Текст книги "Том 10. Письма. Дневники (с иллюстрациями)"
Автор книги: Михаил Булгаков
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 37 страниц)
Письма
1914―1920
М.А. и Т. Н. Булгаковы ― Н.А. Булгаковой [1]3 апреля 1914 г. Киев
Дорогая Надя [2]2
Надя – Надежда Афанасьевна Булгакова-Земская (1893—1971) сестра Михаила Афанасьевича, третья в семье. С 1912 г. жила в Москве, училась на филологическом факультете Высших женских курсов. Домой, в Киев, обычно приезжала на рождественские каникулы и летом.
[Закрыть],
поздравляю тебя с праздником. Шлю тебе самые лучшие пожелания. Желаю весело провести пасху, очень жалею что не в Киеве.
Целую. Тася[3]3
Тася – первая жена Михаила Афанасьевича – Татьяна Николаевна Булгакова-Лаппа (1891—1982). Познакомился Булгаков с юной Татьяной Лаппа в 1910 г., когда она приехала из Саратова погостить к своей тетке в Киев. В апреле 1913 г. они повенчались. В последующие, очень трудные годы совместной жизни Татьяна Николаевна была верным и надежным другом и помощником Михаила Афанасьевича. Она стойко переносила все тяготы сложного времени, не раз выручала его из, казалось бы, безнадежных ситуаций.
[Закрыть].
Милая Надя,
И я поздравляю. Я все время провожу за книжкой. Экзаменов уже часть сдал и к маю, вероятно, перейду на 4-й курс [4]4
М.А. Булгаков учился в то время на медицинском факультете Киевского университета.
[Закрыть]. А куда придется «муикнуть» [5]5
В архиве М.А. Булгакова сохранился комментарий Н.А. Булгаковой-Земской к этому забавному выражению. «Муикнуть», – пишет она, – это шуточный семейный глагол, происшедший от слова «Муик» – это было имя, созданное младшей сестрой Еленой (Лелей), так она звала тетку, жившую в семье Булгаковых (ласкательно). Глагол был создан Мих. Аф. однажды, когда тетка уехала на время к своим родным, и прижился среди старших детей, употреблявших его в значении «уехать».
[Закрыть] летом, еще не знаем.
1915Целую крепко М.
М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой [6]6
Письма. Публикуется и датируется по автографу (ОР РГБ, ф. 562, к.19, ед. хр. 21, л. 2).
[Закрыть]
20 марта 1915 [Киев]
Христос Воскресе!
Милая Надя,
поздравляем тебя с праздником и оба (и я и Тася) целуем крепко. Напиши, как живешь и когда думаешь в Киев.
1917Твой Михаил.
М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой-Земской [7]7
Вопросы литературы. 1984, № 11. Письма. Публикуется и датируется по автографу (ОР РГБ, ф. 562, к.19, ед. хр. 21, л. 2).
[Закрыть]
Доктор М. А. Булгаков
3 октября 1917 г. Вязьма [8]8
По окончании университета в апреле 1916 г. М.А. Булгаков как и все его товарищи по выпуску, получил военное звание «ратник». Это звание новым врачам было дано с целью использовать их по мобилизации для работы в тылу. Весну и лето 1916 г. М.А. Булгаков добровольно проработал в прифронтовых госпиталях в Каменец-Подольске и Черновцах. Осенью 1916 г. М.А. Булгаков был мобилизован и послан на работу в тыловые земские больницы: сначала в больницу Никольскую Сычевского уезда Смоленской губернии, а затем (с осени 1917 г.) в г. Вязьму – в Вяземскую городскую земскую больницу.
[Закрыть]
Дорогая Надя,
вчера только из письма дяди я узнал, что ты в Москве, где готовишься к экзаменам. Я был уверен, что ты в Царском Селе[9]9
Надежда Афанасьевна Булгакова летом 1917 г. вышла замуж за Андрея Михайловича Земского – выпускника филологического факультета Московского университета, мобилизованного в Киевское артиллерийское училище, по окончании которого он был направлен в Тяжелый артиллерийский дивизион в Царское Село. Туда с ним поехала и Надежда Афанасьевна. Осенью 1917 г. она приехала в Москву, чтобы сдать государственные экзамены на филфаке МГУ. Сдав их, она вернулась к мужу в Царское Село, где они находились и в период Октябрьской революции.
В дальнейшем имя Андрея Михайловича Земского часто упоминается в письмах.
[Закрыть], и все хотел тебе писать, да не знал твоего адреса. Напиши, когда у тебя государственные?
Вообще обращаюсь к тебе с просьбой – пиши, если только у тебя есть время на это, почаще мне. Для меня письма близких в это время представляют большое утешение.
Пожалуйста, напиши мне также адрес Вари. Из последнего письма мамы я знаю только одно, что Варя в Петрограде [10]10
Варя – Варвара Афанасьевна Булгакова (1895—1954), сестра Михаила Афанасьевича, весной 1917 г. вышла замуж за кадрового офицера капитана Л.С. Карума. С осени 1917 г. Варвара Афанасьевна в Петрограде, куда был командирован ее муж. Затем они переезжают в Москву, а оттуда, в мае 1918 г., – в Киев.
[Закрыть]. Я уже давно собираюсь написать ей, узнать, как она живет. От мамы я с начала сентября уже тоже не имею известий, т(ак) ч(то) не знаю, чем кончилась Колина история с поступлением в военное училище [11]11
О «Колиной истории» Н.А. Земская в своих комментариях к письмам М.А. Булгакова пишет так: «После отъезда из Киева Михаила, Надежды и Варвары, мать – Варвара Михайловна остается в Киеве с четырьмя детьми: Верой Афанасьевной, второй в семье, и тремя младшими: окончившим весной 1917 года гимназию Колей, гимназистом Ваней и гимназисткой Лелей (Еленой).
Коля поступает в Киевское военное инженерное училище; когда училище было расформировано, он поступает в Киевский университет на медицинский факультет».
[Закрыть]; вероятно, он уже зачислен.
Мне на этих днях до зарезу нужно было бы побывать в Москве по своим делам, но я не могу бросить ни на минуту работу и поэтому обращаюсь к тебе с просьбой сделать в Москве кое-что, если тебя не затруднит.
1) Купи, пожалуйста, книгу Клопштока и Коварского «Практическ. руководств. Клиническ. химии, микроскопии и бактериолог.» (Издан. «Сотрудник») и вышли ее мне.
Узнай, какие есть в Москве самые лучшие издания по кожным и венерическим на русск. или немецк. языках и сообщи мне, не покупай пока, цену и названия. (Нет ли Zessnera (Руководство по кожн. и венерич.) на немецк. языке?)
2) Напиши, если знаешь, почем мужские ботинки (хорошие) в Москве.
3) В Тверском отделен. Московск. городск. ломбарда заложена золотая цепь под № Д 111491 (ссуда 70 руб., срок, включая льготн. месяцы, был 6 сентября). Я послал своевременно переводом и в заказном проценты и билет в ломбард, прося билет вернуть по адресу дяди Коли [12]12
Дядя Коля – брат матери – Николай Михайлович Покровский, врач-гинеколог, у которого жили во время приезда в Москву киевские Булгаковы.
[Закрыть], после того как ломбард погасит проценты и сделает отметку. Однако до сих пор билет еще не вернулся. Тася страшно беспокоится об участи дорогой для нее вещи. Мне совестно беспокоить тебя во время подготовки, но если найдешь время, наведи справку у заведующего тверским отделен. Московс. ломбарда. Если абсолютно не имеешь времени, то хоть попытайся по телефону узнать, получил ли ломбард проценты, где билет, и не продана ли цепь? Адрес тверского отделения узнать легко.
Я думаю, что покупка книги не затруднит тебя. Вероятно, будешь в книжном магазине?
Если удастся, я через месяц приблизительно постараюсь заехать на два дня в Москву, по более важным делам. Напиши мне адрес Лили [13]13
Лиля – двоюродная сестра М.А. Булгакова – Илария Михайловна Булгакова. Училась в предреволюционные годы на филологическом факультете Киевских высших женских курсов, жила в эти годы у Булгаковых и была дружна с ними.
[Закрыть] и в Москве ли она?
Передавай привет своему мужу, а прилагаемое письмо дяде Коле.
Тася и я целуем тебя крепко.
Т.Н. Булгакова ― Н.А. Булгаковой-Земской [14]14Михаил. Вязьма.
Городская земская больница.
Письма. Публикуется и датируется по авторгафу (ОР РГБ, ф. 562, к.19, ед. xp. 21, л. 5)
[Закрыть]
30 октября 1917 г. [Вязьма]
Милая Надюша,
напиши, пожалуйста, немедленно, что делается в Москве. Мы живем в полной неизвестности, вот уже четыре дня ниоткуда не получаем никаких известий.
Очень беспокоимся и состояние ужасное.
Как ты и дядя Коля себя чувствуете?
Жду от тебя известий. Привет дяде Коле.
Целуем тебя крепко. Твоя Тася [15]15
Это письмо уже не застало Н.А. Булгакову-Земскую в Москве, она к тому времени вернулась к мужу в Царское Село. В Москву, на квартиру Н.М. Покровского, в это время уже приехала из Петрограда сестра Варвара Афанасьевна. Она и отправила письмо в Царское Село.
[Закрыть].
Вопросы литературы. 1984, №11. Письма. Публикуется и датируется по второму изданию.
[Закрыть]
31 декабря 1917 (Вязьма)
Дорогая Надя,
поздравляю тебя с Новым Годом и желаю от души, чтобы этот новый год не был бы похож на старый. Тася просит передать тебе привет и поцелуй. Андрею Михайловичу наш привет.
Ты не пишешь мне, и адреса своего не дала, из чего я заключил, что ты переписываться со мной не хочешь. Адрес твой пытался узнать, будучи в Москве [17]17
По свидетельству Н.А. Земской, М.А. Булгаков ездил в начале декабря 1917 г. в Москву с целью получить освобождение от военной службы по болезни (истощение нервной системы). Однако в этот раз он не был демобилизован. Пришлось вернуться снова в Вязьму и оставаться «против воли там, в глуши, без связи с Киевом, без связи с семьей, по которой Михаил Афанасьевич всегда сильно тосковал, переживая мучительную тревогу за мать и младших братьев и сестер, не зная, что творится в Киеве».
В феврале 1918 г, он снова ездил в Москву на переосвидетельствование и был демобилизован по состоянию здоровья. Вернувшись в Вязьму, он немедленно оставил работу там и через Москву уехал вместе с женой в Киев к матери.
[Закрыть], у Лили. Лиля подняла глаза к небу и сказала: «Царское Село, квартира 13». На мой робкий вопрос об улице и доме Лиля гордо ответила, что она этого не помнит. Нормальный адрес я узнал у дяди Коли.
Я в отчаянии, что из Киева нет известий. А еще в большем отчаянии я оттого, что не могу никак получить своих денег из Вяземского банка и послать маме. У меня начинает являться сильное подозрение, что 2000 р. ухнут в море русской революции. Ах, как пригодились бы мне эти две тысячи! Но не буду себя излишне расстраивать и вспоминать о них!..
В начале декабря я ездил в Москву по своим делам, и с чем приехал, с тем и уехал. И вновь тяну лямку в Вязьме... Я живу в полном одиночестве... Зато у меня есть широкое поле для размышлений. И я размышляю. Единственным моим утешением является для меня работа и чтение по вечерам...
...Мучительно тянет меня вон отсюда в Москву, или Киев, туда, где хоть и замирая, но все же еще идет жизнь. В особенности мне хотелось бы быть в Киеве! Через два часа придет новый год. Что принесет мне он? Я спал сейчас, и мне приснился Киев, знакомые и милые лица, приснилось, что играют на пианино...
Недавно в поездке в Москву и Саратов [18]18
По пути в Москву в декабре 1917 г. М.А. Булгаков проехал дальше на восток, в Саратов, родной город жены, чтобы повидаться с ее семьей и выполнить ее поручения к отцу и матери. Поездка была крайне трудной: транспорт был разрушен, с фронта хлынули толпы солдат, поезда осаждались массами солдат и пассажиров. Виденное им затем нашло отражение в романе «Белая гвардия» и в других произведениях.
[Закрыть] мне пришлось видеть воочию то, что больше я не хотел бы видеть.
Я видел, как толпы бьют стекла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве... Видел голодные хвосты у лавок, затравленных и жалких офицеров, видел газетные листки, где пишут в сущности об одном: о крови, которая льется и на юге, и на западе, и на востоке...
Идет новый год. Целую тебя крепко.
Твой брат Михаил.
P.S. Буду ждать письма.
1921―1930
М.А. Булгаков ― К.П. Булгакову [19]19Известия АН СССР. Серия литературы и языка, т. 35. 1976. № 5. Печатается по машинописной копии. Письма. (ОР РГБ, ф. 562, к.19., ед. хр. 10, л. 1-2)
[Закрыть]
1 февраля 1921 (из Владикавказа в Москву)
Дорогой Костя [20]20
Костя – двоюродный брат М.А. Булгакова.
[Закрыть],
вчера я был очень обрадован твоим письмом. Наконец– то я имею весть о своих. Твое письмо помечено: «18-го янв. 1920 г. (?)». Конечно, это ошибка. Не могу тебе выразить, насколько я был счастлив и удивлен, что наши все живы и здоровы и, по-видимому, все вместе.
(Проклятые чернила!) [21]21
Н.А. Земская в своих примечаниях к письму отмечает: «Письмо... написано красными водянистыми чернилами».
[Закрыть] Единственно, о чем я жалел, это что твое письмо слишком кратко. Несколько раз я его перечитывал... Ты спрашиваешь, как я поживаю. Хорошенькое слово. Именно я поживаю, а не живу...
Мы расстались с тобой приблизительно год назад. Весной я заболел возвратным тифом, и он приковал меня... Чуть не издох, потом летом опять хворал [22]22
Об этом периоде жизни Булгакова мы читаем в дневнике советского писателя Ю.Л. Слезкина (1885—1947): «С Мишей Булгаковым я знаком с зимы 1920 г. Встретились мы во Владикавказе при белых. Он был военным врачом и сотрудничал в газете в качестве корреспондента. Когда я заболел сыпным тифом, его привели ко мне в качестве доктора. Он долго не мог определить моего заболевания, а когда узнал, что у меня тиф – испугался (...) и сказал, что не уверен в себе, (...) позвали другого.
По выздоровлении я узнал, что Булгаков болен паратифом. Тотчас же, еще едва держась на ногах, пошел к нему с тем, чтобы ободрить его и что-нибудь придумать на будущее. Все это описано у Булгакова в его „Записках на манжетах“. Белые ушли – организовался ревком, мне поручили заведование подотделом искусств, Булгакова я пригласил в качестве зав. литературной секцией. Там же, во Владикавказе, он поставил при моем содействии свои пьесы „Самооборона“ – в одном акте, „Братья Турбины“ – бледный намек на теперешние „Дни Турбиных“. Действие происходит в революционные дни 1905 г. в семье Турбиных – один из братьев был эфироманом, другой революционером. Все это звучало весьма слабо. Я, помнится, говорил к этой пьесе вступительное слово.
По приезде в Москву мы опять встретились с Булгаковым, как старые приятели, хотя последнее время во Владикавказе между нами пробежала черная кошка...»
[Закрыть].
Помню, около года назад я писал тебе, что я начал печататься в газетах. Фельетоны мои шли во многих кавказских газетах. Это лето я все время выступал с эстрад с рассказами и лекциями. Потом на сцене пошли мои пьесы. Сначала одноактная юмореска «Самооборона», затем написанная наспех, черт знает как, 4-актная драма «Братья Турбины». Бог мой, чего я еще не делал: читал и читаю лекции по истории литературы (в Университ. народа и драмат. студии), читаю вступительные слова и проч., проч.
«Турбины» четыре раза за месяц шли с треском успеха. Это было причиной крупной глупости, которую я сделал: послал их в Москву... Как раз вчера получил о них известие. Конечно, «Турбиных» забракуют, а «Самооборону» даже кто-то признал совершенно излишней к постановке. Это мне крупный и вполне заслуженный урок: не посылай неотделанных вещей!
Жизнь моя – мое страдание. Ах, Костя, ты не можешь себе представить, как бы я хотел, чтобы ты был здесь, когда «Турбины» шли в первый раз. Ты не можешь себе представить, какая печаль была у меня в душе, что пьеса идет в дыре захолустной, что я запоздал на 4 года с тем, что я должен был давно начать делать – писать.
В театре орали «Автора» и хлопали, хлопали... Когда меня вызвали после 2-го акта, я выходил со смутным чувством... Смутно глядел на загримированные лица актеров, на гремящий зал. И думал: «а ведь это моя мечта исполнилась... но как уродливо: вместо московской сцены сцена провинциальная, вместо драмы об Алеше Турбине, которую я лелеял, наспех сделанная, незрелая вещь».
Судьба – насмешница.
Потом кроме рассказов, которые негде печатать, я написал комедию-буфф «Глиняные женихи». Ее, конечно, не взяли в репертуар, но предлагают мне ставить в один из свободных дней. И опять: дня этого нет, все занято. Наконец на днях снял с пишущей машины «Парижских коммунаров» в 3-х актах. Послезавтра читаю ее комиссии. Здесь она несомненно пойдет. Но дело в том, что я послал ее на всероссийский конкурс в Москву. Уверен, что она не попадет к сроку, уверен, что она провалится. И опять поделом. Я писал ее 10 дней. Рвань все: и «Турбины», и «Женихи», и эта пьеса. Все делаю наспех. Все. В душе моей печаль.
Но я стиснул зубы и работаю днями и ночами. Эх, если бы было где печатать!
Дорогой Костя, не откажи исполнить следующее. В средних числах февраля (15—20—25-го) зайди на Неглинную улицу, д. № 9 Тео. Репертуарная секция Бюро жюри конкурса пьес о Парижской коммуне. Справься, получена ли 3-актная пьеса «Парижские коммунары» под девизом «Свободному богу искусства» (пьесы идут на конкурс под девизом с фамилиями, запечатанными в конверт, т(ак) ч(то) фамилию называть не нужно). 25-го/II объявление результатов. Если она провалилась (в чем не сомневаюсь), постарайся получить ее обратно и сохрани. Если она не получена, узнай, не продлен ли срок присылки.
Проклятая «Самооборона» и «Турбины» лежат сейчас в том же «Тео», о них я прямо и справляться боюсь. Кто-то там с маху нашел, что «Самооборона» «вредная» [23]23
...И что ее нужно снять с репертуара!.. (отзыв скверный, хотя исходит в единолично от какой-то второстепенной величины). (Примеч. авт.)
[Закрыть]... Отзыв этот, конечно, ерундовый, но неприятный, жаль, что я ее, «вредную» «Самооборону», туда послал.
Если бы ты о них навел справку и забрал бы и «Турбиных» и «Сам[оборону]»), обязал бы меня очень.
Справку о них нужно навести у Басалыги [24]24
Басалыга – Бассалыго Дмитрий Николаевич (1884—1969), деятель театра и кино, в то время – заместитель председателя художественного совета Мастерской коммунистической драматургии (Масткомдрам).
[Закрыть] (заведующ. Цут [25]25
Цут – Центральное управление театрами, создано 26 августа 1919 г.
[Закрыть] Тео) или у Мейерхольда. Сделай умненько...
Эти пьесы («Сам [оборону]» и «Турб[иных]») привез в Москву Давид Аронович Черномордик, заведующий подотделом искусств здесь. Наведи справку и забери их.
И так я поживаю.
За письменным столом, заваленным рукописями... Ночью иногда перечитываю свои раньше напечатанные рассказы (в газетах! в газетах!) и думаю: где же сборник? Где имя? Где утраченные годы?
Я упорно работаю.
Пишу роман, единственная за все это время продуманная вещь. Но печаль опять: ведь это индивидуальное творчество, а сейчас идет совсем другое.
Поживаю за кулисами, все актеры мне знакомые друзья и приятели, черт бы их всех взял!
Тася служит на сцене выходной актрисой. Сейчас их труппу расформировали, и она без дела.
Я живу в скверной комнате на Слепцовской улице д. №9, кв. 2. Жил в хорошей, имел письменный стол, теперь не имею и пишу при керосиновой лампе.
Как одет, что ем... не стоит писать...
Что дальше?
Уеду из Владикавказа весной или летом.
Куда?
Маловероятно, но возможно, что летом буду в Москве.
Стремлюсь далеко...
Жду твоего письма с нетерпением. Напиши подробно. Где и как живешь. Узнай у дяди Коли, целы ли мои вещи. Кстати напиши, жив ли Таськин браслет? Скажи дяде Коле, что и я и Тася часто вспоминаем его тепло, интересуемся, как он живет. Если он спросит [26]26
По свидетельству Н.А. Земской, в этом месте оригинала было кем то вырезано несколько строк.
[Закрыть] [...] его не могу.
На случай, если придется менять квартиру, посылаю такой адрес: Владикавказ Почта до востребования Михаилу Афанасьевичу Булгакову.
По этому адресу, без изменений в нем.
Целую тебя Михаил.
Как образчик своей славной и замечательной деятельности прилагаю одну из бесчисленных моих афиш. На память, на случай, если не встретимся.
М.А. Булгаков ― К.П. Булгакову [27]27Жду письма. (Тео! Зайди!)
Известия АН СССР. Серия литературы и языка, т. 35, 1976, № 5. Печатается по машинописной копии. Письма. (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 10, л. З).
[Закрыть]
1921 года 16 февраля (Из Владикавказа в Москву)
Дорогой Костя,
я послал тебе недавно заказное письмо.
Будь добр, узнай на Неглинной № 9 в репертуарной секции Тео в бюро конкурсов пьес о Парижской коммуне, дошла ли туда пьеса в 3 актах «Парижские коммунары», посланная ценным пакетом, под девизом «Свободному богу искусства», и какая судьба ее постигла. Я тщетно пишу в Киев и никакого ответа не получаю. Прошу тебя (может, из Москвы лучше сообщение), напиши моей маме следующее (кстати, ее адреса нового я не знаю, пишу на Андреевский спуск [28]28
Мать Михаила Афанасьевича жила в то время со своим вторым мужем по адресу: Киев, Андреевский спуск, д. 38, кв. 1.
[Закрыть]).
У меня в №13[29]29
Имеется в виду старый адрес Булгаковых: Киев, Андреевский спуск, д. 13, где М.А. Булгаков жил с перерывами с 1907 по 1921 г.
[Закрыть] в письменном столе остались две важных для меня рукописи: «Наброски Земского врача» и «Недуг» (набросок) и целиком на машинке «Первый цвет». Все эти три вещи для меня очень важны. Попроси их, если только, конечно, цел мой письменный стол, их сохранить. Сейчас я пишу большой роман по канве «Недуга». Если пропали рукописи, то хоть, может быть, можно узнать, когда и кто их взял.
Еще прошу тебя, узнай, пожалуйста, срочно сообщи, есть ли в Москве частные издательства и их адреса.
Сообщи мне, целы ли мои вещи и Т(асин) браслет.
Во Влад(икавказе) я попал в положение «ни взад ни вперед». Мои скитания далеко не кончены. Весной я должен ехать или в Москву (м(ожет) б(ыть) очень скоро), или на Черное море, или еще куда-нибудь... Сообщи мне, есть ли у тебя возможность мне перебыть немного, если мне придется побывать в Москве.
Адрес: Владикавказ Почта до востребования М.А. Булгакову или Владикавказ Областной подотдел искусств Мих. Аф. Булгакову (без изменений и дополнений).
М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой-Земской [30]30Твой Михаил.
Известия АН СССР. Серия литературы и языка, т. 35, 1976, № 5. Письма. Печатается по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 21, л. 9-10).
[Закрыть]
(Из Владикавказа в Москву) [31]31
Предполагаемая дата письма – апрель 1921 г. Первая страница письма не сохранилась. Письмо послано из Владикавказа в Москву, но Н.А. Земская находилась в это время в Киеве, куда поехала навестить мать. Переслано ей в Киев мужем в письме, датированном 17 апреля 1921 г.
[Закрыть]
На случай, если я уеду далеко и надолго, прошу тебя о следующем: в Киеве у меня остались кой-какие рукописи – «Первый цвет», «Зеленый змий», а в особенности важный для меня черновик «Недуг». Я просил маму в письме сохранить их. Я полагаю, что ты осядешь в Москве прочно. Выпиши из Киева эти рукописи, сосредоточь их в своих руках и вместе с «Сам.» [32]32
Одноактная юмореска «Самооборона».
[Закрыть] и «Турб.» [33]33
Драма «Братья Турбины».
[Закрыть] в печку. Убедительно прошу об этом.
* * *
Колеблюсь, стоит ли соваться с программой «Турбиных» в Союз. С одной стороны, они шли с боем четыре раза, а с другой стороны – слабовато. Это не драма, а эпизод. Забери их из «Маски» и прочти. На твой вкус. А с «Парижск(ими)»[34]34
Пьеса «Парижские коммунары».
[Закрыть] так: если отыщутся, дай на отзыв. Поставят – прекрасно. Нет? – в печку [35]35
Все названные выше рукописи были разысканы Н.А. Земской и в дальнейшем переданы ею Булгакову, который все их уничтожил.
[Закрыть]. В случае каких-либо перемен, если будешь чувствовать, что они не ко времени (понимаешь?), забери их из «Маски» немедленно.
* * *
Тася со мной. Она служит на выходах в 1-м Советском Владикавк. театре, учится балету.
Ей писать так: Владикавказ П/отдел Искусств артистке Т.Н. Булгаковой-Михайловой.
Она просит тебя пересмотреть вещи в ящике, не поела ли их моль. О браслете знает Константин. Передай ему (не браслету, а Константину) мой привет. Проси писать. Мужу, дяде Коле, всем привет.
Напиши, где Лиля?
Целую тебя.
Любящий Михаил.
P.S. Вот досада с «Парижскими». Первый акт можно грандиозно поставить на большой сцене. Пойду завтра смотреть во 2-м акте моего мальчика Анатоля Шоннара. Изумительно его играет здесь молодая актриса Ларина.
Мой Анатоль – мой отдых в моих нерадостных днях.
Жалею, что не могу послать тебе некоторые из моих рассказов и фельетонов, которые печатались в газетах. Некоторые из них в одном экземпляре.
Посылаю кой-какие вырезки и программы. Может, пригодятся при заявлении [36]36
Дальше пропуск текста.
[Закрыть]. (...) Если я уеду и не увидимся, – на память обо мне.
Известия АН СССР. Серия литературы и языка, т. 35, 1976, № 5. Печатается по машинописной копии. Письма (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. З, л. 1-2).
[Закрыть] [38]38
Булгакова Вера Афанасьевна (1892—1973) – сестра Михаила Афанасьевича.
[Закрыть]
26 апреля 1921 (Из Владикавказа в Киев)
Дорогая Вера,
большое спасибо тебе за твое обстоятельное письмо. Рад, что узнал о некоторых знакомых. Если будешь иметь известие о Коле Сынг(аевском) [39]39
Н.Н. Сынгаевский – друг юности М.А. Булгакова.
[Закрыть], прошу тебя немедленно мне написать о нем.
Теперь уже, вероятно, ты имеешь известия от Нади. Она в Москве с мужем. Ребенок ее умер. Адрес ее – на дядю Колю.
* * *
Я очень тронут и твоим, и Вариным пожеланием мне в моей литературной работе. Не могу выразить, как иногда мучительно мне приходится. Думаю, что это Вы поймете сами...
Я жалею, что не могу послать Вам мои пьесы. Во-первых, громоздко, во-вторых, они не напечатаны, а идут в машинных рукописях, списках, а в-третьих – они чушь.
Дело в том, что творчество мое разделяется резко на две части: подлинное и вымученное. Лучшей моей пьесой подлинного жанра я считаю 3-актную комедию-буфф салонного типа «Вероломный папаша» («Глиняные женихи»).
И как раз она не идет, да и не пойдет, несмотря на то, что комиссия, слушавшая ее, хохотала в продолжении всех трех актов... Салонная! Салонная! Понимаешь. Эх, хотя бы увидеться нам когда-нибудь всем. Я прочел бы Вам что-нибудь смешное. Мечтаю повидать своих. Помните, как иногда мы хохотали в №13?
В этом письме посылаю тебе мой последний фельетон «Неделя просвещения», вещь совершенно ерундовую, да и притом узко местную (имена актеров). Хотелось бы послать что-нибудь иное, но не выходит никак... Кроме того, посылаю три обрывочка из рассказа с подзаголовком «Дань восхищения». Хотя они и обрывочки, но мне почему-то кажется, что они будут небезынтересны вам... Не удивляйся скудной присылке! Просто на память несколько печатных строк и программа Турбиных.
А «Неделя»—образчик того, чем приходится мне пробавляться.
Целую.
Любящий Михаил.
Пиши: ВЛК [40]40
ВЛК– Владикавказ.
[Закрыть] Почта. До востребования. Мне.
Письма. Публикуется и датируется по автографу (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 22, л. 1)
[Закрыть]
26 апреля 1921 (Владикавказ)
Дорогая Надя,
в Москву едет моя знакомая Ольга Аристарховна Мишон. Я дал ей письмо, в котором прошу тебя отобрать из моих вещей лучше и необходимое из белья: и белые брюки, и Тасины чулки, и белое платье и передать это Мишон, которая возвращается во ВЛК. Она должна указать свои адрес. Если она будет ехать удобно, дай побольше, а если нет, то хоть маленькую посылку с необходимым. Нуждаюсь в белье.
Последнее время пишу меньше – переутомлен. Ради Бога, в Тео (Неглинная, 9) узнай, где «Парижские». Не давай ее никуда, как я уже писал, пока не пришлю поправок. Неужели пьеса пропала? Для меня это прямо беда.
С Мишон никаких лекарских conversation'ов [42]42
Conversation – разговор (англ.). После петлюровщины, когда М. А. Булгакова пытались мобилизовать как врача, и службы военным врачом на Кавказе (был мобилизован в Киеве Добровольческой армией), он стал скрывать, что окончил медицинский факультет. Говорил и писал, что окончил естественный факультет.
[Закрыть], которые я и сам не веду с тех пор, как окончил естественный и занимаюсь журналистикой. Внуши это Константину. Он удивительно тороват на всякие lapsusы.
Целую крепко.
Михаил,
Пиши до востребования.
М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой-Земской [43]43Известия АН СССР. Серия литературы и языка, т. 35, 1976, № 5. Письма. Печатается по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 22, л. 13).
[Закрыть] [44]44
В комментариях Н.А. Земской отмечается, что письмо написано карандашом, без даты. Судя по дате следующего письма (2 июня 1921 г.), оно относится к концу мая 1921 г
[Закрыть]
(Из Владикавказа в Москву)
Дорогая Надя,
сегодня я уезжаю в Тифлис – Батум. Тася пока остается во Владикавказе. Выезжаю спешно, пишу коротко.
Если «Парижских» примут без переделок, пусть ставят. Обрабатывать в «Маске» пьесу не разрешаю, поэтому возьми ее обратно, если не подойдет.
Редакционная поправка:
во II акте Анатоля Шоннара: «Да, я голодный как собака, с утра ничего не ел» заменяется фразой: «Да, ты не можешь представить, до чего я голоден. У меня живот совсем пустой...»
Имя Анатоль Шоннар заменяется: Жак Шоннар.
* * *
В первом акте в Марсельезе куплет от слов «Голодные, упорные...» и кончая «уберем с лица земли» – ВОН.
В III-м акте фраза Лекруа:
«Но как ловко я его срезал. Умер, не пикнув, и себе такой же смерти желаю» заменяется:
«А хорошо я командира взвода подстрелил... Как сноп упал.
Дай Бог каждому из нас так помереть...»
В случае отсутствия известий от меня больше полугода, начиная с момента получения тобой этого письма, брось рукописи в печку [45]45
В тех же комментариях Н.А. Земская указывает: «После слов: „брось рукописи в печку“ – зачеркнуто несколько слов, но можно легко прочитать: за исключением, пожалуй, „Первый цвет“».
[Закрыть].
Все пьесы, «Зеленый змий», «Недуг» и т. д. Все это хлам. И конечно в первую голову аутодафе «Парижск(ие)» [46]46
Булгаков связывал с этой пьесой определенные надежды, тем более что 8 мая 1921 г. владикавказская газета «Коммунист» сообщила, что пьеса «Парижские коммунары» намечена к постановке в Москве. Однако Булгаков не согласился на переделку пьесы, и Н.А. Земская забрала ее из Масткомдрама.
[Закрыть] если они не пойдут.
В случае появления в Москве Таси, не откажи в родственном приеме и совете на первое время по устройству ее дел.
Константину привет. Всем. Сколько времени проезжу, не знаю.
М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой-Земской [47]47Целую тебя, дорогая Надя.
Михаил.
Известия АН СССР. Серия литературы и языка, т. 35, 1976, № 5. Затем: Письма. Печатается и датируется по автографу (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 22, л. 2).
[Закрыть]
2-го июня 1921 года
Тифлис Дворцовая № 6 Номера «Пале-Рояль» (№ 15)
Дорогие Костя и Надя, вызываю к себе Тасю из Влад[икавказа] и с ней уезжаю в Батум [48]48
Выехав в Тифлис в конце мая 1921 г., Булгаков вызвал туда же жену, а через некоторое время, после неудачных попыток опубликовать свои работы или поставить их в театре, отбыл вместе с ней в Батум. Но и здесь Булгаков не смог найти работу, попытки же опубликовать что-либо в местных газетах не увенчались успехом. Свидетельств об этом коротком отрезке жизни Булгакова осталось немного, но они все же есть. Любопытная запись имеется в дневнике Е.С. Булгаковой от 13 апреля 1935 г. Она записала: «...Жена Мандельштама вспоминала, как видела Мишу в Батуме лет 14 тому назад, как он шел с мешком на плечах. Это из того периода, когда он бедствовал и продавал керосинку на базаре».
Наиболее достоверными, конечно, являются свидетельства самого Булгакова об этом времени. В «Записках на манжетах» он так отразит свои переживания в Батуме: «На обточенных соленой водой голышах лежу как мертвый. От голода ослабел совсем. С утра начинает до поздней ночи болеть голова... Запас сил имеет предел. Их больше нет. Я голоден, я сломлен! В мозгу у меня нет крови. Я слаб и боязлив. Но здесь я больше не останусь... Домой... Домой! В Москву!..»
[Закрыть], как только она приедет и как только будет возможность. Может быть, окажусь в Крыму...
* * *
«Турбиных» переделываю в большую драму. Поэтому их в печку. «Парижские» (с переименованием Анатоля в Жака), если взяли уже для постановки – прекрасно, пусть идет как торжественн(ый) спектакль к празднеству какому-нибудь. Как пьеса они никуда. Не взяли – еще лучше. В печку, конечно.
Они как можно скорей должны отслужить свой срок. Но на переделки не очень согласен. Впрочем, на небольшие разве. Это на усмотрение Нади. Черт с ним.
Целую всех. Не удивляйтесь моим скитаниям, ничего не сделаешь. Никак нельзя иначе. Ну, и судьба! [49]49
В примечаниях Н.А. Земской записано: «Письмо переслано через Владикавказ, через жену Мих. Аф. – Татьяну Николаевну». Сохранилась и приписка-письмо Татьяны Николаевны следующего содержания:
«11 июня 1921 г. 3 ночи.
Милые Надя и Костя, пересылаю Вам Мишино письмо, через два часа уезжаю к Мише в Тифлис.
Целую Вас крепко и от души, желаю всего хорошего.
Ваша Тася».
[Закрыть] Ну, и судьба!
Приписка жене: Перешли это письмо Наде заказным.
Целую всех.
Михаил.
Москва, Пречистенка, угол Обухова, № 24 Никол. Михаил.
Покровскому для Надежды.
М.А. Булгаков ― Н.А. Булгаковой-Земской [50]50Письма. Публикуется и датируется по автографам (ОР РГБ, ф. 562, к. 19. ед. хр. 22, л. 4-5).
[Закрыть] [51]51
Письмо направлено из Москвы в Киев, где в это время проживала Н.А. Земская с мужем.
[Закрыть]
23-го октября 1921 г. Москва [52]52
О передвижении Булгакова с Кавказа в Киев, а из Киева в Москву говорится в письмах Н.А. Земской своему мужу А.М. Земскому (из Киева в Москву). Вот некоторые выдержки из этих писем:
«Киев 18/IХ-21.
[...]У Воскресенских {16} очень интересно жить: вчера приехал Миша. Едет в Москву. Скоро и ты его увидишь. Итак, Тася может быть спокойна. Передай ей, чтобы она не волновалась – Миша даже хотел дать ей отсюда телеграмму, но я думаю, что она (телеграмма) придет позже его. Он выедет около среды, 26/ХI...
Киев, 23/IX-21
[...]Дорогой Андрик, теперь ты будешь иметь удовольствие видеть в Москве и Мишу. Таким образом, Тася, наконец, его дождалась и моральная забота о ней с тебя снимается. Где она живет? Она писала, что собирается переехать к тебе. Мише тоже, должно быть, придется остановиться у тебя...
[...] А новая комбинация с мукой такая: у Миши с Тасей ничего нет, и как они будут жить в Москве, пока Михаил устроится, я не представляю. Приходится поэтому отдать им половину того, что мы получили от мамы (ржаной муки). Мама тоже сторонница этой комбинации...
27/IХ-21,
[...] Где остановился Миша? Если у тебя, то не трать своих сил на устройство их дел, а лечись, лечись, лечись. Пусть Миша впрыскивает тебе мышьяк. Может быть, ширму достанете как-нибудь при помощи дяди. Что это за вливание ты хотел делать? Не делай, ради бога, никаких вливаний, не посоветовавшись с дядьками и Мишей...» {17}
[Закрыть]
Милая Надя,
как живешь? Не писал тебе до сих пор, потому что очень уставал. Все откладывал корреспонденцию. Как твое здоровье? Как Андрей? Напомни ему, пожалуйста, чтобы он не забыл «нахлестать сапогами морду сапожнику» (собственное его выражение). Если нахлестал уже – хорошо сделал, потому что сапоги действительно дрянь.
Ну-с, это шуточки. Игривый тон моего письма объясняется желанием заглушить тот ужас, который я испытываю при мысли о наступающей зиме. Впрочем, Бог не выдаст. Может, помрем, а может, и нет. Работы у меня гибель. Толку, от нее пока немного. Но, может, дальше будет лучше. Напрягаю всю энергию, и, действительно, кой-какие результатишки получаются.
Подробней напишу в следующем письме. Уж очень устал. Бегаешь как собака, а питаешься только картошкой [53]53
Об этом периоде жизни М.А. Булгакова его сестра Н.А. Земская пишет: «Приехав в Москву в сентябре 1921 года, без денег, без вещей и без крова, Михаил Афанасьевич одно время жил в Тихомировском студенческом общежитии, куда его на время устроил студент-медик, друг семьи Булгаковых, Николай Леонидович Гладыревский. Но оставаться там долго было нельзя, и Михаил Афанасьевич переселился в комнату к А.М. Земскому, где Андрей Михайлович его прописал. Некоторое время они прожили вместе, затем Андрей Михайлович уехал к жене в Киев, оставив комнату за собой. Михаил Афанасьевич вынес много атак и неприятных разговоров с членами правления, пытавшимися выписать Андрея Михайловича и Михаила Афанасьевича. В конце концов „отцепились“. Земских выписали, а Михаил Афанасьевич остался на правах постоянного жильца. С ним жила и была прописана и его жена – Татьяна Николаевна. В своих письмах и рассказах Михаил Афанасьевич часто называет эту квартиру „проклятая квартира № 50...“.
Квартирные переживания поселили в душе Михаила Афанасьевича ненависть на всю жизнь к управдомам, которых он неоднократно описывает в ряде произведений, как некую особую человеческую разновидность...»
[Закрыть].
Пиши, пожалуйста, на адрес дяди Коли. Целую тебя и Андрея крепко.
Тася тоже.
Любящий Михаил.
P.S.
Стихи:
На Большой Садовой
Стоит дом здоровый.
Живет в доме наш брат
Организованный пролетариат.
И я затерялся между пролетариатом
Как какой-нибудь,
извините за выражение, атом.
Жаль, некоторых удобств нет
Например – испорчен в...p-кл...т.
С умывальником тоже беда —
Днем он сухой, а ночью из него на пол течет вода.
Питаемся понемножку:
Сахарин и картошка.
Свет электрический – странной марки —
То потухнет, а то опять ни с того ни с сего разгорится ярко.
Теперь, впрочем, уже несколько дней горит подряд.
И пролетариат очень рад.
За левой стеной женский голос выводит: «бедная чайка...»
А за правой играют на балалайке...
