Текст книги "Том 10. Письма. Дневники (с иллюстрациями)"
Автор книги: Михаил Булгаков
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)
Письма. Публикуется и датируется по автографу (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. xp. 15, л. 2).
[Закрыть]
7. III. 34 г. Москва
Дорогой Коля!
Твое молчание меня тревожит. Я переехал на новую квартиру. Адрес: Москва, 19, Нащокинский переулок, д. З, кв. 44 (заказными).
О «Зойкиной». От Б. Рубинштейна из Парижа (от 22.II.34) я получил письмо, в котором он всячески старается доказать, что он – Рубинштейн (именует себя – «владелец изд-ва Ладыжников», Берлин) имеет права на «Зойкину» на том основании, что он и подписал то самое соглашение, копию которого я тебе послал. Он пишет, что я должен соглашение второе (то есть доверенность тебе) аннулировать.
Само собой разумеется, я ему отвечу, что я не с тобой аннулирую соглашение, а с ним. Тебе придется несомненно иметь с ним дело. Так вот, потверже с ним через Société действуй. Пусть установят, на чем основаны притязания г. Рубинштейна. Я полагаю, что никаких прав он не имеет. Копию его письма посылаю тебе в следующем письме. Обуздай ты, пожалуйста, всех, кто тянет руку к гонорару незаконно. Спешу в Театр, целую тебя и Ваню. Здоровы ли Вы?
Твой М. Булгаков
Адрес Рубинштейна:
Agence Litteraire et Dramatique Internationale 72-bis, rue Michel Ange
Paris (16-me) для Б. H. Рубинштейна (в заголовке письма – Bernhard Rubinstein).
М.А. Булгаков ― П.С. Попову [633]633Новый мир, 1987, № 2. Затем: Письма. Печатается и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 15).
[Закрыть]
14.III.1934 г.
Дорогой Павел,
твое письмо от 6-го получил.
Один из Колиных друзей, говоря обо мне всякие пакости, между прочим сообщил, что во мне «нездоровый урбанизм», что мне, конечно, немедленно и передали.
Так вот, невзирая на этот урбанизм, я оценил и белый лес, и шумящий самовар, и варенье. Вообще, и письмо приятное, и сам ты тоже умный. Отдыхай!
Зима эта воистину нескончаемая. Глядишь в окно, и плюнуть хочется. И лежит, и лежит на крышах серый снег. Надоела зима!
Квартира помаленьку устраивается. Но столяры осточертели не хуже зимы. Приходят, уходят, стучат.
В спальне повис фонарь. Что касается кабинета, то ну его в болото! Ни к чему все эти кабинеты.
Пироговскую я уже забыл. Верный знак, что жилось там неладно. Хотя было и много интересного.
У Коли окончание, а не начало радикулита. Как это по-ученому называется? Во всяком случае, ему стало легче. Но зато он стал несимпатичный. Рассказы рассказывает коротенькие и удивительно унылые: то как у кого-то жена захворала, а тот себе зубы вставляет, то у кого-то дом треснул. Надеюсь, что он поправится.
Собирается на юг ехать.
«Мольер»: ну, что ж, репетируем. Но редко, медленно. И, скажу по секрету, смотрю на это мрачно. Люся без раздражения не может говорить о том, что проделывает Театр с этой пьесой. А для меня этот период волнений давно прошел. И если бы не мысль о том, что нужна новая пьеса на сцене, чтобы дальше жить, я бы и перестал о нем думать. Пойдет – хорошо, не пойдет – не надо. Но работаю на этих репетициях много и азартно. Ничего не поделаешь со сценической кровью!
Но больше приходится работать над чужим. «Пиквикский клуб» репетируем на сцене. Но когда он пойдет и мне представится возможность дать тебе полюбоваться красной судейской мантией – не знаю. По-видимому, и эта пьеса застрянет. Судаков с «Грозой» ворвался на станцию, переломал все стрелки и пойдет впереди. «Гроза» нужна всем, как коту штаны, но тем не менее Судаков – выдающаяся личность. И если ты напишешь пьесу, мой совет – добивайся, чтобы ставил Судаков. Вслед за Судаковым рвется Мордвинов [634]634
Мордвинов Борис Аркадьевич (1899—1953) – режиссер, артист.
[Закрыть] с Киршоном [635]635
Киршон Владимир Михайлович (1902—1938) – драматург. Резко отрицательно относился к творчеству Булгакова. В данном случае речь идет о пьесе Киршона «Чудесный сплав», премьера которой состоялась в мае 1934 г.
[Закрыть] в руках. Я, кроме всего, занимаюсь с вокалистами мхатовскими к концерту и время от времени мажу, сценка за сценкой, комедию [636]636
Очевидно, речь идет о комедии «Блаженство».
[Закрыть]. Кого я этим тешу? Зачем? Никто мне этого не объяснит. Свою тоже буду любить.
Напиши мне, пожалуйста, еще из Ясной. Приятно увидеть твой конверт на столе среди конвертов, которые я вскрываю со скрежетом и бранью. Из-за границы, от красавцев, интересующихся моими пьесами.
Приедешь, послушаем цыганские вальсы [637]637
Жена П.С. Попова – А.И. Толстая с большим искусством исполняла цыганские романсы и песни, любила пение под гитару. Работая над музыкальным оформлением пьесы «Бег», Булгаков часто прослушивал «концерты» в исполнении А.И. Толстой, а иногда приглашал на вечера и других певцов.
[Закрыть]. Кстати! Гитару удалось вырвать из когтей этого... забыл... ну, который на спектакле?
Анне Ильиничне поцелуй руку и попроси ее поцеловать меня в лоб.
Люся передает вам искренний привет, а я тебя обнимаю.
М.А. Булгаков ― И.А. Булгакову [638]638Твой М
Творчество Михаила Булгакова. Кн. З, С.-Пг, 1995. Печатается и датируется по первому изданию.
[Закрыть]
Москва, 21 апреля 1934 года
Дорогой Ваня!
От Коли прекратились известия. На последние мох письма ответа от него нет. Пожалуйста, напиши мне срочно, голубчик, что с ним [639]639
4 мая, получив письмо, Иван Афанасьевич написал старшему брату, что нет никаких оснований беспокоиться, три недели тому назад Николай Афанасьевич послал ему письмо. «Собирается писать и сейчас». Иван просит брата сказать ему свое слово о тех стихах, которые он послал.
[Закрыть]. Я тревожусь.
Целую тебя крепко и твоей семье прошу передать привет. Я переменил квартиру. Мой адрес:
Москва 19, Нащокинский пер. З, кв. 44.
Твой Михаил.
М.А. Булгаков ― В.В. Вересаеву [640]640Знамя, 1988, № 1. Затем: Письма. Печатается и датируется по второму изданию.
[Закрыть]
Москва, 26 апреля 1934 года.
Москва, 19
Нащокинский пер.
дом 3 кв. 44 тел. 58-67.
Дорогой Викентий Викентьевич!
На машинке потому, что не совсем здоров, лежу и диктую. Телефон, как видите, поставили, но пока прибегаю не к нему, а к почте, так как разговор длиннее телефонного. Никуда я не могу попасть, потому что совсем одолела работа. Все дни, за редкими исключениями, репетирую, а по вечерам и ночам, диктуя, закончил, наконец, пьесу, которую задумал давным-давно. Мечтал – допишу, сдам в театр Сатиры, с которым у меня договор, в ту же минуту о ней забуду и начну писать сценарий по «Мертвым душам». Но не вышло так, как я думал.
Прочитал в Сатире пьесу [641]641
Речь идет о пьесе «Иван Васильевич», которую Булгаков написал для театра Сатиры. Первоначальное ее название – «Блаженство». 30 ноября 1934 г. Е.С. Булгакова фиксирует в дневнике: «Днем М. А. диктовал наброски для варианта „Ивана Васильевича“ (измененное „Блаженство“)».
[Закрыть], говорят, что начало и конец хорошие, но середина пьесы совершенно куда-то не туда. Таким образом, вместо того, чтобы забыть, лежу с невралгией и думаю о том, какой я, к лешему, драматург! В голове совершеннейший салат оливье: тут уже Чичиков лезет, а тут эта комедия. Бросить это дело нельзя: очень душевно отнеслись ко мне в Сатире. А поправлять все равно, что новую пьесу писать. Таким образом, не видится ни конца, ни края. А между тем и конец, и край этот надо найти.
Вот что я хотел Вас спросить, Викентий Викентьевич. В Звенигороде, там, где Вы живете, есть ли возможность нанять дачу? Если Вам это не трудно, позвоните или напишите нам об этом: у кого, где, есть ли там купанье? Вопрос идет главным образом о Сережке. Но Елена Сергеевна, конечно, и меня туда приладит. Мне это ни к чему, не люблю подмосковных прелестей, и, следовательно, я там не поправлюсь. Но за компанию и чтобы дать возможность жене с Сергеем подышать свежим воздухом, готов оказаться и на даче. Ежели не Звенигород, то еще где-нибудь близ Москвы да найдем что-нибудь.
Но дальше идет блестящая часть. Решил подать прошение о двухмесячной заграничной поездке: август – сентябрь. Несколько дней лежал, думал, ломал голову, пытался советоваться кое с кем. «На болезнь не ссылайтесь». Хорошо, не буду. Ссылаться можно, должно только на одно: я должен и я имею право видеть хотя бы кратко – свет. Проверяю себя, спрашиваю жену, имею ли я это право. Отвечает – имеешь. Так что ж, ссылаться, что ли, на это?
Вопрос осложнен безумно тем, что нужно ехать непременно с Еленой Сергеевной. Я чувствую себя плохо. Неврастения, страх одиночества превратили бы поездку в тоскливую пытку. Вот интересно, на что тут можно сослаться? Некоторые из моих советников при словах «с женой» даже руками замахали. А между тем махать здесь нет никаких оснований. Это правда, и эту правду надо отстоять. Мне не нужны ни доктора, ни дома отдыха, ни санатории, ни прочее в этом роде. Я знаю, что мне надо. На два месяца – иной город, иное солнце, иное море, иной отель, и я верю, что осенью я в состоянии буду репетировать в проезде Художественного театра, а может быть, и писать.
Один человек сказал: обратитесь к Немировичу.
Нет, не обращусь! Ни к Немировичу, ни к Станиславскому. Они не шевельнутся. Пусть обращается к ним Антон Чехов!
Так вот решение. Обращаюсь к Елене Сергеевне. У нее счастливая рука.
Пора, пора съездить, Викентий Викентьевич! А то уж как-то странно – закат!
Успеха не желайте; согласно нашему театральному суеверию, это нехорошо.
Что Вы делаете, Викентий Викентьевич? Здоровы ли Вы и когда поедете в Звенигород? Дом Ваш не трогают (московский)? Будет ли перестройка?
Несмотря на некоторые неполадки и чертовы неряшливости, я счастлив в своей квартире. Много солнца. Ждем газа, а то ванн нельзя брать, а мне без ванн прямо гроб – очень помогают.
Я все-таки вырву минуту – приду к Вам, и очень прошу Вас, позвоните нам или напишите. Дайте Елене Сергеевне совет насчет Звенигорода.
И она и я передаем искренний привет Марии Гермогеновне. Я Вас обнимаю.
М.А. Булгаков ― П.С. Попову [642]642М. Булгаков.
Новый мир, 1987, № 2. Затем: Письма. Печатается и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 29).
[Закрыть]
28. IV. 1934 г. Москва
Дорогой Павел!
Полагаю, что письмо тебя еще застанет в Ясной Поляне.
Можешь еще одну главу прибавить – 97-ю – под заглавием: о том, как из «Блаженства» ни черта не вышло.
25-го читал труппе Сатиры пьесу. Очень понравился всем первый акт и последний. Но сцены в «Блаженстве» не приняли никакой. Все единодушно вцепились и влюбились в Ивана Грозного. Очевидно, я что-то совсем не то сочинил. Теперь у меня большая забота. Думал сплавить пьесу с плеч и сейчас же приступить к «Мертвым душам» для кино. А теперь вопрос осложнился. Я чувствую себя отвратительно, в смысле здоровья. Переутомлен окончательно. К 1 августа надо во что бы то ни стало ликвидировать всякую работу и сделать антракт до конца сентября, иначе совершенно ясно, что следующий сезон я уже не в состоянии буду тянуть.
Я подал прошение о разрешении мне заграничной поездки на август – сентябрь. Давно уже мне грезилась средиземная волна, и парижские музеи, и тихий отель, и никаких знакомых, и фонтан Мольера, и кафе, и – словом, возможность видеть все это. Давно уж с Люсей разговаривал о том, какое путешествие можно было бы написать! И вспомнил незабвенный «Фрегат „Палладу“» и как Григорович вкатился в Париж лет восемьдесят назад! Ах, если б осуществилось! Тогда уж готовь новую главу – самую интересную.
Видел одного литератора, как-то побывавшего за границей. На голове был берет с коротеньким хвостиком. Ничего, кроме хвостика, не вывез! Впечатление такое, как будто он проспал месяца два, затем берет купил и приехал.
Ни строки, ни фразы, ни мысли! О, незабвенный Гончаров! Где ты?
Очень прошу тебя никому об этом не говорить, решительно никому. Таинственности здесь нет никакой, но просто хочу себя оградить от дикой трескотни московских кумушек и кумовьев. Я не могу больше слышать о том, как треплют мою фамилию и обсуждают мои дела, которые решительно никого не касаются. На днях ворвалась одна особа, так она уж ушла, а мы с Люсей полчаса еще ее ругали. Она уж, может быть, у Мясницких ворот была и икала. Она спрашивала, сколько мы зарабатываем, и рассказала, сколько другие зарабатывают. Один, по ее словам, пятьсот тысяч в месяц. И что мы пьем и едим. И прочее. Чума! Народное бедствие! Никто мне не причинил столько неприятностей, сколько эти московские красавицы с их чертовым враньем! Просто не хочу, чтобы трепался такой важный вопрос, который для меня вопрос будущего, хотя бы и короткого, хотя бы уже и на вечере моей жизни!
Итак, по-серьезному сообщаю: пока об этом только тебе. И заметь, что и Коле я не говорил об этом и говорить не буду.
Ах, какие письма, Павел, я тебе буду писать! А приехав осенью, обниму, но коротенький хвостик покупать себе не буду. А равно также и короткие штаны до колен. А равно также и клетчатые чулки.
Ну вот, пока и все. Жду тебя в Москве. Надеюсь, что Анна Ильинична поправилась. Передай от Люси и от меня привет.
М.А. Булгаков ― А.М. Горькому [643]643Твой Михаил.
Письма. Публикуется и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 20).
[Закрыть]
I.V.1934
Многоуважаемый Алексей Максимович!
Прилагаемый к этому письму экземпляр моего заявления А.С. Енукидзе [644]644
Заявление о заграничной поездке было написано на имя А.С. Енукидзе и передано ему лично. Этой поездке Булгаков придавал очень большое значение по различным причинам, но прежде всего по причинам политическим, так как разрешение на выезд означало бы полное политическое доверие к нему. Конечно, об этом он не писал ни в заявлении, ни в письме к Горькому, но в дневнике Е.С. Булгаковой это прочитывается совершенно определенно. Разумеется, поездка имела для писателя и «действительно жизненный и чисто писательский смысл», поскольку физически он чувствовал себя отвратительно, а морально был надломлен и ему необходим был свежий приток духовных сил. Об этом он и писал В.В. Вересаеву: «Мне не нужны ни доктора, ни дома отдыха, ни санатории, ни прочее в этом роде. Я знаю, что мне надо. На два месяца – иной город, иное солнце, иное море, иной отель, и я верю, что осенью я в состоянии буду репетировать в проезде Художественного театра, а может быть, и писать [...] Пора, пора съездить, Викентий Викентьевич! А то уж как-то странно – закат!»
Можно предположить, что ответа на письмо не последовало по причине преждевременной кончины в эти дни сына Горького. 12 мая Е.С. Булгакова записала в дневнике: «В „Лит. газ[ете]“ объявление о смерти сына Горького, Максима Пешкова. Правительственное письмо Горькому. Есть подпись Сталина. „Вместе с Вами скорбим и переживаем горе, так неожиданно и дико свалившееся на нас всех“. Причина смерти неизвестна. Сказано: после непродолжительной болезни». Но, видимо, были и другие причины, биография Горького этого времени таит еще много тайн, неразгаданных поступков и действий.
[Закрыть] объяснит Вам, что я прошу о разрешении мне двухмесячной заграничной поездки.
Хорошо помня очень ценные для меня Ваши одобрительные отзывы о пьесах «Бег» и «Мольер», я позволяю себе беспокоить Вас просьбой поддержать меня в деле, которое имеет для меня действительно жизненный и чисто писательский смысл.
Собственно говоря, для моей поездки нужен был бы несколько больший срок, но я не прошу о нем, так как мне необходимо быть осенью в МХТ, чтобы не срывать моей режиссерской работы в тех пьесах, где я занят (в частности, «Мольер»).
Я в такой мере переутомлен, что боюсь путешествовать один, почему и прошу о разрешении моей жене сопровождать меня.
Я знаю твердо, что это путешествие вернуло бы мне работоспособность и дало бы мне возможность, наряду с моей театральной работой, написать книгу путевых очерков, мысль о которых манит меня.
За границей я никогда не был.
Вы меня крайне обязали бы Вашим ответом.
Уважающий Вас М. Булгаков.
Москва.
Нащокинский пер. д. З, кв. 44. Тел. 58-67.
М.А. Булгаков ― Н.А. Булгакову [645]645Письма. Публикуется и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 20).
[Закрыть]
Москва 10.V.1934
Дорогой Коля,
Ванино письмо с твоей припиской от 4.V получил сегодня. Спасибо за весть, а то я начал беспокоиться. От тебя писем нет уже давно, и я не знаю, получил ли ты мои (я писал, между прочим, и о том, что рад был бы повидать профессора д’Эрель, если бы он приехал в СССР, писал и о Рубинштейне (Ладыжниковская фирма), который расстроился тем, что тебе выдана доверенность).
Из письма Lyons’a видно, что он побывал у тебя и вел разговоры о «Зойкиной»?
Нужны ли еще какие-нибудь мои комментарии к «Зойкиной» или надобность в них отпала? Пойдет ли «Зойкина» в Париже? Когда? Где? [646]646
24 июня 2934 года Н.А. Булгаков подробно рассказал старшему брату о «Днях Турбиных» в Париже, о постановке «Зойкиной квартиры», о том, что познакомился с Е.И. Замятиным.
[Закрыть]
Жду с нетерпением окончания сезона в МХТ, потому что безумно устал. И репетиции и с[нима]тельская работа и переезд в новую квартиру.
Пиши. Целую М.
Москва 19.
Нащокинский пер. 3, кв. 44.
Очень прошу – пиши заказными.
М.А. Булгаков ― И.А. Булгакову [647]647Творчество Михаила Булгакова, кн. 3. С.-Пг., 1995. Булгаков Михаил. Дневник. Письма. 1914―1940. М., СП, 1997. Печатается и датируется по второму изданию. Комментарии В.И. Лосева.
[Закрыть]
12.V.1934
Дорогой Ваня!
Спасибо тебе за весть. Ох, письма, письма! С большим трудом я их пишу. Я очень утомлен, и часто бывает так, что начнешь, напишешь первые строчки, отложишь. Так и погибает письмо. Я не в ладах с почтовой бумагой.
Итак, твои стихи передо мной [648]648
Иван Афанасьевич Булгаков присылал старшему брату не только письма, но и свои стихи. В архиве писателя их довольно много. Значительная их часть опубликована в третьем сборнике «Творчество Михаила Булгакова». Но мало кто знает, что младший брат Булгакова печататься начал в малотиражных журналах (и в рукописных, которые зачастую выпускались в одном экземпляре) белогвардейцев, поселившихся в Галлиполи, Горной Джумае и других местах. Перед нами журнал «Константиновец», выпускавшийся в Галлиполи и Горной Джумае в 1921—1922 годах. Иван Булгаков – один из основных его авторов. В № 1 за 1922 год напечатано (написано от руки) его стихотворение – «Почему?».
Почему так грустно, тяжкоМне среди развалин?Почему в сугробах мыслиНет живых проталин?Почему не бьется сердце,Как бывало прежде?Не болит оно, сжимаясь,В сладостной надежде?Почему живу я толькоСтарым и забытым,Почему сегодня завтраДля меня закрыто?Неужель безцельно, глупоЖизнь моя прожитаИ сижу я, словно бабаВ сказке, у корыта? Чувство утраты родины, семьи – навсегда! – угнетало младшего брата безмерно. Это чувство безысходности пронизывало и его стихи, и письма. Он так и не смог приспособиться к жизни на чужбине, не нашел дела, которое хотя бы отчасти заглушало память о «старом». Тоску свою он стал приглушать вином...
[Закрыть]. И раньше я их внимательно прочитал.
Твоя муза мрачна и печальна, но у каждого своя муза, надо следовать за ней [649]649
Печаль младшего брата, выброшенного в юношеском возрасте из родного дома в чужеземье, вызывала у старшего брата не просто боль, но сознание свершившейся великой беды, поразившей лучшую часть русского народа. Ибо он сам, находясь в России, как никто понимал, что это уже не Россия и что свои чувства русского человека можно проявлять только подпольно. Одинаковые с братом чувства порождали и сходные мысли, запечатленные затем в творчестве. Мрак и печаль сквозят в каждом стихотворении младшего брата, мрак и печаль господствуют и в романе о дьяволе у старшего брата. Характерным в этом смысле является следующее «мистическое» стихотворение младшего брата, написанное им в 1925 году:
Не подвигом, не громом славы,А днями скорби и тревогВ огне восходит год кровавыйНа кровью крапленный порог.Весами неба грех не взвесить,Не схоронить, не уберечь.Встречают Крест и ПолумесяцОткрытого в словах Предтечь.Земля исполнит Откровенье:Где радость – скорбь, где пенье – крик,И солнце отвернет с презреньемБагряно пламенный свой лик.Одетый в пурпуры зарницы,Брильянтами осыпан росСойдет Антихрист, Сын Денницы,Как небом посланный Христос.Ему, последнему мессии,Последняя открыта казнь.Пред ним склонит покорно выюЗемле измученной боязнь.И, протянув из звуков медныхПо небу трепетную нить,Трубой печальной Ангел бледныйНа Страшный Суд начнет будить. Некоторые булгаковеды не без основания полагают, что это стихотворение наиболее созвучно с некоторыми идеями романа о дьяволе.
[Закрыть].
«Я жду тебя, певец полночный...» [650]650
Приводим полный текст этого стихотворения:
Я жду тебя, певец полночный,Страж ужаса, хранитель сна;Тебе окно открыл нарочноИ занавесь сорвал с окна.Мне там, где рдеет облак алый,Забытый солнцем в небе след,Твоя десница указалаПройденный путь постылых лет.Войдешь без слов, мой гость случайный.Как зачарованный вопьюсьГлазами в лик необычайный.Скажу – готов и не боюсь.Слезу утрешь, утрешь муку,Расскажешь, как избыть всю ложь,Когда, спокойно взяв за руку,В обитель смерти поведешь.
[Закрыть] Начало правильное. Верно и «...Тебе окно открыл нарочно и занавесь сорвал с окна...»
Но в остальном смысл затемнен. Певца полночного не видишь. И непонятно, почему поэт ждет его, если он «гость случайный». Лик пришедшего не ясен, благодаря тем определениям, которые дает автор. Что значит «страх ужаса»? В особенности, если далее идет «хранитель сна».
«Скажу – готов и не боюсь». Верно и сильно, а далее досадное ослабление.
И это во многих стихотворениях. Они написаны туманно. Не отточена в них мысль до конца, а это порождает дефекты внешности, неряшливость. Непонятно начало «Греха», непонятны «Облака», как и многое другое. А «Стара Планина» [651]651
Приводим полный текст «Стара Планина», понравившееся писателю.
Балкан. Кровавые утесы.Гигантской брошенный рукойОсколок, словно знак вопроса,И прорубив седой гранит,Змеистый путь наверх бежит.Пастух овец сбирает стадо,Чтоб узкой горною тропойДо темноты в селе быть надо,Где после трудового дняПрилечь у дымного огня.Наш поезд мчится в пасть туннеля.Ловлю последний луч. ЗакатНа горы стелет алый плат,Туманом пеленает ели...Какая мощь и старинаВ тебе, угрюмая страна!
[Закрыть] понятна. Продумано, закруглено, и читаешь с иным чувством и отмечаешь «осколок, словно знак вопроса»...
Невозможность ли, нежелание ли до конца разъяснить замысел, быть может, желание затушевать его нарочно, порождают очень большой порок, от которого надо немедленно начать избавляться: это постановка в стихах затертых, бледных, ничего не определяющих слов [652]652
Письмо (черновик-автограф) не окончено.
[Закрыть].
Письма. Публикуется и датируется по первому изданию.
[Закрыть] [654]654
Это одна из характерных записок М.А. Булгакова к Елене Сергеевне, коих в архиве писателя хранится достаточно много. Некоторые из них мы приводим ниже.
Уважаемая мадам,
Ваш драгоценный отпрыск здоров. Ни одному больному не удалось бы так ловко изгадить масляной краской не только подушку на кровати, но даже собственный зад.
Перестаньте же морить мальчика в комнате и выпустите его на солнце, если температура у него нормальная (я не мерил).
С почтением Монтозье.
1.IV.33.
Дорогая Ку,
я поехал играть в винт, благо писать нет никакой возможности. Свари бульон, сделай одолжение. Я приду не чрезмерно поздно. Целую тебя 900 раз.
Твой М.
Дорогая Ку!
Проходя в размышлениях из кухни к себе, остановился в средней комнате. Хорошо! Как во сне – такою должна быть одна из тех 8 комнат, которые мы с тобою должны были бы иметь. Делают это цветы. Верю в твой вкус и энергию. Устрой дачу на юге. А? 8 комнат – невозможно. Ну, а 4? Попробуй. А?
Твой... Целую.
Купа!
Мне сказано, что ты в 4 будешь дома. Начинайте обедать, я же постараюсь вырваться, как можно скорее. Я очаровательно катался на лодке, поздоровел, благодушен. Жди меня с нетерпением, целую.
Твой до гро. М.
[Закрыть]
Мыся, вчера ночью, пока ты спала, я своими руками испек этот кулич тебе.
21. V.34.
М. Булгаков ― в комиссию по приему в члены Союза Советских Писателей [655]655Гиацинт.
Творчество Михаила Булгакова, кн. 3, С.-ПГ. 1995. Публикуется и датируется же первому изданию.
[Закрыть] [656]656
Е.С. Булгакова в «Дневнике» описывает драматическую обстановку, которая порой возникала во время приема в СП, некоторым сначала отказывали, потом принимали. Многих не принимали вообще. Противоречивые слухи поступали к Булгаковым и о приеме Михаила Афанасьевича сначала вроде бы не приняли, но потом – приняли). См. «дневник», с 1 июня 1934 по август.
[Закрыть]
Заявление
Прошу принять меня в члены Союза Советских Писателей, сообщаю о себе следующие сведения:
1. Фамилия, имя, отчество – Булгаков Михаил Афанасьевич
2. Возраст ― 43 года.
3. Социальное положение ― служащий
4. Партийность – беспартийный
5. Образование – высшее
6. Литературный стаж – около 15 лет.
7. Какие имеет произведения и где напечатаны: «Дьяволиада» (Альманах «Недра», 1924 г.), «Роковые яйца» («Недра», 1925 г.), (и на фр.языке в журн. в Париже), «Белая гвардия», роман («Россия», 1925, № 4 и 5, отдельным изданием в Париже и Риге, в Риме на итальянском языке). Пьесы: «Дни Турбиных» (в Берлине на нем.языке), «Зойкина квартира» (Берлин, на нем. языке), «Мольер» (в Берлине на немецком языке) и другие.
8. Критические статьи и где напечатаны – Большая Советская энциклопедия.
9. Общественная деятельность ―
10. Место работы – Московский Художественный Театр СССР им. Горького.
11. Личный адрес – Москва, 19, Нащокинский, 3, кв. 44, тел. 58-67.
Подпись ― М. Булгаков
29 мая 1934 г.
М.А. Булгаков ― И.В. Сталину [657]657Октябрь. 1987. № 6. Затем: Письма. Печатается и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. ЗЗ).
[Закрыть]
ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ
От драматурга и режиссера
МХАТ СССР
имени Горького
Михаила Афанасьевича Булгакова
Многоуважаемый Иосиф Виссарионович! Разрешите мне сообщить Вам о том, что со мною произошло [658]658
Многократные обращения писателя к Сталину свидетельствуют, что он надеялся на доброе отношение со стороны Правительства. Имеется много фактов, указывающих на то, что творческая деятельность Булгакова была постоянно в поле зрения высшего руководства. К отдельным работам писателя Сталин проявлял повышенный интерес. Так, «Дни Турбиных» в МХАТе Сталин смотрел более 15 раз, «Зойкину квартиру» в театре им. Вахтангова – не менее восьми раз. Это сейчас широко известно.
В дневнике Е.С. Булгаковой от 27 марта 1934 г. есть следующая запись: «Сегодня днем заходила в МХАТ за М[ихаилом] А[фанасьевичем]. Пока ждала его в коридоре... подошел Ник[олай] Вас[ильевич] Егоров {65}, сказал, что несколько дней назад в театре был Сталин, спрашивал, между прочим о Булгакове, работает ли в Театре?
– Я вам, Е[лена] С[ергеевна], ручаюсь, что среди членов Правительства считают, что лучшая пьеса – это „Дни Турбиных“».
Неожиданный отказ в поездке за границу буквально потряс Булгаковых. Более месяца они не могли прийти в себя. «Уж очень хорош был шок!» – напишет 6 июля 1934 г. Булгаков П.С. Попову.
О всех перипетиях, связанных с отказом в выдаче паспортов, Булгаков сообщил в письме Сталину. В дневнике Е.С. Булгаковой по этому поводу есть запись: «20 июля (1934 г.) У М. А. очень плохое состояние [...], написал письмо обо всем этом Сталину, я отнесла в ЦК». Ответа на письмо не было.
[Закрыть]:
1
В конце апреля сего года мною было направлено Председателю Правительственной Комиссии, управляющей Художественным Театром, заявление, в котором я испрашивал разрешение на двухмесячную поездку за границу, в сопровождении моей жены Елены Сергеевны Булгаковой.
В этом заявлении была указана цель моей поездки – я хотел сочинить книгу о путешествии по Западной Европе (с тем, чтобы по возвращении предложить ее для напечатания в СССР).
А так как я действительно страдаю истощением нервной системы, связанным с боязнью одиночества, то я и просил о разрешении моей жене сопровождать меня, с тем, чтобы она оставила здесь на два месяца находящегося на моем иждивении и воспитании моего семилетнего пасынка.
Отправив заявление, я стал ожидать одного из двух ответов, то есть разрешения на поездку или отказа в ней, считая, что третьего ответа не может быть.
Однако, произошло то, чего я не предвидел, то есть, третье.
17 мая мне позвонили по телефону, причем произошел следующий разговор:
– Вы подавали заявление относительно заграничной поездки?
– Да.
– Отправьтесь в Иностранный Отдел Мосгубисполкома и заполните анкету Вашу и Вашей жены.
– Когда это нужно сделать?
– Как можно скорее, так как Ваш вопрос будет разбираться 21 или 22 числа.
В припадке радости я даже не справился о том, кто со мною говорит, немедленно явился с женой в ИНО Исполкома и там отрекомендовался. Служащий, выслушав, что меня вызвали в ИНО по телефону, предложил мне подождать, вышел в соседнюю комнату, а, вернувшись, попросил меня заполнить анкеты.
По заполнении, он принял их, присоединив к ним по две фотографические карточки, денег не принял, сказавши:
– Паспорта будут бесплатные.
Советских паспортов не принял, сказавши:
– Это потом, при обмене на заграничные.
А затем добавил буквально следующее:
– Паспорта вы получите очень скоро, так как относительно вас есть распоряжение. Вы могли бы их получить сегодня, но уже поздно. Позвоните ко мне восемнадцатого утром.
Я сказал:
– Но восемнадцатого выходной день.
Тогда он ответил:
– Ну, девятнадцатого.
19 мая утром, в ответ на наш звонок, было сказано так:
– Паспортов еще нет. Позвоните к концу дня. Если паспорта будут, вам их выдаст паспортистка.
После звонка к концу дня выяснилось, что паспортов нет, и нам было предложено позвонить 23 числа.
23 мая я лично явился с женою в ИНО, причем узнал, что паспортов нет. Тут о них служащий стал наводить справку по телефону, а затем предложил позвонить 25 или 27 мая.
Тогда я несколько насторожился и спросил служащего, точно ли обо мне есть распоряжение и не ослышался ли я 17 мая?
На это мне было отвечено так:
– Вы сами понимаете, я не могу вам сказать, чье это распоряжение, но распоряжение относительно вас и вашей жены есть, также как и относительно писателя Пильняка.
Тут уж у меня отпали какие бы то ни было сомнения, и радость моя сделалась безграничной.
Вскоре последовало еще одно подтверждение о наличии разрешения для меня. Из Театра мне было сообщено, что в секретариате ЦИК было сказано:
– Дело Булгаковых устраивается.
В это время меня поздравляли с тем, что многолетнее писательское мечтание о путешествии, необходимом каждому писателю, исполнилось.
Тем временем, в ИНО Исполкома продолжались откладывания ответа по поводу паспортов со дня на день, к чему я уже относился с полным благодушием, считая, что сколько бы ни откладывали, а паспорта будут.
7 июня курьер Художественного Театра поехал в ИНО со списком артистов, которые должны получить заграничные паспорта. Театр любезно ввел и меня с женой в этот список, хотя я подавал свое заявление отдельно от Театра.
Днем курьер вернулся, причем даже по его растерянному и сконфуженному лицу я увидел, что случилось что-то.
Курьер сообщил, что паспорта даны артистам, что они у него в кармане, а относительно меня и моей жены сказал, что нам в паспортах ОТКАЗАНО.
На другой же день, без всякого замедления, в ИНО была получена справка о том, что гражданину Булгакову М.А. в выдаче разрешения на право выезда за границу отказано.
После этого, чтобы не выслушивать выражений сожаления, удивления и прочего, я отправился домой, понимая только одно, что я попал в тягостное, смешное, не по возрасту положение.
2
Обида, нанесенная мне в ИНО Мособлисполкома, тем серьезнее, что моя четырехлетняя служба в МХАТ для нее никаких оснований не дает, почему я и прошу Вас о заступничестве.
10 июня 1934 г
