Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

– Но ты наверняка задумывался, – услышала я собственный голос. – Теперь тебе не о чем беспокоиться.

– Я не беспокоился и не буду, – пробормотал он, целуя мою шею. Его язык скользнул вверх, и он прикусил мое ухо. – Я буду кончать в тебя до тех пор, пока ты не начнешь пахнуть мной, и ты не смоешь меня... Я узнаю, если ты это сделаешь, – прошептал он.

С этим грязным намеком он отпустил ухо и поцеловал меня. Наши языки переплелись. Он вошел глубоко, одновременно задевая клитор и попадая в то место внутри, от которого у меня темнело в глазах. Моя киска сжалась вокруг него, и я напряглась всем телом. А затем кончила, с его именем на губах и его членом глубоко внутри, а Маркус последовал за мной.

– Да, блядь! Я кончаю! – прорычал он.

Его сперма была горячей, влажной и скользкой, и чертовски приятной.

Он продолжал двигаться во мне на протяжении своей разрядки, продлевая мой оргазм и оставаясь твердым все это время, как будто мог перевернуть меня и трахнуть снова. Возможно, так и было. Ему было двадцать лет, спортсмен в расцвете сил… Он был машиной, а я – мишенью, на которую он нацелился. Это не должно было меня заводить… но заводило, и я не могла это отрицать.

Он опустился рядом, наши ноги все еще переплетались, и притянул меня к своей груди. Холод кожи его куртки контрастировал с моим разгоряченным лицом.

Его голос был хриплым, когда он заговорил:

– Где сумка, Ари? – Он обнимал меня так бережно, словно я была чем-то драгоценным.

Я с трудом сглотнула.

– Скажу, когда пообещаешь держаться подальше. Я твоя преподавательница…

– Всего на несколько месяцев, – прервал меня Маркус. – Ты же знаешь это, да? Семестр скоро закончится.

Я вздохнула. Динамика отношений «профессор-студент» была лишь одной из причин, по которой этот парень был для меня под запретом. Другая причина, возможно, более веская… заключалась в том, что я не могла никому доверять, и особенно тому, кто заставлял мое сердце биться так сильно. Когда начинаешь о ком-то заботиться, ты даешь ему власть над собой… а эта власть может обернуться адской болью.

– Это не имеет значения. Теперь все кончено. Прости, если я ввела тебя в заблуждение, если создала неверное впечатление...

Его руки резко сжали меня.

– Хватит болтать. Ты меня злишь. – Его тон был мрачным. Но в следующую секунду он ослабил хватку, снова обнимая меня с нежностью. – Ты прячешься за правилами и моральным негодованием, потому что тогда не придется признавать, что тебе это нравится так же сильно, как и мне. – Его голос прозвучал мягче, чем я когда-либо слышала.

У меня не было шанса ответить, так как его телефон снова зазвонил.

– Ублюдки, – проворчал он и поднялся.

Я перебралась на холодную сторону кровати. Маркус ответил. Он слушал всего секунду, всё его тело напряглось, а потом он повернулся ко мне, продолжая держать телефон у уха. Его взгляд встретился с моим, он кивнул и что-то сказал собеседнику, так тихо, что я не расслышала ни слова. Маркус поднял шлем, не отрываясь от разговора, в его глазах читалось беспокойство. Впервые за все время с его лица исчезла игривость. Это выглядело как-то неестественно. Он наклонился, поднял пистолет с пола и заткнул его за пояс с уверенностью, которая говорила, что парень держит оружие в руках не впервые. Он натянул футболку на рукоятку пистолета, чтобы скрыть его. Затем наклонился, свободной рукой обхватил мою голову и притянул мое лицо к своему. Его поцелуй был грубым и властным, не допускающим возражений. И закончился слишком быстро.

Маркус отстранился.

– Уже еду, – сказал он в трубку.

И прежде чем я успела спросить, что произошло, он развернулся и вышел.

22.Арианна

Следующий день прошел без происшествий, и я только ждала, когда он наконец закончится. После обеда у меня был лекция Маркуса. Я сидела за столом в столовой вместе с Биллом, Уэйдом, Салли и Кенной, пытаясь поддерживать разговор, хотя мысли то и дело ускользали к прошлой ночи и к тому, что заставило исчезнуть с лица Маркуса его привычную ухмылку.

– Ты слышала? Когда ты станешь знаменитой, я хочу быть твоим агентом. Тогда я уеду из Хэйд-Харбора, брошу вас всех и больше ни разу о вас не вспомню.

Пинок локтем в бок дал понять, что друзья обращаются именно ко мне.

– Простите, что? Кто станет знаменитой?

Салли улыбнулась.

– Ты! Если переедешь в Лос-Анджелес, пусти меня жить в гостевом домике у бассейна.

Я уставилась на нее в полном недоумении.

– Ей не обязательно ехать в Лос-Анджелес, чтобы стать известным музыкантом. Она может жить в Нью-Йорке, – возразила Кенна.

Она запихнула в рот картофель фри, а когда я вопросительно наклонила голову, кивнула в сторону Билла.

– Он записал твое вчерашнее выступление и выложил на сайт университета... Оно взорвало интернет. Ты стала сенсацией.

Холодный страх медленно охватил меня. Я протянула руку и взяла телефон у Салли.

– Думал, это вдохновит некоторых наших ленивых студентов заниматься усерднее. Я и представить не мог, что оно наберет такую популярность! – Билл улыбнулся мне. – Но наслаждайся, ты это заслужила.

Я включила видео. На нем я сидела за роялем, а надо мной склонился Маркус, делая вид, что листает ноты. Остальное было скрыто. Потом зазвучала музыка. Я проверила количество просмотров. Оно уже приближалось к миллиону.

Я открыла комментарии и напряглась.

Эта женщина – настоящая звезда, где она пряталась всё это время?

Она потрясающая! Я хочу целый альбом с ее музыкой.

А потом я увидела то, чего боялась больше всего.

Эй, клянусь, я знаю эту женщину! Она похожа на Арианну Спенсер – в выпускном классе все говорили, что ее ждет большое будущее, но потом она будто исчезла с лица земли. Похоже, теперь она преподает.

Я в ужасе уставилась на Билла.

– Что? Тебе не нравится? Это же здорово, – сказал Уэйд.

Я сжала дрожащие руки в замок. Я всегда знала, что не смогу скрываться вечно. В конце концов, мне пришлось бы устроиться на работу. Мне нужны были деньги, чтобы есть и жить. Другого выхода не было, и всё же мысль о том, кто может увидеть это видео, вызывала тошноту. Название университета было четко указано. Если он следил за новостями обо мне, то теперь всё знал. А значит, он мог быть уже в пути сюда, прямо сейчас. Жив ли мой брат или мертв – казалось, ему было суждено преследовать меня до конца моих дней, и я ничего не могла с этим поделать.

– Всё... всё нормально, – выдавила я и натянула на лицо вежливую улыбку.

Билл фыркнул и уткнулся в телефон.

– Нормально? Похоже, у нас с тобой разное понимание этого слова.

– Так, я меняю тему, – объявила Салли. – Ты идешь на встречу выпускников?

Я подняла бровь.

– Нет. А должна?

Она энергично закивала.

– На встречу обычно приходят все преподаватели, а еще все, кто чем-то выделился в университете. Ты должна пойти, и тебе нужен будет вечерний наряд.

Прекрасно. Вечерний наряд. Найти его в секонд-хенде будет непросто.

– Мы можем подготовиться вместе, если хочешь, – легко предложила Кенна, подкинув мне спасательный круг. – У меня так много вечерних платьев, и носить их некуда. Ты окажешь мне услугу, если наденешь одно из них. Мои любимые наряды никогда не покидают дом, поскольку самое гламурное, на что меня приглашают здесь, – это хоккейный матч или кофе.

Я кивнула, радуясь, что обед подходил к концу. Я хотела вернуться в класс и попытаться понять, что, черт возьми, я буду делать, если человек из моего прошлого объявится в Хэйд-Харборе. Не если. Когда.

– Мне нужно подготовить кое-что к лекции, – поспешно выпалила я, нуждаясь в одиночестве, чтобы взять под контроль нарастающую тревогу. Я поднялась и схватила поднос. Мой обед остался практически нетронутым.

Мои друзья уставились на меня, явно удивленные столь внезапным уходом.

Я помахала им, выбросила еду и почти бегом вернулась на музыкальный факультет.

В классе было тихо и спокойно. Солнечный свет падал пыльными лучами через высокие окна, отбрасывая блики на полированное дерево инструментов, выстроившихся вдоль стен. Я медленно спустилась по ступенькам.

Страх, который преследовал меня с тех пор, как я вошла в класс и увидела Маркуса, вернулся и стал еще сильнее. Это был страх потерять всё, что я только начала обретать. Настоящую жизнь. Хорошую работу. Возможность снова играть. Я опустилась в преподавательское кресло, положила руки на стол перед собой и несколько раз сжала кулаки.

Я не могла вернуться к той женщине, какой была в Калифорнии, и не могла снова жить в постоянном страхе… У меня не осталось ни денег, ни сил, ни, черт возьми, надежды.

Я сидела в лучах послеполуденного солнца, наблюдая, как пылинки бесцельно кружат в воздухе, и чувствовала с ними странное родство. Я больше не хотела метаться из места в место. Я хотела осесть где-то.

Дверь в конце аудитории открылась, и мое сердце сжалось. Это был он? Вошел крупный парень, но это был не Маркус. Меня охватило разочарование, которое я пыталась отрицать. Студенты начали собираться, и я достала конспекты и приготовилась к лекции, отчаянно нуждаясь в отвлечении. От мыслей о парне, который видел меня настоящую, даже когда я изо всех сил пыталась скрыться. К началу занятия все студенты сидели на своих местах, кроме одного.

– Кто-нибудь видел Маркуса? – спросила я, проверяя присутствующих.

Все покачали головой. Он не пришел. Обеспокоенность и разочарование осели в горле, когда я начала урок.

Я не расстроена, потому что хочу его увидеть, — строго сказала я себе, пока вела занятие. Нет, ни капли. Я пыталась положить конец его одержимому желанию играть со мной, и если он наконец принял это, я должна радоваться.

Именно так. Я волновалась лишь из-за того, что произошло прошлой ночью, что так сильно его потрясло. Это было нормальное беспокойство преподавателя о студенте. Только и всего.

Господи, какая же я лгунья.

Занятия закончились, а день выдался ярким и теплым. Я воспользовалась возможностью исследовать обширный кампус немного больше. Он и правда выглядел как с картинки. Я думала, что брожу без цели, пока не увидела впереди большое, современное здание.

Ледовая арена, дом хоккейной команды «Геллионы».

Не успела я опомниться, как уже поднималась по ступенькам и толкала стеклянные двери. Игнорируя голос в голове, твердивший, что я поступаю глупо, – не говоря уже о лицемерии, – я вошла на трибуны катка. Как только я ступила на ступени с резиновым покрытием, раздался свисток.

– Еще раз!

Я прошла по проходу вдоль ряда сидений, достаточно высоко и вне поля зрения игроков, по крайней мере, я так надеялась. Команда разминалась перед тренировкой.

Я пробежалась взглядом по игрокам, пока внимание не зацепилось за высокого, внушительного парня у ворот. Маркус делал растяжку, вращая плечами и разминая мышцы бедер. Он меня не видел. Всё его внимание было сосредоточено на тренировке, а маска, которую вратари обязаны носить для безопасности, сильно ограничивала обзор трибун – если только он специально не посмотрел бы в мою сторону.

Он перешел к отработке упражнений, двигаясь по W-образной траектории, скользя по льду с идеальной точностью. Его тело работало как хорошо отлаженный механизм. Он останавливался именно там, где нужно, мгновенно прерывая свои стремительные рывки. Наблюдать за ним было впечатляюще – даже если бы я ничего не знала о хоккее и не понимала, насколько это технически сложно.

Он и один из его друзей, самый крупный, Беккет Андерсон, перешли к упражнениям на владение шайбой, где Маркус покидал вратарскую площадку, останавливал шайбу за воротами и затем ловко пасовал Андерсону. Тренер Уильямс, который катался между группами, остановился возле них, демонстрируя определенный способ держать клюшку, чтобы остановить шайбу и повернуть ее в другом направлении.

Маркус кивнул в знак согласия. Его маска скрывала лицо от моих любопытных глаз.

Хотела бы я видеть его лицо. День прошел бы куда легче, если бы я только могла увидеть его.

Какого черта? Я спохватилась. Ужасное, скользкое чувство неизбежности накрыло меня. Слова Маркуса, сказанные прошлой ночью ударили меня как пощечина – честные и неудобно правдивые.

Ты прячешься за правилами и моральным негодованием, потому что тогда не придется признавать, что тебе это нравится так же сильно, как и мне.

Он был прав. Я пряталась. Маркус был первым человеком за годы, с кем я ослабила бдительность, и это пугало меня до смерти.

То, что он студент? Да, осложнение, но не непреодолимое. То, что он моложе меня? Мы оба взрослые. То, что у него есть власть ранить меня, использовать и выбросить, когда ему наскучит? Вот чего действительно стоило бояться. Это было не то, от чего я бы быстро оправилась.

Тренер Уильямс свистнул и подозвал игроков к центру льда. Маркус подкатил. Напряжение в его плечах говорило мне, что он не устал. Нет, он казался взвинченным.

Он остановился на краю группы и оглядел каток, его маска замерла ровно на том уровне, где сидела я.

Я почувствовала его взгляд на себе. Я знала, что он заметил меня – об этом свидетельствовало то, как он напрягся и выпрямился.

Он смотрел, как я смотрю на него, пока тренер Уильямс раздавал указания и объяснял команде стратегию на следующую игру. Это был важный матч. Он обещал быть зрелищным. Я задумалась, какое давление Маркусу приходится выдерживать каждый день, будучи вратарем такой команды, как «Геллионы». Единственная одиночная позиция на льду. Нападающих часто называют звездами и боготворят, но обычно их трое в любой игре. Вратарь, с другой стороны, остается один. Последний рубеж между сеткой и шайбой, между победой и поражением. Это позиция с самым высоким давлением в команде, а вратарю даже не с кем разделить стресс.

Тренер снова свистнул, и игроки разошлись. Друзья Маркуса, Ледяные Боги, сгрудились вокруг него. Он обладал той же энергией на льду, что и вне его. Прирожденный лидер, тот, кто объединял всех и держал вместе. Группой они развернулись и направились к раздевалке.

Я встала, замерзшая от холодного воздуха катка, разрываясь между тем, чтобы остаться или уйти. Если я подожду, чтобы поговорить с Маркусом, что я вообще скажу? «Ты в порядке?» Хотел ли он вообще, чтобы я о нем так беспокоилась? Я понятия не имела.

Я потерла руки, пытаясь согреть их, и покинула каток, все еще не приняв решения. По дороге заглянула в туалет, где вымыла руки горячей водой, хотя, пожалуй, «теплой» было бы более точным описанием, и уставилась на свое отражение в зеркале.

Взять его сумку было импульсивным поступком, и, честно говоря, я уже начинала об этом жалеть. Я не хотела создавать Маркусу проблемы, особенно такие, которые могли стереть с его лица естественную, легкомысленную улыбку. Если у него были другие проблемы, похоже, он не делился ими со мной. С какой стати? Я была для него всего лишь игрой.

А ты делишься своими проблемами?

Верно. Я не открывалась Маркусу больше, чем он мне. Было лицемерно расстраиваться из-за этого.

Но когда-то, не так давно, я отдала бы всё на свете за то, чтобы хотя бы один человек спросил, в порядке ли я. Заметил мою боль и страдания.

Я сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться.

Ладно, пора домой.

Я беспокоилась о Маркусе, а теперь воочию убедилась, что с ним все в порядке. У меня не было повода оставаться.

Я вышла из туалета, толкнула стеклянные двери катка и застыла. Маркус стоял снаружи, с мокрыми от душа волосами, в привычных темных джинсах и черной футболке, а его хоккейная сумка лежала у ног. Он, должно быть, принял душ с рекордной скоростью. Это вызвало в моем сердце необъяснимое чувство.

Он прислонился к перилам у подножия лестницы и разговаривал с кем-то. С девушкой. Очень красивой девушкой.

В тот же момент я почувствовала себя глупо. Нелепо. Я подумала о том, чтобы вернуться на каток, пока они не увидели меня. Я могла бы спрятаться там, пока они не уйдут, и тогда мне не пришлось бы оправдываться за то, что я подкараулила своего студента на хоккейной тренировке, когда он не явился на занятие.

Но тут девушка подняла глаза и увидела меня, испортив весь план.

Она рассмеялась и что-то сказала Маркусу. Он повернулся и посмотрел на меня.

Ладно, спасать лицо поздно; придется идти напролом.

Я подняла подбородок и спустилась по лестнице. Девушка была потрясающей. Юная, блондинка, в самой обтягивающей спортивной форме, которую я когда-либо видела. Я не могла ее винить; будь у меня такое тело, я бы, наверное, тоже так одевалась. Почему бы и нет?

Тем не менее, я никогда не чувствовала себя старше и непригляднее, чем в этот момент. Мимо моих ног пролетела обертка, и я, не задумываясь, наклонилась и подобрала ее, сунув в карман, чтобы потом выбросить.

Ари, ты просто назойливая сучка, которая никогда не может пройти мимо.

– Профессор, вы любите хоккей? – спросила девушка, улыбаясь до ушей.

– Мне нужно было поговорить с тренером Уильямсом, – солгала я с легкостью.

– А, понятно. Это логично. А то я на секунду подумала, что Вы пришли посмотреть на тренировку, и такая… зачем?

Девушка рассмеялась, а я выдавила улыбку. Глаза Маркуса, казалось, прожигали дыру в моей щеке. Я не смела повернуться к нему.

– Извините, – сказала я и сделала шаг, чтобы пройти мимо них, но не преуспела.

Рука Маркуса обхватила мой локоть, полностью останавливая меня.

– Было приятно повидаться, Лана, но, как я сказал, у меня есть планы. Как обычно, – произнес он безразличным тоном.

Красивая девушка покраснела.

– Я Лара.

Маркус пожал плечами.

– Точно. Увидимся позже.

Он уставился на бедную девушку, пока та не подняла свою сумку, с любопытством взглянув на мою руку, все еще зажатую в руке Маркуса, и не ушла.

– Ты мог пойти со своей... подругой.

– Почему ты здесь? – перебил Маркус, его темные глаза впивались в мои.

Поняла, переходим сразу к сути.

– Ты не пришел на лекцию, – начала я.

– И что, ты выслеживаешь всех студентов, которые прогуливают, в свое личное время? Наверное, занятие не из легких.

Я сжала челюсти, и по щекам разлился жар. Боже, это было так неловко.

– Ладно. – Я встретила его требовательный взгляд. – Я волновалась, ясно? Ты выбежал из мотеля прошлой ночью с таким видом… будто кто-то умер. А потом не пришел на лекцию.

– Значит, ты волновалась, – с сомнением повторил Маркус. – За меня?

Я не знала, как реагировать на эмоции в его глазах, поэтому опустила взгляд и скрестила руки на груди, словно это могло защитить меня от уязвимости перед этим мужчиной.

– И все же именно ты держишь мое имущество в заложниках… довольно лицемерно.

– Я держу его только потому, что ты не соглашаешься на мои условия. Это же так просто – держаться от меня подальше от меня, и всё. Это легко.

Маркус впился в меня взглядом.

– Правда? – Он прочистил горло. – Пойдем. Я вижу, что ты чертовски замерзла, а сейчас время ужина. И сегодня ты ужинаешь со мной сегодня, именинница.

– Чувствую себя так, будто вернулась на место преступления, – пробормотала я.

Маркус толкнул двери «Кулака».

– Я же понимаю, что лучше не водить тебя в приличные места… где нас могут увидеть порядочные люди. – Он бросил на меня косой взгляд. – Раз уж я твой грязный маленький секрет.

– Маркус… – начала я, но замолчала, когда он отмахнулся.

– Расслабься, профессор. Я просто шучу. Разве ты не слышала? Это всё, на что я годен.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. С таким Маркусом я еще не сталкивалась. Этот был обижен, или встревожен, может, даже зол. Я знала его недостаточно, чтобы точно сказать, но что-то было не так. И дело точно было не только в сумке.

Я устроилась в кабинке, а Маркус скрылся на кухне, чтобы передать заказ повару. Мимо прошла официантка и остановилась возле меня.

– Вот так встреча! Полагаю, ты – Анна. Я Полли, а мой муж – Эрл, он работает в «Ночной сове».

– Я знаю Эрла! Он такой добрый, – с воодушевлением ответила я.

Полли кивнула.

– Точно. Все еще трудится там, хоть я ему давно говорю – пора на пенсию. Но он не хочет подводить владельца. Хотя, с учетом всех неприятностей, что там в последнее время творятся, это небезопасное место – ни для мужчины его лет, ни для молодой девушки вроде тебя, если ты там одна. Ты ведь девушка Маркуса?

Она тепло улыбнулась мне.

– Нет! То есть… мы не пара.

– Да брось, со мной можешь не притворяться. Маркус не приводит девушек в семейный бар. И уж точно не знакомит подруг с братом. Для него Коул – больше, чем брат, он ему как отец... хотя между ними всего десять лет разницы.

– Правда? – невольно спросила я, жадная до любых крупиц информации о Маркусе, парне, который перевернул мою новую тихую жизнь вверх дном.

Полли кивнула.

– Так и есть. Маркус попал в приют, когда Фрэнка упекли за решетку. Коулу не давали забрать его, пока тот не прошел кучу проверок и формальностей. В итоге он вытащил брата, но… всё имело свою цену. Как это всегда бывает. Мать давно бросила их, и с тех пор они были единственной опорой друг у друга. Коул… ну, он сделал то, что должен был, чтобы обеспечить Маркуса… и, скажу тебе, он чертовски хороший президент клуба. – Она уперла одну руку в бок, а другую на стол, словно приготовилась сплетничать со мной часами.

Я кивнула, но ей и не нужно было мое поощрение, чтобы продолжить:

– А Маркус… он понял, что легче удержать людей, если ничего от них не ждать, не жаловаться, и, возможно, смешить... и тогда они тебя не бросят…

– Правда, Полли? – раздался голос Маркуса за ее спиной.

Она вздрогнула и отпрянула, нервно поправляя волосы.

– Я рассказывала твоей девушке немного о моей истории в «Кулаке». – Она виновато посмотрела на меня.

Я кивнула, сохраняя лицо невозмутимым. Я не хотела, чтобы Полли попала в беду из-за сплетен, тем более что я проглотила каждое слово.

– Да? Что ж, круг откровений на сегодня закрыт. Я не горю желанием делиться чувствами, так что давайте спокойно поужинаем, – сказал Маркус. В его голосе не было злости, но слышалась усталость. Такая, что сжималось сердце.

Полли кивнула и отошла. Я посмотрела на Маркуса. Под его глазами были темные круги.

– Что произошло прошлой ночью? – спросила я его.

Он поставил на стол два высоких стакана, и в них зазвенел лед.

– Ты имеешь в виду после того, как я опустошил свои яйца в самой упрямой и чертовски раздражающей женщине, которую только встречал? – Он сделал глоток.

Меня окатил жар с головы до ног.

– Да, – выдавила я, сохраняя невозмутимость. Он пытался выбить меня из колеи, но я не собиралась поддаваться.

Он пожал плечами.

– Не хочу сейчас об этом говорить. Обсудим позже.

– Хорошо, – согласилась я, надеясь, что за ужином его странное настроение пройдет. Я потянулась к стакану и сделала большой глоток.

– Ну и что Полли успела наговорить? Опять решила поиграть в официантку-психолога?

Я покачала головой.

– Ничего особенного, просто что ты какое-то время жил со своим старшим братом.

– Какое-то время… – повторил Маркус. – Какое-то время после приюта. Она это опустила?

– Нет, не опустила.

Маркус прищурился, оценивающе глядя на меня.

– И что еще она сказала?

– Что ты никогда не приводил сюда девушек, – ответила я, быстро перебрав в памяти то, чем поделилась Полли, и выбрав самое нейтральное.

Маркус медленно кивнул.

– Верно.

– Почему?

– А зачем? – поинтересовался он. – Сюда приходят мои друзья; Ашер, мой сосед по комнате, здесь работает; мой брат здесь. Нет необходимости приводить сюда женщину.

– Но я здесь, – указала я.

Воцарилось молчание.

– Ты во всех отношениях оказываешься исключением, – вздохнул Маркус.

Я сделала еще один глоток. По какой-то причине, как только я начала пить, мой язык стал сухим, как пустыня. Я надеялась, что не заболеваю.

– Это не комплимент, да? – пробормотала я.

Его губы дрогнули, но это была лишь тень его обычной ухмылки.

– Просто констатация факта. Что с тобой? – спросил он, когда я попыталась поставить стакан на стол и едва не промахнулась.

Я все же справилась, но голова вдруг стала тяжелой, словно налитой свинцом.

– Я… я чувствую себя странно. – Я откинула голову назад, прислоняясь к спинке кабинки.

– Не волнуйся, – спокойно сказал Маркус. Он встал, подсел к мне и обнял за плечи. – Это начинает действовать снотворное, которое я подмешал в твой напиток.

– Что? – выдохнула я, но получился лишь слабый шепот. – Что ты сделал… – Мои слова звучали невнятно, мир замедлился.

Он притянул меня к своей груди, прижимая крепко, словно мы влюбленные, готовые поцеловаться. Затем провел пальцем по моим губам – нежно, но властно. Его глаза были последним, что я видела. Зеленые, с золотисто-карим отливом.

Его голос звучал как колыбельная, пока я погружалась в темноту.

– То, что должен был. Я же говорил тебе, детка, что всегда играю на победу. Жаль, что тебе придется узнать это таким способом.