Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

27.Арианна

Общежитие «Геллионов» сияло в темноте, освещенное до последней лампочки. Внешняя терраса была забита людьми, двери распахнуты, и низкий, гулкий электронный бас вибрировал по тротуару под моими ногами, пока я стояла на другой стороне улицы.

Над входной дверью был растянут баннер:

100 лет Геллионам!

Парни были одеты в хоккейные джерси и маски, девушки – в милые наряды, похожие на те, что носят Ледовые дивы на важных матчах. Черно-зеленая атрибутика была повсюду. Я никого не узнавала, что было логично, поскольку большинство скрывали лица под хоккейными масками разных видов. От классической вратарской маски, выкрашенной в цвета «Геллионов», до решетчатых и уличных пластиковых масок – они были везде.

На траве валялась куча брошенной одежды. Я быстро огляделась, гадая, вернутся ли владельцы за своими вещами, но поблизости никого не было. Тогда схватила одну из масок сверху, уличную пластиковую, и натянула ее. Она имела лишь прорези для глаз, носа и рта и полностью закрывала лицо.

Маркус наконец ответил на мои сообщения – просто отправил геолокацию, без всяких объяснений. Как только я поняла, что это общежитие «Геллионов», первой мыслью было развернуться и поехать обратно в мотель… а теперь я была в маске и переступала порог.

Я не могла иначе. Я беспокоилась о нем. Он потерял контроль, а в такой игре, как хоккей, это могло быть опасно.

Я лишь хотела убедиться, что с ним всё в порядке, и что его рану обработали, а потом уйти. Я не смогу уснуть, пока не узнаю.

На первом этаже было полно людей. С теми деньгами, что поступали в университет на команду от спонсоров и выпускников, неудивительно, что условия проживания были такими шикарными. Похоже, даже обычное студенческое общежитие, могло заткнуть за пояс мой номер в «Ночной сове».

Я прошла через гостиную и общие зоны на первом этаже, лавируя между танцующими и теми, кто играл в бильярд. Другие развлекались в пиво-понг на раздевание. Я опустила глаза и прошла дальше. Мне здесь было не место.

Даже когда я сама была студенткой, я никогда не чувствовала себя своей на таких беззаботных, диких вечеринках. Для начала, потому что жила с братом, под его бдительным присмотром. Он был куда более контролирующим, чем когда-либо дедушка и бабушка. Да, мне удавалось время от времени встречаться с парнями с моего факультета – мы могли видеться днем, пока я была на занятиях, и проводить время вместе… но никто не задерживался после знакомства с Дейлом. Наши отношения доходили до того момента, когда они провожали меня домой, и на этом всё заканчивалось. Дейл начинал расхаживать по дому и запугивать их, и ни один не был настолько заинтересован во мне, чтобы терпеть это.

Я не могла их винить.

Скажешь еще хоть одно плохое слово о моей любимой преподавательнице, и я перекину тебя через колено и заставлю кричать.

Решительные, непринужденно уверенные слова Маркуса всплыли у меня в голове – на самом деле, они всегда были где-то рядом. Здесь, в Хэйд-Харборе, рядом с ним, я впервые в жизни задумалась о всех тех гадостях, которые говорила о себе. Пришлось переехать на другой конец страны, чтобы осознать это, и вырваться из-под власти человека, который контролировал мою жизнь жестокой железной рукой.

Я попала в душную, натопленную комнату и сразу узнала пару Ледяных Богов. Беккет Андерсон и Кейден Уэст. На них не было ни масок, ни хоккейных джерси, что неудивительно: они только что отыграли тяжелый матч и, конечно, переоделись. Парни играли в покер с другими ребятами из команды. Я также узнала их девушек – Лили Уильямс, дочь тренера, и Еву Мартино, сестру Ашера. Они сидели позади, смотрели на задний двор и оживленно болтали друг с другом.

– Его здесь нет, – раздался за спиной низкий голос.

Я вздрогнула и обернулась. Ашер Мартино. Его рука лежала на плечах красивой девушки со светлыми волосами. Та с любопытством разглядывала меня.

– Кого? – вырвалось у меня.

Ашер усмехнулся.

– Того, ради кого Вы сюда пришли. Не переживайте, профессор… Ваш секрет в безопасности с нами.

– Не будь таким очевидным, – сказала девушка, слегка толкнув своего парня в бок, а затем протянула мне изящную ладонь.

Я пожала ее, и она улыбнулась.

– Я Уинтер, и я видела Маркуса в подвале совсем недавно.

– В подвале?

– Там игровая комната, – объяснила она и указала на лестницу в конце коридора.

– Как вы узнали меня? – поинтересовалась я, прежде чем повернуться к лестнице.

– Вы немного выделяетесь. И я говорю это как комплимент… Вы тут вроде местной знаменитости.

Я покачала головой:

– Вовсе нет. Я просто человек, который любит играть на пианино.

– И делаете это достаточно хорошо, чтобы в двадцать пять лет Вас наняли преподавать в УХХ, – вставил Ашер.

– Временно, – поправила я.

Он пожал плечами.

– Все равно, без музыкального таланта у Вас бы не было шанса. Не скромничайте, профессор.

– У Вас талант, это дар, – сказала Уинтер. – Признайте его.

Я проглотила очередное возражение. Я могла бы сказать им, что талант ничего не значит, когда жизнь изо дня в день бьет и давит, выжимая из тебя все юные надежды и мечты… но какой в этом смысл? В конце концов, это прозвучало бы всего лишь как оправдание того, почему я позволила собственным мечтам ускользнуть. Мои проблемы не были их проблемами, и я изо всех сил надеялась, что они никогда не испытают ту особую боль, которая приходит от осознания, что ты мог бы кем-то стать… но уже никогда не станешь.

Скованность в пальцах была постоянным напоминанием о том, что я больше не смогу по-настоящему блистать на сцене. Эта возможность навсегда утеряна.

Я оставила Ашера и его девушку с остальными Ледяными Богами и двинулась вдоль коридора. Я постоянно оборачивалась, потому что казалось, что за мной следят. Неужели меня узнал кто-то еще? Я не видела ни одного студента музыкального факультета, и, кроме того, все были поглощены вечеринкой.

Но ощущение, что за мной наблюдают, не покидало.

Я добралась до верха лестницы и в последний раз обернулась, чтобы окинуть взглядом толпу, но не смогла разглядеть никого конкретного. Развернувшись, я быстро спустилась по лестнице, чуть не пропустив ступеньку из-за маски, закрывавшей обзор.

Внизу лестницы тянулся длинный коридор. По обеим сторонам было несколько закрытых дверей, но звук музыки доносился из дальнего конца. Я направилась туда, все еще ощущая на себе чужой взгляд.

Я уже почти передумала проверять, как самочувствие Маркуса, когда, завернув за угол, увидела открытую дверь в игровую комнату. Там было несколько студентов, игравших в бильярд. Они проигнорировали мое появление и продолжили игру. Я направилась в угол, где старый проигрыватель играл пластинку. Похоже, Маркуса здесь уже не было.

Мне уйти? Пластинка остановилась, и я снова опустила иглу на диск, начиная песню с начала. Студенты закончили играть и вышли из комнаты, оставив после себя тяжелую тишину, прерываемую лишь низкими, интимными ритмами музыки.

Я решила уйти. Его здесь не было, и я тратила время впустую. К тому же с Маркусом все было в порядке, раз друзья видели его. Я направилась к двери. В темном коридоре, ведущем обратно к лестнице, мелькнула тень.

Человек в белой маске смотрел на меня из другого конца коридора. На нем была одна из тех винтажных масок, которые стали популярны благодаря фильмам ужасов. По спине пробежал холод.

– Маркус? – позвала я.

Высокая, широкоплечая фигура зашагала по коридору в мою сторону. Я попятилась, отступая обратно в комнату, сердце бешено колотилось. Наверняка, это был Маркус; я узнала его по очертаниям плеч и походке. Я была уверена, что это он, и все же сквозь меня прокатилась волна чистого страха. Я споткнулась о бильярдный стол, когда он вошел.

– Маркус, я знаю, что это ты, – крикнула я ему.

Он закрыл за собой дверь с оглушительным щелчком. Мы остались одни.

Жуткая маска наклонилась, и я усомнилась в своей уверенности.

– Я знаю, что это ты, так что не пытайся меня обмануть… – я сорвала собственную маску с лица и бросила ее на зеленое сукно.

Я скользнула вдоль бильярдного стола, пока он следил за каждым моим движением, после чего поспешно обошла стол, используя его в качестве барьера между нами. Мы замерли, глядя друг на друга, а затем я резко метнулась влево, пытаясь заставить его двинуться в другую сторону.

Он не купился, рванул вправо и схватил меня.

– Думаешь, можешь запутать меня? Я ведь вратарь, помнишь? Я всегда поймаю тебя. – Он обхватил меня за талию и притянул к себе. – Зачем ты пришла сюда, Ари? Я думал, что должен держаться от тебя подальше до конца семестра. Ты пытаешься мучить меня или тебе от меня что-то нужно?

Я попыталась разжать его руки, но он даже не пошевелился.

– Я волновалась за тебя. Ты поранился…

Он отпустил меня ровно настолько, чтобы я смогла развернуться, и тут же прижал к бильярдному столу. Сквозь прорези маски я могла видеть только его карие глаза.

– Ты волновалась, – повторил он.

Я кивнула.

– Я… я не могу забыть вид твоей крови на льду, – призналась я. Образ Маркуса, бросающегося в гущу драки, затем свисток и алые брызги на белом, преследовал меня.

Я видела слишком много дорогих мне людей ранеными и истекающими кровью. Я не могла этого вынести.

– Это было ужасно, – пробормотала тихо.

Я не могла разглядеть лицо Маркуса сквозь маску, поэтому понятия не имела, о чем он думал. Он замер, уперев руки по обе стороны от меня, склонив голову так, чтобы смотреть мне прямо в глаза.

– Осторожнее, Ари… Я могу поверить, что ты действительно беспокоишься обо мне… и тогда, ты должна знать – я никогда тебя не отпущу.

Рука страха и чего-то еще, чего-то неправильного и запретного… похожего на предвкушение… сжалась вокруг моего сердца.

– Очень смешно.

– Я никогда не был так серьезен. Будь очень осторожна, профессор Мур: не запечатай свою судьбу нежным участием и ранимым, прекрасным сердцем. Люди не беспокоятся обо мне, и я к этому привык. А ты приходишь сюда и так беспечно даришь свою заботу… детка, ты играешь с огнем.

Я закатила глаза, по большей части потому, что не знала, что еще делать. Его слова звучали возмутительно, нелепо, чрезмерно, и в каком-то извращенном смысле… они были самыми романтичными, что я когда-либо слышала.

Затем мое внимание привлекла его рука. На ней была повязка телесного цвета, поэтому я не заметила ее раньше. Забыв про нашу игривую перепалку, я ахнула и потянулась к нему.

– Маркус, это серьезно, – пробормотала я и поднесла его руку к лицу, чтобы рассмотреть. Повязка была чистая и сухая, наложенная профессионально, но кожа вокруг покраснела и выглядела воспаленной.

– Угу, настолько серьезно, что пришлось наложить четырнадцать швов… Поцелуешь, чтобы всё прошло?

Я провела пальцем по грубой повязке, думая о том, как ему накладывали каждый шов, и новая волна тревоги накрыла меня с головой. Я ненавидела больницы и отделения скорой помощи. Я ненавидела запах антисептика и внезапный громкий голос из динамиков, вызывающий врача. В моей памяти пряталось слишком много болезненных воспоминаний, и я была слишком труслива, чтобы снова встретиться с ними.

– Прости, что не пришла в больницу. Я... я ненавижу запах там, свет… – Я сделала глубокий вдох. Мне стало плохо от одной только мысли. – Я не выношу всего этого.

Маркус изучающе посмотрел на меня, затем склонил голову в маске набок.

– Почему?

Я проглотила правду, которая никому не принесла бы пользы и лишь заставила бы меня звучать как жертва, и пожала плечами.

– Не люблю вид крови, никогда не любила.

Он помолчал мгновение.

– Ты лжешь мне, именинница. Причина есть, но ты не хочешь говорить мне. Это ранит мои чувства, но не волнуйся, есть способ, как ты можешь загладить вину.

– Есть? – переспросила я.

Он кивнул, белый круг его маски дразняще смотрел на меня.

– Есть. Вместо того чтобы целовать мою руку, ты можешь поцеловать кое-где еще… если, конечно, не струсишь. Не приближаться к тебе – это пытка. Облегчи мои чертовы страдания, если тебе правда жаль.

Он отступил на шаг и опустил взгляд. Жар ударил мне прямо в живот, обжигающий и томный. Я тоже посмотрела вниз и увидела его член, уже твердый и толстый, упирающийся в джинсы.

– Ты хочешь, чтобы я поцеловала твой член? – спросила я, чувствуя, как пылают щеки.

Черт возьми, я не была краснеющей девственницей, но Маркус заставлял меня чувствовать себя такой. Его уверенности не было равных – как в спальне, так и вне ее. Одним лишь знающим взглядом он мог заставить меня ерзать.

Он наклонил голову в маске.

– Я хочу, чтобы ты опустилась передо мной на колени и загладила свою ложь, заглотив мой член так глубоко, как только сможешь, а потом выпила всю мою сперму, как будто скучала по мне так же сильно, как я по тебе.

Маркус прислонился бедром к бильярдному столу, оставляя мне место перед собой. Я облизнула губы, рот пересох при мысли о том, чтобы принять его всего. Он был огромен. Мне бы ни за что не удалось взять больше половины, но по какой-то причине я хотела попробовать.

Я хотела заставить его умолять и задыхаться, как это делала я. Хотела, чтобы он отчаянно жаждал моего прикосновения, был нуждающимся и беспомощным, как всегда была я рядом с ним.

– Тогда приготовься, – мой голос прозвучал хрипло и низко.

Я потянулась и расстегнула его ремень. Он замер. Я расстегнула пуговицу и ширинку, стянула с него брюки, а затем засунула руку в его боксеры, вытаскивая член. Мне удалось лишь наполовину обхватить твердую длину.

– Я проглочу всё до последней капли, – сказала я и тут же смутилась от своей первой попытки говорить непристойности.

Но смущение испарилось, когда Маркус застонал, одной рукой обхватив мое лицо, а другой отодвинув маску.

– Никаких уловок, детка... Не пытайся заставить меня кончить в твою руку из-за одних слов, это запрещено. Я хочу наполнить твой живот спермой и жить внутри тебя – так же, как ты поселилась внутри меня, – пробормотал он, крепко сжимая мой подбородок и запрокидывая мою голову так, чтобы я смотрела прямо в его глаза.

Наконец увидеть его лицо было похоже на возвращение домой. Ощущение безопасности, принадлежности, которое я никогда нигде не чувствовала. Я слышала выражение о том, что дом может быть человеком, а не местом, но всегда думала, что это относится к эмоционально стабильным, полноценным людям, которые не пытаются скрыться от каждого живого существа на планете, не пытаются быть невидимыми в каждой комнате, куда заходят. Не ко мне. Никогда ко мне.

До него.

Он жадно поцеловал меня, пока я не начала задыхаться. Я оттолкнула его и крепче сжала твердый член, из которого сочился предэякулят.

– Эй, в этот раз всё контролирую я, помнишь? – прошептала я, с трудом переводя дыхание.

На его губах дрогнула ухмылка.

– Так что веди себя хорошо, мистер Бэйли, а не то всю неделю будешь приходить ко мне на дополнительные занятия, – продолжила я, наслаждаясь порочной улыбкой, которая появилась на лице Маркуса, когда я его отчитала.

– С нетерпением жду, профессор, – прорычал он.– Черт, ты даже не представляешь, какая ты сексуальная, красавица.

Я издала глубокий стон, несколько раз провела рукой по всей его длине, а затем медленно опустилась на колени, глядя на Маркуса снизу вверх. Его внимание было приковано к моему лицу.

– Надень маску... мне нравится, – тихо призналась я.

Черт, это было неловко, да? Непрошеные слова сами вырвались. Сначала я нарушаю правила, занимаясь сексом с одним из своих студентов, а теперь раскрываю самые темные фантазии, которых у меня даже не было до встречи с Маркусом. Но затем он ухмыльнулся, и мое смущение рассеялось, как дым, перед его явным одобрением.

– Да, профессор. Как скажете, – сказал он, в его глазах плясало удовольствие от моей просьбы.

Маркус Бэйли любил играть в игры, и черт возьми, как же это было приятно быть той, с кем он хотел играть.

Он поправил маску. Я поцеловала кончик его члена. Он дернулся под моими губами, одновременно бархатисто-мягкий и твердый, как камень. Я открыла рот и обвела языком головку. На вкус он был слегка солоноватым. Мне это совсем не мешало. В этом мужчине не было ничего, что могло бы оттолкнуть меня.

Маркус застонал, когда я обвила языком его кончик, дразня щель, и снова – когда опустила рот ниже.

Он был большим. Я не смогла заглотить его слишком глубоко и была вынуждена остановиться. Отстранившись, я подняла взгляд и увидела, что темные прорези для глаз были устремлены на меня, а его рука лежала на моей голове.

Я снова скользнула ртом вниз, на этот раз не отводя глаз от маски так долго, как только могла, пока не наклонила голову ниже, пытаясь принять его глубже.

Я двигалась на нем, неумело сосала и ласкала, используя руки, когда могла. Я не была мастером минета и всегда чувствовала себя неуверенно на коленях.

– Ты понимаешь, как ты меня разрушаешь? Ты хоть представляешь?

Голос Маркуса звучал приглушенно через маску, но оставался таким же глубоким и сексуальным, как всегда. Он крепче сжал мою голову и шагнул ближе, чтобы глубже скользнуть членом в мое горло. На секунду я запаниковала, но потом поняла, что могу расслабиться и принять его. Он тихо выругался, трахая мой рот; моя голова оставалась неподвижной в его нежной, но твердой хватке.

Слюна стекала по подбородку, и, хотя это должно было казаться унизительным, на самом деле, я лишь сильнее завелась. То, как он использовал мое лицо и раздвигал мои границы, чертовски возбуждало. Я доверяла ему. Он ускорил темп, вгоняя член в мой податливый рот глубже, а его рука скользнула к затылку и сжала мои волосы. Я знала, что Маркус не причинит мне боли.

Он отстранился, мои губы оставались широко раскрытыми и мокрыми, а дыхание срывалось учащенными вздохами. Затем он поднял меня, будто я была невесомой, сдвинул свою маску и грубо поцеловал, переплетая язык с моим.

– Я хочу кончить в тебя, именинница, чтобы моя сперма вытекала из тебя несколько дней. Чтобы ты, черт возьми, не смогла забыть меня, пока я буду вести себя прилично и сохранять дистанцию.

Мы оказались на диване быстрее, чем я успела перевести дыхание и ответить что-то. Маркус сел, а я осталась стоять между его ног. Он стянул с меня леггинсы и нетерпеливо сдернул их с одной ноги, оставив болтаться на другой.

Усадив меня верхом на себя, он взял влажный член в руку, отодвинул мои трусики и провел им по моей щели, когда я устроилась у него на коленях. А затем начал входить, направляя меня вниз. Я опускалась медленно, насаживаясь на твердую длину, и когда наконец приняла его полностью, он прижал меня к своей груди и крепко обнял. Я была наполнена и окружена им, и… довольна. Это было удовлетворение, которого я никогда прежде не знала.

Я пошевелилась, и он дернулся внутри меня. Это было божественно.

– Ты такая мокрая, – прошептал Маркус мне в ухо.

– Я… я хочу кончить, – тихо призналась я, откинувшись назад, чтобы посмотреть ему в лицо.

Он кивнул и двинул бедрами.

– Что хочет моя девочка, то она получает. – Он неглубоко вошел в меня.

Я вскрикнула, не в силах сдержать удовольствие.

– Тебе нравится? – спросил Маркус, опустив одну руку вниз и сжав мою ягодицу.

Я кивнула.

– Тогда бери, что хочешь, детка, скачи на мне, пока не кончишь... используй меня для своего удовольствия. – Он пристально смотрел мне в глаза. – Я твой.

Я застонала от его слов и ощущения его члена глубоко внутри меня, приподнялась на коленях, а потом опустилась. И снова, и снова. Он схватил меня за бедро и стал поднимать, помогая, когда мышцы моих ног стали ватными.

Другая его рука опустилась на клитор, грубо потирая твердый бугорок и подталкивая меня к разрядке. Я не могла сдержать ее или остановить. Это была волна, от которой невозможно было спастись, и она обрушилась на меня, разбиваясь о несокрушимую силу мужчины, который отказывался отпускать меня.

Первого и единственного, которого я впустила в свое сердце.

Маркус вошел глубже, продолжая трахать меня сквозь оргазм, пока я не смогла больше держаться прямо и не обмякла на его груди. Мне нужна была секунда. Всего секунда, чтобы снова собрать воедино сердце и нервы.

Он обнял меня и накрыл пледом, лежавший рядом.

– Ты хочешь спать? Спи здесь, красавица, я буду рядом.

– Но ты еще не кончил, – возразила я.

Я попыталась приподняться, но его руки удержали меня. Было так приятно растаять на его груди.

– И не планирую кончать в ближайшее время, так что отдыхай, пока можешь, – сказал он.

Я прислонилась к его груди и подняла голову, чтобы посмотреть на него.

– Ты хочешь трахнуть меня, пока я сплю? – спросила я, сама мысль об этом согрела меня с головы до пят. Извращенные игры Маркуса явно сломали что-то во мне, или, по крайней мере, открыли какие-то очень грязные кинки, о которых я и не подозревала до встречи с ним. На самом деле, даже не имела до него. Никому другому я бы не доверилась.

Его губы изогнулись в улыбке, от которой мое сердце дрогнуло.

– Несомненно, но я и тогда не кончу. – Маркус наклонил голову, чтобы посмотреть мне в глаза. – Понимаешь, я не хочу. Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась… и чтобы завтра пришлось снова сохранять дистанцию. Поэтому я буду оставаться прямо здесь, сколько смогу.

– А если кто-то придет? – спросила я, чувствуя, как сон затягивает меня.

– Не придет.

– Нас могут увидеть. Меня могут увидеть, – пробормотала я, уже засыпая.

– Тебя никто не увидит. Я не позволю.

И я поверила ему. Закрыла глаза и погрузилась в сон.

Я проснулась от звуков голосов вокруг. Медленно открыла глаза и сразу же закрыла их. У меня что-то на лице? Я попыталась стряхнуть это, но мягкий цокающий звук остановил меня.

– Это просто маска, красавица.

Ах, да, маска, которую я надела раньше. Воспоминания о том, как я отправилась в общежитие «Геллионов» с импровизированной маскировкой, вернулись ко мне, как и то, как Маркус нашел меня в подвале.

Я сидела, прислонившись к чему-то теплому и твердому, мои ноги были согнуты и раздвинуты так широко, как только возможно.

Я все еще в подвале?

Мы заснули, быстро дошло до меня. Снова донеслись голоса и я открыла глаза. Группа людей играла в бильярд за столом позади нас. Руки Маркуса сжались вокруг меня, и я посмотрела на него.

Черт возьми. Он все еще был во мне, такой же твердый, и теперь... тихо трахал меня. Я сидела на нем верхом. Плед был накинут на мою спину и свешивался через его ноги, скрывая нас от посторонних глаз.

– Никто не видит, – пробормотал Маркус, словно читая мои панические мысли. – Никто не знает, кого я трахаю, никто не видит ни сантиметра твоей кожи... Я держу тебя, красавица... я держу тебя, и я наконец готов кончить.

– Маркус, – прошептала я, маска почти полностью заглушала звук. – Это безумие.

– Но я веду себя примерно. Я никого не выгнал отсюда и не ударил за то, что смотрели в твою сторону. Думал, ты будешь довольна, – сказал он. – Я знаю, тебе нравится, когда я хороший мальчик.

Его игриво-насмешливый тон послал волну жара по моему телу.

– Очень смешно. И с кем прикажешь тебя сравнивать, чтобы считать хорошим мальчиком? Ты же был рожден, чтобы нарушать правила. – Я подавила стон, когда он вошел глубже, пронзив меня своим твердым членом. Моя киска все еще была мокрой, а бедра влажными. Сколько же времени я спала, пока он оставался внутри меня и держал на грани взрыва, время от времени медленно трахая?

– Наверное, с моим братом или с отцом. По сравнению с ними я очень хороший мальчик... – голос Маркуса пророкотал у моего уха. – Брат постоянно напоминает мне о крови Бэйли, текущей в жилах, которая делает меня испорченным, толкает к саморазрушению, как и каждого мужчину в нашей семье, но ты, Ари, и это… я мог бы всегда оставаться хорошим, если бы у меня была ты.

Я прижалась к нему, возбужденная как никогда в жизни, и подняла лицо в маске к нему, на секунду забыв о страхе быть пойманной. Забыв обо всем, кроме этой прекрасной, поврежденной души, которая была настолько бесстрашна, что могла раскрыть передо мной свое израненное сердце. Маска соскользнула мне на шею.

– Твоя кровь не испорченная, Маркус. Это невозможно. И если это хоть что-то значит – я доверяю тебе, а я давно никому не доверяла.

Его пальцы коснулись моей щеки. Я взяла его руку и нежно поцеловала повязку на ране. В этот момент для меня было важнее всего дать ему почувствовать, какой он особенный, что его ценят и любят.

Маркус пристально посмотрел на меня сверху вниз, и его бедра задвигались быстрее. Он резко приподнялся, вгоняя член в мокрую киску, и я почувствовала приближение оргазма в последний раз. Не имела значения игра в бильярд за нашими спинами – мир сжался до нашего пузыря.

Я собиралась кончить снова, и на этот раз моей погибелью стал его взгляд. На нем не было маски. Ему было все равно, кто его видит.

Когда он кончил, влажное тепло взорвалось внутри меня, и я почувствовала, как запульсировал его член глубоко во мне. Мои мышцы сжали его, он тихо простонал, толкнулся один раз, затем второй, а потом замер, его яйца все еще дергались под моими бедрами.

Он притянул меня к себе, вернув маску на место, а затем осторожно откинул волосы с моего уха, и прошептал:

– Я влюбился в тебя, именинница. Я предупреждал тебя, но ты не слушала, и теперь уже слишком поздно. Ты моя.