А если я захочу устроить скандал? Если решу, что мной воспользовались... Что ты тогда сделаешь? – бросил он через плечо.

Я сглотнула ком в горле и заставила себя поднять голову. Ошибка была за мной, я готова отвечать.

– Уволюсь, переведусь, уеду из города – что угодно, чтобы ты почувствовал себя лучше. Все, что захочешь. – Я твердо выдержала его взгляд.

Его темные глаза сузились, а губы тронула тень ухмылки. Он кивнул.

– Рад это слышать, профессор. Я буду держать тебя в курсе. Сиди тихо, я дам знать, что хочу с тобой сделать.

– То есть, что я должна сделать?

Маркус усмехнулся.

– Конечно.

Затем он ушел, оставив топор висеть у меня над головой.

7.Арианна

Я кое-как пережила остаток дня, вытеснив мысли о Маркусе и той ночи из головы. Я мастерски умела хранить переживания внутри себя – слишком много практики было.

Позже в тот же день, когда в дверь аудитории постучали, я резко вскочила на ноги. Неужели Маркус вернулся поговорить? Или он уже донес на меня? Страх и чувство вины сковали меня. Уже несколько недель мне снились кошмары, будто я открываю дверь мотеля, а там полиция. Теперь добавился новый страх – что меня выведут с кампуса под руки охранники за неподобающие отношения со студентом. Прекрасно.

– Приветики! – позвала Кенна, и меня тут же отпустило.

Я слишком быстро повернулась к двери и смахнула со стола наполовину опустевшую кружку с холодным кофе, которую пила всё утро. Она разлетелась на осколки как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.

– Черт, мы не вовремя? – донесся до меня мягкий голос.

Кенна поспешила ко мне по ступенькам, а за ней следовали двое мужчин. Оба красивые, чуть постарше меня... или намного старше? Судя по всему, я совершенно не умела определять возраст.

На одном красовался шуточный галстук с нотным станом посередине. Другой был в свитере, небрежно наброшенном на плечи, и в очках, сидевших на переносице – он выглядел так, словно только что вернулся с кастинга на роль обаятельного профессора в романтическом фильме.

Тот, что с музыкальным галстуком, спустился по ступенькам, схватил мусорное ведро из угла и присел рядом со мной.

– Осторожнее, не порежься. Нам, музыкантам, нужно беречь руки, – сказал он и улыбнулся мне.

– Да, пусть Билл приберет. Тебе пальцы еще пригодятся, – Кенна облокотилась о мой стол. – Кстати, это Билл, он преподает композицию, а это Уэйд, он ведет английскую литературу.

Билл примостился на корточках рядом, в одной руке держа осколки, а другую протянул мне для рукопожатия, несмотря на то, что мои пальцы были перепачканы кофе.

Я нерешительно пожала ее:

– Я Анна.

– Так я слышал. Должен сообщить, что ты похитила у меня звание самого молодого преподавателя. Очень невежливо, знаешь ли, – сказал Билл с напускной серьезностью.

Я уже начала сомневаться в его дружелюбии… пока он не подмигнул мне.

– Шучу. Нам как раз нужна свежая кровь, а, по словам Кенны, ты – гениальная пианистка.

– Что?! Нет, вовсе нет, – выпалила я, в ужасе от мысли, что Кенна разносит подобные слухи обо мне. Последнее, чего мне хотелось, – это привлекать внимание. Особенно теперь, когда в моем классе оказался такой непредсказуемый тип, как Маркус, держащий мою судьбу в своих руках.

– Ой, да прими уже комплимент! Что это за мода у современных женщин – отмахиваться от похвалы? Знаешь, в средневековых европейских дворах рыцари и трубадуры осыпали знатных дам цветистыми речами, буквально соревнуясь, кто изысканнее льстит, и дамы поощряли это, – вмешался второй мужчина, тот что с модельной внешностью, который явно знал себе цену. Он подошел ближе, наблюдая, как мы собираем осколки.

– Если это превращалось в соревнование, то, скорее всего, дело было не в дамах, а в том, чтобы показать свой ум и напускную утонченную мужественность, – Билл повернулся к Уэйду с самодовольной ухмылкой.

Другой профессор нахмурился, явно раздраженный возражением.

– Неужели? Много читаешь средневековой куртуазной литературы? Кретьена де Труа, возможно?

Билл встал, отряхнул руки и отнес мусорное ведро в угол.

– В последнее время нет, но «Дон Жуан» прекрасно иллюстрирует мою точку зрения, если ты, конечно, иногда отрываешься от книг и расширяешь кругозор оперой.

Уэйд недовольно посмотрел на друга, затем улыбнулся мне и протянул руку.

– Я Уэйд Стрейтон. Преподаю английскую литературу, как Кенна уже сказала. Мы уговорили ее пойти с нами в столовую, а она настояла на том, чтобы сначала зайти за тобой. – Его рука задержалась в моей на мгновение дольше положенного. – И я рад, что так вышло.

Я моргнула, не находя слов.

Кенна тут же появилась рядом и резко ткнула его локтем:

– Уэйд просто не может удержаться, чтобы не флиртовать с противоположным полом. Не переживай о его чувствах, лучше сразу отшивай, так гуманнее. – Она взяла меня под руку. – Ты ведь пойдешь с нами на обед, да?

– Я... да, пойду, но вам не обязательно меня ждать, – быстро ответила я. Сидеть в аудитории казалось куда безопаснее, чем бродить по кампусу и рисковать столкнуться с Маркусом.

– Конечно, обязательно, – возразил Билл. – Без буфера мы только и делаем, что спорим, как ты, вероятно, уже успела заметить. К тому же, в столовую в первый день нельзя ходить одной. – Он комично округлил глаза.

– Нельзя?

Кенна рассмеялась и покачала головой.

– Тебя там живьем сожрут. Давай, собирай свои вещи. Мы уходим.

Кампус УХХ был огромным, поэтому столовых здесь было несколько. Мы отправились в ту, что ближе всего к музыкальному факультету, и она была забита под завязку. Я взяла поднос и прошла без очереди – оказалось, это одна из профессорских привилегий. Смущенно набрала пару блюд, чувствуя себя неловко и чужой. Я выделялась, как белая ворона. Более того, казалось, будто у меня над головой мигает огромная неоновая вывеска: «Трахнула студента».

Расплатившись, я последовала за Уэйдом и Биллом к столику.

– Что это у тебя? Только не говори, что ты из тех, кто помешан здоровой пище, – скривился Билл, разглядывая мой поднос.

В панике, не желая злоупотреблять своим положением, я схватила то, что было ближе всего к кассе: безвкусный зеленый салат без заправки, пресную куриную грудку и маленькую порцию фруктовой нарезки. Аппетит тут же пропал при виде такого набора, но возвращаться в очередь я не собиралась.

– Не то чтобы. Но для еды в кафетерии это вполне полезный выбор. В моем колледже всё меню обычно крутилось вокруг картошки фри, наггетсов и пиццы, и на этом всё.

– У нас тоже. Но в УХХ сильная спортивная программа. Особенно у хоккейной команды, а им нужно правильно питаться, чтобы приносить победы для всех нас, – пояснил Билл.

– Чертовски верно. С возвращением Мартино у нас появился шанс на идеальный сезон, – Уэйд перевел взгляд на меня. – Ты смотришь хоккей?

– Да, это же было обязательным условием для въезда в город, разве нет? – рискнула я пошутить.

Он замер на секунду, а затем рассмеялся. Я немного расслабилась. Так нервничать постоянно невозможно – я уже выматывалась, а ведь это только первый день.

– Совершенно верно. Если живешь в Хэйд-Харборе, ты болеешь за «Геллионов» – или проваливаешь из города.

Я кивнула и попробовала ужасный, совершенно пресный салат. Фу. Но я не хотела, чтобы живот потом урчал на паре, поэтому заставила себя жевать, пока слушала разговоры об университете.

И вдруг поняла – это приятно. Если бы они не зашли за мной, я, скорее всего, купила бы какой-то перекус и вернулась в класс, чтобы съесть его в одиночестве. Я бы не сидела сейчас в шумной столовой, окруженная болтовней. Я бы снова была одна, как и всегда в последнее время. Даже этот гул и суматоха были лучше, чем тишина и голоса у меня в голове.

Кенна подлетела к столу и, усевшись, сморщилась при виде моего подноса:

– Что это? Рис с курицей здесь просто отличный, – сказала она и смахнула половину своей порции прямо на мою тарелку. – Вот, ешь.

Я даже не стала возражать, это было бесполезно. Просто попробовала рис и убедилась, что она права. Действительно вкусно.

Пока Билл и Уэйд спорили о достоинствах классической литературы перед оперой, а Кенна периодически вставляла свои комментарии, я оглядела зал.

Взгляд сам потянулся к тому, кто пристально наблюдал за мной. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы его заметить.

Маркус Бэйли – горячий бармен ночью и мой студент днем – стоял, прислонившись к колонне, и смотрел прямо на меня. Внешне он казался расслабленным, даже безразличным, но его взгляд не отрывался от меня. В руке у него было блестящее красное яблоко, которое он легко подбрасывал и ловил с безупречной точностью. Хоккейный джерси сидел на нем идеально; похоже, он только закончил тренировку – темные волнистые волосы были влажными и зачесаны назад, что делало его моложе.

Господи. Что я наделала?

Парень усмехнулся, будто мог прочитать мои осуждающие мысли через всю столовую, и я внутренне запаниковала.

Он поднес блестящее красное яблоко к губам и откусил большой кусок, сильная челюсть напряглась в движении. В этом было что-то вызывающее, что-то настолько интимное, что сразу напомнило мне о той ночи.

Маркус медленно прожевал, демонстрируя загорелую шею, затем провел большим пальцем по уголку рта, смахивая каплю сока.

– Анна? – позвал Билл.

Я не сразу поняла, что он обращается ко мне. В прошлой жизни все звали меня Арианной, кроме Кенны. «Анна» было ее прозвищем для меня. Когда я заказывала фальшивые документы, поддельщик дал мудрый совет: выбрать имя, похожее на настоящее, чтобы легче привыкнуть.

– М-м? – я прочистила горло и повернулась к Биллу.

Он уже смотрел в ту сторону, куда только что уставилась я.

– О, не обращай на него внимания. Это Маркус Бэйли. Местная знаменитость. Игрок «Геллионов» – в том смысле, что все девушки с ума по нему сходят. – Билл вздохнул. – И натурал, конечно. Скукота.

– Не все могут быть геями ради тебя, – пробормотал Уэйд.

Билл пожал плечами.

– Но он мог бы быть би, это всё, о чем я прошу. В любом случае, Анна, тебе лучше держаться подальше от него и его друзей. Они не те, чье внимание стоит привлекать.

– Почему? – нервно спросила я. Не могла же я признаться новым коллегам, что уже успела попасть в поле зрения Маркуса.

– Потому что... они здесь не обычные студенты. Живут по своим правилам и чужих не признают. А Маркус Бэйли особенно опасен.

– Правда? – сердце ушло в пятки.

– Соедини талант, толпу фанаток, пугающую семью и склонность к изощренным играм... и получишь вратаря «Геллионов». Я почти уверен, что он психопат. – Уэйд откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, наблюдая за Маркусом и симпатичной чирлидершей, которая остановилась поболтать с ним.

– Ты имеешь в виду социопат, – поправил Билл, снова пожимая плечами. – И да, вероятно, ты прав. Как я уже сказал, держись от него подальше.

– Поняла, – сказала я и натянула улыбку, которая казалась бумажной.

Святые угодники, что же я натворила?

8.Маркус

Я выжал штангу от груди, напрягая пресс, чтобы выпрямить руки, сдавленно рыча от усилия. Тренажерный зал при катке в понедельник днем был пуст – именно так, как мне нравилось.

Прости… я так сожалею, – голос именинницы эхом отдавался у меня в голове. За… то, что воспользовалась тобой.

Я фыркнул, несмотря на тяжесть, давящую на меня, и медленно опустил руки, чувствуя, как горят мышцы. Я отказывался спешить или позволять гравитации взять верх хотя бы на секунду.

Дисбаланс власти – это неправильно.

Я загнал тяжелую штангу на стойки и сел, оседлав скамью. Затем сделал большой глоток воды, чтобы ледяная жидкость немного остудила пыл в голове.

Я никогда не был парнем, которому везло по-крупному, но сегодняшнее утро превзошло все ожидания. Зайти на пару и увидеть мою новую преподавательницу, которая так старалась выглядеть строгой и профессиональной, отводила от меня свои красивые глаза, сжимая кулаки… Черт, это было зрелище. Мне понравилось. Очень. Я рассчитывал столкнуться с ней в городе и вернуть должок за то, что она сбежала без моего разрешения. Но никак не ожидал, что она появится на лекции по теории музыки – розовощекая, с виной, написанной на лице, и такая до чертиков напуганная, что это выглядело просто очаровательно.

Мне понравилось, что она не задержалась, чтобы проверить, захочу ли я трахнуть ее еще раз. К тому же, этот ее профессорский образ был чертовски сексуален... и только я знал, какое потрясающее тело скрывается под строгим костюмом. Только я слышал, как она стонет, когда кончает, и как сосет мой член, словно леденец. Наш с ней секрет.

Больше всего меня веселил ее моральный кризис. Она вела себя так, будто обязана оберегать меня, проблемного подростка… что было чертовски смешно. Миз Мур думала, что наш дисбаланс сил опасен? Она даже не догадывалась, насколько всё может стать опасным на самом деле. Я поймал свое отражение в зеркале и усмехнулся. Я обожал игры, и похоже, нашел себе красивую маленькую игрушку.

Лара, хоккейная зайка, которая в последнее время всё чаще крутились вокруг Ледяных Богов, задержалась у кулера, улыбаясь мне всякий раз, когда я бросал взгляд в ее сторону. Этот зал был только для своих. Какой идиот пустил ее сюда, думая своим членом вместо головы?

– Маркус! Сегодня была отличная тренировка, – восторженно выпалила она.

Я прошел мимо нее в душевую.

– Ага, спасибо.

Интересно, где, черт возьми, остановилась миз Мур? Было очевидно, что она здесь новенькая. Новый город, новая работа. Но всё равно – где-то же она должна жить. Миз Мур. Анна. Арианна. Ари. Конечно, Анна может быть сокращением от Арианны, но что-то в ее пунцовых щеках и виноватых глазах подсказывало, что тут кроется история. Ее секреты становились всё заманчивее. Может, сегодня вечером самое время начать их разгадывать.

После душа я сел на мотоцикл на парковке у катка и завел двигатель. По улице прокатился низкий рокот. Геллионы могли заезжать на территорию кампуса только к катку и обратно. Лишь самые богатые и влиятельные студенты имели право ездить на машинах, куда захотят – как мой друг Беккет. Богатый ублюдок.

Лара ждала меня снаружи. Теперь она вертелась рядом, пока я надевал шлем.

– Ты идешь на вечеринку в пятницу? – переспросила она, перекрикивая рев мотора.

Я пожал плечами:

– После игры? Как обычно.

– Тогда, может, увидимся там! – донеслось в ответ.

Я кивнул, но мысли уже вернулись к моей загадочной преподавательнице.

Мне нужно было выехать за пределы кампуса и оставить мотоцикл у общежитий. Однако вместо этого я свернул на дорогу, ведущую к главным воротам и парковке для персонала. Народу вокруг почти не было, охраны тоже, так что никто меня не остановил. Я проехал по закрытой территории, выехал к центральному входу и направился к стоянке.

Я гадал, на чем ездит миз Мур. Ее кто-то подвозил? Она вообще кого-нибудь знала в нашем городе? Женщина скрывала свое настоящее имя… Может, была замужем? Разведена? Или у нее был парень? Любопытство щекотало нервы. Я остановился неподалеку от стоянки и стал ждать. Неужели уже ушла? Я сомневался в этом. Она была новенькой, молодой и чертовски старательной. Бьюсь об заклад, ей хотелось проявить себя. Преподаватели выходили потоком, один скучнее другого. Меня это не волновало. Я умел ждать – как любой хороший охотник.

И тут, словно боги решили мне улыбнуться, задняя дверь одного из корпусов открылась, и появилась она. Арианна вышла на гравийную дорожку, дверь за ней не закрывалась долгое мгновение, пока к ней не присоединился…

Профессор Стрейтон, известный в кампусе как профессор Казанова с факультета английской литературы. Я узнал его сразу. Тот самый преподаватель, по которому вздыхали все девушки. Видимо, одного его вида за чтением Байрона, в очках, съехавших на кончик аристократического носа, было достаточно, чтобы студентки ёрзали на местах. Лично я не понимал его привлекательности. Парень выглядел так, будто устанет лишь от выставления оценок за сочинения. Но каждому своё.

Моя именинница и профессор Стрейтон дошли до старой развалюхи на парковке и остановились. Надеюсь, это не ее чертова тачка. Казалось, она могла развалиться или загореться в любую секунду… а может, и то, и другое.

Они разговаривали, но я был слишком далеко, чтобы расслышать. Арианна рассмеялась, смех разнесся по стоянке, и во мне вспыхнула горячая, непрошеная ярость.

Это был приятный звук, красивый… тот, которым я наслаждался в пятницу вечером. Но тогда я был тем, кто заставлял ее смеяться.

А теперь этот кобель с кафедры литературы вообразил, что сможет снять трусики с новенькой преподавательницы в ее первый же день. Ему придется убедиться в обратном. Профессор Казанова имел определенную славу. Он не только был объектом влажных снов своих студенток, но и регулярно крутил с ними романы. Ему было чуть за сорок, так что любопытно, что подумала бы Арианна о такой разнице в возрасте. Я обязательно просвещу ее, раз уж она так озабочена подобными вопросами.

Ублюдок с кафедры литературы жестикулировал и доставал телефон из кармана. Он давал ей свой номер.

Ладно, не проблема, его ведь легко удалить.

Зря он возлагал надежды. Пустая трата времени. Она не будет ему писать, а если от меня что-то зависело – то и разговаривать с ним тоже.

Мой собственный телефон завибрировал в кармане. Я наблюдал за тем, как они болтают, чувствуя, как внутри поднимается что-то темное и тяжелое.

Я ответил через шлем, и голос старшего брата прогремел в ухе:

– Маркус, я же сказал, что нам нужно поговорить. Где ты, черт возьми?

– На тренировке, – отрезал я.

– Ну так уходи. Я жду в «Кулаке». Ты не можешь вечно отнекиваться. Приезжай. Сейчас же.

– Я не долбаный Гончий, Коул, ты не можешь просто свистнуть, и я прибегу.

– Маркус, я не шучу. Приезжай немедленно – это важно.

Что-то в голосе брата говорило, что он серьезен. Ублюдок. Прощай, шанс проследить за моей именинницей и узнать ее адрес.

В следующий раз, профессор, в следующий раз.

Я опустил визор, завел мотоцикл и рванул с места.

Скоро увидимся.