Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Мила Кейн
Порочные цели

Добро пожаловать в Хэйд-Харбор!

Маркус может быть самым веселых из Ледяных Богов, но у него есть и темная сторона…

Прежде чем погрузиться в историю, пожалуйста, ознакомьтесь с предупреждением о содержании, чтобы убедиться, что чтение будет для вас безопасным.

«Порочные цели» – это темный роман с нестандартным героем, в котором присутствуют элементы навязчивого поведения, в том числе преследование, шантаж, слежка и наблюдение, элементы сомнофилии, непристойная игра в «кошки-мышки», седация[1]1
  Седация – это состояние умеренного подавления сознания, достигаемое с помощью лекарственных препаратов, при котором пациент остается в сознании, но чувствует себя расслабленным и спокойным.


[Закрыть], подробные сцены мести, а также упоминания о прошлых случаях физического насилия и сцены текущего, совершаемого членом семьи.

Если это не ваш формат, пожалуйста, пропустите данную книгу! Но если всё звучит заманчиво... читайте дальше. Целую.

Пролог

Арианна

Я резко проснулась, когда ледяной воздух вырвал меня из сна. Тело покрылось липким потом, и я содрогнулась от внезапного холода. Затуманенным взглядом уставилась на окно в другом конце комнаты. Черт возьми… Мэн – не то место, где стоит оставлять окно открытым на ночь. Моя калифорнийская кровь не выдерживает такого.

Я сползла с кровати и босиком подошла к окну. Парковка мотеля была почти пуста. Местная конференция, из-за которой здесь было не протолкнуться, давно закончилась, и «Ночная сова» вернулась к своему обычному полусонному состоянию с четвертью заполненных номеров.

Я захлопнула окно и снова поежилась.

Стоп… я же закрывала его перед сном?

Тревожное предчувствие прокатилось по телу, и внезапно пришло осознание.

Я не одна.

Я резко обернулась, и в этот момент он задвигался.

В одну секунду я стояла у окна, вцепившись в подоконник, а в следующую меня уже швырнули на кровать, и страх сжал горло. Тяжелое тело придавило меня, оседлав бедра. Я вскинула руки, но он молниеносно перехватил их и безжалостно вдавил в матрас.

– Попалась, именинница. Похоже, на этот раз победа за мной.

Его взгляд скользнул по моему лицу, спустился к шее и ниже – к телу, зажатому под ним.

– Знаешь, я много думал о том, что сделать с тобой... женщиной, которая осмелилась перейти мне дорогу. Обычно подобное не сходит людям с рук. Так не бывает. Я просто не допускаю этого. Так что главный вопрос в том, что мне с тобой делать? И будет ли кто-то скучать по тебе, когда ты исчезнешь?

Черт. Я не сомневалась, что он не блефует. Мое будущее было в его руках, и мы оба это понимали.

– Мистер Бэйли... – Я попыталась подавить страх и возбуждение, сжимающее живот.

– Зови меня Маркус, профессор... как в ту ночь, когда мы встретились. Или еще лучше… – Он наклонился и провел носом по щеке, вдыхая запах моей кожи. – Кричи.

1.Арианна

Тритон [2]2
  В музыке тритон – это интервал в три целых тона, звучащий диссонантно, напряжённо и зловеще. Его называют «дьявольским интервалом» (diabolus in musica), и в Средние века церковь даже запрещала его использование, считая, что он вызывает беспокойство и связан с нечистой силой.


[Закрыть] : дьявольский интервал

Если бы мне сказали, что я встречу двадцать пятый день рождения здесь, я бы ни за что не поверила. Захудалый придорожный бар, забитый под завязку в воскресный вечер. Музыкальный автомат орал, барная стойка липла к локтям, а в воздухе витала буйная энергия, которая почти заставила меня забыть, что я ем свой самопровозглашенный «праздничный» бургер одна.

Всегда одна.

Резкий пас в хоккейном матче на экране над баром отвлек меня. Звездный нападающий чужой команды забил гол. Бургеры и хоккей. Если сильно постараться, можно представить, что мне снова пятнадцать, и я у бабушки с дедушкой. Погружение в воспоминания согревало – пока не становилось невыносимым.

Я ела и смотрела игру. Все кабинки были заняты, так что мне досталось место у стойки. Мне всегда было немного не по себе есть в одиночестве, но шум в «Кулаке» помогал не чувствовать себя неловко. Здесь никто на меня не смотрел, в этом я была уверена.

Во-первых, вокруг было полно красивых девушек – они играли в бильярд в коротких шортах и висли на своих парнях в кожаных куртках. Девушек с пышными прическами, алыми ногтями и запасом уверенности в себе куда больше моего. Что ж, рада за них. Последнее, что мне сейчас было нужно, – это внимание. Я прожила без него всю жизнь... Хотя нет, это не совсем правда. Просто в моей жизни не было хорошего внимания – только то, что втягивало меня в неприятности. А неприятностей у меня и так хватало.

Лишние мне были ни к чему.

Я доела бургер и, один за другим, облизала пальцы от соуса, мысленно ругая бар за отсутствие салфеток. Отодвинув тарелку, наконец осмотрелась вокруг.

В нескольких шагах стоял новый бармен, и его взгляд был прикован ко мне. Щеки вспыхнули жаром.

Господи, он что, только что наблюдал, как я разделалась с огромным бургером и облизала пальцы дочиста?

Мое одиночество вдруг стало казаться огромной неоновой вывеской над головой. К тому же я всегда немного стеснялась есть на людях. Когда с детства слышишь, что ты «крупненькая», а потом эти замечания перетекают в «толстая» и «ленивая», это неминуемо оставляет в девушке пару-тройку комплексов.

Но в тот день, глядя в глаза своей маленькой племянницы, когда она спросила, почему папа называет ее «свинкой», я поклялась, что переборю этот конкретный комплекс и начну, черт возьми, чаще отстаивать себя. Это решение позже той ночью стоило мне фингала. Но я ни о чем не жалею. И никогда не буду.

– Черт, клянусь, я давным-давно устал от этих чертовых чизбургеров, но ты… ты заставляешь их выглядеть аппетитно, – бармен ухмыльнулся мне.

Я моргнула. Это был комплимент? Понятия не имела. Может, он просто завел вежливый разговор. Иногда я забывала, что люди так делают.

– Он вкусный, тебе стоит попробовать снова, – попыталась я подражать его непринужденной уверенности, но в итоге прозвучала слишком серьезно.

Его губы тронула легкая улыбка.

– Попробую.

Он потянулся за тарелкой. Я не могла оторвать глаз от его татуированных рук. На нем была черная футболка и черные джинсы, а на его предплечьях бугрились мускулы. Парень был горяч. Настолько горяч, что я даже не знала, как с этим справиться. Он неспешно прошел до конца стойки, поставил тарелку на кухонный проем и вернулся, чтобы снова встать передо мной.

– Так чем будешь травиться? – спросил он через мгновение.

Я поняла, что пялилась на него. Парень действительно был красив: темные, чуть волнистые волосы, как у поп-идола из девяностых, выразительные брови над большими глазами. Легкая щетина подчеркивала сильную челюсть, а по шее поднимались татуировки. Загорелый, словно много времени проводил на свежем воздухе. Он одарил меня непринужденной улыбкой с уверенностью человека, который знает, что выглядит отлично.

– Прошу прощения?

– Что я могу тебе предложить?

– Эм… я выпью что-нибудь, – выдавила я из себя.

Он задержал на мне взгляд на секунду дольше и тихо рассмеялся.

– Я так и подумал, это же бар… если только ты не хочешь чего-то другого.

Его взгляд скользнул вниз по моему телу, и щеки вспыхнули еще сильнее. Неужели он подумал, что я заигрываю с ним? Даже если бы я знала, с чего начать, сама мысль о том, что я могу флиртовать с самым красивым парнем, с которым когда-либо разговаривала, казалась просто смешной.

– Что-нибудь фруктовое? – предложила я. – Только не пиво.

Я ненавидела пиво. Его запах вызывал у меня тошноту. Эффект Пруста[3]3
  Эффект Пруста, также известный как феномен Пруста, это психологический феномен, при котором запахи и вкусы вызывают внезапные и яркие воспоминания о прошлом.


[Закрыть] в чистом виде, а пиво пахло кучей отвратительных воспоминаний.

– Понял, сейчас сделаю.

Он отвернулся, и я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его со спины – вид был ничуть не хуже, чем спереди. Его плечи были чертовски широкими. Спортивное телосложение заставило меня задуматься, каким же видом спорта занимается такой крупный парень. За стойкой появился еще один бармен – девушка, миниатюрная и хрупкая, что резко контрастировало с колючим чокером на ее шее, черными сетчатыми колготками и грубыми ботинками Dr. Martens.

– Маркус, я ухожу. Ты тут справишься, да?

Маркус? Значит, его зовут Маркус. Сильное и звучное имя, как и он сам.

Горячий бармен вздохнул, протяжно и тяжело.

– Я здесь не работаю, Ронни, в десятый раз тебе говорю. Но, как всегда, ты мастерски испытываешь мое терпение.

Девушка остановилась и победоносно улыбнулась ему.

– А Коул сказал, что ты можешь меня подменить, раз уж ты тут, а не шляешься с друзьями. – Ронни помахала телефоном. – Хочешь позвонить ему и проверить?

– Да проваливай уже, – бросил ей Маркус.

Она торжествующе улыбнулась, развернулась и ушла прочь.

Когда он снова повернулся, я опустила глаза, смущенная тем, что меня поймали за подслушиванием.

– Вот, один фруктовый коктейль без пива, – сказал он, поставив передо мной бокал с бледно-розовой жидкостью.

– Спасибо, – пробормотала я и сделала глоток. Напиток был кисловатым, сочным и действительно вкусным, но... чего-то не хватало.

– Он что, безалкогольный? – поинтересовалась я.

– Именно. Я не знаю, за рулем ты или нет, да и вообще, есть ли тебе уже двадцать один, – поддразнил он.

Я рассмеялась. Не смогла сдержаться. Это было так нелепо.

– Двадцать один? Попробуй прибавить еще четыре года, начиная с сегодняшнего дня, – вздохнула я.

– У тебя сегодня день рождения?

Я кивнула.

– Двадцать пять.

Он склонил голову набок.

– Теперь я знаю, что ты просто врешь, чтобы получить выпивку. Придется проверить твои документы.

– Очень смешно.

– Нет, серьезно, – протянул он, и его взгляд упал на мое запястье. – Интересная татуировка.

Неожиданно он протянул руку и взял мою, повернув запястье, чтобы лучше рассмотреть. Я замерла. Он прикоснулся ко мне. Я так изголодалась по прикосновениям, что даже этот случайный жест незнакомца вызвал приятное волнение.

Я посмотрела вниз, где его длинные, грубоватые, мозолистые пальцы касались моей кожи.

Ах да, моя единственная татуировка. Я сделала ее, когда мир казался совсем другим. Теперь она странно диссонировала с человеком, которым я стала. Бабушка разрешила мне сделать ее в старших классах. Дедушку чуть не хватил инфаркт, когда мы вернулись домой.

Татуировка оплетала мое запястье – музыкальные ноты, гамма, восходящая по нотному стану, каждая в ярком, сочном цвете. Маркус поворачивал мою руку в разные стороны, разглядывая рисунок.

– Хм, до – желтая, это понятно. Ми – зеленая, интересно. – Он вопросительно приподнял бровь.

– Это просто татуировка, – пробормотала я, пытаясь унять бешеный стук сердца, вызванный прикосновением этого красавца. Боже, я и правда была жалкой.

Он покачал головой:

– Нет, не думаю… Слишком уж она осмысленная. Синестезия[4]4
  Синестезия – это нейрологический феномен, при котором ощущения, исходящие от одного органа чувств, также проявляются в другом. Синестеты могут видеть запахи, слышать цвета, буквы и цифры для них тоже имеют оттенки.


[Закрыть], верно?

Я уставилась на него в шоке. Синестезия была со мной столько, сколько я себя помнила. Мои самые ранние воспоминания – это цвета, возникающие при звуках музыки. Но обычные люди не знали о таком и уж тем более не интересовались.

Он все еще изучал мою татуировку.

– Откуда ты знаешь о синестезии? Большинство считает ее чем-то вроде мифа, вроде Лох-Несского чудовища или женского оргазма.

Зачем я это сказала? Понятия не имею. Я растерялась от его прикосновений и этих слишком личных вопросов. Отлично, Арианна, просто великолепно.

– Давай пока оставим тему оргазма, к ней мы еще вернемся.

Сердце бешено заколотилось от его кривой ухмылки.

Он прочистил горло.

– Музыка – мое хобби, – пояснил он, возвращая мою руку на стойку. Затем отступил на шаг и задрал черную футболку.

Святой боже. Я застыла, уставившись.

Его нижняя часть живота была щедро покрыта татуировками, но это ничуть не отвлекало от рельефных мышц, образующих глубокие борозды. Они плотно вырисовывались на его прессe, а полоска темных волос уходила еще ниже – туда, где ремень скрывал от моих голодных глаз остальную часть шедевра, которым был этот мужчина.

– Глаза сюда, красавица, – протянул он.

Я покраснела до корней волос. Он ухмылялся, постукивая пальцем по участку кожи чуть ниже сердца.

– Diabolus in musica[5]5
  латинское название тритона


[Закрыть], – прошептала я, мгновенно узнав ноты до и фа-диез, соединенные ломаной линией. – Тритон, – уточнила я, прокашлявшись в тщетной попытке отвлечь внимание от своего смущения.

– Ты разбираешься в музыке, – одобрительно заметил он.

Я пожала плечами и сделала большой глоток безалкогольного коктейля, надеясь, что он поможет мне остудить голову. Всё это внимание со стороны такого парня, как он, начинало меня разогревать.

– Да, изучала когда-то, – пробормотала я. Не хотелось рассказывать незнакомцу, что я вот-вот начну преподавать музыку в местном колледже. Это повлекло бы за собой слишком много лишних вопросов.

– Когда-то? Что, целый год или два назад? – усмехнулся Маркус. – Так что такая женщина, как ты, делает в «Кулаке»? Не знаю, заметила ли ты, но байкерский бар – не совсем твоя атмосфера.

Я округлила глаза, оглядываясь вокруг.

– Это байкерский бар?

Маркус рассмеялся.

– Нашивки тебя не насторожили? Или мотоциклы снаружи?

Ну конечно. Какая же я идиотка.

– Нашивки – это как знаки отличия, да? – уточнила я. Телевизор я смотрела, основы знала. – Так ты байкер?

– Не по своей воле. Просто наследник этого дерьмового трона, – он небрежно махнул рукой в сторону бара.

У меня не было времени вникать в его слова, потому что в следующую секунду начался настоящий ад.

Кто-то сильно толкнул меня в спину, и бокал, который я держала, больно ударил меня в губы, основной удар пришелся на зубы.

Я резко развернулась и увидела, как здоровяк со стоном рухнул на пол рядом с моим барным стулом. Я успела вскочить, прежде чем тот опрокинулся, и, переступив через него, отошла в сторону.

– Держись подальше от Стеллы, ясно?! – заорал нападавший.

Музыка стихла, все взгляды в баре устремились на драку. Парень на полу с трудом поднялся. И только тогда я заметила это. Короткую кожаную жилетку с нашивкой.

МК «Гончие Харбора».

Когда тот, что лежал на полу, поднялся, он тяжело двинулся обратно к своему противнику.

– Не указывай мне, что делать! Ты не встанешь между нами!

Они собирались снова сцепиться – прямо рядом со мной. Я оказалась в ловушке между барной стойкой и опрокинутыми стульями, отступать было некуда. Внезапно рядом со мной шлепнулась татуированная ладонь, и в следующее мгновение кто-то с легкостью перемахнул через барную стойку.

Один из мужчин схватил стакан и метнул его. Другой успел отскочить в сторону, и стакан полетел прямо в меня. Я инстинктивно дернулась, разворачиваясь, чтобы прикрыть лицо, но удара так и не последовало.

Я обернулась и увидела Маркуса. Его рука сжимала стакан, остановленный в воздухе всего в нескольких сантиметрах от меня. Он схватил его с такой силой, что стекло треснуло, и по его руке уже стекала алая струйка. Он поймал его. Выхватил прямо из воздуха. Это было поразительно. Его лицо оставалось каменным, когда парень бросил осколки на пол и встряхнул руку. Капли крови брызнули на стойку. Затем он повернулся, перегнулся через стойку и схватил какой-то предмет. Бейсбольная бита? Нет, не бита. Это было бы слишком банально.

Маркус шагнул к дерущимся байкерам с... хоккейной клюшкой в руке. Неужели «Кулак» держал клюшку за баром для безопасности? Похоже, Хэйд-Харбор и правда был городом, помешанным на хоккее.

Он схватил одного парня и отшвырнул его назад, а затем, с молниеносной реакцией, ткнул концом клюшки в грудь нападавшему, полностью обездвижив его.

– Это ты бросил стакан? – его голос прозвучал опасно тихо.

Парень сглотнул.

– Я целился только в Билла.

– Но попал не в Билла, да? – продолжил Маркус.

Он сделал шаг назад и резко размахнулся клюшкой, со всей силы ударив ее концом по лицу нападавшего. Раздался отвратительный глухой звук, и парень рухнул на пол. В баре воцарилась гробовая тишина.

– А теперь оба убирайтесь отсюда, за пределы собственности Бэйли, и там убивайте друг друга.

Парень со сломанной челюстью ткнул пальцем в того, кто врезался в мой стул.

– Он трахнул Стеллу.

– Не моя проблема. Убирайтесь с моей территории и ведите себя как, блядь, подобает Гончим. Деритесь честно или забудьте об этом. – В голосе Маркуса звучала беспрекословная власть. Он поддел клюшкой подбородок первого парня, прижав его к стене.

Тот злобно сверкнул глазами, но кивнул:

– Ладно. Разберемся на улице.

– И подальше отсюда. Если я выйду и увижу, что вы деретесь на парковке, снесу голову одному из вас, ясно?

От Маркуса исходила такая уверенность и власть, что спорить никто не осмелился. Что он там говорил раньше? Он наследник всего этого? Значит, бар – семейный бизнес?

Двое мужчин вышли на улицу. Музыкальный автомат снова заиграл, и разговоры постепенно возобновились.

Маркус провожал их взглядом, кровь свободно капала с его руки на пол. Сердце все еще бешено колотилось, пока я пыталась отдышаться. Да, он защищал семейный бизнес, но то, как он поймал стакан в воздухе... это было чертовски сексуально.

Никто никогда не защищал меня. Никто.

Я подошла к нему, и он повернулся ко мне.

– Ты в порядке? – это был его первый вопрос.

Я уставилась на него и, кажется, где-то в глубине души немного растаяла. Его забота была для меня чем-то чужим. Чужим, но таким желанным.

– Я? Ты свою руку видел? – Я взяла его за запястье и приподняла, осторожно придерживая.

– Пустяки. Я привык к порезам, – он усмехнулся.

Я покачала головой.

– Это не пустяки. У тебя есть аптечка? Или может, стоит съездить в больницу?

Он посмотрел на меня с недоумением. Вокруг жизнь в баре уже шла своим чередом – будто разбитые стёкла и кровь на полу были тут обычным делом. Может, для них так оно и было.

– Серьезно, ерунда. Всем плевать, – его голос звучал легко.

Я пожала плечами.

– Ну, а мне нет. Можно я обработаю рану? – добавила я, заметив, как он собирается отмахнуться.

Маркус раздраженно вздохнул и провел здоровой рукой по затылку.

– Ты раздуваешь из мухи слона. Уверен, у именинницы есть дела поважнее, чем возиться с царапиной.

– Эта «царапина» уже превращается в приличную лужу крови на полу. Считай это подарком на день рождения, если тебе нужен предлог, чтобы позволить кому-то позаботиться о тебе, – не отступала я. Сама не понимала, почему так настаиваю. Но он получил эту рану, спасая меня от стакана, который мог разбиться о мою голову, и я не могла оставить это так просто. Я должна была все исправить.

Он задержал на мне долгий взгляд, затем пожал плечами.

– Ладно, хорошо, делай что хочешь. У меня есть аптечка в задней комнате.

Решительно кивнув, я направилась за стойку бара. Осознав, что он не идет следом, я замерла в дверном проеме и обернулась.

– Ну же, приказ доктора, – крикнула я ему.

По его красивым губам скользнула тень ухмылки, и он последовал за мной.

– Иди дальше. Там в конце комната, – его голос донесся у меня за спиной.

Мы прошли через кладовку и небольшую кухню, где повар сидел на столешнице, уткнувшись в телефон.

Я несколько раз почти останавливалась, не зная куда идти, но Маркус положил руку мне на бедро, направляя, из-за чего по моим жилам разлился огонь. Господи, даже такое простое касание сводило меня с ума.

– Сюда, – сказал Маркус.

Его голос прозвучал гораздо ближе, чем я ожидала, прямо у меня за спиной.

Я сглотнула комок в горле и остановилась перед дверью. На ней висел кодовый замок. Он протянул обе руки вокруг меня и начал вводить комбинацию. Я вздрогнула от этого интимного жеста. На мгновение мне показалось, что мы заходим в эту комнату вовсе не ради аптечки. По спине прокатился жар.

Успокойся, Арианна. Ты позоришь себя.

Да. Голос моего призрака в голове никогда не давал мне расслабиться.

Я сосредоточилась на руках Маркуса и случайно заметила комбинацию.

– Тебе никогда не говорили, что 4321 – плохая комбинация для замка? Ее слишком легко угадать, – пробормотала я.

Маркус усмехнулся, толкнув дверь одной рукой:

– И все же никто ее никогда не угадывал. Иногда простое – самое лучшее, именинница.

Я шагнула в спальню. Она была маленькой и уютной, кровать занимала почти всё пространство. Я не могла отвести от нее взгляд, из-за чего наткнулась на коробку. В стене был встроенный сейф, а на полу стояло несколько тяжелых спортивных сумок.

– Осторожнее. К этому дерьму лучше не прикасаться.

– Хорошо, что у тебя такая надежная комбинация на двери, – поддразнила я его.

Один уголок его губ приподнялся, когда он кивнул, принимая шутку.

– Вот. – Маркус прошел мимо и взял с комода аптечку.

– Спасибо, – пробормотала я, принимая коробку. С аптечкой в руках я почувствовала себя увереннее, словно теперь у меня здесь была определенная миссия.

Я села на край кровати и подняла на него взгляд. Он стоял передо мной, и теперь, когда я сидела, его высокая фигура возвышалась над моей миниатюрной. Он был крупным парнем. Большим, сильным и явно привыкшим к байкерским барам и дракам. По моей коже пробежал жар. Я слишком остро ощущала его присутствие. Это, по правде говоря, было облегчением – понимать, что я могу чувствовать себя спокойно наедине с мужчиной. Я не была уверена, что когда-нибудь снова смогу… после той ночи, много месяцев назад. Сегодняшний вечер доказывал мне нечто важное, что ощущалось как настоящая победа. Я не боялась всех мужчин. Я боялась одного конкретного... больше монстра, чем человека... но он не сломал меня. Маркус, Горячий Бармен, нависший надо мной в полумраке, не вызывал той реакции «бей или беги», с которой я жила последние пять лет.

– Подойди, – тихо сказала я, и мой голос неожиданно стал хриплым в этой тесной, интимной атмосфере.

Нет, это просто твои грязные мысли, Арианна.

Он сделал шаг ближе и протянул травмированную руку. Я сосредоточилась на глубоком порезе на его ладони и тихо ахнула, осматривая рану, осторожно промокая ее марлей, пропитанной антисептиком.

Он не проронил ни звука.

– Разве тебе не больно? – спросила я, вынимая осколки стекла из пореза.

Он безразлично пожал плечами.

Я потянула его за запястье.

– Сядь, я не дотянусь до тебя, пока ты там стоишь.

Медленно он шагнул ко мне и опустился рядом. Его колено уперлось в мое бедро, и, честно говоря, это был самый эротичный опыт за последние годы. Я положила его руку себе на колени и осторожно обработала рану.

Закончив, подняла глаза и встретила взгляд Маркуса.

– Ты в порядке? – спросила я, протягивая руку за антисептическим кремом.

Он кивнул.

– Ты в этом профи. Ты врач?

У меня вырвался невольный смешок.

– Вовсе нет. Просто любитель с большим опытом. Хотя, должна признать, на другом человеке это делать гораздо проще, – пробормотала я.

Голос Маркуса был тихим.

– Какой именно опыт?

– Никакой, – отмахнулась я от вопроса и заклеила его ладонь широким пластырем, осторожно разглаживая его пальцами. – Готово. Постарайся не мочить какое-то время.

Он кивнул, и его взгляд скользнул к моим губам. По спине пробежал жар, и я вдруг остро осознала, что нахожусь наедине с мужчиной, сидя на кровати. Дыхание участилось, кожа загорелась, и мне отчаянно захотелось, чтобы он сократил расстояние между нами и поцеловал меня. Я чувствовала себя дикой, безрассудной, совершенно непохожей на себя. Может, это и к лучшему. Быть собой до сих пор приносило мне только страдания… Может, пора стать кем-то другим?

– Как тебя зовут, именинница? – спросил Маркус.

– А-Арианна, – правда сорвалась с губ прежде, чем я успела подумать. Черт. Я назвала свое настоящее имя, а не то, под которым собиралась жить здесь. В поддельных документах в моей сумке значилось, что я – Анна. Чем ближе ложь к правде, тем легче ее запомнить, но, конечно, я умудрилась проколоться. Жизнь в обмане была явно не для меня.

– Арианна. Ари. – Его взгляд все еще был прикован к моим губам. Затем он поднял руки и обхватил мое лицо ладонями.

Сердце колотилось так, будто рвалось наружу сквозь ребра. Это действительно происходило. Он собирался поцеловать меня.

– Тебе нужен лед, – его низкий шепот пробился сквозь туман в моей голове лишь через несколько секунд.

Стоп, что?

– Что, прости? – выдохнула я.

– У тебя губа распухла, – он осторожно провел грубой подушечкой пальца по моей нижней губе, и резкая боль развеяла чары.

– Ай!

– Вот, нанесем немного антисептика, – он выдавил крем на палец и поднес к моему рту.

– Я сама, – слабо запротестовала я.

Но он уже втирал крем. Не могу врать – любое его прикосновение было дьявольски приятным.

– Ну вот, как новенькая, – сказал он с кривой улыбкой.

Сердце екнуло, и я ни черта не могла сделать, чтобы остановить это. Последнее, что мне сейчас было нужно – это безответная влюбленность в горячего бармена-байкера. Я должна была держаться подальше от неприятностей, а не нарываться на новые.

– Спасибо.

Маркус продолжал удерживать мое лицо, обхватив большим пальцем подбородок. Он провел им по моей щеке, и только потом опустил руку.

– Ладно, не буду отвлекать тебя от работы, – быстро сказала я.

Он лишь кивнул. Я встала, собрала аптечку и прибралась. Через пару минут мы уже возвращались к бару.

Всё выглядело так, будто ничего и не произошло: стекло подмели, стулья поставили на место. Я снова села у стойки. Маркус схватил мой забытый коктейль, прежде чем я успела сделать еще глоток, и выплеснул его в раковину.

– Сделаю тебе новый, – пробормотал он и отошел к другому концу стойки, чтобы обслужить очередного посетителя.

Я смотрела последний период хоккейного матча, тихо болея за гостей – ту самую команду, за которую всегда болел мой дед. Они победили, и я не смогла сдержать улыбку и аплодисменты. Это было похоже на знак свыше, будто давно ушедший дедушка устроил так, что его команда должна была победить именно сегодня, когда я провожу свою первую ночь в новом городе, который выбрала для жизни. В городе, где решила начать все с чистого листа. Мое новое начало.

– Это твоя команда? – спросил Маркус из-за стойки.

Я повернулась к нему, ухмыляясь.

– Ага.

От переживаний я еще больше раскалилась, и воздух в баре стал казаться удушливым. Пришлось снять куртку, другого выхода не было. Я не сняла ее раньше, потому что на мне не было ничего подходящего для бара. По мере того как деньги таяли, я докупала кое-что в секонд-хенде для собеседований, но повседневная одежда, которую я бросила в сумку несколько недель назад, теперь сидела чуть теснее. Питание на заправках и из автоматов в мотелях не пошло на пользу моей талии.

Я осознала, как простая черная хлопковая майка плотно обтягивает верх, как только сбросила куртку. Неловко потянула ткань вверх, пытаясь приподнять на несколько драгоценных сантиметров, но там просто не было запаса.

Со смиренным вздохом я опустила руки, отпила из нового коктейля, который Маркус поставил передо мной, и удивленно моргнула.

– Он алкогольный.

– Ага. Я решил поверить, что тебе больше двадцати одного, и напоить тебя.

– А если я за рулем? – напомнила я о его предыдущем предположении.

Он пожал плечами:

– Думаю, больше нет. Ты застряла здесь. Со мной.

Не успела я как следует обдумать это странное заявление, как темные глаза Маркуса скользнули к кому-то, кто неспешно приближался к нам вдоль стойки.

– Привет, красавица. Ты ведь не местная, да? – раздался хриплый голос.

Я чуть не вскрикнула от неожиданности, когда, обернувшись, увидела перед собой старого байкера, борода которого была скорее белой, чем седой. Он оперся на стойку рядом со мной.

– Могу я угостить тебя выпивкой, лапочка?

Я открыла рот, не зная, как вежливо отказать, чтобы не обидеть его.

– У нее уже есть, Рэй, – перебил Маркус холодным тоном.

Рэй кивнул и пожал плечами:

– Ладно, но, может, она захочет еще один?

– Не захочет. Ей хватит того, что есть. – На лице Маркуса не осталось и следа от прежней игривости.

Рэй вздохнул, оттолкнулся от стойки и неторопливо удалился.

– Вау, ты всегда говоришь за женщин, или мне просто повезло? – повернулась я к Маркусу.

Он приподнял темную бровь.

– Виноват. Подумал, тебе не понравится, если к тебе будут приставать. Могу позвать Рэя обратно, если хочешь.

– Нет! – вырвалось у меня так быстро, что Маркус усмехнулся. – Нет, спасибо, мне и так хорошо, – добавила я уже ровнее и заправила волосы за ухо.

– Не переживай насчет Рэя. Когда такая женщина, как ты, заходит в подобный бар, он просто не может удержаться. Должен попытать счастья. Привыкай отказывать жестко, – сказал Маркус в непринужденной манере. – Если, конечно, не хочешь отправиться домой с парочкой дружков-байкеров.

– О, я думаю, мне ничего не угрожает, – я небрежно махнула рукой в сторону зала. – Ты вообще видел девушек здесь сегодня? К тому же, у меня не было парня и я не ходила на свидания больше года… – Я замерла, осознав, что сказала чистую правду. Уставившись в случайную точку за стойкой, я мысленно пробежалась по своей скудной истории свиданий. Да. Моя личная жизнь умерла, как только я закончила учебу и перестала целыми днями пропадать из дома, встречаться с людьми и чем-то заниматься. – Ого, я и не думала, что прошло так много времени, – пробормотала и снова посмотрела на Маркуса.

Он изучал меня с нечитаемым выражением лица.

Отличный разговор по душам, браво, Арианна.

Что, черт возьми, со мной не так? Я что, решила во что бы то ни стало выставить себя полной дурой перед этим горячим незнакомцем? Теперь я понимала, почему изливать душу бармену стало таким клише. Но с Маркусом было так легко говорить, а я так давно чувствовала себя одинокой, не имея даже подруги, которой можно было бы позвонить.

– Я просто хотела сказать... что в таком месте мне вряд ли кто-то будет докучать, – пояснила я, но это прозвучало еще более жалко.

Черт возьми.

Я сделала большой глоток, позволяя алкоголю унять смущение. Ради всего святого, мне сегодня исполнилось двадцать пять, я не должна была краснеть, как школьница.

Маркус пожал плечами, скрестив руки на своей внушительной груди.

– Ты действительно себя не видишь со стороны, да? – Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на груди.

На этот раз румянец на моих щеках был вызван не смущением. Меня окатило жаром.

– Каждый парень здесь видел, как ты вышла со мной из подсобки, и теперь гадает…

– Гадает что? – спросила я, ощущая, как лицо горит еще сильнее от блеска в его глазах.

– Не трахнул ли я тебя там, и если да – не поздно ли все еще приударить за тобой.

Я чуть не подавилась коктейлем и откашлялась, чтобы прочистить горло.

– Это безумие.

– Разве? – Маркус приподнял бровь. – Неважно. Они все еще строят догадки и прямо сейчас разглядывают тебя.

– Ну, это немного жутко, – мягко пошутила я, надеясь вернуть разговор в более безопасное русло.

Он усмехнулся.

– Знаешь, как говорят: то, что для мужчины проявление чувств, для женщины – повод для судебного запрета.

– Кто, черт возьми, так говорит?

Маркус снова пожал плечами, не отрывая от меня взгляда.

– Я. – Его тон был поддразнивающим, но в нем было что-то такое, что звучало честно.

Рядом появилась официантка и поставила передо мной тарелку.

Я моргнула и отвела взгляд от Маркуса, чтобы посмотреть, что она принесла. Кусок яблочного пирога.

Маркус кивнул официантке, затем полез под стойку и достал свечу. Воткнул ее в рассыпчатое тесто, а из заднего кармана джинсов вытащил зажигалку. Он посмотрел мне прямо в глаза и щелкнул колесиком.

– С днем рождения, красавица, – нараспев произнес он и зажег единственную свечу.