Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

34.Арианна

В понедельник утром от Дейла все еще не было никаких вестей. Он исчез. Я собралась на работу и занялась рутиной, не зная, что еще делать. Я запомнила номер Клэр на экстренный случай и рискнула позвонить ей из таксофона в воскресенье вечером.

– Почему ты звонишь? – спросила она, в ее голосе прозвучала паника, когда я назвала себя.

– Он нашел меня. Ищет деньги. Я не знаю, куда он пропал, но боюсь, что направляется к вам. Он сказал, что знает ваше местоположение, но, возможно, просто блефовал, я не знаю.

На мгновение наступила тишина, затем раздался вздох.

– Ладно, спасибо, что предупредила.

– Что ты будешь делать?

– Мы уедем на несколько дней, в оживленное место, заляжем на дно и проверим, не следят ли за нами. В остальном… понятия не имею. Не знаю, когда все это наконец закончится.

Слезы снова навернулись на глаза, и я замотала головой. Я точно знала, что она чувствует. Я глубоко вздохнула и вытерла лицо.

– Если он не найдет вас, думаю, он вернется сюда, и я буду готова.

– Что ты собираешься делать?

– Покончить с этим, раз и навсегда. Он мой брат. Я должна была остановить его много лет назад. Нужно положить этому конец.

– Будь осторожна.

– Буду. Ты тоже. Лулу – единственная, кто имеет значение, – сказала я.

– Хочешь поговорить с ней?

Эмоции сжали мое сердце, и я кивнула, без слов.

– Тетя Арианна? – прозвучал в ухе голос Лулу, и я закрыла глаза.

– Я здесь, милая. Как дела?

Я говорила с ней слишком долго, но, чёрт возьми, это было так приятно. Напомнило мне о причине всего, что я делаю. Это было ради нее. Лулу была невинной во всей этой истории, и я бы убила, чтобы защитить ее.

А теперь оставалось ждать. Ждать, когда Дейл найдет их. Ждать, вернется ли он. Просто ждать.

Моя первая лекция прошла без происшествий, за исключением того, что Маркус не появился. Это навеяло на определенные мысли, но я попыталась выбросить их из головы. Он был занятым парнем, а я просила его держаться от меня подальше до конца семестра. Я не могла сердиться на него за то, что он выполнял мою просьбу.

Тем не менее, я скучала по его лицу в классе. А потом, за обедом, я мельком увидела его. Он был здесь, в университете.

Он пропустил только мое занятие?

Во время обеда его взгляд ни разу не встретился со мной. После я вышла из столовой с Уэйдом и Биллом и заметила его впереди, идущего вдоль стены.

– Извините, ребята. Увидимся позже, – услышала я свои слова и поспешила по коридору, чтобы догнать Маркуса. Синяки болезненно ныли при каждом движении. Черт. Я до сих пор не проверилась у врача, потому что у меня пока не было страховки, и я никак не могла позволить себе обследование.

– Мистер Бэйли, Вы специально пропустили мою лекцию или только пришли в университет? – позвала я, когда приблизилась.

Его широкие плечи дернулись от звука моего голоса, и он замедлил шаг, позволяя мне догнать его.

Он молчал, прислонившись к шкафчикам перед ним и скрестив руки на груди. Честно говоря, это была устрашающая поза.

– Маркус? – попыталась я снова.

Он резко кивнул головой в сторону коридора.

– Ты уверена, что можешь оставить своего парня одного?

– Прости, что? – озадаченно спросила я и взглянула в конец коридора, где Уэйд и Билл разговаривали. – Ты про Уэйда?

– А, так для тебя он Уэйд? – сказал Маркус.

– Только не говори, что Беккет рассказал тебе, что видел нас за завтраком, и ты сделал поспешные выводы.

– Завтраком? Я думал, это был просто кофе, – насмешливо произнес Маркус. – Профессор Казанова наносит удар.

Я покраснела.

– Не будь смешным. Это был просто кофе, я выпила немного и ушла.

– Бьюсь об заклад, он был разочарован. – Маркус переменил позу у шкафчиков. Он казался таким отстраненным.

Я не имела ни малейшего понятия, что с ним происходит, но постоянный поток студентов, проходящих мимо, не особенно способствовал глубокому разговору.

– Я звонила тебе на выходных, – сказала я.

– Да, знаю. Был занят, – просто сказал он.

– Ох, ладно. – Я почувствовала себя идиоткой. – Ты в порядке?

Он пожал плечами.

– Разве я не выгляжу в порядке?

Я покачала головой.

– Нет. Не выглядишь. Что случилось?

– Мой брат в больнице. Он связался с опасными людьми.

Моя рука взлетела к рту.

– С ним все хорошо? Мне так жаль!

– Жаль?

Мое сердце заколотилось от его вопроса. Что-то здесь было явно не так.

– Да, конечно, мне жаль.

Маркус кивнул, его губы искривила горькая улыбка.

– Разумеется. Ты всегда беспокоишься обо мне... не пострадал ли я, в порядке ли я. Ты знаешь, что ты единственный человек, который так делает?

Я протянула руку, чтобы дотронуться до него; не могла сдержаться. Он был расстроен и отталкивал меня, и мне невыносимо было видеть, как он страдает. Боль в ребрах и все скрытые порезы и синяки, которые нанес мне Дейл, меркли по сравнению с ужасным ощущением, что Маркусу плохо.

– Тебя любят больше людей, чем ты думаешь... твои друзья, брат. Люди заботятся о тебе, Маркус. Не отмахивайся от них.

Он поднял бровь.

– Правда? Думаю, ты путаешь заботу с интересом к тому, что они могут получить от меня… что я могу для них сделать.

Приближалось время следующего занятия, и Маркус выпрямился.

– Но раз уж речь зашла о глубоких и темных признаниях… есть что-то, что ты хочешь мне сказать, именинница? – Он навис надо мной, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я облизала губы, чувствуя себя беззащитной и уязвимой. Маркус бы взбесился, если бы увидел меня без одежды, но меньше всего я хотела, чтобы он узнал о том, что сделал мой брат, и бросился мстить. У Дейла был пистолет, и он не боялся его использовать.

– Нет, ничего. А что? Я должна что-то тебе рассказать? – легко спросила я.

Мышца на сильной челюсти Маркуса дернулась, и у меня было чувство, что он изо всех сил сдерживает слова. Но затем он пожал плечами и лениво усмехнулся.

– Наверное, нет. Увидимся позже, профессор. – Он начал удаляться.

– Ты придешь на презентацию завтра? – настаивал я. – Это необходимо, чтобы получить зачет.

– Правда? Что ж, не хотелось бы тянуть вниз средний балл твоей группы, верно? – Он попятился назад, бросив мне улыбку, которая выглядела чересчур небрежной. Должно быть, он был более расстроен из-за брата, чем казалось.

Я хотела поговорить с ним наедине.

– Маркус, – я попыталась догнать его, но коридор заполнился студентами, спешащими на занятия.

– Не волнуйся, я приду, профессор.

Затем он исчез, уйдя в противоположную сторону.

35.Маркус

Я ненавидел запах больниц. Он напоминал мне о спортивных травмах и о том, как тренер отчитывал меня за провалы. А еще – о тех немногих случаях, когда брат оказывался ранен настолько серьезно, что требовалась настоящая медицинская помощь, а не домашнее «зашивание», как это обычно практиковали «Гончие Харбора».

В отделении, где лежал Коул, меня сразу оглушил звук повышенных голосов. Я дошел до его отдельной палаты как раз в тот момент, когда оттуда вылетел Гейдж.

– Что происходит? – потребовал я.

Гейдж провел рукой по волосам.

– Тупой доктор говорит, что они понятия не имеют, когда он очнется, хотя это, блядь, его работа!

Слова ударили меня в живот, как кулак.

– Он до сих пор не очнулся? – спросил я.

Вчера вечером, когда я приехал в больницу, Коула как раз оперировали. Хирург сказал, что с травмами головы всё непросто. Я заполнил все документы как его ближайший родственник, а потом сидел в приемной, как и все «Гончие». Несмотря на отчаянные попытки охраны очистить этаж, он так и оставался битком набит байкерами, сидевшими в тишине и стерегущими своего лидера.

– Хирург сказал, что операция прошла хорошо, но теперь нужно, чтобы спал отек, – произнес я безжизненным голосом.

– Ага, а еще этот хрен сказал, что было бы идеально, если бы Коул очнулся сегодня… но он не очнулся и никто не знает, когда это произойдет, – зарычал Гейдж. – Это, блядь, что еще за новости?

– Только не психуй, – Мэддокс вышел из палаты и кивнул мне.

– Я не могу сидеть сложа руки, – рявкнул Гейдж. – Как минимум, нам надо разобраться с поставщиками. Что это за «предупреждение», из-за которого през попал на операционный стол? Ублюдки! Отдай им гребаные деньги, или что они там хотят. Мы должны убедиться, что это больше не повторится.

Мэддокс встретился со мной взглядом. Он был единственным, кто знал, что у меня нет денег.

– Давай не будем рубить с плеча. Коул скоро придет в себя и скажет, что делать. Если через пару дней он не очнется, тогда вернемся к этой теме.

Гейдж недовольно фыркнул. Мэддокс хлопнул его по груди.

– Иди со своим нытьем на улицу. Я второй, когда Коул вне игры, так что заткнись и слушай меня.

Гейдж выглядел так, словно хотел возразить. Они втроем были лучшими друзьями вот уже лет двадцать, но это не значило, что парни не спорили. Спорили – и часто. Но не так, как сейчас. Гейдж дрожал от злости, и я понимал его чувства. Эта злость была построена на страхе. Страхе потерять Коула. Я и сам едва мог функционировать, настолько тяжелой была тревога о нем.

– Пойду прослежу, чтобы его не упекли за решётку, – сказал Мэддокс и поднял бровь. – Ты узнал что-нибудь о пропавших деньгах?

Я покачал головой. Что я мог сказать ему? Что я знал, кто взял деньги, но уже было слишком поздно, чтобы вернуть их? Что они пропали навсегда? Что пока я влюблялся… Я оборвал мучительные мысли об Ари и заставил себя встретить взгляд Мэддокса.

Он вздохнул и ушел, а я направился в палату Коула. Брат был совсем не похож на себя – бледный на фоне белых простыней.

– Всё валяешься, ленивый ублюдок? Когда ты уже наконец встанешь и возьмешь ответственность за своих людей? Гейдж с ума сходит, – сказал я его бессознательному телу и опустился на стул рядом с ним.

Вопрос Мэддокса не давал мне покоя. Нет. Я не узнал ничего нового о сумке. Мне не и не нужно было. У меня была вся важная информация. Ари отдала ее своему брату. Она оказалась в Хэйд-Харборе, потому что изначально украла у него. Я даже не знал ее настоящего имени. Я думал, что у нее нет семьи. Теперь, оглядываясь назад на время, проведенное вместе, я не понимал, что было правдой, а что ложью.

Арианна Спенсер. Профессор Спенсер. Как будто вообще другой человек, кто-то, кого я никогда раньше не встречал. Я не мог сопоставить образ моей именинницы с той, кем она, очевидно, была на самом деле.

Почему я не спросил ее про сумку, хотя Мэддокс явно ждал, что я это сделаю?

Потому что я боялся.

Столкнуться с ней – значило потерять единственного человека, который когда-либо беспокоился обо мне. Тогда она бы стала просто еще одной в списке тех, кто использовал меня. И даже если история ее брата была искаженной, суровая правда заключалась в том, что он забрал деньги… а Коул заплатил цену. И я позволил этому случиться, ведомый своим членом и слабым, чертовым сердцем. Я втянул его в это, играя с сотней тысяч баксов, и теперь не имел ни малейшего понятия, как вернуть долг.

Я сделал глубокий, дрожащий вдох. Это было реально больно. Будто иглы вонзались в грудь. Ебаный ад.

Вот почему нельзя подпускать к себе людей. Потому что они разочаровывают. Потому что используют тебя. Потому что, в конце концов, каждый думает только о себе, хранит свои тайны, бережет свое сердце – и Ари не была исключением.

Нет, это только я позволил ей увидеть мои жалкие и сломленные части… а взамен… она подставила меня и Коула.

Я взял его мозолистую руку. Страх и боль сменились гневом. Я жалел, что вообще встретил ее, влюбился в нее и ее таинственность, втянул в это Коула. Удаление с игры из-за того, что она позволяла профессору Казанове вешаться на нее, было только началом. Мне и в голову не приходило, что все может стать гораздо хуже. И я был идиотом, который допустил это.

Но больше нет. Одну вещь я усвоил с детства: если кто-то причиняет тебе боль, ты причиняешь боль в ответ.

Всегда.

Презентации по музыкальной теории были темой номер один в группе последние пару недель. Я давно всё сделал, но в то утро – после ночи на больничном стуле и десятка пропущенных звонков от Ари, – добавил еще пару слайдов. Мне нужно было, чтобы она перестала звонить. Чтобы перестала притворяться, что ей есть до меня дело. Она должна была оставить меня в покое, и я уже знал, как этого добиться.

Я чувствовал онемение к тому времени, как приехал в университет. Шок от вида Коула, только что со стола хирурга, превратился в ледяной холод, который, казалось, проникал в мою грудь, прямо до сердца.

Когда я вошел в аудиторию, там было шумно – все занимали свои места, сжимая заметки и распечатки слайдов. Я сел сзади и стал наблюдал за Ари. Она возилась с ноутбуком, то и дело проверяя время. В какой-то момент наши взгляды встретились, и она тепло улыбнулась мне.

Еще несколько дней назад это растопило бы мое сердце. Сегодня – даже не пробило трещину во льду в моей груди. Я отвел взгляд и сосредоточился на деревьях, качающихся на ветру за окном. Мир казался лишенным цвета, как бледное лицо Коула.

Презентации начались, и я отключился, не заинтересованный во всей этой херне.

– Маркус Бэйли, – позвала Ари с кафедры.

Она улыбнулась мне, когда я шел по проходу к доске, и мое сердце сжалось от сожаления, прежде чем я отогнал это чувство. Нет. Мне нужно было избавиться от источника своей слабости, и это был единственный способ. После занятия она больше никогда не улыбнется мне так.

Я запустил презентацию на экране, перешел к первому слайду и начал говорить. Мне было плевать на оценку. Плевать на всё. Вид раненного Коула и предательство Ари сломало что-то во мне. Холодное безразличие окружило мои мысли. Я почти ничего не чувствовал.

Я перешел к следующему слайду, тому, который добавил сегодня утром, и в лекционном зале раздались изумленные возгласы.

Это была фотография. На ней почти голая Ари растянулась в постели, прикрытая лишь простыней, а моя татуированная рука сжимала ее задницу. Ее лицо было скрыто, поэтому никто не мог точно сказать, что на снимке она. Это была одна из фотографий, которые я сделал в ту ночь, когда пробрался в дом ее подруги, проследив за ней из закусочной.

– Упс, не тот слайд, – холодно бросил я и переключил на следующий.

На экране появилось ее лицо – красивое и безмятежное, с мирно закрытыми глазами, и моя рука, сжимающая ее подбородок, с большим пальцем между ее губ. Никто не догадался бы, что в тот момент она спала. Только я знал правду.

– Мистер Бэйли! – Ари вскочила и бросилась ко мне и ноутбуку.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Прости, детка, видимо, перепутал файлы.

Шепот вспыхнул по аудитории, как пожар, разгораясь и распространяясь. Я встретил шокированный взгляд Ари, вытащил флешку из ноутбука и сунул в карман. А затем ушел. Я не мог выдержать ее взгляд, полный предательства, ни секунды дольше. Не тогда, когда она это начала.

Я успел дойти до коридора, прежде чем она догнала меня.

– Маркус! Что, черт возьми, это было? Это должно было быть смешно? – Ари выскочила за мной, излучая ярость как торнадо, несмотря на свой маленький рост.

– Ага, разве нет? – я задержался всего на секунду, прежде чем продолжил идти вперед.

Она дернула меня за руку, пытаясь остановить, но я не поддался. Я не хотел видеть боль на ее лице. Я бы не вынес этого.

– Боишься, что твой приятель по завтраку узнает об этом? – спросил я.

– Что? Я не понимаю. Объясни мне, пожалуйста, – сказала она теперь тише.

Холод вокруг моего сердца грозил расколоться пополам.

– Это значит, все кончено. Между нами больше ничего нет и не будет. Так понятно?

– Что? Почему? – удивилась она, а потом рассмеялась горьким, уничижительным смехом. Он звучал неправильно из ее уст. – Я знала, что так будет. Я знала, что если попрошу тебя подождать, чтобы наши отношения не разрушили мою жизнь, ты не протянешь и месяца. И вот… ты даже недели не выдержал.

Я резко развернулся, сквозь мое нарочитое спокойствие прорвался гнев.

– Я разрушил твою жизнь? – прорычал я и приблизился. – Повтори это еще раз, попробуй. – Я схватил ее за плечи, не сумев сдержаться. Желание прикоснуться к ней было слишком сильным. – Я бы ждал тебя столько, сколько ты попросишь... с радостью, – пробормотал. Слеза скатилась по ее щеке, и я стер ее. – Но я не знаю тебя, Арианна Спенсер, и, очевидно, никогда не знал.

Ее лицо побледнело, когда я произнес ее настоящее имя.

– Что? Откуда ты…? – Она быстро заморгала, ее острый ум пытался понять, что, черт возьми, произошло.

– Ты использовала меня, именинница? – спросил я. – Использовала, как все остальные в моей гребаной жизни?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – тихо сказала Ари. Она была в панике, напугана, уязвима. – Маркус…

– Коул не очнулся, – перебил я, слова, которые не переставали повторяться в моей голове, вырвались на свободу. – Он не очнулся, и это твоя вина… но также и моя. В основном моя. Любовь к тебе может стоить мне всего.

Она открыла рот, чтобы заговорить, и я покачал головой.

– Я никогда больше не хочу тебя видеть, – сказал я ей, чувствуя всем своим предательским сердцем, что это ложь. – Тебе стоит уехать из города, пока мой брат не узнал про деньги – ты можешь не пережить последствий.

– Что-то случилось с Коулом из-за той сумки с деньгами? – спросила Ари.

Я осторожно оттолкнул ее, не в силах вынести близости ни секунды больше. Прикосновения к ней были для меня как наркотик, и если бы я задержался рядом еще чуть дольше, никогда бы не смог оторваться.

– Не делай вид, что беспокоишься обо мне или о нем. Не притворяйся, что тебе не все равно, иначе фотографии окажутся у декана. Я не шучу, Ари. Не испытывай меня.

Я вырвался, чувствуя, будто отрезаю себе конечность и оставляю ее там, в коридоре.

– Обдумай серьезно то, что я сказал. Когда Коул очнется, если ты еще будешь здесь, я не могу гарантировать твою безопасность.

Затем я развернулся и ушел, оставив позади свое кровоточащее сердце.

Когда я подходил к мотоциклу на парковке, раздался звонок.

– Маркус. Он пришел в себя, – сказал Мэддокс мне в ухо.

– Уже еду.

36.Маркус

Я мчался как сумасшедший в больницу, чуть не слетев с мотоцикла на одном или двух крутых поворотах вдоль побережья. Не помогло и то, что, как только я выехал с парковки УХХ, дождь хлынул как из ведра. Дорога стала еще опаснее: я вилял из стороны в сторону, вписываясь в повороты на трассе, окруженной скалами, но не сбавлял скорости ни на секунду.

Если я бы разбился... я заслужил это. Было странно приятно отпустить всё. Мои надежды, гребаные мечты, которые так долго были предметом споров со старшим братом. Я отпустил их. Всё это было моей чертовой ошибкой. Я должен заплатить.

Каким-то образом я добрался до больницы невредимым. Я ворвался внутрь и поднялся на этаж, где лежал Коул. У двери скопилось море кожи – братья из МК пришли проверить своего президента. Парни расступились, когда я прошел между ними. Они не относились бы ко мне с таким уважением, если бы знали, что это всё моя вина.

Я замер у палаты Коула, боясь войти внутрь. Затем дверь открылась, лишая меня выбора.

– Ты здесь. Твой брат спрашивал о тебе, – сказал Гейдж, улыбаясь во весь рот. Он отступил и пропустил меня в комнату.

Стоило мне войти, как глаза Коула встретились с моими. То, что так долго сжимало мои внутренности и держало на грани, расслабилось.

Он был в порядке. С ним все будет хорошо.

– Смотрите, кто наконец появился, – сказал Коул, его голос был глубже и грубее, чем обычно.

Мэддокс встал. Я подошел, и он хлопнул меня по плечу, когда я проходил мимо. Затем закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с Коулом.

– Ну? Я чуть не умер, и ты даже не обнимешь меня? – хрипло спросил Коул.

Я наклонился и обнял его, как можно осторожнее.

Он не пах собой. Коул всегда приносил с собой запах кожи и сосен. Теперь же стерильный запах антисептика ударил мне в нос, как пощечина.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как будто отрубился на самый длинный сон в своей жизни, – пробормотал он и откинулся на подушку. – Бывало и хуже.

Я покачал головой.

– Нет, не бывало. Тебе пришлось делать операцию.

Коул фыркнул.

– Да брось, всего лишь сотрясение.

– Коул, – выпалил я. – У меня нет сумки.

Вот и всё. Я сказал это.

Коул пристально посмотрел на меня.

– Я слышал. У кого она?

Я даже не раздумывал, прежде чем ответить. Плевать, использовала ли меня Ари, я не собирался сдавать ее «Гончим».

– Это неважно. Виноват я. Это моя ответственность. – Я поднял подбородок. – И я приму любое твое решение.

Коул все еще внимательно меня изучал.

– То есть?

Я шумно выдохнул. Тот хаос, кружащийся в моей груди без выхода, стих; я понял, что закончил бороться с судьбой. Я был Бэйли, в моих жилах текла кровь Бэйли. Я пытался изо всех сил и так долго, как мог, быть кем-то другим, но всё всегда сводилось к этому.

– Если ты хочешь, чтобы я вытащил отца, я сделаю это. Если хочешь, чтобы я больше помогал с «Гончими», я здесь. – Я положил руку на руку брата.

Он все еще был очень бледным, но его татуировки резко контрастировали с белоснежными простынями.

– У кого деньги, Маркус? – спросил Коул, его тон был твердым. Он не бросал нерешенные вопросы. Ему нужно было знать больше.

– Может, мне стоит забыть о попытках быть кем-то другим и быть тем, кем мне суждено, – сказал я. – Ты забудешь о сумке, если я отброшу свои несбыточные мечты?

Рука Коула сжала мою, на удивление сильно.

– Где деньги, Маркус?

– Я потратил их. – Мой тон был окончательным.

– Ты потратил их? Так ты хочешь обыграть это? – тихо спросил Коул.

– Это правда. Виноват я. Вини меня.

Коул смотрел на меня так долго и пристально, что казалось, будто он видит мою душу.

Затем он вздохнул и отпустил мою руку.

– Какой же, блядь, бардак.

– Я всё компенсирую, – сказал я. – Если ты хочешь, чтобы я присоединился к клубу, я сделаю это. Честно говоря, я устал бороться. – Коул нахмурился. – Как там папа всегда говорил? «Вода всегда находит свой уровень». Это мой уровень. Я вступлю в ряды «Гончих» и буду прикрывать тебя. Ты мой брат. Ты всё, что у меня есть в этом мире.

Меня пронзила боль от жестокой честности этих слов. У моих друзей были любимые девушки и яркое, светлое будущее. Ари... Ари теперь будет ненавидеть меня за саморазрушительный трюк с презентацией. Родителям никогда не было дела до меня. Был только Коул.

И единственный человек, который когда-либо действительно заботился обо мне.

– Вставай. Попроси принести документы на выписку. Я еду домой, – вздохнул Коул.

– Что? Нет, ты не можешь. Тебе нужно остаться здесь.

– Маркус, ты хочешь быть Гончим? Первое, что тебе нужно запомнить: мое слово – закон. Принеси документы, – рявкнул Коул.

– Да, босс, – пробормотал я и пошел искать медсестру.