Текст книги "Порочные цели (ЛП)"
Автор книги: Мила Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
13.Арианна
Проснувшись у Кенны с раскалывающейся головой, пересохшим ртом и ноющим телом, мне потребовалась целая минута, чтобы вспомнить прошлую ночь. Воспоминания нахлынули разом.
Ужин и вино, поздний сэндвич, появление Маркуса. Его ладонь, зажимающая мне рот, прямо в этой комнате. Я огляделась, с облегчением убедившись, что его давно нет.
Я села, всё тело приятно покалывало, и откинула простыню. Я была голой.
Мои груди были украшены засосами, по краям некоторых отпечатались следы зубов. Живот был покрыт засохшими белыми разводами спермы. Губы саднили, распухшие от его поцелуев. Киска покалывала, хорошо использованная и все еще мокрая. Даже в заднице чувствовалось... непривычное напряжение. Его пальцы были совсем не маленькими, и один из них вошел так глубоко…
Я провела руками по лицу, чувствуя, что готова закричать. Я твердила Маркусу, что он сводит меня с ума, на что он лишь посмеивался, но это была пугающая правда. Я не знала, как примирить ту часть себя, которая проснулась от того, что он удерживает меня – и мне это понравилось, – с той, кем я должна быть на занятиях.
Его преподавательницей.
Одно было точно, и я не могла обманывать себя: когда я проснулась и обнаружила его в своей постели, опьянение уже давно прошло, так что списать свое возбуждение на алкоголь я не могла. Я хотела Маркуса во всей его извращенной, безумной красе. Мужчину, которому не помешала закрытая дверь, чтобы добраться до меня.
В зеркале напротив кровати на меня смотрела незнакомка. Кто эта женщина, которая нарушает правила и осмеливается хотеть того, чего не должна? Я не узнавала ее.
Поменяв постельное белье и закинув грязное в стиральную машину, пока Кенна еще спала, я отправилась обратно в «Ночную сову» готовиться к работе. Там я бросила сумки, разделась и прошла прямиком в душ.
Прошлая ночь отпечаталась в моей памяти, и я знала, что никогда ее не забуду. Не прекрасный ужин, лишние бокалы, сэндвич в «Чикади» или вечер с Кенной… Нет, все это со временем померкнет.
Я никогда не смогу забыть, как проснулась в темноте под Маркусом, ощущая его язык на своей коже и его вес, пригвоздивший меня к постели.
Я намылила кожу, чувствуя, как грудь налилась тяжестью, а киска все еще пульсировала после нашей встречи.
Это было самое горячее, что когда-либо случалось со мной. Он был молод, красив и так чертовски решителен, что это выбивало меня из колеи. Никто раньше не преследовал меня так. Никто не желал меня так. Он казался ненасытным. Ненасытным именно ко мне.
Это потому что ты его преподавательница… запретный плод, — прозвучал в голове голос, обожавший спускать меня с небес на землю. Он до жути напоминал голос брата. Ничего удивительного. Живой или мертвый, Дейл будет преследовать меня вечно.
Вода начала остывать, поэтому я поспешила закончить душ, вышла и быстро вытерлась полотенцем. Нужно было пораньше попасть в кампус, чтобы подготовиться к занятиям. Я даже не открывала материалы по подготовке выступлений, которые вчера забрала из университета. Связь с Маркусом отвлекала меня чертовски сильно, а сейчас у меня не было времени на отвлечения.
Может, после прошлой ночи он отступит. Что он там говорил в «Чикади»? Еще одна ночь, и он потеряет интерес. Всего одна ночь, когда я полностью отдамся ему, и он найдет себе новую одержимость.
Конечно, найдет. Парень был ходячим богом секса – красивый, обаятельный хоккеист. А я? Просто я… зажатая, травмированная, полная и неуверенная в себе, сломанная больше, чем можно описать.
Я стояла в полотенце и дрожала от воспоминания о том, как Маркус целовал шрам на моем плече. Дейл толкнул меня на стеклянный кофейный столик, когда мне было восемнадцать, и запретил обращаться к нормальному врачу. Вместо этого отвел к своему приятелю, армейскому ветерану. Тот зашил меня как мог, но шрам остался.
Ты хочешь быть как все? Шрамы прекрасны. Они рассказывают историю. Твою историю... и она чертовски захватывающая, как и ты, именинница.
Как он мог быть таким высокомерным и одержимым, безумным в своих требованиях и неспособным принять отказ, и при этом душераздирающе добрым? Я никогда не встречала никого похожего на него и чувствовала, что больше не встречу.
Пытаясь выбросить мысли о Маркусе из головы, я оделась, тщательно прикрыв тело. Он мог смеяться над моим стремлением выглядеть чопорно и скромно, но только так я могла уравновесить ту абсолютную грязь, что была ночью. Я чувствовала себя обманщицей: днем – строгая преподавательница, а ночью – распущенная женщина, спящая со студентом.
Я поморщилась от этого напоминания. Я не могла так продолжать. Это было неправильно. Оставалось надеяться, что Маркус уже понял это.
Я доехала до университета, припарковалась и направилась прямо в аудиторию, пропустив сегодня преподавательскую. У двери меня ждал долговязый, совсем юный студент с нервным видом.
– Чем могу помочь? – спросила я.
– Мне сказали отдать это Вам, – пролепетал парень, сунув мне в руки бумажный пакет, и практически убежал.
Я заглянула внутрь. На дне лежала продолговатая коробка. Я открыла аудиторию, вошла, бросила сумку на стол и вынула коробку из пакета.
Это был новый телефон последней модели. Я уставилась на него, прежде чем перевернуть в руке. С обратной стороны был приклеен розовый стикер.
Открой меня.
Я вскрыла коробку. Телефон лежал внутри, сияющий и новый, и дразнил меня еще одной запиской на задней панели.
Выбрось старый. Или используй как подпорку для двери. Теперь будешь пользоваться этим. М.
Я отлепила стикер, и экран загорелся. Телефон уже был настроен. Я разблокировала его без пароля и открыла список контактов. В нем был сохранен всего один номер.
Любимый студент.
Я сглотнула тугой ком в горле, сжимая в руках дорогой гаджет. Какого черта? Пока я металась в догадках, на экране всплыло сообщение.
М: Нравится, именинница?
Я быстро ответила.
А: Что это вообще значит? Ты же понимаешь, что я не могу его принять?
М: Он нужен, чтобы звонить, отправлять сообщения и делать фото. Я знаю, что ты старше меня, но смартфоны уже давно не в новинку.
А: Очень смешно. Я не могу оставить его себе.
М: Можешь. И оставишь.
А: Он мне даже не нужен. У меня уже есть телефон.
М: Не тот, что умеет выполнять жизненно важные функции, например, отправлять мне нюдсы и звонить по видеосвязи для секса по телефону.
Я уставилась на экран, не зная, что ответить, пока, наконец, не собралась с мыслями.
А: Во-первых, я не собираюсь делать ничего из вышеперечисленного. Во-вторых, ты сказал, что отстанешь, если мы... ну ты знаешь... прошлой ночью.
М: Во-первых, еще как собираешься. Во-вторых, как ты, блядь, стала профессором, если даже не можешь сказать, что мы трахались прошлой ночью? В-третьих… я никогда не говорил, что отстану.
Сердце забилось быстрее, ладони вспотели. Вот оно. Маркус должен был отступить и признать, что потерял интерес. Любой другой вариант казался невозможным.
А: Тогда что ты сказал?
М: Я сказал, что мы проведем ночь вместе и тогда я подумаю, что мне нужно от тебя, чтобы забыть обо всем…
А: И?
М: И я подумал. Боюсь, выхода нет, Ари. С этого момента ты моя.
Я уставилась на телефон, потрясенная его словами.
М: Мне не нужно твое согласие. Для этого слишком поздно. Я понял прошлой ночью, что ты уже моя, и была моей с момента нашей встречи.
А: Это безумие. Ты не можешь быть серьезен.
М: Серьезен, как шайба в лицо… так что, судя по виниру на моем переднем зубе, я чертовски серьезен.
А: Маркус, это уже не смешно.
М: А было когда-то? Я не шучу, когда дело касается моих вещей. Вообще, мне стоит заранее извиниться. Никто раньше мне не принадлежал... Думаю, я могу оказаться собственником, но это мы проверим. Время покажет.
А: Маркус!
М: Зови меня мистер Бэйли. Меня это заводит.
Я шумно втянула воздух в сжатые легкие. Ярость наполнила мои вены. Этот ублюдок поднимал мне давление и играл с моими нервами только потому, что мог. Ну всё, с меня хватит.
А: С меня хватит. Я блокирую тебя и сдаю телефон в бюро находок. Сдержи слово. Мы закончили.
Мне следовало сразу же заблокировать его, но я, как идиотка, дождалась следующего сообщения.
М: Нет, красавица, мы только начинаем. И знай: если заблокируешь меня, будут последствия, детка. Я становлюсь твердым от одной мысли о том, чтобы применить их на тебе. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем больше становишься моей. Жди меня после тренировки на парковке. Сегодня ночью, как и каждую последующую ночь, ты вся моя.
С пульсом, стучащим в горле, я нажала на номер, заблокировала его и выключила телефон. Я смотрела на него, как на спящую змею, готовую ужалить, пока не открылась дверь. Студентка застыла, увидев меня одну в аудитории.
– Я слишком рано? – спросила она.
– Нет, ты как раз вовремя. Заходи, – отозвалась я.
Сейчас я не могла думать об этом. Я разберусь со всем позже и придумаю, как, черт возьми, дать отпор парню, который намерен заполучить меня любой ценой.
14.Арианна
В обед я сдала телефон в бюро находок, избегала столовой и старалась не привлекать к себе внимание. После последней пары я планировала вернуться в «Ночную сову», лечь пораньше и в одиночестве дать волю эмоциям – чувства были обострены до предела. Весь день от Маркуса не было вестей, но его угроза о последствиях крепко засела у меня в памяти.
Однако эти планы рухнули, когда я попыталась проскользнуть мимо учительской. Уэйд заметил меня и подозвал к себе. Внутри было больше преподавателей, чем обычно, и кто-то нарезал торт.
– У Салли сегодня день рождения, – сказал Уэйд, указывая на женщину, которую я не узнала.
Она с широкой улыбкой раздавала торт. Салли? Кенна упоминала ее раньше.
– Будете? – она подошла к нам с Уэйдом в самую последнюю очередь.
Я с улыбкой взяла из ее рук тарелку.
– Поздравляю!
– Слышала, у нас почти совпадают дни рождения… твой же был на прошлой неделе, верно? – спросила она.
– Да, откуда ты знаешь?
– О, у нас в Хэйд-Харборе есть способы узнать всё обо всех, – она рассмеялась, а у меня по коже побежали мурашки. – Шучу! Я работаю в администрации, и когда Кенна вносила твои данные в систему, увидела дату твоего рождения. Мы тут не очень продвинутые. Многое приходится вручную вбивать. Все друзья Кенны – и мои друзья!
– Что ж, взаимно.
Салли фыркнула.
– Она лучшая, если не считать того факта, что сейчас сидит на свидании вслепую, вместо того чтобы быть на моём дне рождении. Если бы ей не нужно было позарез переспать с кем-нибудь, я бы устроила ей взбучку. – Салли хлопнула в ладоши, будто что-то вспомнив. – О! Кстати, я знаю, что декан Иствуд завтра попросит тебя выступить на концерте музыкального факультета, так что имей в виду: он не принимает отказов.
– В таком случае, мне, пожалуй, стоить посетить концерт, – подключился Уэйд. – Я бы с огромным удовольствием послушал, как ты играешь.
Я выдавила натянутую улыбку. Я давно не выступала перед полным залом людей. Очень, очень давно.
– Ты ведь идешь с нами сегодня, правда? Нам, молодым и менее занудным преподавателям, нужно держаться вместе.
– Что?
Салли ухмыльнулась.
– Сегодня мой день рождения. Торт в преподавательской для стариков. Все остальные, у кого еще бьется пульс, идут со мной: ужин и выпивка за счет декана Иствуда, а потом нас ждет караоке.
– Караоке? – пискнула я. Караоке было так далеко от моего плана засесть в мотеле и лечь спать пораньше.
– Ну да. Эй, может, там будет клавишные, и мы услышим, как ты играешь!
– Не знаю… Честно говоря, я собиралась просто завалиться спать… – начала я.
Уэйд фыркнул.
– Ты же новенькая в городе. Так что хочешь воспользоваться возможностью завести друзей и наладить социальную жизнь, верно?
Самое раздражающее в его манипулятивной реплике было то, насколько она была правдивой. Я действительно хотела друзей и настоящую жизнь, а прячась в мотеле, они мне не светили.
– Ладно, хорошо. С удовольствием присоединюсь.
Салли улыбнулась, просунула руку в мою и потянула меня в сторону туалетов.
– Мы пойдем, приведем себя в порядок, – крикнула она Уэйду.
Я поспешила за ней, стараясь не отставать. Я не была привычна к такой непринужденной женской дружбе. У меня никогда не было много подруг. В детстве кое-кто водился, но со временем Дейл и его выходки отпугнули всех. Он всегда следил, чтобы его приятели были рядом, когда я кого-то приглашала, и их присутствия было более чем достаточно, чтобы отвадить кого угодно.
За двадцать пять лет у меня было только две близких подруги – бабушка и невестка.
Боль сжала грудь при мысли о невестке и маленькой племяннице. Мой брат никогда не заслуживал их. Никогда. Он разрушил всё. Их жизни, мою жизнь… а теперь их нет.
Я моргнула, глядя на Салли, когда осознала, что она задала мне вопрос.
– Прости, что?
– Я спросила, замужем ли ты или встречаешься с кем-нибудь.
– Я свободна. – Почему-то, когда я это сказала, в моем сознании всплыло лицо Маркуса.
Салли кивнула и приподняла бровь.
– А еще я слышала, ты любишь хоккей… Тебе понравится в Хэйд-Харборе.
– Откуда ты знаешь, что я люблю хоккей?
– Я же говорила, у нас здесь свои источники… И одна моя подруга могла видеть, как ты смотрела матч в «Кулаке» на прошлых выходных.
От паники у меня подкосились ноги, и я ухватилась за край раковины.
– Подруга?
– Она там работает барменом. Ее зовут Вероника. Она учится заочно и работает неполный день. Пара игроков «Геллионов» тоже там подрабатывают.
– Кажется, не самое спокойное место для студенческой подработки, – пробормотала я, избегая ее взгляда в зеркале.
Она полезла в сумку, достала красную помаду и протянула мне.
– Они совершеннолетние, отвечают за себя. А проблемы, которые эти парни себе находят, точно не укладываются в рамки подростковых. Этот оттенок тебе отлично подойдет.
Я взяла помаду. Она была ярче и смелее всего, что я носила раньше. Открыв тюбик, я аккуратно нанесла ее на губы.
– Все равно они лишь студенты, – начала я.
Салли рассмеялась.
– Они всего на несколько лет младше нас. Честно, это сбивает с толку. Если бы не строжайший запрет на отношения между преподавателями и студентами, я уверена, что было бы куда больше открытых интрижек. А так… плохо скрываемые секреты – не повод для увольнения.
– Преподаватели встречаются с учениками?
– Профессора встречаются со студентами колледжа. Это же не школа. Никому нет дела, кроме администрации. Это твоя первая преподавательская должность?
Я кивнула, и она склонила голову набок.
– Ты брала перерыв после выпуска?
– Небольшой. Нужно было уладить кое-какие семейные дела, – уклончиво ответила я.
Она кивнула.
– И этот странный акцент… откуда он… Калифорния?
Я снова напряженно кивнула, надеясь, что теперь она оставит тему.
Салли посмотрела на меня в зеркало и одобрительно улыбнулась.
– Я знала, что этот оттенок тебе подойдет. Пошли. Нам нужно присоединиться к остальным за ужином, пока обстановка не стала напряженной. Бетти, библиотекарь, ест ровно в четыре тридцать и ни минутой позже.
Из моей груди вырвался невольный смешок. Салли была теплой, общительной и заставляла меня чувствовать себя своей. Это было приятное чувство. Очень, очень приятное.
– Ладно, пошли. – Я последовала за ней из туалета обратно в шумную преподавательскую.
Пока мы распределяли, кто с кем поедет (Уэйд предложил подвезти меня, Салли и Билла в город), я на секунду вспомнила приказ Маркуса ждать его на парковке после тренировки. Похоже, сегодня я собиралась проверить его на слово и узнать, правда ли он донесет на меня… или просто играет со мной.
Он просто играет с тобой, — прошептал голос в моей в голове, похожий на голос брата. С чего такому парню всерьез преследовать тебя?
Верно. В этом не было никакого смысла. Для него это была игра, и у меня не было ни малейшего желания в нее играть.
15.Маркус
Тренировка была адской. Подготовка к предстоящей игре ввела Уильямса в режим зверского тренера, который был еще хуже, чем его обычный режим строгого тренера. Не помогло и то, что я почти не спал прошлой ночью и вымотал себя сексом до состояния зомби. Сегодня я был ходячим мертвецом, но ни о чем не жалел.
– Черт возьми, мне кажется, он и правда пытается нас прикончить, – выдохнул Беккет, стаскивая с себя маску и жадно глотая воду.
– Ну, когда встретимся с «Рапторами», нам нужно быть в полной боевой готовности. Они серьезные парни, – пробормотал Ашер.
Кейден угрюмый, как обычно, молча провел рукой по губам и уставился на лед, где остальная команда отрабатывала упражнения.
– Вы знали, что Чейз и Тайлер могут перейти в другую команду? – спросил он.
Я проследил за его взглядом к двум упомянутым игрокам. Оба были хороши, чертовски хороши, но ни у одного не было шанса проявить себя в «Геллионах», пока все внимание было приковано к Ледяным Богам. Я пожал плечами.
– И? Они нам не нужны.
Кейден тоже пожал плечами.
– Конечно не нужны, но вопрос в другом… кто их заменит?
Беккет распылил воду себе на лицо. Как защитник, он сегодня принял на себя немало силовых приемов и отработал множество блоков. Под экипировкой его тело, вероятно, было покрыто синяками, но ничего страшного – у него была красивая девушка, готовая залечить их поцелуями.
– Прими перемены, друг мой. Они тебе не враги, – сказал он.
– Ладно, пусть перемены – это хорошо, – медленно сказал Кейден, – но я слышал, как тренер говорил о каких-то «шишках»… о ком-то с влиятельным отцом.
Беккет приподнял бровь:
– Я всё выясню. Тренер расскажет мне.
Я усмехнулся.
– Потому что ты купил всем новую экипировку?
– И сауну тоже, не забудь, – подмигнул Беккет.
Я улыбнулся. Я бы ненавидел этого избалованного ублюдка, если бы он не был таким хорошим другом.
– Новая кровь означает другую энергию, – сказал Ашер с трибуны позади меня, где он сидел и изучал на телефоне предыдущие игры «Рапторов», готовясь к встрече с ними.
– Энергию приносим мы. Мы ее создаем. Мы – «Геллионы», – напомнил я друзьям.
– Чертовски верно. А теперь мне нужно в джакузи. У меня все болит, – вздохнул Бек. – Вы со мной, парни?
Кейден и Ашер согласились, а я покачал головой.
– У меня есть дела. Увидимся завтра.
После того как я заберу Ари, мне придется поговорить с Коулом. Хоть я и прекрасно понимал, чего он хочет, все равно ненавидел саму мысль об этом разговоре. Речь пойдет о чертовом условно-досрочном освобождении отца и о том, чем я могу помочь ему в апелляции. Какую я могу принести пользу.
Я не жалел о том, что пропущу вечеринку в общежитии – они давно стали предсказуемыми и скучными. Но и разговор с Коулом в «Кулаке» не вызывал у меня энтузиазма. В последнее время единственное, чего я ждал с нетерпением, – это возможности помучить мое маленькое отвлечение. Мою именинницу. Когда я был с ней, шум в голове стихал.
Ари всё пыталась сбежать… не понимая, что кот уже держит ее за хвост. Она может извиваться и вырываться сколько угодно, но я не уберу лапу.
Она была прямо там, где я хотел… женщина, которая решила, что одной ночи со мной достаточно. Та, что не строила из себя недотрогу, не флиртовала и не хлопала своими чертовыми ресницами.
Да, я держал ее за хвост и не собирался отпускать... Но, как известно любому коту, играть с добычей куда веселее, чем просто съесть ее.
Я ворвался в двери «Кулака» и сразу увидел своего брата, сидящего у стойки. Ари меня проигнорировала, что было предсказуемо, но от этого не менее раздражающе. Теперь мне оставался только разговор с Коулом. Круто. Я почти надеялся, что он хотел поговорить еще раз об отце. Альтернативой были дела клуба, и это казалось еще опаснее.
В последнее время он психовал из-за каких-то дел мотоклуба, связанных с новым источником дохода для «Гончих». Оружие. Я не хотел иметь с этим ничего общего. Я хотел играть в хоккей, закончить колледж и попасть в драфт. Это было все, что меня заботило. Коулу же никак не удавалось вбить себе в голову, что не все мечтают о байкерской жизни. Как бы то ни было, время от времени он заставлял меня доставлять сумки с сомнительным содержимым или забирать их, когда я ездил на выездные игры. Это было чертовски опасно, ведь моя хоккейная карьера рухнула бы первой, если бы меня поймали с чем-то незаконным, но это не останавливало брата. Для него я был всего лишь посыльным с правдоподобным отрицанием.
– Что на этот раз? – резко спросил я.
Он оторвал бутылку пива ото рта и бросил на меня косой взгляд.
– Что такое? Нужно писать сочинение? – Его губы искривила насмешливая ухмылка.
– Ага, а еще натереть яблоко для учителя[9]9
Отсылка к классическому американскому штампу про «пай-девочку/пай-мальчика»: ученик, который хочет понравиться учителю, пишет сочинение по книге и приносит ему яблоко. В американской культуре «apple for the teacher» – устойчивый образ примерного, прилежного школьника.
[Закрыть], так что давай быстрее.
Он поставил пиво на стойку.
– Завтра я еду к отцу. Он хочет, чтобы ты тоже поехал.
Я одновременно испытал и облегчение, и злость.
– Пас. У меня завтра игра, важная.
– Уверен, что тренер Уильямс найдет тебе замену.
Я горько усмехнулся.
– Конечно, ты так думаешь. Веришь или нет, но я на самом деле хорошо играю, и команда заметит мое отсутствие.
– Они переживут, – пробормотал Коул.
– Да, как и отец переживет без моей компании, к сожалению.
Коул нахмурился.
– Почему ты так его ненавидишь?
– Настоящий вопрос в том, почему ты его не ненавидишь? Он разрушил твою жизнь, Коул, и теперь пытается разрушить мою.
– Разрушил мою жизнь? – Коул цокнул языком. – И какую же великую и захватывающую жизнь, по-твоему, я бы прожил, если бы не возглавил «Гончих»? Стал бы фермером? Рыбаком? Может, работал бы в сувенирной лавке на Главной улице?
– Возможно, любой из этих вариантов был бы лучше, чем быть таким, как он.
Мой старший брат вздохнул, сжимая татуированные руки на прилавке. Он был крупным парнем, прямо как я, но чертовски более устрашающим. От Коула исходила энергия человека, которому нечего терять, а это всегда опасно.
– Я такой, как он, независимо от того, занимаюсь ли я тем же, чем и он. Это – мое наследие, Маркус. Кровь Бэйли.
– Нет, это не кровь Бэйли. Я не чувствую ее в себе.
Коул задумчиво кивнул.
– Да, наверное, ты прав. В тебе течет только мамина кровь… а она никогда не хотела иметь ничего общего с нами, своей семьей, так что логично. – Он провел рукой по лицу, прежде чем продолжить. – Единственный шанс отца выиграть апелляцию по УДО – это сыграть на семейных ценностях. Он пропускает важные годы младшего сына, лишая его отцовской фигуры…
Я не смог сдержать смех.
– Прости, что? Кто захочет видеть преступника в роли отца? И когда этот человек заботился обо мне, о том, чем я занят, как я... жив я или мертв? Никогда. Только сейчас, когда ему что-то от меня нужно. Он – манипулятор, Коул, и использует нас обоих, если мы позволим.
Коул уставился на меня. Между нами повисло столько несказанного. Да, отец сел в тюрьму, и да, меня определили в приют. Возможно, если бы Коулу не пришлось забирать меня оттуда и брать на себя ответственность за меня, он мог бы уехать из Хэйд-Харбора и сбежать от наследия Бэйли. Он мог бы начать всё с чистого листа и стать другим человеком... но он никогда даже не рассматривал такую возможность. Он был рядом со мной: навещал каждый день, работал над получением опеки, обеспечивал, вел себя как мужчина, хотя сам был чуть старше подростка. Правда была в том, что наследие отца направило Коула на этот путь, но именно я удержал его на нем. Это было тяжелым грузом на моих плечах. Долг, который я никогда не смогу вернуть.
Коул, похоже, решил пока оставить эту тему. Я знал, что он к ней вернется. Он кивнул в сторону стола в углу.
– Иди поздравь Кэша. Его старуха наконец-то родила. Девочка.
Я кивнул и отступил от брата, от тех взрывоопасных эмоций, которые мы не хотели выпускать на поверхность. Во всем был виноват отец. У нас с братом был свой ритм, и мы прекрасно справлялись. Попытки отца выйти на свободу всё портили.
Я остановился и обернулся.
– Если он выйдет досрочно, ты бросишь клуб?
Вопрос, казалось, парализовал брата. Его огромные плечи напряглись, а глаза сузились.
– Если я помогу ему выйти раньше, если он будет здесь, с нами... ты снимешь жилетку и займешься наконец тем, чем хочешь сам?
Коул провел большим пальцем по нижней губе.
– Это не так просто, Маркус. Некоторые вещи не исправить. Для некоторых из нас слишком поздно.
Затем он повернулся ко мне спиной. Боль, похожая на ощущение, когда отбиваешь шайбу, но нападающий соперника всё равно влетает в тебя, ударила меня в грудь.
Да, именно так, настолько сильная.
Я решил не давить на брата, взял пару бутылок пива из-за стойки и направился к столику, за которым сидели Кэш и его старуха. Их комок счастья мирно спал у него на груди в слинге. Крошка в розовом бодике, прижатая к широченной груди байкера, выглядела довольно трогательно.
– Поздравляю вас обоих, – сказал я и опустился на свободный стул, поставив пиво перед ними.
– Я не пью, кормлю грудью, – сказала Мисти.
– А я не пью из солидарности, – сказал Кэш, с улыбкой глядя на спящую дочь.
Что-то кольнуло глубоко внутри при виде этой картины. Он будет чертовски классным отцом. Его ребенку повезло.
Я сделал глоток из своей бутылки.
– Значит, мне больше достанется.
– Завтра большая игра? – спросил Кэш после короткой паузы.
Я кивнул. «Гончие» могли быть байкерами, но в Хэйд-Харборе хоккей был в крови у каждого.
– Какой у Уильямса план? – поинтересовался Кэш.
Мы погрузились в непринужденный разговор о хоккее. Я почти не заметил, как открылась дверь, пока Мисти не свистнула громко, чтобы привлечь чье-то внимание.
– Ну, как бы ни было захватывающе слушать хоккейные разговоры, оставляю вас на попечение ребенка. Моя подруга здесь на праздновании дня рождения, и я собираюсь устроить ей отличный вечер. Похоже, она привела с собой приятную компанию.
Мисти игриво приподняла брови, а Кэш прорычал и шлепнул свою жену по заднице, когда та уходила.
– Как она себя чувствует после родов? – спросил я у Кэша.
Он кивнул.
– Всё в порядке, хотя это чертовски тяжело. Поверь, если бы я мог быть тем, кто истекает кровью и кричит, я бы сделал это… но я бы не справился так, как Мисти. Она – чертов воин. – Он хмыкнул и провел толстым, мозолистым пальцем по пушистым волоскам на голове малышки. – Женщины… они, может, и маленькие, но силы в них – будь здоров.
– Аминь, – сказал я и обернулся, чтобы посмотреть, куда ушла Мисти. Сначала я заметил профессора английской литературы, ублюдка, который воображал себя даром небес для университета, потом – Салли из администрации. Салли шагнула вперед, чтобы обнять Мисти, и вот тогда я увидел ее.
Мою именинницу.
Она держалась в стороне, и с ней разговаривал другой профессор, биологии, кажется. Она скрестила руки на животе и смотрела в пол, распущенные волосы свисали занавесом вокруг лица, словно это могло скрыть ее личность.
В облегающей юбке-карандаш и мешковатом пиджаке, который, я знал, ей скоро придется снять в душном баре, она была как маяк в тусклом неоновом свете.
Никому прежде не удавалось так сочетать в себе чопорную строгость с чистой, неприкрытой сексуальностью, как профессор Мур.
– Это та самая цыпочка с прошлых выходных? – спросил Кэш. Немногим удавалось ускользнуть от его внимания в «Кулаке».
– Угу, она мой преподаватель. – Я сделал еще один длинный глоток пива.
Кэш присвистнул.
– Не припомню, чтобы у меня когда-то были такие учительницы. Надеюсь, ты не планируешь ничего, за что тебя могут выгнать.
Я усмехнулся, и Кэш расплылся в ухмылке.
– Или, я так понимаю, этот поезд уже ушел?
– Что я могу сказать? – Я бросил ему улыбку. – Оно того стоило.
Кэш поднялся, чтобы укачать малышку, которая закапризничала, разбуженная караоке. Видимо, песня «White Snake» в исполнении седого старого байкера – не самая эффективная колыбельная.
Преподаватели перебрались в кабинку, и Мисти принесла им напитки. Ари села, и Уэйд тут же подсел рядом, положив руку на спинку сиденья, прямо над ее плечами.
Мне это не понравилось. Ни капли, блядь, не понравилось.
Я подался вперед, одним махом допил пиво и не скрываясь уставился на Ари. Это была моя территория. Здесь мне не нужно было притворяться кем-то другим… я был тем, кто держал ее судьбу в своих руках, сжимая невидимый поводок.
Ари рискнула оглядеть бар, и ее взгляд упал на меня. Она резко дернулась, будто сунула палец в розетку.
Ее полные губы приоткрылись, и я мгновенно вспомнил тот момент, когда погрузил большой палец в ее рот. Как она пыталась укусить меня, причинить боль… отпугнуть. Ей не хватало инстинкта убийцы. Неудивительно. Она была из тех, кто настаивает на том, чтобы перевязать руку незнакомцу. Женщина, которая видела цвета в музыке.
Она была не похожа ни на кого, кого я когда-либо встречал, и я хотел ее. Я редко чего-либо хотел. Слишком часто жизнь доказывала, что хотеть что-то – значит обрекать себя на разочарование. Было безопаснее ничего не ждать, не хотеть и не нуждаться ни в ком другом.
Я твердил себе, что мне не нужна мать, которая готовила бы ужин, когда я возвращался из школы, и гладила бы по голове, пока я делал уроки на кухне. Мне не нужен был отец, который приходил на мои хоккейные матчи и подбадривал меня, хвастаясь друзьям, что его сын взял решающую шайбу вечера. Мне не нужен был старший брат, который работал на стабильной работе и ходил на нее каждый день без риска быть зарезанным, застреленным или арестованным.
Мне никто не был нужен. Я ничего не хотел.
Но сегодня вечером, сидя напротив и наблюдая, как Ари и ее новые друзья смеются и болтают, пока она избегает моего взгляда… я захотел. Захотел ее. И захотел, чтоб она, черт возьми, тоже нуждалась во мне. Это было бессмысленно и неудобно, и все же я не мог этого отрицать.
И так же, как я узнал на собственном опыте, что безопаснее вообще ничего не хотеть, я усвоил, что если уж ты чего-то хочешь и не можешь себя остановить, самое важное – убедиться, что ты получишь желаемое как можно скорее… пока кто-то не отнял это у тебя.
