Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Я уставилась на нее. Это была первая свеча, зажженная в честь моего дня рождения, по крайней мере, за пять лет.

Он подвинул ко мне тарелку.

– Загадай желание.

Горячие слезы, которые в последнее время всегда будто ждали повода, снова подступили к глазам. Этот простой акт доброты – заказ десерта для одинокой именинницы, которой некуда было пойти в свой день рождения, кроме как в придорожный байкерский бар, – едва не разбил меня на куски. Я быстро смахнула непрошеные слезы, пока Маркус смотрел на меня с любопытством, наблюдая за каждым движением.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять бешено колотящееся сердце, и наклонилась, чтобы задуть мерцающее пламя. Отправляя свое желание во Вселенную, я из последних сил надеялась, что на этот раз удача повернется ко мне лицом.

Пусть это будет то самое место. Пусть я наконец обрету дом.

2.Маркус

Я выставил последних посетителей чуть за полночь. Я, черт возьми, не работал в «Кулаке» и не был обязан отрабатывать за брата ночную смену.

К тому же, у меня было дело поважнее – и оно сидело за барной стойкой, всем видом показывая, что собирается уходить.

Все тело ныло, пока я ходил по бару, гасил свет и ставил стулья на столы. Тренировка сегодня была адской. Я планировал вернуться в общежитие «Геллионов», немного посидеть в джакузи и вырубиться.

Вместо этого, благодаря гребаному Коулу, я оказался здесь.

Хотя, возможно, мне все-таки стоило поблагодарить брата. Когда свет погас, бар остался единственным освещенным пятном в полумраке. Его мягкий свет окутывал голову именинницы, создавая вокруг нее карамельный ореол.

Я подошел ближе. Она повернулась на стуле и вскочила на ноги.

– Мне пора. Я просто хотела сказать спасибо за сегодняшний вечер, – выдохнула девушка.

Она выпила пару коктейлей – достаточно, чтобы расслабиться, но взгляд оставался ясным, и сейчас она смотрела прямо на меня. Женщина, которая прослезилась из-за куска яблочного пирога со свечкой вместо торта. Та, что видела цвета в музыке.

– Подожди, я закрою бар и подвезу тебя, – сказал я ей.

Она тут же замотала головой и отступила:

– Не нужно, все в порядке.

Я двинулся за ней к двери и положил ладонь на ручку, когда она потянулась к ней. Бар уже был заперт, так что уйти ей было некуда.

– Нет, не в порядке. Либо я тебя подвезу, либо ты не уйдешь, – спокойно сказал я.

Она слабо улыбнулась и склонила голову набок.

– Не уйду? И куда же я денусь? Предлагаешь заднюю комнату по приемлемой цене? Я бы, знаешь, даже согласилась, – пробормотала она.

Я протянул руку и обхватил ее за шею сзади. Она застыла.

Резким рывком я развернул ее и прижал спиной к двери, скользнув ладонью к ее горлу. Под моими пальцами бешено колотился пульс.

– Ты ведь понимаешь, что мы трахнемся, верно? Ты это знаешь, я это знаю… и я ждал этого гребаные часы.

От моих слов жар залил ее сливочные щеки. Румянец спустился по шее, и я другой рукой оттянул вырез ее обтягивающей майки, чтобы проверить, дошел ли этот восхитительный оттенок до груди.

Дошел. Черт, я был твердым, и оставался таким с того момента в подсобке, когда она положила мою руку на свои упругие, соблазнительные бедра и с нежностью прикоснулась ко мне. Я был готов трахнуть ее с тех пор, как она настояла на том, чтобы перевязать мне рану.

Никого обычно не волновало, что со мной происходит. Ни моего отца-уголовника, ни старшего брата – президента мотоклуба, и уж точно не мою мать, которая сбежала, когда мне было восемь.

Арианна затаила дыхание. Я провел пальцем по ложбинке между ее грудей. У нее была потрясающая грудь. Такая, в которой можно утонуть, и я не мог дождаться, чтобы исследовать ее.

Я уже и не помнил, когда в последний раз разговаривал в баре о чем-то кроме сисек, задниц и моторного масла – и тут появилась она. Смертельно соблазнительная, фанатка хоккея и знаток музыки. Она стала моей с той самой секунды, как села за стойку, и любой байкер с хоть каплей мозгов в баре это понял.

– Я... я не знаю, что сказать, – выдохнула она, ее глаза потемнели от возбуждения.

– Скажи: «Да, Маркус, я весь вечер ждала, когда ты меня трахнешь», – потому что все остальное будет ложью. – Мои губы изогнулись в хищной улыбке, когда я почувствовал, как она задрожала под моим прикосновением.

– Я... – начала она и замолчала. Потом, словно собравшись, откинула голову назад и кивнула. – Я не занимаюсь такими вещами.

Ее невинность светилась над ней, как неоновая вывеска. Да, она не производила впечатления девушки на одну ночь, но меня это устраивало. Я стану ее первым.

– О, поверь, красавица, я знаю. Но это не значит, что тебе не хочется. А мне нравится быть первым, так что давай проверим. – Я опустил руку к её свободной, мешковатой офисной юбке. Казалось, у женщины почти не было одежды по размеру – все было либо слишком мало, либо слишком велико. Она пахла тайнами. Меня это устраивало. У меня тоже были свои секреты.

Я медленно приподнял ее юбку.

– Останови меня, если не хочешь, чтобы я довел тебя до оргазма прямо здесь и сейчас, именинница, – предупредил я, нащупав край ее трусиков. Я провел пальцами спереди, затем скользнул внутрь, и они тут же покрылись ее возбуждением. Она вся промокла. Как она могла стоять с таким невинным, пленительным выражением лица, когда ее киска буквально текла от желания? – О, красавица, я заставил тебя ждать. Прости.

– Я... я не должна этого делать. Это не я. Я не занимаюсь подобными вещами, – пробормотала она.

Я решительно заскользил пальцами вверх и вниз по ее щели.

– М-м, ты уже говорила. Но у тебя так хорошо получается. – Я наклонился и вдохнул запах ее чертовых волос, продолжая работать рукой между ее ног. Не мог удержаться. Я уловил ее аромат еще в подсобке и с тех пор жаждал его.

Она резко вдохнула, возбуждение нарастало с невероятной скоростью. Это была женщина, которая не испытывала удовольствия очень, очень давно, и в тот момент я решил, что испорчу ее для всех других мужчин. Я собирался показать ей то, чего она никогда не испытывала. Потому что она была слишком хороша для этого места. Потому что она была добра ко мне. Потому что прикосновение к ее скользкой киске, между мягкими, податливыми бедрами, казалось величайшим наслаждением из всех, что я испытывал.

Я убрал руку прежде, чем она успела кончить, и облизал пальцы.

– Черт возьми. Залезай на стойку. Сейчас же. – В моем голосе не осталось места для возражений.

– На стойку? – переспросила она растерянно.

У меня не было времени на ее замешательство. Мне нужно было зарыться языком между ее ног прямо сейчас.

Я наклонился, подхватил ее на руки и прижал к груди. Подойдя к барной стойке, посадил ее на гладкую поверхность. Она заерзала, пытаясь одернуть юбку, но я лишь цокнул:

– Руки прочь. Это... – Я задрал подол, обнажая влажную ткань трусиков. – Сегодня мое. И я сделаю с тобой всё, что захочу.

Я оттолкнул ее назад, так что она опустилась на локти, и резким движением сорвал с нее трусики. Она смотрела на меня затуманенным взглядом, пока я скользил глазами по ее телу и наконец остановился на киске.

– Я... тебе не обязательно... Я знаю, парням это не нравится... – пробормотала она.

– Ах, да? Так тебе известно? – поддразнил я, проводя пальцем по влажной щели.

Она вздрогнула, ее колени почти сомкнулись, настолько чувствительной она была.

– Я серьезно, я знаю, что это мерзко, – продолжала она.

Я ущипнул ее за клитор.

– Скажешь эту чушь еще раз, и я перекину тебя через колено, а потом заставлю кончить, пока мой язык будет в твоей заднице, чтобы ты поняла, что ни в тебе, ни в этом нет ничего мерзкого. Ни капли. Ни в одной твоей части.

От моих слов ее рот приоткрылся, и я воспользовался моментом, чтобы заткнуть его кружевными трусиками. Затем мягко обхватил ладонью ее подбородок, заставив сомкнуть губы на краешке ткани.

– А теперь не шевелись, черт возьми, и дай мне то, чего я жаждал весь вечер.

Я наклонился и облизал ее. А затем, удерживая ее бедра широко разведенными, я принялся пировать на ней.

Ее бедра дрожали по бокам от моей головы, то сжимаясь, то размыкаясь, словно пытаясь вытолкнуть меня. Но я крепко держал ее, не давая сбежать.

Она выгибалась под моим ртом, ее сладкая киска была божественна на вкус. Я готов был есть ее целыми днями, но хотел доказать кое-что этой женщине, этой неожиданной находке, и для этого мне нужно было разрушить ее до основания. Я смочил палец слюной и медленно ввел его в нее так глубоко, как только мог. Черт возьми, она была тугой. Несмотря на это, я сумел втиснуть второй палец рядом с первым, двигая их в ровном ритме, пока продолжал работать над ее клитором.

– Блядь, ты такая тугая. Ты девственница?

Она покачала головой и закусила губу.

– Нет, но это было… давно. Прошли годы.

Я усмехнулся. Практически то же самое.

Она сладко застонала и приподнялась на локтях.

– Маркус, я… я… – она выглядела почти напуганной ощущениями, которые атаковали ее.

Ее грудь тяжело вздымалась, и я выругался на свою оплошность – я поспешил взять ее прямо здесь, даже не потрудившись снять с нее одежду, чтобы увидеть, как колышутся ее сиськи, когда она кончает. У нее было восхитительное тело – мягкое, женственное, тогда как я состоял из жестких линий и углов. Контраст между нами чертовски заводил меня, но, впрочем, как и всё в этой женщине.

Она вцепилась в мои волосы, и я понял, что ее оргазм близко. Бедра сомкнулись вокруг моей головы, и она кончила. Все ее тело выгнулось и застыло, будто в него вогнали вилку в розетку, а я пропустил сквозь нее тысячу вольт. Соки из ее киски хлынули мне в рот, как чертов фонтан, и я жадно пил сладкий нектар. Судя по ее первоначальному сопротивлению, немногие мужчины удостаивались чести испробовать ее на вкус, и этот факт заводил меня еще больше. В ее реакции была какая-то первобытная новизна, потрясенная невинность, которая проникла мне под кожу. Я знал, что никогда не забуду выражение лица этой женщины, когда она поняла, на что способно ее тело в умелых руках.

Я продлевал ее оргазм, лаская ее, пока чувствительность не пошла на спад, и напоследок поцеловал подрагивающую киску. Затем выпрямился и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Что ты там говорила о женском оргазме? – протянул я.

Она вся вспыхнула, глядя на меня сияющими глазами. Я наклонился и поцеловал ее.

– Продолжай смотреть на меня так, именинница, и я начну думать, что я твой бог, – сказал я.

Она вздрогнула и опустила подбородок, внезапно смутившись, когда прошептала:

– Ну… после этого – я тоже.

Я рассмеялся и подхватил ее на руки.

Мне нужно было оказаться внутри этой женщины, и с меня было достаточно твердой столешницы бара.

– Эй! Что ты делаешь? – возмутилась она.

Я понес ее за стойку.

– Несу тебя в постель, где смогу трахнуть как следует.

Ее рот приоткрылся, затем резко закрылся.

– Ладно, но я могу и сама дойти. Ты сорвешь спину.

Эта наивная и совершенно ошибочная реплика вызвала у меня искренний смех.

– Я бы даже обиделся, если бы ты не была такой забавной, красавица. – Я подошел к двери в спальню.

Она потянулась к замку, предвидя, что мои руки будут заняты ею.

– Ты помнишь код?

Она фыркнула:

– Да, его трудно забыть.

Дверь открылась, и я протиснулся внутрь, пинком захлопнув ее за собой.

– Ты же знаешь, что этот код – полная фигня? – Я опустил ее на кровать.

Она тут же поднялась на колени. Я стянул футболку через голову и швырнул ее в сторону. – Эту дверь можно было бы вообще не закрывать, из комнаты все равно ничего не украдут.

Она не отводила от меня глаз. Я раздевался не спеша, наслаждаясь восхищением в них.

– Потому что здесь нечего красть, кроме старых носков? – прошептала она.

Я снова усмехнулся. Одним движением расстегнул ремень и выдернул его из петель джинсов.

Она следила за каждым моим движением, затаив дыхание. Я сложил ремень петлёй, накинул его ей на шею и подтянул ближе к себе.

– Здесь есть что красть. И немало… но никто не осмелится. Взять что-то отсюда, черт, даже зайти в эту комнату – значит пойти против клуба. Байкеры не любят делиться.

– Но я здесь, – пробормотала она, опустив глаза к моим губам. Ее щеки порозовели, и придав ей чертовски соблазнительный вид.

– Да, но ты здесь со мной. А в этом я точно ни с кем не делюсь.

Я выпустил ремень, и он мягко упал вокруг нее, а затем грубо поцеловал ее. Джинсы полетели в сторону, и освободить мой член из тесного плена было чистейшим блаженством. Ее одежда последовала за моей – я сорвал ее и отбросил прочь.

Я отступил на шаг, чтобы окинуть взглядом ее обнаженное тело, потирая большим пальцем губы, пока мой член лежал на животе, с нетерпением выделяя предэякулят. Я провел рукой вниз и сжал его. Мои яйца горели от желания опустошиться внутри этой женщины.

Я уже представлял, как это будет потрясающе. Мои пальцы все еще помнили тепло ее киски.

Я навис над ней, целуя ее живот, поднимаясь выше, к груди. Черт, она была идеальна. Такими сиськами можно было задушить мужчину – и он умер бы счастливым ублюдком. Я нашел ее сосок, зажал его губами и потянул, перекатывая твердый бугорок между зубами, одновременно упираясь головкой члена в ее мокрую щель. Она приподняла бедра, без слов умоляя меня войти в нее.

– Если ты и дальше будешь подставлять мне свою драгоценную киску, у меня не останется выбора, кроме как трахнуть тебя так жестко и быстро, как я захочу, – произнес я, не отрываясь от ее кожи.

Переместив губы к ее шее, я погрузился чуть глубже. Я заполнял ее сантиметр за восхитительным сантиметром, пока ее киска жадно сжималась вокруг меня. Я уже понял, что у нее мало опыта – по тому, как она краснела и ерзала, по этой милой, беззащитной манере… Она явно не привыкла, чтобы ее так желали. И это чертовски освежало. Делало каждое ее движение в тысячу раз сексуальнее. Естественная, не наигранная чувственность. Такие женщины, как она, обычно не смотрели на парней вроде меня. До сегодняшнего вечера.

– Хмм, я хочу этого… – Ее глаза встретились с моими. В тусклом свете луны они казались бездонными – темные, огромные, полные немого желания.

– Чего ты хочешь? – я нарочно заставлял ее повторить. Мне нравилось, как она стесняется прямо попросить, чтобы ее трахнули.

– Я хочу, чтобы ты… сделал это, – выдохнула она.

Из моей груди вырвался смешок из-за ее нежелания нежелания сказать прямо.

Я протолкнулся в нее еще на дюйм, потом еще. Нам предстоял долгий путь.

– Хорошо, красавица, я сделаю это… и даже больше. Я сделаю с тобой всё, о чем ты слишком стесняешься попросить, – прошептал я ей в ухо, затем перенес вес на локоть и намотал ее волосы на кулак, запрокидывая ей голову.

Ее киска сжалась вокруг меня. Я потянул ее за волосы и медленно, с выдержкой, которую годами оттачивал на тренировках, вогнал член в ее жадную киску. Хоккей научил меня дисциплине, без нее в этом спорте не добиться успеха. И сейчас мне требовалась каждая крупица этого самоконтроля, чтобы сдержаться. Дать ей время привыкнуть. Позволить расслабиться.

– Я… предохраняюсь, – выпалила она.

Черт. Защита. Обычно я не забывал о ней, но сегодня это просто вылетело из головы. Я думал только о том, как пульсирует кровь в жилах, требуя оказаться внутри этой женщины. Я был чист, как стеклышко, и готов был поставить свою будущую карьеру в НХЛ на то, что она тоже.

Она вздохнула, когда я погрузился глубже, заполняя ее. Господи, она была идеальна, ее тело вмещало меня, бедра обхватывали мои, а ее кожа пахла лучше всего на свете. Пышная грудь прижалась к моей, когда я опустился на нее и вошел до конца.

Она вскрикнула, а я сдавленно застонал – усилие, чтобы не кончить прямо сейчас, было почти невыносимым. Но я был хозяином своего тела. Я всегда держал себя под контролем… и не собирался кончать, пока не заставлю ее увидеть звезды. Я вышел почти полностью, и тут же вошел снова, первый полный толчок заставил мои пальцы ног сжаться от удовольствия. Жар разлился у основания позвоночника. Ее ногти впились в мои плечи, пока я медленно трахал ее, заставляя ее сходить с ума от желания и заливать меня своими соками. Она цеплялась за меня, запрокинув голову, пока ее бедра непроизвольно двигались.

Ее тело напряглось и обвилось вокруг моего, как самый прекрасный инструмент, на котором мне доводилось играть.

Я просунул руку между нами и откинулся назад, усаживаясь на колени между ее ног, так, чтобы ее тело поддерживали мои бедра и матрас. Большим пальцем принялся ласкать клитор, продолжая трахать ее, пока ее ноги не задрожали. Она посмотрела на меня, в ее глазах снова мелькнул страх, она боялась кончить, боялась отпустить себя, но я настойчиво подтолкнул ее к оргазму. Ее киска сжалась в десять раз сильнее, вытягивая сперму из моих яиц. Она кончила с громким криком, и я последовал за ней. Наши голоса слились – ее крик и мой хриплый стон – и мне стало интересно, увидела ли она в этом звуке цвета.

Я заполнил ее до краев, наслаждаясь тем, как сперма обволакивает меня по всей длине, когда я остался внутри. Все еще твердый и готовый к продолжению.

Она заерзала на моем члене, ее веки дрогнули, а губы растянулись в блаженной улыбке.

– Это было потрясающе, – сказала она хриплым, томным голосом. Красиво.

– Хммм, – согласился я и вернул пальцы к ее киске, играя с завитками на лобке, пропуская сквозь них пальцы. В следующий раз, решил я, кончу прямо на них.

Она шевельнула ногой, отодвигая киску на пару сантиметров от меня, явно пытаясь встать.

Я хмыкнул и схватил ее за бедро, решительно притянув обратно на свой уже снова твердеющий член.

– Куда это ты собралась? – потребовал я ответа.

Она удивленно моргнула.

– Мы закончили. В смысле, ты же кончил, так что…

Я изогнул бедра и неглубоко вошел в нее, мой член теперь полностью встал.

– И? У меня выносливости хватит на несколько дней, а мы только начали.

Я сбился со счета, сколько раз мы трахались. Когда я наконец рухнул на кровать, липкий от пота и приятно опустошенный, мышцы дрожали, как после особенно тяжелой игры. Я оставил ее в постели, чтобы принести воды, но, вернувшись, обнаружил, что она уже спит. Поставив воду на тумбочку, я снова забрался на кровать. Непроизвольно она отодвинулась от меня, свернувшись калачиком. Это была странно защитная поза для сна. Казалось, она привыкла занимать как можно меньше места. Одна эта мысль чуть не испортила мне настроение. Я подтянул ее обратно к себе, прижав к груди, и обнял. Она легла в мои объятия так естественно, будто была создана специально для них – и только для них.

Я задремал, убаюканный запахом ее волос, щекочущим мои ноздри, и успокаивающим весом ее спящего тела, прижатого ко мне. Я не оставался на ночь. Этого просто не происходило. Но, учитывая, что мы были на моей территории, а будить ее я не собирался, похоже, сегодня будет исключение. И меня это не раздражало. Было много женщин, которые хотело повторения утром. Иногда это растягивалось до чашки кофе, или, еще хуже, до бранча. Это был чертовски скользкий путь. Поэтому я твердо придерживался правила: никогда не возвращаться к одной и той же партнерше дважды, даже если это просто продолжение следующим утром. Но сегодня я готов был сделать исключение. Утром я трахну именинницу, запоздалый подарок, – подумал я, засыпая. Я ждал этого с нетерпением.

3.Арианна

Прошлым вечером, отправившись в «Кулак» вместо того, чтобы сидеть с едой навынос в мотеле, я и представить не могла, что наутро буду совершать «прогулку позора» из байкерского бара. Бледный рассвет вонзался в глаза, как гвозди. Я проспала от силы два часа.

Маркус не дал мне спать дольше.

Несмотря на усталость и нервозность перед грядущим днем, меня вновь обожгла волна жара при мысли о мужчине, с которым я провела ночь. Святые небеса. В свои двадцать пять я и не подозревала, что человеческое тело способно на такое наслаждение. Всё это время я упускала… Нет, неправильно. У меня было стойкое ощущение, что Маркус обладал особым талантом. Не каждый мужчина смог бы повторить вчерашнюю ночь. Это было что-то особенное, и именно поэтому я не захотела дожидаться, пока он проснется и испортит всё просьбой уйти. Я знала, когда нужно убираться к черту. Никто и никогда не мог упрекнуть меня в том, что я злоупотребляю гостеприимством.

Пересекая парковку к машине, я бормотала проклятия под нос и вдруг заметила мусор, катящийся по гравию. Оставь, Ари. У тебя нет времени. Но я уже сворачивала влево, подбирала обертку и засовывала ее в карман.

Моя невестка всегда говорила, что я из тех людей, которые не умеют отпускать ситуацию. Я не могла пройти мимо, если что-то было не так. Такая уж у меня натура. Может, она была права, а может, это просто способ хоть как-то контролировать мир, в котором у меня никогда не было власти. Я погналась за другой оберткой, носившейся по парковке, неуклюжая и совершенно неэлегантная, пока наконец не наступила на край и не схватила ее.

Попалась.

Распахнув дверь, я забралась в машину и сунула пригоршню мусора в пакет, который всегда держала там специально для таких случаев.

От «Кулака» до моего мотеля, где я отчаянно пыталась собрать свою жизнь в кучу, было всего десять минут езды. Я завела двигатель, и на этот раз он послушно ожил, почти не капризничая.

Ты сможешь. Сегодня твой день. Ничто не мешает тебе взять быка за рога и сделать этот день своим.

Аудиокассета, застрявшая в магнитофоне, преследовала меня каждый раз, когда я ехала. Проклятая штука намертво прикипела и застряла там, не прекращая играть, голос из динамиков звучал жутко, на замедленной скорости. Я прозвала этот голос Горацием – из-за его медленной, размеренной речи и архаичных оборотов.

Сегодня – первый день твоей новой жизни, – уверенно вещал Гораций, его голос дребезжал в старых, хрипящих динамиках.

Господи, я надеялась, что он прав.

«Ночная сова» должно быть, не видела ремонта с 1970-х. Иначе как объяснить эту буро-оранжево-авокадовую гамму? Тем не менее, здесь было чисто и дешево. А значит – идеально.

Я открыла дверь номера, радуясь, что припарковалась прямо у входа, и мне не пришлось идти через лобби и сталкиваться с Эрлом, добродушным пожилым администратором, который вчера подсказал мне дорогу до «Кулака». Внутри я бросила сумку и огляделась, чтобы убедиться, что никто не рылся в вещах. Привычка, от которой я не могла избавиться. Всё детство я жила с ощущением, что кто-то постоянно заходит в мою комнату, трогает мои вещи. Поэтому теперь я автоматически сканировала пространство. Но все было на своих местах. С тех пор как я сбежала из Калифорнии и проехала тысячи миль, останавливаясь только заправиться и пополнить запас воды, ничего подобного не случалось. Те дни остались позади. Хотя этот факт я еще не осознала до конца. Да и стоит ли? Я все еще не была уверена, что прошлое отпустило меня. Каждый стук в дверь вызывал тревогу: вдруг это полиция, или хуже – мой призрак? Тот самый монстр, который всегда жил под моей кроватью.

В сером свете утра номер мотеля казался уютно-обыденным. Выцветшее, но накрахмаленное покрывало с совами – есть. Маленький телевизор и столик у окна – есть. Ванная с занавеской для душа в тех же совах – тоже есть. «Ночная сова» полностью оправдывала свое название. Я опустилась на край кровати, и вся конструкция закачалась. Это была водяная кровать – раньше я думала, что такие существуют только в старых порнофильмах.

Мой вес заставил воду подо мной переместиться, и меня плавно понесло к центру. Потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к странному ощущению, но затем я расслабилась, поддавшись убаюкивающему покачиванию. Непривычно, но не неприятно.

Мне нужно было принять душ. Я чувствовала на себе запах секса – густой, опьяняющий. Лениво подумала, не проснулся ли уже Маркус, но тут же одернула себя. С чего бы? Одно я знала точно: если бы я осталась дожидаться, пока он проснется, и увидела бы разочарование на его лице при дневном свете, или, что еще хуже, оставила бы ему свой номер, чтобы он так и не позвонил... Нет. Я могла многое стерпеть – и терпела годами, – но это разбило бы мне сердце. Прошедшая ночь была идеальным моментом, когда я не чувствовала себя неуверенно, не пыталась спрятаться или все испортить... Это было хорошее воспоминание. То, что стоит сохранить. И я не собиралась рисковать им.

Я улыбнулась, уткнувшись лицом в покрывало, и впервые за долгое время позволила себе просто насладиться моментом.

Это было безумно, совершенно на меня не похоже, и чертовски освобождающе. Впервые я просто сделала то, чего хотела, без бесконечных раздумий. Может быть, в этой новой жизни, в этом новом городе, я наконец смогу стать другим человеком. Той, кому позволено получать желаемое. Рисковать. Мечтать. Быть счастливой…

Может быть. Просто… может быть.

Выходные пролетели словно в тумане. Я проспала большую их часть. Во мне сидела глубокая, накопленная усталость, которая лишь росла в последние месяцы моей прошлой жизни. Ночи в разных мотелях, счет, тающий на глазах... В таких условиях о крепком сне не могло быть и речи.

Приехав в Хэйд-Харбор, я словно провела черту между «тогда» и «теперь». В груди распускалось что-то до боли похожее на надежду, но я боялась рассматривать это чувство слишком пристально.

Я выбралась в Хэйд-Харбор всего один раз – пополнить запасы еды в супермаркете и познакомиться с городом. Утро выдалось солнечным, и Хэйд-Харбор казался открыткой из рекламы маленьких городков, хотя в воздухе еще висела прохлада. В комиссионном магазине я купила теплую куртку, а также портфель для занятий.

На обед я отправилась в кофейню с единственным человеком, которого знала на всем побережье.

Моя спасительная ниточка. Мой ангел-хранитель.

МакКенна Брукс выросла в моем родном городе, но после школы переехала в Мэн к отцу и брату. Кроме невестки, она была моей единственной настоящей подругой, и именно благодаря ей я оказалась здесь, получив шанс начать все заново.

Когда я вошла, она поднялась и радостно замахала мне рукой. Я подошла к столику, удивленная объятием. Вот кем я стала – человеком, так изголодавшимся по прикосновениям, что даже простое проявление тепла казалось чем-то непривычным.

Прошлой ночью прикосновений было более чем достаточно, — напомнил мне тихий голос, и мое лицо вспыхнуло. Я села напротив Кенны. Все еще не верилось, что я на такое решилась. Одноразовый секс с обжигающе горячим барменом-байкером – и это оказалось именно тем, чего мне не хватало все эти годы воздержания. Будь Кенна в курсе, она бы устроила мне взбучку.

Кенна представляла собой бурю темных кудрей и широких жестов. Ее оранжевый свитер и изумрудные брюки выглядели бы безвкусно на ком угодно, но на ней они смотрелись идеально. Яркие цвета для ее яркой натуры.

– Не могу поверить, что ты здесь. От калифорнийских пляжных кафе до кофейни в Мэне, – вздохнула она, откинувшись на спинку стула, пока официантка ставила перед нами воду и раскладывала меню.

– Сегодня обед за мой счет, и без возражений, – заявила она.

– Я могу заплатить за себя сама! – запротестовала я.

Она шикнула.

– Я не говорила, что ты не можешь. Я сказала, что счет на мне, потому что никогда не смогу отплатить тебе за всё, что ты сделала для меня в выпускном классе. Никаких возражений. – Она подняла палец, пресекая мои протесты.

Я вздохнула и сделала большой глоток воды. Правда заключалась в том, что я не могла себе позволить отказаться. Деньги, которые я сэкономлю, позволят мне питаться целую неделю. Вот до чего я докатилась. Насколько низко пала.

– Так где ты остановилась? – спросила Кенна после того, как мы сделали заказ.

– В мотеле «Ночная сова».

Она сморщила нос:

– В этой старой дыре? Ты должна переехать ко мне. Серьезно, это кошмар.

– Все не так плохо. Поверь, после последних лет «Ночная сова» – просто рай.

Кенна театрально содрогнулась:

– Не могу поверить, что девушка, выросшая в доме твоих бабушки с дедушкой, называет «раем» «Ночную сову», где, к твоему сведению, сдают комнаты почасово.

– Что ж, видимо, всё познается в сравнении. В детстве у меня не было возможности взглянуть на все с другой стороны, а теперь такого опыта, пожалуй, даже слишком много. – Я криво усмехнулась, давая понять, что это шутка.

Лицо Кенны смягчилось.

– Если ты хочешь поговорить об этом...

– Не хочу, но спасибо. – Я натянуто улыбнулась. Ее сочувствующий взгляд был выше моих сил. – Все хорошо. Я буду в порядке. Я сделала свой выбор и довольна им, – сказала я твердо.

Хотела бы я набить себе на лбу «Я не гребаная жертва» и покончить с этим.

Кенна неохотно кивнула.

– Хорошо, но если в «Ночной сове» станет невыносимо – сразу переезжаешь ко мне. Договорились?

– Договорились, – ответила я, хотя знала, что не воспользуюсь ее предложением. Она и так рисковала, приняв поддельные документы, чтобы устроить меня на работу, а это серьезное нарушение. Я не могла наглеть еще больше.

– О, кстати, вспомнила. Смотри, что я нашла, – сказала Кенна, листая галерею в телефоне.

Она показала мне фотографию. На ней мы с бабушкой стояли у пианино в музыкальной комнате их старого дома. В горле внезапно запершило. Хотя она умерла, когда мне было семнадцать, я скучала по ней так, будто это случилось вчера.

– Я до сих пор помню тот день. Это был последний раз, когда я слышала, как она играет. Она была так талантлива.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– И ты тоже, – продолжила Кенна. – Я так горжусь тобой за то, что ты подала заявку на эту работу, причем из другого конца страны, и получила ее.

Моя новая работа. Драгоценная жемчужина, которую я берегла в сердце. В понедельник я должна была начать преподавать в Университете Хэйд-Харбора (или УХХ, как его называют местные). Кенна тоже работала там, и без нее этот новый старт был бы невозможен. Я замещала преподавателя в отпуске, всего на несколько месяцев – до летних каникул. Но это не имело значения. Это было самое важное событие в моей профессиональной жизни. Конечно, за последние десять лет я выигрывала конкурсы и получала музыкальные премии, но эта работа появилась именно тогда, когда была мне нужнее всего. Мой спасательный круг. А Кенна? Та, кто бросила его мне, будто это пустяк.

Я покачала головой:

– Это все твоя заслуга. Без твоей рекомендации, без твоих документов... то есть помощи, – быстро поправилась я, не зная, как правильно назвать ту огромную услугу, которую оказала мне Кенна.

Она лишь отмахнулась.

– Перестань. С твоей историей использовать настоящие данные было невозможно. Я знаю, что твоя квалификация настоящая. Я знаю тебя. Ты заслуживаешь этот шанс, и твоим студентам повезет с тобой.

Последний раз я видела МакКенну Брукс больше шести лет назад, и все же, когда я неожиданно позвонила ей насчет этой работы, то поняла, что она ничуть не изменилась. Все такая же искренняя, надежная и готовая идти в бой за друзей.