Текст книги "Буря тайн и печали (ЛП)"

Автор книги: Мелисса Рёрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 42 страниц)

ГЛАВА 5

АКСЕЛЬ

– Слава Ариусу, – пробормотал Аксель, хватая со стойки охлажденную бутылку крови.

Большинство представителей Наследия предпочитали пить ее из бокала, словно изысканное вино. Так, во всяком случае, делает его мать. Но он был настолько измучен, что сделал несколько глотков прямо из бутылки.

К тому же большинство Наследников умели растянуть недельную порцию фейской крови на всю неделю. Ему же повезет, если этой бутылки хватит на три дня.

Окинув взглядом две другие бутылки, которые только что доставили, он снова приложился к той, что держал в руках. Затем вздохнул, ощущая, как наполняются запасы его силы. Он знал, что Теон и Лука будут тщательно экономить свои порцию. Отчасти потому, что это было разумно. Но еще и потому что, если Акселю понадобится больше, они без раздумий отдадут ему часть своей.

Он все это время бродил у входной двери, ожидая доставку. День выдался изматывающим. Он уже двое суток боролся с нарастающей потребностью, а на верхнем этаже в его комнате находилась фейри, чье присутствие было слишком соблазнительным. Именно поэтому он ночевал в комнате Луки, если вообще удавалось уснуть. В основном он пропадал в тенях Акрополя до глубокой ночи.

Вздохнув, он взял остальные бутылки и отнес их в кладовую. Приложив ладонь к стене рядом с дверью винного погреба, он активировал охранные чары. В тот же миг потайная панель исчезла, открыв зачарованный отсек, где фейская кровь сохранялась при идеальной температуре. Он поставил бутылки внутрь и отсек тут же закрылся. В этот момент он услышал, как открылась входная дверь.

Аксель взглянул на часы. Было еще слишком рано для возвращения остальных. Не могло быть и речи о том, чтобы они уже успели встретиться с отцом и отвести Тессу на тренировочные арены. Однако шаги были мягкими, женскими, а низкий голос принадлежал Луке.

Аксель вышел из кладовой как раз тогда, когда Тесса вошла в кухню. Она держала туфли в руках, а на плечи был накинут пиджак Теона. Губы ее были сжаты в тонкую линию, и выглядела она такой же измученной, каким он чувствовал себя сам.

– Привет, куколка. Как ты? – спросил он, внимательно наблюдая за ней.

У него не было возможности толком поговорить с ней после заседания Трибунала. Его отец потребовал немедленной встречи, а Акселю нужно было забрать Катю из Пантеона.

– Твой отец ударил ножом твоего брата, – просто сказала она, бросив туфли с тихим стуком на пол возле кухонного островка.

– Блядь, – выругался Аксель, выпрямляясь, когда в кухню вошли Лука и Теон.

Его брат действительно зажимал бок рукой, пальцы и ладонь были испачканы засохшей кровью. Он стиснул зубы, опускаясь на один из стульев у островка, не отрывая взгляда от Тессы, которая теперь стояла у окна спиной к ним. С тех пор как они покинули Трибунал, моросил мелкий дождь и, честно говоря, это само по себе должно было подсказать Акселю, как Тесса относится ко всему происходящему.

После церемонии Проявления Теон рассказал им с Лукой о своей теории о том, что Тесса каким-то образом влияет на погоду. Аксель поначалу счел это очередной эксцентричной теорией брата, но после того, как Теон выложил все факты, его сомнения пошатнулись.

Каждый раз, когда она злилась, начиналась буря. В Доме Ариуса непрерывно шел дождь, хотя весной, а тем более в конце лета, здесь редко бывали осадки. Солнце выглянуло лишь тогда, когда они вчетвером устроили импровизированную игру в Хаосферу, и Тесса даже рассмеялась.

В конце концов Теон сумел убедить его, за исключением одного: никому не было известно о существах, способных управлять погодой. Существовал Рай – бог времен года, но даже Наследие не могли контролировать повседневную погоду, тем более через эмоции.

В кухне повисла тишина. Лука налил четыре порции спиртного, затем пошел за бутылкой крови, которую Аксель только что убрал. Теон опрокинул рюмку, сделал глоток из бутылки с кровью и застонал от дискомфорта, поерзав на стуле.

– Кто-нибудь собирается рассказать мне, что, блядь, произошло? – наконец спросил Аксель, не выдержав звенящей тишины.

– Я уже рассказала, – ответила Тесса, не отрывая взгляда от окна.

– Хотя мой отец, безусловно, ублюдок, обычно у него есть какая-то замысловатая причина, чтобы пырнуть кого-то из нас ножом, – заметил Аксель.

Это заставило Тессу обернуться к нему.

– Он часто это делает?

Аксель пожал плечами, потянувшись за своей рюмкой.

– Достаточно часто. – он перевел взгляд на брата. – Ножом из ширастоуна3?

Теон резко кивнул.

– Ты его сохранил? – спросил Аксель, опрокидывая свою рюмку.

– Добавил в коллекцию, – мрачно ответил Теон.

Аксель снова кивнул.

– Ты знал, что Теон подписал контракт Брачного союза? – внезапно спросила Тесса.

– Ты ей рассказал? – недоверчиво спросил Аксель, широко раскрыв глаза и глядя на Теона.

Тесса фыркнула.

– Конечно, он мне не рассказал. Теон никогда мне ничего не рассказывает. Никто не рассказывает.

Теон шумно вздохнул.

– Тесса, я…

– Но все в порядке, – небрежно перебила она, – потому что я стану потенциальной парой Луки для Брачного союза.

– Что, блядь?! – спросил Аксель, оборачиваясь к Луке.

Тот прислонился к стойке и провел рукой по лицу.

– Это действительно план Вальтера.

– Но… Как? Когда? Что…? – забормотал Аксель, пытаясь осмыслить хоть что-то из сказанного.

– Источник Теона. Не Источник Теона. Потенциальная пара Луки. Фейри. Не фейри, – начала бормотать Тесса, пиджак соскользнул с ее плеч, пока она металась перед окном. – Начало и конец. Свет и тьма. Огонь и тени.

Мужчины обменялись взглядами, а Тесса подняла руки и провела пальцами по волосам, слегка потянув за концы.

– Она приходит. Он приходит. Кто останется, когда придет Хаос? – продолжала она шептать, сжимая волосы в руках.

– Ей нужно снять браслеты с запястий хотя бы ненадолго, – тихо сказал Лука. – Вся эта сила, запертая теперь, когда она проявилась с меткой… Это сведет ее с ума.

– Сведет? – переспросил Аксель, снова пристально глядя на девушку, чьи бормотания стали неразборчивыми.

Он мог уловить лишь обрывки фраз:

– …пламя в ее глазах… больше, чем… она придет… слишком поздно…

– Я думал, что ты собирался отвести ее на тренировочные арены, – напряженно сказал Аксель.

– Отец запретил, – ответил Теон, осторожно поерзав.

Рана, нанесенная ножом из ширастоуна, камня Ночи, заживала дольше, даже с дополнительной фейской кровью. Теон сделал лишь один глоток, а Аксель виновато сделал еще один.

– Так ты из-за этого получил удар ножом? – спросил Аксель.

– Нет. Меня ударили ножом после того, как отец сообщил нам о своих планах Брачного союза между ней и Лукой. И еще заставить меня взять Катю в качестве нового Источника, – резко ответил Теон, кивнув Луке налить ему еще рюмку. – Тесса, хочешь что-нибудь выпить?

– Нет, – ответила она, не прерывая своих метаний и тут же возвращаясь к бормотанию. – Все скоро закончится, сказал он. Но он лжец, как и все они. – затем она остановилась и повернулась к ним. – Вы все лжете, – сказала она громче.

– Если верить тебе, ты и сама отличная лгунья. Так что, полагаю, вписываешься идеально, – парировал Теон, звуча измученно, когда поднялся на ноги. – Пойдем, Тесса. Прогуляемся.

– Ты едва стоишь, – сказала она, опустив взгляд на его рану. – И тебе нужна новая рубашка. Можно мне пойти переодеться?

Аксель едва мог сосредоточиться на том, что говорили вокруг. Слова Теона продолжали звенеть у него в ушах.

Катя заменит Тессу в качестве его Источника?

Это было невозможно. Но даже если так, он ведь не возьмет нового Источника, верно?

Теон одержим Тессой.

Контракт Брачного союза или нет, но не было сомнений, какая девушка для него действительно важна. И даже если он найдет способ разорвать связь Источника с Тессой, он не станет впутывать еще одного человека в этот кошмар, а уж тем более не создаст новую связь.

Не так ли?

– Ты закончил с этим? – спросил Лука, вырывая Акселя из мыслей.

Он держал в руке бутылку фейской крови.

– А, да, – сказал Аксель, потирая затылок. – Куда они ушли? – спросил он, осознав, что Тесса и Теон исчезли.

– Наверх, – ответил Лука, направляясь в кладовую. – Нужно еще что-то знать о встрече?

– Думаю, они все рассказали.

Аксель дождался, пока Лука вернется, и только тогда спросил:

– Но у Теона ведь есть план, верно? Он не собирается… Вы с Тессой не станете…

– Конечно, нет, – оборвал его Лука, доставая из кармана резинку для волос и собирая их в небольшой хвост.

– Летать собрался? – поинтересовался Аксель.

– Да, – ответил тот, уже расстегивая пуговицы на рубашке.

Теперь, когда его происхождение стало известно, у Луки появилось чуть больше свободы, но он по-прежнему остерегался показываться летающим. Обычно он ждал темноты, чтобы расправить крылья.

– Но сегодня мне нужна моя комната, – добавил Лука.

– Для чего?

– Тесса приходила ко мне прошлой ночью.

Аксель приподнял брови:

– К тебе?

– Браслеты становятся проблемой.

– И она пришла к тебе?

Лука стянул рубашку и бросил ее на спинку стула вместе с галстуком.

– Похоже на то.

– Разве не стоит подтолкнуть ее обратится к Теону с такими вопросами? – осторожно спросил Аксель.

– Думаю, нам нужно, чтобы она разговаривала хоть с кем-то из нас. Если мы попытаемся насильно отправить ее к Теону в такие моменты, она замкнется еще сильнее, чем уже есть, – ответил Лука. – От нее слишком многое зависит. Всегда зависело.

– Понятно, – сказал Аксель, прищурившись.

Лука с самого начала вел себя с Тессой иначе. Он старался как можно реже заходить в покои Теона, давая им пространство и поощряя Тессу сближаться с Теоном. Но Аксель замечал и другие вещи, которым по началу не придавал значение. Например, озадаченные взгляды Луки, когда он думал, что никто не смотрит. Словно он пытался что-то понять. Впрочем, все они пытались разобраться в странной связи Тессы как Источника. Был еще тот самый взгляд, который задерживался на Тессе, когда она надевала облегающие платья. Но это ведь естественно: он – мужчина, а она – женщина.

– Хватит так на меня смотреть, – буркнул Лука, наклоняясь за сброшенными туфлями.

– Я всего лишь…

– Что ты собираешься делать с Катей? – перебил Лука.

Аксель моргнул:

– В каком смысле?

– Она живет в твоей комнате. Ты живешь в моей. Ты собираешься оставить ее там на ночь?

– Я просто… посплю в гостиной.

– Хера с два ты будешь спать в гостиной! Пока Форд шныряет вокруг и докладывает обо всем твоему отцу. Если он узнает, что ты спал в гостиной, чтобы фейри могла занять твою кровать, тебе придется свернуть ей шею.

Что-то внутри Акселя содрогнулось при этой мысли. При воспоминании о том, как он сделал это с Пен. При мысли о том, чтобы сделать это с Катей.

– Я что-нибудь придумаю. Ты можешь забрать свою комнату обратно. Хотя, уверен, что я разворошил твое гнездышко из одеял и подушек, – сказал Аксель, наливая себе еще порцию спиртного.

– Форд каждый божий день устраивает там разгром, когда приходит убираться, – проворчал Лука. – Пен знала, что нельзя трогать.

– Где ты теперь устраиваешь себе гнездо здесь? Нашел тайную пещеру в несуществующих горах вокруг Акрополя?

– Отвали, – рыкнул Лука.

– Или ты просто сидишь на крыше? У тебя там гнездо?

Лука ничего не ответил. Лишь показал средний палец через плечо, выходя из кухни. Аксель усмехнулся, но смех оборвался, когда он опрокинул рюмку.

Что ему делать с Катей сегодня ночью? Он избегал ее с тех пор, как вернулся за ней после церемонии Проявления. Израненный и обессиленный, он пришел в ту защищенную комнату, где оставил Катю, прежде чем отправиться помогать Тессе. Она стояла почти на том же месте, где он ее оставил, но он был так ранен, так слаб… Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не взять у нее кровь, которая могла бы все исправить.

Вместо этого он грубо велел ей идти за ним, не произнес ни слова за всю дорогу до особняка и оставил ее в своей комнате, прежде чем отправиться в загородный дом Ариуса, где Лука помог ему привести себя в порядок. Для всех их уже была подготовлена свежая фейская кровь. И Аксель знал, что скоро заплатит за эту услугу.

С тех пор он лишь сопровождал Катю в особняк и обратно, но не разговаривал с ней. Конечно, он видел ее. Наблюдал за ее тренировками, выбирал более длинные маршруты, чтобы мельком увидеть ее. Он всегда знал, когда она рядом. Ее проклятый аромат жасмина, цитруса и чего-то дымного с пряными нотками, так и манил его, но пребывание рядом с ней вызывало у него странное чувство… Он не мог описать его. Но сейчас слишком многое было поставлено на карту и слишком много других проблем, требующих решения. Это странное чувство стояло в самом низу очень длинного списка.

Преодолевая на лестнице по две ступеньки за раз, Аксель ворвался в свою дверь на втором этаже. Пнув ее за собой, он сдернул с шеи развязанный галстук и бросил его в сторону. Затем замер, увидев то, что было перед ним.

Катя стояла неподвижно, явно удивленная его появлением. Ее янтарные глаза были широко раскрыты. Черные кудрявые волосы, похоже, были поспешно заплетены в косу, и несколько завитков выбились, обрамляя лицо. На ней были те же брюки и рубашка с длинным рукавом, что и на тренировках по управлению стихией. Одежда облегала ее фигуру, оставляя достаточно свободы для движений, и эти очертания дразнили его всякий раз, когда он смотрел на нее.

В одной руке она держала открытую книгу, а в другой ложку, которая была у нее во рту. Тихо играла классическая музыка. Видимо, она разобралась с его музыкальной системой.

Катя не двигалась, и Аксель подумал, что не может винить ее в этом. Он никогда не появлялся здесь по ночам, и она явно начала чувствовать себя в его комнате достаточно комфортно.

Что-то потеплело у него в груди от мысли, что она чувствует себя в безопасности настолько, чтобы расслабиться в его комнате. Уголок его рта приподнялся, когда он начал расстегивать манжеты рубашки. Не отрывая взгляда от ее глаз, он произнес:

– Привет, котенок.

Звук его голоса, казалось, вывел ее из оцепенения. Она вытащила ложку изо рта, книга захлопнулась, и… О боги, она выглядела так, будто готова опуститься на колени.

– Не делай этого, – поспешно сказал он, шагнув дальше в комнату. Затем его взгляд упал на открытую банку на боковом столике возле дивана. – Ты… ешь арахисовое масло ложкой?

Катя медленно положила книгу и ложку на тот же столик, опустив глаза, но Аксель заметил легкий румянец даже на ее темной коже.

– Да, милорд, – произнесла она.

– Прямо из банки?

– Прошу прощения…

– Не извиняйся, – оборвал он.

Ее губы плотно сжались, а руки невольно скрестились перед собой. Она замерла в ожидании.

Акселю необъяснимо захотелось что-нибудь швырнуть.

– Мне придется остаться здесь на ночь, – сказал он, снимая туфли и отшвыривая одну влево, а другую через всю комнату.

Пусть этот Форд убирается за ним.

Катя склонила голову набок с любопытством:

– Я думала, это ваша комната?

– Так и есть. – она лишь кивнула, но Аксель буквально видел, как она сдерживается, чтобы не задать очередные вопросы. – Ты можешь говорить свободно здесь, Катя.

Но она по-прежнему молчала, и Аксель сдержал вздох. Тесса не могла держать язык за зубами, а он не мог заставить Катю говорить.

– Наслаждайся своим арахисовым маслом, – пробормотал он, проходя мимо нее, чтобы закончить переодевание в ванной.

Ему нужно было принять душ, и, он признался сам себе, что предвкушал сон в собственной комнате впервые за несколько дней.

– Подожди, – окликнула она, когда он уже начал закрывать дверь ванной.

– Да? – он задержался, расстегивая пуговицу.

– Что мне… – она прочистила горло, переминаясь с ноги на ногу. На ней все еще были тренировочные ботинки. – Что вы хотите, чтобы я сделала?

– То, что делала до моего прихода, – ответил он.

Затем, снова взглянув на ботинки и добавил:

– Хотя, если хочешь почувствовать себя комфортнее, можешь снять их.

Она кивнула, что-то мелькнуло в ее взгляде. – Но Аксель уже сгорал от желания принять душ, поэтому больше ничего не сказал, и со щелчком закрыл дверь. Он долго стоял под горячими струями, позволяя горячей воде расслабить напряженные мышцы и наслаждаясь ощущением полной силы.

Все наладится.

Теон разберется с происхождением Тессы. Наверняка у Сиенны будут идеи. Если, конечно, она будет в настроении помочь, когда они приедут к ней через неделю.

Аксель чувствовал себя гораздо спокойнее, когда вышел из душа, обернув полотенце вокруг узких бедер, а пар клубился вокруг него. Он уже мысленно составлял план на завтра, направляясь к гардеробной, но вдруг замер, ощутив босыми ступнями мягкость ковра.

Катя стояла посреди комнаты совершенно обнаженная. Голова ее была склонена, руки опущены и скрещены, а у него во рту мгновенно пересохло. Перед ним открылись пышные груди и бедра, идеальные для того, чтобы впиваться в них пальцами. Эти мягкие изгибы… И внезапно перед его глазами возникли видения: ее губы, обхватившие нечто иное, нежели ложку с арахисовым маслом.

Блядь!

– Что ты делаешь, Катя? – его голос звучал низко и напряженно даже для него самого, и он отчетливо ощущал, как под полотенцем нарастает эрекция.

Она подняла взгляд, в ее глазах читалось недоумение:

– Вы не собираетесь… Это не то, чего вы хотели?

– С чего ты взяла, что я просил тебя об этом?

– Вы сказали, чтобы я почувствовала себя комфортнее.

– И ты подумала, что я имел в виду это?

– А разве нет?

– Нет, Катя. И я не понимаю, почему…

Впрочем, он знал почему.

Прекрасно знал.

Ярость, вскипевшая в его крови, заставила его взять себя в руки. Всякое возбуждение тут же исчезло.

Без лишних слов он пересек комнату, схватил плед с дивана и набросил его на ее плечи. Она вцепилась в ткань, прикрывая наготу и настороженно глядя на него.

– Оставайся здесь. Я сейчас оденусь и вернусь, – сказал Аксель, и она кивнула.

Он быстро натянул свободные брюки. Обычно он расхаживал в комнате без футболки, но сейчас надел ее с короткими рукавами. Он хотел найти что-нибудь для Кати, но не знал, где она хранит одежду. В гардеробной ничего подходящего не нашлось.

Вернувшись в спальню, он спросил:

– Где твоя одежда? Я принесу, чтобы ты могла одеться.

– Все в порядке, – ответила она, подходя к креслу и поднимая стопку сложенной одежды. Те самые тренировочные вещи, в которых она была, когда он вошел.

– Ты не хочешь надеть что-нибудь другое? Я имел в виду более удобную одежду…

– Второй комплект сейчас в стирке.

– Второй… Катя, у тебя есть другая одежда, кроме этих двух тренировочных комплектов?

– Платье, которое я надевала на церемонию Проявления, – ответила она. – Хотите, чтобы я надела его?

Грубый мерзавец. Именно так он и назвал себя, выводя метки на ее запястье той ночью.

Аксель провел рукой по лицу спрашивая:

– У тебя есть одежда и другие личные вещи в общежитии фейри?

– Да.

– Завтра я распоряжусь, чтобы их доставили сюда.

– Хорошо.

– Хочешь что-нибудь поесть? Ну, кроме арахисового масла. Ты вообще ела?

Она снова переступила с ноги на ногу, крепче сжимая плед:

– Я ем в Пантеоне.

– Форд не кормит тебя здесь ужином? – резко спросил Аксель.

Катя помолчала, явно обдумывая ответ. Наконец, она сказала:

– Простите. Я не понимаю, почему вы расстроены.

Она не понимает, почему он расстроен?

– Я расстроен, потому что у тебя здесь нет одежды, – пояснил он.

– Но у меня есть одежда здесь.

– Два комплекта тренировочной одежды – это едва ли можно назвать одеждой, – фыркнул Аксель.

Она нахмурилась.

– Значит, вы расстроены из-за количества одежды, которая у меня здесь? Это не имеет смысла.

– Во имя богов, – пробормотал он, шагая обратно в гардеробную.

Он схватил такую же длинную терморубашку, какую Теон всегда давал Тессе, и самые маленькие брюки, которые смог найти. Он подумывал взять одежду Тессы, но у Кати были эти восхитительные мягкие изгибы, которых не было у Тессы. Пока ее вещи не доставят завтра, придется обойтись его одеждой.

Аксель отнес вещи Кате, отправив ее в ванную комнату переодеться. Пока она была там, он позвонил Форду и вытащил его из постели, приказав приготовить разнообразную еду и принести в его комнату.

Повесив трубку, он обернулся и увидел Катю, стоящую на том же месте, скрестив руки и ожидая. Аксель тяжело выдохнул:

– Нам нужно обсудить кое-что.

Она по-прежнему стояла и ждала.

– Присаживайся, Катя.

Она тут же двинулась, грациозно опустившись на край дивана, и Аксель сжал руку в кулак.

– Расскажи мне о поместье Фалейны.

Ее голова резко повернулась в его сторону:

– Что?

– Я хочу узнать о нем.

– Зачем?

– Скажем, из любопытства, – ответил Аксель, опускаясь на другой конец дивана.

– Это не имеет смысла.

– Тогда позволь мне задать тебе вопросы об этом.

Она медленно кивнула, и несколько непослушных завитков упали на лицо.

– Я понимаю, что тебя учили определенному поведению в присутствии Наследников. – она кивнула. – Например, не говорить, пока не зададут прямой вопрос. – она промолчала. – И тебя учили… обслуживать Наследников.

Катя слегка пошевелилась. Едва заметное движение, но оно было. Просто смена позы. Ничего, что указывало бы на ее дискомфорт от его слов. И, боги, как же он ненавидел, что для нее это было нормой. Ненавидел, что она просто принимала это как свою роль в жизни:

Говорить, когда спрашивают.

Есть, когда дают еду.

Опускаться на колени, когда приказывают.

Раздвигать ноги, когда велят.

– Ты когда-нибудь покидала поместье Фалейны? Я имею в виду, до того, как отправилась в поместье Селесты, – уточнил он.

– Иногда, да.

– Куда ты ездила?

– Туда, куда мне говорили.

Он с трудом сдержал раздражение. Это было похоже на разговор по кругу. После Церемонии Проявления она стала более разговорчивой, задавала больше вопросов. Возможно, она все еще потрясена тем, что ее выбрали так рано.

Или, может быть, он просто ее раздражал.

В дверь постучали, и Катя начала подниматься, но Аксель сказал:

– Нет. Я открою.

Она нахмурилась от его приказа, но Аксель уже шел к двери. Открыв ее, он увидел Форда с подносом еды.

– На кофейный столик, – только и сказал Аксель, поворачиваясь к нему спиной и возвращаясь на диван.

Когда Форд выходил из комнаты, поставив поднос, Аксель добавил:

– Чтобы все было ясно: с этого момента я ожидаю, что для Кати будут готовить ужин. И не какую-нибудь ерунду вроде сэндвичей. Нормальную еду. Если мы здесь, она будет ужинать с нами.

Фейри коротко кивнул, и Аксель понял, что тот уже делает заметку, чтобы рассказать об этом его отцу.

– Ешь, – сказал Аксель, когда дверь закрылась.

Катя посмотрела на еду, затем на него:

– Ты не будешь есть?

– Я уже поужинал. А ты весь день питалась одним арахисовым маслом.

– Мне нравится арахисовое масло, – возразила она, и в голосе проскользнуло раздражение.

Аксель хмыкнул, подперев голову рукой, чтобы скрыть усмешку за большим пальцем:

– Это твоя любимая еда?

– У тебя просто одержимость едой, – пробормотала она, нерешительно потянувшись за морковной палочкой.

– Если ты имеешь в виду, что я одержим тем, чтобы человек, который часами тренируется со своей магической стихией, ест достаточно для восполнения запасов силы, – тогда да, я одержим этим, – парировал он.

Катя замерла, морковная палочка застыла на полпути ко рту:

– В этом есть смысл.

– Я человек рассудительный, – подмигнул он.

Она издала звук, почти похожий на смех, но вместо этого откусила морковку.

– Столько еды, а ты выбираешь морковь, – сказал Аксель, потянувшись к маленькой тарелке с сырой рыбой, завернутой в рис. Он протянул ее Кате. – Съешь что-нибудь с белком.

Она на мгновение уставилась на блюдо, затем с недоверием перевела взгляд на него:

– Это то, о чем ты говорил на Церемонии Проявления?

– Ага, – ответил он, подхватив ролл и отправив его в рот.

Катя покачала головой, на лице отчетливо читалось отвращение:

– В яйцах тоже есть белок, – сказала она, потянувшись за одним из уже очищенных вареных яиц на подносе.

– Ты даже не попробуешь? – настаивал он, прожевав.

– Я останусь при своем арахисовом масле, спасибо, – парировала она.

– Когда-нибудь я заставлю тебя это попробовать, котенок, – вздохнул он, потянувшись за следующим роллом.

– Только если ты прикажешь, – фыркнула она.

Вместо того чтобы схватить ролл, Аксель наклонился и взял ее за подбородок большим и указательным пальцами. Испуганные глаза взглянули на него из-под густых ресниц.

– Я никогда не заставлю тебя это пробовать.

Их взгляды скрестились на долгий миг, прежде чем она прошептала:

– Хорошо.

Аксель отпустил ее подбородок, схватил еще один ролл и поставил тарелку обратно на кофейный столик. Катя доела яйцо и вернулась к морковке.

– Классическая музыка, да? – наконец произнес Аксель, чтобы нарушить неловкое молчание, повисшее между ними.

– Тебе не нравится?

Аксель пожал плечами:

– Вполне ничего, полагаю.

– Такую музыку всегда включали в библиотеках и архивах у меня дома. Или в том, что было… в королевстве Фалейны, – наконец закончила она.

– В библиотеках? Я думал, там должно быть тихо, черт возьми.

– Музыка заглушала звуки всего остального, так что в каком-то смысле она утешает, – коротко ответила Катя, потянувшись за очередной морковкой.

Аксель долго молчал, прежде чем сказать:

– Классическая музыка прекрасна, Кэт.

Она кивнула, и они еще немного посидели в тишине, прежде чем Катя спросила:

– Могу я задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Так ты не заставишь меня… Я не буду сопротивляться… Если ты скажешь, я сделаю и… буду в порядке. И я знаю, чего от меня ждут. Просто пытаюсь во всем этом разобраться, потому что…

– Катя.

Он произнес лишь ее имя, но это оборвало ее сбивчивую речь. Она встретилась с ним взглядом, прикусив нижнюю губу.

Дело в том, что он не мог пообещать ей, что этого не случится здесь, в этом особняке или в королевстве Ариуса. Аксель не мог пообещать, что его отец не потребует от нее того самого, о чем она его спрашивала. Особенно учитывая, что он планирует заставить Теона взять ее в качестве замены Источника. Он не мог гарантировать, что ее не заставят сосать член или трахаться, потому что не был в состоянии бросить вызов отцу и победить. Не ему суждено вернуть хоть какое-то извращенное достоинство их королевству.

Это участь Теона.

Так было всегда. Именно из-за этого они неустанно работали годами. Именно поэтому Теон такой, какой есть. Целеустремленный и сосредоточенный на их целях. От Теона зависело слишком многое, а от Акселя лишь малая доля. Он был просто запасным вариантом. Запасным планом отца и тем, кто выполнял грязную работу за кулисами.

Так что он не мог пообещать ей, что ничего подобного здесь не произойдет, но мог пообещать кое-что другое.

– В этом пространстве, между тобой и мной, этого от тебя никогда не потребуется. Лишь несколько избранных могут требовать от тебя такого сейчас, и я никогда не буду одним из них, – сказал Аксель.

Катя молчала. Он заметил, как ее горло дернулось раз, потом второй.

– Спасибо, милорд, – наконец произнесла она.

– Ты можешь называть меня Акселем, Катя. Ты достаточно умна, чтобы понимать, когда это будет неразумно.

– Все равно это неуместно, милорд.

Он приподнял бровь, больше всего на свете желая дотянуться и коснуться ее, но сомневался, что она оценит прикосновение в этот момент.

– Более неуместно, чем есть прямо из банки с арахисовым маслом?

Катя рассмеялась. Этот искренний смех был лучше любой музыки, которую он когда-либо– слышал.

– Ладно… Аксель.

Наконец-то.

Наконец-то она произнесла его имя, и это оказалось лучше, чем он воображал.

Но почему? Почему это так чертовски важно для него?

Они так просидели, обмениваясь пустыми разговорами еще час. Катя ела и с каждой минутой расслаблялась все больше. Она поняла, что он не солгал ей и ему действительно было достаточно просто сидеть здесь и болтать, пока она ест.

Она переместилась и теперь сидела на диване, скрестив ноги и повернувшись к нему. Его тело тоже было развернуто к ней, когда он спросил:

– Что ты читала, когда я вошел?

Ее глаза засияли:

– Книгу, которую дал мне твой брат.

Челюсть Акселя едва не отвалилась:

– Теон дал тебе книгу?

– Ты не знал?

Аксель покачал головой:

– О чем она?

– В основном об истории, – ответила она. – Он сказал, что ты рассказал ему, что я выросла в королевстве Фалейны. Он знал, что изучение забытого языка обязательно для всех, кто там живет.

– Даже для фейри?

– Это было частью нашего обучения в поместье.

Теперь, когда она упомянула об этом, Теон действительно отдавал предпочтение фейри из того королевства, когда они сужали круг выбора. Это вполне соответствовало его бесконечным теориям.

Но когда Теон успел поговорить с Кэт без его ведома?

Аксель прокашлялся, потирая грудь от странного ощущения, поселившегося там:

– Нам, наверное, стоит отдохнуть. Особенно тебе, после всех этих тренировок. Оставь посуду, – добавил он, когда Катя потянулась к разбросанным по кофейному столику тарелкам. – Завтра у Форда будет чем заняться.

Он встал и отодвинул столик, чтобы освободить место:

– Мне только нужна подушка с кровати.

– Ты же сказал, что сегодня будешь спать здесь, – сказала Катя, глядя на него снизу вверх.

– Так и есть. Я буду спать здесь, а ты в кровати.

Ее глаза снова широко распахнулись, кажется, что уже в сотый раз за вечер:

– Я не могу этого сделать.

– Не можешь?

– Это твоя кровать.

Аксель усмехнулся, засунув руки в карманы брюк, чтобы не потянуться и не провести пальцами по ее скуле:

– Разве ты не спала в ней последние несколько дней?

– Нет, – ответила она, ее кудряшки подпрыгнули, когда она покачала головой.

Теперь его глаза широко распахнулись:

– Где же ты спала?

– Здесь. На диване.

– Почему?

– Потому что это твоя кровать, – повторила она.

Аксель не знал, что на это сказать:

– Просто ложись в кровать, Катя.

– Но ты – Наследник. А я просто фейри.

– Ты не просто кто-то, – резко бросил он, сам не понимая, откуда это взялось.

Он сделал вдох, видя, как она снова надевает ту роль, из которой он последний час пытался ее вывести.

– Я просто говорю, что тебе нужен хороший ночной отдых больше, чем мне. Ты тренируешься, используя свою силу. Как необходимость есть, тебе так же нужно хорошее место для сна.

Она не смотрела на него, но покачала головой в знак отказа.

– Ладно. Спи на диване. Я буду спать на полу.

Это заставило ее резко поднять голову:

– Ты не можешь спать на полу!

Он пожал плечами, направляясь к кровати за подушкой:

– Я Наследник и престолонаследник. Могу делать почти все, что захочу.

– Милорд…

– Аксель, – перебил он.

Она бросила на него недовольный взгляд.

– Аксель, нет никакого смысла в том, чтобы ты спал на полу.

– Нет смысла в том, что ты последние несколько дней спала на диване, хотя здесь стояла отличная кровать. Это нелогично.

– Ты… ты просто невыносим! – выпалила она.

– Но мои доводы логичнее твоих, – с понимающей улыбкой произнес он.

– Ладно. Я буду спать в кровати, если ты ляжешь на диване, а не на полу, – резко сказала она.