Текст книги "Том 10. Письма. Дневники (с иллюстрациями)"
Автор книги: Михаил Булгаков
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)
Современной драматургия, 1986, № 4. Печатается и датируется по первому изданию.
[Закрыть]
Москва, 1 августа 1934
Уважаемая г-жа Рейнгардт!
Продолжаю:
ХАРАКТЕРИСТИКИ ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ.
Добавление:
АБОЛЬЯНИНОВ – гладко выбрит.
АМЕТИСТОВ носит черные, маленькие, коротко подстриженные усы. Во второй половине пьесы, подражая Абольянинову, носит прямой, по середине головы, пробор, гладко прилизывая волосы, и начинает носить монокль, отчего одна половина лица у него как-то съеживается.
ЗОЙКА: женщина лет 38, в прошлом жена богатого фабриканта; теперь единственное, что у нее осталось, за что она держится со всей своей железной волей, это – квартира.
Стала циничной, привыкла ко всему, защищает сама себя и Абольянинова, которого любит.
Внешне интересна; вероятно, рыжеватые волосы, коротко острижена, лицо, надо полагать, несколько ассиметрично.
В начале пьесы она в пижаме (отнюдь не шикарной).
В сценах, где она в качестве хозяйки мастерской, она в скромном костюме.
(Вообще все женщины в пьесе одеты по моде 1924—25 годов, конечно, гораздо скромнее, чем за границей, но, видно, стараясь подражать Парижу.)
В сцене кутежа она в парижском бальном платье, так как ей действительно прислали парижские модели.
(Я указываю моды 1924—25 годов, потому что действие пьесы у меня происходит в эти годы.)
АЛЛА (у вас – Елена): молодая женщина из хорошей семьи. Очень красива. Конечно, ни служить, ни работать не может. Воспитанна и умна.
Ее любимый человек находится в Париже. Она действительно тоскует и хочет уехать и Париж. Остальное ей безразлично. Она продает себя Гусю, и Зойке легко удается соблазнить ее. (Мысль – «никто не узнает».)
Костюмы: первое появление – скромный, с хорошим вкусом сделанный костюм, но – странное явление – туфли хотя и хороши, но значительно поношены. В сцене кутежа, – конечно, роскошный бальный парижский туалет.
МАНЮШКА – типичная горничная, ничем другим быть не способна. К Зое привязана, уважает Зою.
Внешне: ни в каком случае никакого признака горничной, то есть какой-нибудь наколки или фартучка. Никаких манер горничной хорошего дома. Светлая «блузочка», темная юбка, поношенные черные туфли с пряжками и шелковые чулки, подаренные Зоей. Не разберешь, кто она, по ее наряду.
ИВАНОВА, ЛИЗА и МЫМРА – женщины среднего круга. Бросили службу, поступили к Зое.
Внешне стараются изобразить мастериц в мастерской, поэтому одеваются очень скромно.
ИВАНОВА – лет 30, хороша собой, по натуре хладнокровная актриса.
МЫМРА – лет 30 с лишком, любит выпить, добродушна.
ЛИЗОЧКА – молода, фамильярна, глупа, пуста.
Все три ни в коем случае не производят отталкивающего или жалкого впечатления.
Появляются: Иванова – в темном платье, Мымра – в блузочке и юбке, а Лизочка – в дешевеньком костюме. У всех трех – поношенная обувь, туфли.
В сцене показов – в туалетах.
Все три женщины – коротко острижены.
ГЛАВНАЯ МАСТЕРИЦА – женщина, измученная работой, средних лет, действительно мастерица, и не подозревает, где она работает. Коротко острижена, поношенный синий костюм, поношенные туфли. Профессиональные манеры.
АГНЕССА – очень важничает и презирает остальных клиенток. Одета получше других, так как бывала за границей, но безвкусно.
ОБЕ КЛИЕНТКИ – одеты безвкусно – жакеты и юбки. Совершенно очевидно, что то, что готовит для них мастерица, будет еще хуже.
ПЕСТРУХИН, ТОЛСТЯК и ВАНИЧКА ― благодушные манеры, ничего таинственного, ничего привлекающего внимания. Внимательные глаза.
Первое появление: Пеструхин – в сером пальто и в кепке, в толстовке с отложным воротником и галстухом бабочкой.
ТОЛСТЯК – в широком пальто, длинных мешковатых брюках, в широкополой шляпе, похож на комического толстого актера.
ВАНИЧКА – сухощав, энергичен, в кожаном пальто, перетянутом ремнем по талии, с кожаной кепкой.
В сцене ареста – Ваничка – в смокинге и в желтых ботинках, Толстяк и Пеструхин – в чистых и приличных костюмах, черных, но Пеструхин – с ярким галстухом, или все трое в смокингах.
Гладко выбриты.
МЕРТВОЕ ТЕЛО – провинциал, который приехал повеселиться в Москву, так пьян, что не отдает себе отчета ни в чем. Все зубы золотые; новенький, но дешевый костюм из плохого шевиота, желтые туфли.
РОББЕР – в смокинге, в роговых очках. Крахмальное белье. Смокинг более или менее умеет носить.
ПОЭТ – ни на какого поэта не похож. Волосы коротко острижены, жесткие, как щетка. Грубоватые черты лица, курносый нос, вечно изумленные глаза, молод, костюм новенький, из плохой материи, туфли поношенные.
КУРИЛЬЩИК – в черном костюме, небрежен и вообще похож на видение.
ПЬЕСА
Первый акт
Передняя у Зои полутемная; в ней зеркало. В гостиной – стоячая лампа с абажуром, черный рояль, на стенах картины, мебель мягкая, старомодная, пальма в кадке.
Все вещи, и вообще вся квартира, запущены. Квартира стала пыльной.
В гостиной тяжелые шторы на окнах, отчего смягчен свет, и вообще квартира Зои должна производить несколько таинственное впечатление. Квартира такого типа, в которой ждешь, что-то произойдет необыкновенное.
В спальне беспокойно: там большая кровать, громадный шкаф, куда прячется Зоя, платья разбросаны, в окнах, как ад, пылает закат.
Двор громадного дома за окнами звучит все время, но все вместе, то есть голоса, обрывки музыки, не сливаются в бессмысленный гам, а по временам начинают звучать даже музыкально.
Переход к прачешной – с волшебной быстротой: Зоя закрывает штору, – моментально тьма съедает ее таинственную квартиру, и на том месте, где было измученное лицо Абольянинова и тревожное лицо Зои, появляются лица подозрительных китайцев, освещенных светом коптящей керосинки.
Белое белье в полутьме на веревках.
Опять быстрейшая перемена: там, где был свет керосинки, вдруг свет горящего спирта, голубоватый свет, – и опять возникает квартира Зои. И закат за окнами уже смягчен; идет, надвигается вечер.
На спиртовке кипятили шприц.
Второй акт
и следующие
Квартира Зои преобразилась: появились мертвые болваны-манекены – без голов. Масса материи, которая волнами захлестнула в некоторых местах мебель.
Аметистов, повесив занавес, отгородил нечто вроде ниши. Появились лишние лампы под абажурами.
Громадный шкаф из спальни перешел в гостиную, а спальня стала полутемной, таинственной, в ней закрыта штора.
В сцене, когда Зойка соблазняет Аллу, происходит одно из Зойкиных чудес. Когда Зойка распахивает дверь шкафа, он наполняется светом, и в этом свете загораются ослепительные платья.
В этот момент из музыкального шума за окнами отчетливо начинают слышаться голоса мужчины и женщины, которые сладко поют из «Травиаты»: «Покинем край, где мы так страдали...»
Свет после этого исчезает, и опять волшебная перемена – под лампой видно лицо сатанински смеющегося Аметистова.
К приему Гуся, под руками Аметистова, квартира опять-таки волшебно преображается. В ней появляется какой-то соблазнительный уют.
Рояль скрыт за волнами материи или занавесом, слышны только его звуки.
Аметистов демонстрирует манекенщиц Гусю, заставляя манекенщиц появляться внезапно в этой нише в неожиданном свете. Манекенщицы кажутся ослепительно хороши.
Сцена кутежа ни в каком случае не должна быть вульгарна. Мертвое тело производит не отвратительное впечатление, а странное, как бы видение. То же самое и курильщик.
Ни одного грубого момента в обращении мужчин с женщинами.
Перед сценой предсмертной тоски Гуся свет резко меняется. Лишние лампы Аметистов тушит.
Убийца Херувим резко меняется. Зрителю видно, что он страшен, и только Гусь этого не замечает. Убийство оглушительное, внезапное.
Побеги стремительные.
Вообще все темпы стремительные. У зрителя должно остаться впечатление, что он видел сон в квартире Зойки, в котором промелькнули странные люди, произошли соблазнительные и кровавые происшествия, и все это исчезло.
Вот те отрывочные, может быть, не связанные между собою примечания, которые я могу дать Вам издалека. Конечно, их недостаточно. Но что мог, я постарался набросать в этом письме.
Я уезжаю на несколько дней отдыхать, так как очень утомлен. После 10 августа я напишу Вам о некоторых сокращениях, которые, по моему мнению, следует произвести в пьесе.
Я был бы очень Вам признателен, если бы Вы мне подтвердили получение моих писем. Если у Вас возникнут вопросы, попрошу Вас написать мне, я отвечу на каждый из них.
Брат мой просит меня выслать в Париж фотографию мою. Я это сделаю в половине августа. Я был бы рад получить Вашу фотографию, пришлите мне ее, пожалуйста.
Примите уверение в моем уважении.
М.А. Булгаков – Н.А. Булгакову [685]685М. Булгаков.
Письма. Публикуется и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к.19, ед. хр. 15).
[Закрыть]
Москва, 1 августа 1934 года
Нащокинский пер. дом 3, кв. 44.
Тел. 58-67.
Милый Никол!
Я не здоров, у меня нервное переутомление. Завтра я должен примерно на неделю уехать на дачу под Москвой, иначе не в состоянии буду дальше работать. Диктую, стараясь ответить на все важные вопросы, применительно к твоему письму от 24 июня.
1. В виллу Зора я писал о том, что письмо получено.
2. Получен и французский текст «Зойкиной» [686]686
И этот эпизод зафиксирован в дневнике Е.С. Булгаковой: «Из Парижа прислали перевод „Зойкиной“. У М. А. волосы стали дыбом. Перевод-то вообще недурной, но в монологе Аметистова переводчики самовольно вставили имена Ленина и Сталина в неподходящем контексте. М. А. послал тут же письмо с требованием вычеркнуть имена».
[Закрыть].
3. Рейнгардт я послал первые поправки. Копия письма к ней здесь при этом письме. Прошу тебя со всей внушительностью и категорически добиться исправления неприятнейших искажений моего текста, которые заключаются в том, что переводчик вставил в первом акте (а, возможно, и еще где-нибудь) имена Ленина и Сталина. Прошу тебя добиться, чтобы они были немедленно вычеркнуты. Я надеюсь, что тут нечего долго объяснять, насколько неуместно введение фамилий членов правительства СССР в комедию. Так нельзя искажать текст! Я был поражен, увидев эти вставки с фамилиями в речи Аметистова! На каком основании? У меня ничего этого нет! Словом, этого делать нельзя!
4. Каганский – наглый и опасный мошенник. Сообщаю, что он никакого отношения к пьесам моим не имеет. Надо сделать все, чтобы он не смел протянуть лапу к деньгам.
5. О «Днях Турбиных». Договор с Лайонсом только для пьесы на английском языке. Поэтому пусть Фишер получает остальное.
6. О Сосьете. Боже, как трудно и хлопотливо получить все те документы, о которых ты пишешь! Просто помыслить не могу о том, что все это удастся здесь перевести, да еще и заверить! Но все старания к этому приложу. Предупреждаю, что начну это не раньше, чем через десять дней. Я не в силах выходить из дому и бывать в учреждениях. Присланные те бланки я заполню, но метрическая выписка и неподсудность, вероятно, придут в Париж не переведенными.
7. О «Зойкиной». Авторские комментарии (Милый Никол, я понимаю, насколько это важно, но мне для них был нужен именно этот французский текст!) уже начаты мною, и первые характеристики действующих лиц я сейчас отправляю Рейнгардт. Сколько хватит сил, я допишу и остальное.
К сожалению, я не могу этого написать по-французски. Я не владею настолько языком. Я могу перевести с французского, могу провести несложный разговор, но тонкие указания прямо по-французски я писать не могу, и вынужден все это послать на русском языке. Кстати, мне нужно знать, до сих пор я этого не спрашивал, ты, конечно, французским владеешь в совершенстве?
Пусть переводчики переведут у вас сами, если это им нужно.
8. О белградской постановке. Сукины дети они! Что же они там наделали! Пьеса не дает никаких оснований для того, чтобы устроить на сцене свинство и хамство! И, само собою разумеется, я надеюсь, что в Париже разберутся в том, что такое трагикомедия. Основное условие: она должна быть сделана тонко, и я об этом подробно пишу Рейнгардт, а копии пошлю тебе.
Вот, примерно, все, что я сейчас в силах написать.
С чего ты взял, что я езжу отдыхать? Я уже забыл, когда я уезжал отдыхать! Вот уж несколько лет, что я провожу в Москве и если уезжаю, то по делам (и прошлое лето и это – в Ленинград, где шли «Турбины»). Я никогда не отдыхаю.
Этим летом и именно как раз в то время, когда к тебе придет это письмо, я должен был быть в Париже. Я был настолько близок к этому, что разметил весь план двухмесячной поездки. Тогда я устроил бы все дела. Но в самый последний момент совершенно неожиданно, при полной надежде, что поездка мне будет разрешена, – я получил отказ.
Если бы я был в Париже, я показал бы сам все мизансцены, я дал бы полное, не только авторское, но и режиссерское толкование, и – можешь быть уверен, что пьеса бы выиграла от этого. Но, увы! – судьба моя сложна.
Кончаю это письмо. Нужно делать антракт. Я не могу помногу писать, потому что начинаются головные боли.
Итак, при этом письме – две копии: первая о поправках, упомянутых в начале, – вторая – первые характеристики действующих лиц.
Обнимаю тебя, желаю того, чего сейчас лишен, то есть, здоровья.
Пришли мне адрес Замятина, если можешь.
Люся шлет тебе привет. Она часто расспрашивает о том, каковы мои братья, и я ей говорю о тебе и об Иване, и желаю, чтобы Ваша жизнь была счастливой.
За этим письмом я постараюсь, как можно скорей, послать следующие.
М.А. Булгаков – Н.А. Булгакову [687]687Твой М.
Письма. Публикуется и датируется по машинописной копии (ОР РГБ, ф. 562, к. 19, ед. хр. 15).
[Закрыть]
Москва. 2.VIII.34 г.
Нащокинский п. 3, кв. 44.
Дорогой Коля!
При этом посылаю тебе копию письма к Рейнгардт – примечания к пьесе, и копию письма к Рубинштейну.
Я написал Фишеру и просил, чтобы тебе перевели десять марок, и просил в этом письме, что если Каганский связан с издательством Фишера, чтоб его не допускали к моим делам.
Спешу ехать на дачу, целую тебя и очень благодарю за хлопоты.
М.А. Булгаков ― в дирекцию 1-й кинофабрики.Твой М.
тт. Саврасову и Вайсфельду [688]688
Впервые опубликовано Б. Егоровым в статье «М.А. Булгаков ― „переводчик“ Гоголя» в «Ежегоднике рукописного отдела Пушкинского дома» за 1976 год. Перепечатано в журнале «Искусство кино», 1987, № 7, Публикуется и датируется по второму изданию.
Там же было опубликовано и письмо руководства кинофабрикой:
Уважаемый товарищ Булгаков!
Настоящим сообщаем вам, что вышестоящими инстанциями даны дополнительные указания по исправлению сценария «Мертвые души».
Полагаю, что вы больше, чем кто-либо другой, заинтересованы в судьбе сценария, а следовательно, и картины «Мертвые души», и учитывая, что привлечение нового автора к осуществлению переделок вряд ли целесообразно как с точки зрения существа сценария, так и с точки зрения вашего правового положения как автора, ниже излагаем основные исправления, которые мы вам предлагаем внести в сценарий.
1. Усилить моменты, характеризующие тот социальный фон, на котором развертывается действие (слухи о мертвых душах, проникающие в деревню и приобретающие там уродливую форму; губернатор, приезжающий в город не только по чичиковскому делу, но и потому, что в губернии неблагополучно; сцена в кабаке с Селифаном и Петрушкой; торговля Чичикова с кузнецами; «Вшивая спесь»; отдельные пейзажные вставки).
2. Усилить роль «дамы приятной во всех отношениях» (заключение Чичикова на балу, приход Чичикова в номер).
3. Ввести сон Чичикова на кладбище (фантасмагория с «оживающими» мертвыми душами).
На полях письма Булгаков отметил: «получил 18.10.34 года вечером. Вручено мне на квартире Г.П. Кузнецовым. М. Булгаков.»
[Закрыть]
22 октября 1934 г.
Уважаемые товарищи! В ответ на ваше письмо, которое мне 18.10.34 передал т. Кузнецов, сообщаю вам, что я согласен произвести в сценарии «Мертвых душ» те переделки, которые указаны в письме, но при условии, что эта работа будет оплачена фабрикой.
По нашему договору фабрика могла требовать от меня переделки сценария два раза. Дважды мною и были произведены переделки, после чего сценарий был принят фабрикой. Вновь предложенная мне работа не входит в мой договор и должна быть оплачена отдельно.
Прошу на это письмо срочный ответ, так как я чрезвычайно загружен другими работами, и должен знать свои сроки.
Меня крайне удивило то, что вы пишете в письме о возможности привлечения другого автора для осуществления переделок. Фабрика не имеет право вводить в мою работу никакого другого соавтора.
Условия, которые я излагаю в этом письме, были мною сообщены 18.10 т. Кузнецову, но от него до сего времени нет ответа.
М.А. Булгаков ― И.А. Пырьеву [689]689М. Булгаков
Ежегодник Пушкинского дома за 1976 год. Перепечатано: Искусство кино, 1987, № 8. Печатается и датируется по второму изданию.
[Закрыть] [690]690
Пырьев Иван Александрович (1901―1968) ― кинорежиссер, народный артист СССР (1948). Автор фильмов: «Партийный билет» (1936), «Идиот» (1956), «Братья Карамазовы» (1968) и др.
[Закрыть]
5 ноября 1934 года
Милый Иван Александрович!
При просмотре экземпляра сценария «Мертвых душ», переписанного с Вашими режиссерскими добавлениями, я обнаружил многие вещи, которые следует немедленно исправить. В частности, на балу Вы ввели менуэт. Я не могу сейчас сделать срочной проверки танцев того времени, но и без этой проверки могу сказать, что на губернаторском балу менуэт в чичиковские времена никак танцевать не могли. Менуэт надо убрать.
Далее; на 56-й странице у Вас введен урядник. Урядники появились в России в 1878 году. Следовательно, урядника надо немедленно убрать.
Еще; на странице 41-й введена странная надпись: «Несравненно замечательное впечатление он произвел на дам...» Такой надписи быть не может!
Вообще весь сценарий содержит такое множество стилистических ошибок и всякого рода искажений, что его надлежит немедленно править. И я прошу Вас прислать мне экземпляр для того, чтобы я его выправил, с этого выправленного переписать и лишь тогда давать его читать. Я не хочу отвечать за те ошибки, которые в нем содержатся. На сценарии стоит моя фамилия, и я, как автор, настаиваю на том, чтобы текст был мною выправлен.
Я надеюсь, что Вы меня познакомите и с режиссерским сценарием.
Нам следовало бы повидаться с Вами и потолковать.
Дополнения, которые, от меня требовались, я сегодня сдаю т. Кузнецову.
Желаю Вам успеха в работе.
М.А. Булгаков ― М.В. Загорскому [691]691Ваш М. Булгаков
Искусство кино, 1987, № 8. Печатается и датируется по первому изданию.
[Закрыть] [692]692
Загорский М.В. ― один из руководителей кинофабрики.
[Закрыть]
Москва, 26.XI.34 г.
Милый Михаил Владимирович!
Мы с М.С. Каростиным очень хорошо столковались по поводу «Ревизора», и я прошу, чтобы ставил Каростин.
Полагаю, что будет толк, а он необходим всем нам при этой очень серьезной работе.
Мы с М.С. наметили примерно и наш метод, который и начнем применять, когда М.С. вернется из Киева.
Кроме того, я обращаю Ваше внимание на то, что в газетах все время появляются заметки, в которых сообщают, что «Ревизор» для «Украинфильма» написан Шкловским.
Мало этого. Наконец появилось и газетное сообщение о том, что сценарий сделан мною и Шкловским.
Это меня ни в коей мере не устраивает. Я уже говорил Катинову об этом и прошу Вас настойчиво дать информацию в газеты о том, что М. Булгаков работает над сценарием «Ревизор» для «Украинфильма».
Итак, посылаю Вам дружеский привет.
М. Булгаков.
М.А. Булгаков ― в управление по охране авторских прав тов. Г.М. Танину [693]693Я тоже. Е. Булгакова
Искусство кино, 1987, № 9. Печатается и датируется по первому изданию.
[Закрыть]
10.02.35 г.
Уважаемый Георгий Михайлович!
Вот копия письма, которое я получил от I-й фабрики 18.10.34 г.
Все затребованные здесь поправки были мною произведены по точной договоренности с режиссером. Тем не менее фабрика написала мне, что они не удовлетворены, и ни одна из них в режиссерский сценарий не была введена, за исключением эпизода с «дамой приятной во всех отношениях», который был разработан режиссером Пырьевым почему-то с отступлением от моего плана и, с моей точки зрения, не к улучшению сценария.
Вместо же указанных поправок, о которых фабрика сообщает, что они затребованы вышестоящими организациями, по ходу режиссерского сценария введен ряд изменений, ничего общего с указанными поправками не имеющих.
М.А. Булгаков ― в управление по охране авторских прав [694]694М. Булгаков. Москва.
Искусство кино, 1987, № 9. Печатается и датируется по первому изданию.
[Закрыть]
11.02.35 г.
Я ознакомился с письмом I-й Кинофабрики, адресованным в Управление по охране авторских прав.
Сообщаю:
Никакое разрешение на внесение каких бы то ни было поправок к моему авторскому сценарию я не давал, поэтому вся ответственность за такие поправки, сделанные без моего ведома и согласия, ложится на кинофабрику, кому бы она это ни поручала. Тем более что насколько я ознакомился с режиссерским сценарием т. Пырьева (который, как мне известно, является монтажным листом, а не авторским сценарием), внесенные им поправки не имеют ничего общего с теми указаниями, которые мне были сообщены фабрикой, как указания вышестоящих инстанций, и в соответствии с которыми я поправки внес, хотя это и не входило в мои обязанности, поскольку фабрика мой сценарий, дважды переделанный, приняла, полностью оплатила, одновременно премировав меня «при пуске сценария в производство» (см. договор).
Таким образом, я считаю:
1. Что фабрика нарушила мое право и существующие законы тем, что без моего ведома и согласия переделала мой сценарий.
2. Что т. Пырьев, автор монтажного листа, никаких прав в результате этих переделок не приобрел и соавтором сценария не сделался.
3. Что фабрика вольна оплачивать его труд по переделке любым порядком без ущемления в дальнейшем моих авторских прав и что, повторяю, всю ответственность за такого рода действия как передо мной, так и перед общественностью и руководящими органами несет фабрика, которую я прошу Управление поставить об этом в известность.
М.А. Булгаков ― в «Украинфильм» [695]695М. Булгаков
Искусство кино, 1987, № 9. Печатается и датируется по первому изданию.
Здесь же публикатор Г. Файман приводит интересный документ, из которого следует, что отношения между соавторами складывались действительно творческие, дружеские. На комплекте журнала «Искра» за 1861 год Булгаков написал: «Милому Михаилу Степановичу Каростину. М. Булгаков, 8.03.1935 г., Москва.
P.S. Сохраните себя таким, как Вы есть, и, если Вам будут показывать свиные рыла вместо лиц, твердо повторяйте ― „вижу свиные рыла!“
Пишу это в память наших мучений над „Ревизором“ с большой верой в Вас.
Ваш М. Булгаков»
Тогда же. Там же.
Фильм по «Ревизору» был начат, но завершению его помешали обстоятельства того времени. В «Правде» были напечатаны в начале 1936 года несколько статей по литературе и искусству. После этих статей еще крепче закручивали «гайки», так, что невозможно было дышать свободным художникам. Г. Файман приводит два выступления, из которых ясно, почему фильм по «Ревизору» был закрыт: «Режиссер Каростин ставит в кино „Ревизора“, ― говорил А. Довженко в конце февраля 1936 года в Доме кино. ― Я думаю, что такую тему нельзя давать начинающему режиссеру. Постановщик „Ревизора“ должен быть зрелым мастером, которому не нужно в процессе работы учиться правописанию... Статьи в „Правде“ требуют от нас практической работы, а не клятв в верности».
А руководитель ГУКФа Б.З. Шумяцкий, просмотрев фрагменты фильма, заявил, что «постановщик извращает смысл и содержание классического произведения Гоголя», «запутался в формалистической паутине».
Это был приговор, не подлежащий обжалованию.
Здесь же приводится и письмо заместителя директора Управления по охране авторских прав:
Директору Московского кинокомбината, копии: Союз советских писателей (Драм-секция), ГУКФ, тов. Шумяцкому, тов. Булгакову
На Ваше письмо от 31 января с.г. № 31 при этом сопровождаем копии писем М.А. Булгакова от 10 и 11 февраля с.г.
Вполне разделяя соображения, приводимые автором сценария «Мертвые души» ― т. Булгаковым Управление по охране авторских прав обращает Ваше внимание, что Кинокомбинатом допущено нарушение законов об авторском праве тем, что поправки и изменения сценария были по поручению Кинокомбината произведены т. Пырьевым без согласования с автором. Оставляя в стороне вопрос о соавторстве тов. Пырьева по сценарию, который, как видно из Вашего письма, никем не возбуждался и сообщение, о котором в печать было дано помимо Дирекции фабрики, Управление по охране авторских прав считает, что каковы бы ни были объем и характер внесенных в сценарий изменений, они должны быть обязательно согласованы с автором сценария, о чем Управление и просит Кинокомбинат.
Вместе с тем Управление считает, что Кинокомбинату необходимо дать в печать сообщение, что помещенная в газете «Вечерняя Москва» от 20.01 с.г. № 17 информация о фильме «Мертвые души» в части указания автора сценария является неточной, так как автором его является только т. Булгаков.
Зам. директора Управления Величкин,
юрисконсульт Городецкий.
Приведу и интервью И. Пырьева, опубликованное в газете «Кино» 4 января 1935 года, положившее начало возникшему недоразумению: «С волнением и тревогой я начинаю труднейшую работу: постановку картины „Мертвые души“ по поэме Н.В. Гоголя. Этим я буду занят весь 1935 год.
Используя материал поэмы, беспощадно вскрывающей низость и гнет николаевской эпохи, я хочу показать миллионам зрителей Советского Союза Россию Ноздревых, Маниловых, Собакевичей и Плюшкиных, веками паразитировавших на спинах крепостных крестьян и потому совершенно разложившихся, потерявших облик человеческого существа.
Чичиков ― центральный образ. Одержимый страстью стяжательства, жаждой обогащения, он сочетает в себе хитрость, мстительность и дипломатическую гибкость со звериной хваткой волкодава. Чичиков ― мировой образ. Это прототип Ставицкого, Детердинга, Базиля Захарова и прочих хищников, действующих в наши дни на мировой арене капитализма.
Сценарий готов. Он написан известным драматургом М.А. Булгаковым при моем ближайшем участии. Над постановкой вместе со мной работают А. Левшин ― режиссер-ассистент, В. Желобинский ― композитор, А. Солодков ― оператор, П. Павлов ― звукооператор, М.В. Бабенчиков ― консультант, Н. Минаев ― начальник группы».
5 января 1935 года в Доме кино состоялось обсуждение сценария «Мертвых душ», прочитанного И. Пырьевым. Резко отрицательно выступил В. Шкловский: «У меня впечатление такое, что этот опыт инсценировки пока что не удался».
Разговоры о съемках еще некоторое время продолжались, но Пырьев переключился на другую работу ― начал снимать фильм «Анка», получивший в прокате новое название ― «Партийный билет». Как раз в это время М. Ромм отказался снимать фильм по сценарию Катерины Виноградской, а Пырьев согласился. В тот момент Пырьев выиграл во всех отношениях. Сложная история киносценария «Мертвые души» еще нуждается в уточнениях. Во всяком случае Виноградская не отказала Пырьеву в соавторстве, как Булгаков. «Это была победища!» ― признавалась впоследствии Виноградская после того, как фильм под названием «Партийный билет» вышел на экраны.
[Закрыть]
5.03.35 г.
Убедившись в процессе моей работы над сценарием «Ревизор» по Гоголю, что работа режиссера М. Каростина, постановщика этой фильмы, выходит за пределы чисто режиссерской области, а становится работой авторского порядка, нужной для создания высококачественной сатирической комедии, я прошу «Украинфильм» в договор мой по «Ревизору» в качестве моего соавтора ввести Михаила Степановича Каростина с тем, чтобы авторский гонорар, следуемый мне по договору, был разделен мною с Каростиным пополам.
Наша соавторская работа с Каростиным началась 1 февраля 1935 г.
М. Булгаков
P.S. Прошу поставить меня в известность об исполнении этого моего письма.
М.А. Булгаков ― А.П. Гдешинскому [696]696М. Б.
Творчество Михаила Булгакова, кн.1, Л., 1991, с. 235―236. Печатается и датируется по первому изданию.
[Закрыть]
Москва. 2. III.1935.
Дорогой Саша!
Спасибо тебе за то, что вспомнил меня, за милое приглашение.
Если ты полагаешь, что проживаешь в Киеве – жестоко заблуждаешься! По крайней мере, киевский адресный стол тебя в Киеве не видит.
Я был в прошлом августе и бабья рука высунула в окошечко бумажку, на которой отчетливо написано, что А.П. Гдешинский в Киеве «не значится».
Теперь вижу, что чертовы куклы в адресном столе, как и полагается, наврали. Ты «значишься», и я рад твоему письму. Я был в Киеве с одной целью – походить по родной земле и показать моей жене места, которые я некогда описывал. Она хотела видеть их. К сожалению, мы могли пробыть в Киеве только пять дней. В «Континентале» мне не дали номера. Хорошо, что приютил один киевлянин.
6.III
Не мог в один присест написать письмо, так как оторвали театральные дела. Итак, был я и на выступе в Купеческом, смотрел на огни на реке, вспоминал свою жизнь.
Когда днем я шел в парках, странное чувство поразило меня. Моя земля! Грусть, сладость, тревога!
Мне очень бы хотелось еще раз побывать на этой земле. Раньше лета, в лучшем случае весной, этого сделать нельзя (сезон). Но думаю, что летом исполню намеченное.
Напиши мне о своей жизни. Женат ли ты? Где работаешь? Если не лень – что-нибудь о стиле жизни в Киеве. Вопрос о поездке не так прост. Если я поеду, то обязательно с женою, и тут всплывают все эти беспокойства с «Континенталем» и прочее. Так напиши же мне о себе!
Твой Михаил.
П.С. Жену мою зовут Елена Сергеевна. И живем мы втроем: она, я и 8-летний Сергей, мой пасынок, – личность высоко интересная. Бандит с оловянным револьвером и учится на рояле.
Порадуй письмом.
М.
Нащокинский переулок, д. 3, кв. 44.
