Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 37 страниц)

Глава 18
Родео

Не люблю лягушек. А раньше – любил. Они казались мне милыми и забавными. Ровно до сегодняшнего дня. Эти заразы нас заметили, и погнались! Хорошо хоть, не все и не сразу. Большая часть целеустремлённо проскакала мимо, и это было удивительное зрелище, вот что я вам скажу! Целая река серо‑коричневых, будто присыпанных пылью и песком спин. Нас земноводный катаклизм застал на пригорке, так что имели возможность налюбоваться на это фантасмагорическое зрелище. Огромные – больше меня в высоту, кода сидят. А уж во время прыжка, когда выпрямляются, вовсе гигантские. С того тролля размером, который на шахте остался, как же его звали, Гаврюша, что ли? На наш пригорок они пока не лезли, и вообще к нему не приближались, так что я даже, грешным делом, подумал, что у этих песчаных жаб хороший вкус. Ну, в смысле они поняли, что мы не вкусные, и решили как‑то обойтись без охоты. А может, просто им не захотелось делить нас на всех.

– А можно поинтересоваться, дорогой уже дважды спаситель Дуся, почему мы не убегаем, а продолжаем любоваться на это дивное зрелище? – Язвительно поинтересовался Логоваз. Остальным, кстати, тоже это было интересно.

– Так внимания не хотим привлекать, – я всё ещё был слегка зачарован зрелищем. – Я не знаю, как это у жаб, а вот у всяких там собак, кошек, и прочих хищников, если ему страх показываешь – сразу охотиться начинает. Даже если до этого на тебя внимания вообще не обращал, и вообще – самая дружелюбная собака на свете. Инстинкты, ничего не поделаешь. Раз бежит – значит, добыча.

Хорошее придумал объяснение, правдоподобное. На самом деле, конечно, не только из‑за этого я сейчас стоял и любовался жабьим потоком. Тут и любопытство… ну, серьёзно, вот кто в здравом уме не захочет посмотреть на реку из жаб? Это ж не знаю, совсем чёрствой, бездушной личностью нужно быть! Я б такого вообще не уважал. Ну и, само собой, усталость сыграла свою роль. Мы всю ночь куролесили, потом толком не поспали, и начали активно готовиться к встрече с подлыми авалонцами. Авалонцы, кстати, подлые не потому что авалонцы, а потому что враги. Враг – он всегда подлый, это очевидно. Потом ещё улепётывали на всей гоблинско‑элементальной скорости. Короче, Дуся устал. У Дуси бензин кончился. И судя по тому, какой вялый и утомлённый вид имеют мои драгоценные спутники, они тоже рады отдыху и медитации на жабьи спины. Не торопятся валить. Только Илве вяло, но наставительно возразила:

– Это – не хищники. Точнее, необычные хищники, а хтонические. К ним нельзя подходить с привычными мерками. У них нет инстинктов, а если есть – не такие, как у всех.

– Вот‑вот, – согласился Логоваз. – Таких огромных жаб вообще не бывает, это во‑первых. Во‑вторых, в этой Долине Смерти, если мне не изменяет моя покалеченная память, вообще воды почти нет. Есть несколько очень солёных и очень мелких озёр, которые большую часть года пребывают в состоянии густой грязи, а иногда пересыхают полностью. В таких вообще не бывает никаких лягушек, они солёную воду не любят.

– Предки рассказывали, бывают, – Возразил Киган. – Раньше бывали. Когда Долина Смерти ещё не была хтонью и даже Долиной Смерти, ещё до прихода авалонцев, погода там была такая же, как и сейчас. И в тех озёрах, о которых ты говоришь, не только жабы водились, но даже рыбы. Они, кстати, теперь тоже переродились, и я благодарю все высшие силы, какие только к этому причастны, что мы не их встретили. Говорят, это поистине страшные существа… хотя нам и песчаных жаб хватит, если решат напасть.

Короче, нормально так отдыхали, минут десять, пока основная часть хтонических жаб не прошла мимо. «Река» сначала поредела и превратилась в толпу, потом толпа тоже стала редкая, и теперь остались только отдельные особи, которые следовали за остальным потоком. Но не слишком уверенно – как будто сами не знали, надо им это, или нет? Такие, знаете ли, жабьи неформалы, которые не хотят быть с толпой, но при этом особо от неё отделяться тоже опасаются. И вот они‑то на нас внимание обратили! Штук шесть‑семь всего, последних. Они и так‑то очень неуверенно двигались вслед за основной стаей, а тут мы попались на глаза. Вот жабы и решили поинтересоваться. Или я зря их стаей называю? Стадо? А может, поток? В чём, вообще, принято исчислять лягушек?

– Да хоть в кодлах их измеряй, ять, Дуся, – Ну да, я вслух поинтересовался, а что, нельзя? Эти лягушки, между прочим, довольно медленно двигались. Обманчиво медленно, надо сказать. Вот вроде только что до них метров сто было, а прошло несколько секунд, и они уже бодренько так взбираются по склонам нашего холмика. Ага, прыжками.

Товарищи мои ждать не стали – рванули сразу же по другому склону, а я задержался буквально ещё на секунду – так лениво было. Да и лягушки‑то, вроде, далеко ещё были, а самая передняя даже приостановилась немного. Подустала, должно быть, склон же крутой… ну это я так подумал. А потом она пасть свою расхлебянила, да как выстрелит!

Тридцать метров! У меня глазомер точный. Эта розовая труба с покрытой слизью блямбой на конце вытянулась на тридцать метров, истончаясь – прям с пушечной скоростью в меня полетела, и каким чудом я уклонился – хрен знает. Хотя нет, ещё знает Митя – это он меня за плечо дёрнул, чтобы не зевал. А дальше я уже и не зевал, рванул следом за вырвавшимися вперёд товарищами, на ходу проверяя штаны – не оскандалился ли? Очень уж страшно и неожиданно вышло.

– Вы чего, блин, не предупредили, что они языками стреляются⁈ – Заорал я, догоняя спутников. – Подставить меня хотели, да? Да?

– Дуся, это жаба! – На ходу проворчала Илве. – Ты – сильный шаман. И маг тёмный. И вообще – удивительный и самый необычный гоблин. Из всех, что я видела. Если б не мой Бинэси, я бы в тебя влюбилась! Ну и если б ты мыться научился. Так скажи, как мы могли предположить, что ты не знаешь, как охотятся жабы?

Так‑то да, это было довольно разумно. Вроде как сам виноват, но кто мог предположить, что эти жабы так далеко стреляют своим языком. Нет, ну они большие, да. Но язык у них длиннее не вдесятеро даже, а ещё больше! Это ж, блин, неестественно!

Последняя фраза у меня вырвалась вслух, и мне мгновенно напомнили, что хтонические животные и естественность – это максимально далёкие друг от друга понятия. Но вообще‑то я думал о другом. О главном! Она сказала, что могла бы в меня влюбиться!

Нет, с Илве мы расстались. И я после расставания на неё никаких планов не строил – понимал, вообще‑то, что первая любовь редко бывает счастливой, и к тому же ладно бы этот её Бинеси помер, или, наоборот, всё нормально бы у него было. А отбивать женщину у томящегося в рабстве – это моветон. Но сам факт! Да‑да‑да! Принципиально она совсем не исключает такую возможность! Вы бы знали, чего стоило мне не исполнить тут же какой‑нибудь очень энергичный танец! И плевать, что это прозвучало шуткой. И плевать, с каким изумлённым ужасом покосился на неё Киган – главное‑то было сказано!

От усталости не осталось и следа. В целом настроение подскочило на заоблачные высоты – я и так‑то не привык унывать, а уж тут, с такими новостями‑то! Честно – меня сразу потянуло на подвиги. Непреодолимо. Ну, серьёзно, целая эльфийская девчонка считает меня достойным того, чтобы влюбиться, а тут какие‑то здоровенные лягвы, единственное достоинство которых – это чрезмерная настойчивость. Догнать они нас не могут, но, зараза, и не отстают, так что мы уже минут десять движемся по прериям такой вот странной процессией. Впереди – группа бегунов, уверенно и сосредоточенно переставляющих ноги и время от времени переговаривающихся, а следом за ними метрах в пятидесяти, гигантские жабы в количестве семи штук, так же уверенно прыгающих за ними вслед. Все действуют спокойно, без паники, сосредоточенно. Экономят силы.

– А они, вообще, когда отстанут? – Спрашиваю.

– К ночи, наверное. Они в темноте плохо видят.

– Ага… А если вот теоретически представить, что до ночи мы бежать не сможем?

– Я вот, кхм, уже на последнем издыхании, – признался Логоваз. – Так что это не теоретический вопрос, а очень даже практический.

Он, в самом деле, дышал тяжко, по лицу расплывались пунцовые пятна, а по вискам чуть не ручейками стекал пот. Бодрился, конечно, и старался сделать вид, что ему всё нипочём, но любому ясно – парень уже еле держится. Что и не удивительно. Логоваз неизвестно сколько провёл в лежачем состоянии, а тут – сразу напрягли изо всех сил. Странно, что он до сих пор‑то продержался, наверняка ведь мышцы за время лежания атрофировались, даже если он всего пару суток у некроманта неподвижно провалялся. Да ладно Логоваз, я и сам не был уверен, что смогу столько времени шпарить. Бегать – это хорошо, но всего должно быть в меру! А если пописать захочется? Да и перекусить уже очень не помешало бы. Правда, у нас с собой и припасов не слишком много – не рассчитывали мы на такую долгую беготню. Нас же лошадки должны были ждать в компании с беспамятными орками, как раз неподалёку от некромантской долины, а мы уже полдня только и делаем, что меряем степь шагами. И ускориться никак – у меня откуда‑то была уверенность, что элементаль мой не захочет повторять игру так скоро. Короче, ситуация намечалась не самая приятная.

– Слушайте, а чего мы их просто не прибьём? – Я даже затормозил малость. – Мы ж такие все страшные, опытные стрелки, особенно некоторые!

Не дожидаясь ответа, развернулся, и пальнул пару раз из револьвера. Даже попал, я видел. Только вот результат… жаба ускорилась. Совсем немного, но вырвалась вперёд. Как‑то не совсем то, на что я рассчитывал.

– На песчаных жаб охотятся с топором, – пояснил на ходу Киган. – Или с мечом. Нужен кто‑то мощный и достаточно ловкий, кто будет крутиться у неё перед носом и отвлекать, а остальные в команде в это время подрубают задние ноги. Там, где сухожилия. Она может концентрироваться только на одной цели. Но у нас ни мечей ни топоров нет, а кинжалы просто не пробьют шкуру достаточно глубоко. И их там семь штук. Больше, чем нас. На них по одной охотятся. А револьвером своим ты её только разозлил. Они злопамятные очень.

Звучало до оскомины логично. Типа всё, что мы можем – это бежать, теряя тапки, и надеяться, что сил хватит до темноты. Короче – скучно. И муторно.

– Вот‑вот, беги и не выёживайся, – прокомментировал Витя.

Короче, все решили изо всех сил надавить на моё чувство противоречия. Ну, я и не выдержал, тем более, мы как раз пробегали мимо какого‑то дерева одинокого. Тут такие встречались, время от времени, кривоватые и невысокие, но мне пофиг, я на него не лезть собирался. И жабы не вот прям толпой скакали. Вытянулись в линию, то ли по рангу, то ли по ещё каким‑то признакам. Может, по выносливости просто? Мы когда мимо дерева пробегали, я приотстал чуть‑чуть. Ну, типа нравится эльфам бегать – пожалуйста, пущай бегают. А я щас тут всем покажу, как поступают настоящие ловкие Дуси, любимцы женщин.

Жабы моему маневру обрадовались. Настолько искренне, мне показалось, что я даже увидел улыбки, озарившие их бугристые серые морды. Им, беднягам, тоже было очень скучно вот так‑то монотонно скакать неизвестно куда. Можно сказать, сменили одно монотонное прыганье, на другое. Уже, бедолаги, настраивались на очередную долгую прыготню, а тут раз – и жертва остановилась. Поневоле проникнешься к ней искренней, горячей благодарностью. Мне аж приятно стало – люблю, когда меня благодарят.

Та, вырвавшаяся вперёд пострадавшая, которой я засадил в шкуру несколько пуль, кажется, ещё немного ускорилась. В стороны из морды полетели клочья слюней. Ну тут да, я понимаю. Сам от себя в восторге, так бы и съел, не удивительно, что у неё слюни текут.

– Извини, подруга, – пробормотал я тихонько. – У нас с тобой слишком разные весовые категории. И вообще, я предпочитаю дам постройнее.

Вряд ли она меня услышала – слишком большое расстояние. Поэтому энтузиазма не утратила – так и спешила навстречу мне, великолепному. Как‑то даже неловко стало – сейчас я её разочарую.

Метров за тридцать жаба, как и в прошлый раз, приостановилась на секунду. Но я‑то уже учёный, я уже готов. И когда она выстрелила, я просто отошёл в сторону. А язык влупился в дерево.

Расчёт был на то, что он там застрянет. Ну, он же не зря покрыт липкой слизью? Мы пока бежали, мне опытные товарищи уже сообщили, что эта слизь – один из ценных ингредиентов, которые добывают с этих жаб. Как клей используется, который намертво соединяет любые материалы. А о чём они упомянуть забыли, так это то, что растворяется этот клей секретом, добываемым из железы той же самой жабы.

Так что для неё это оказалось не беда – жаба не дура. Зря я за язык схватился. Я‑то хотел его отсечь ножиком – тоже, кстати, как потом выяснилось, дурная идея, потому как языки у них прочные.

В общем, я схватился, а жаба мгновенно отлепилась, и я полетел к ней в пасть, как она и планировала изначально. Чуть руку мне не выдернуло, с такой скоростью этот язык обратно стягивался! Я, конечно, сразу его отпустил – я ж не дебил! Зря меня Витя с Митей так обзывали в этот момент. Вот только скорость уже набрал, ну и высоту… в общем, приземлился я прямо жабе на башку. Распластался по ней, упёрся руками в глаза, которые она на меня недоумённо скосила.

– Извините, – говорю, – ошибочка вышла. Я это, пойду, наверное.

Жаба мне тоже что‑то квакнула гневное, хлебальник свой распахнула, да так резко, что я чуть не взлетел. Видно, хотела, чтобы я попал всё‑таки в место назначения. Обломалась, жаба, конечно. Я за веки уцепился, так что не взлетел, а потом и вовсе скатился на шею. И, знаете, сидеть на шее у недовольной жабы – это реально страшно! Нет, я понимаю. Никто не любит, когда ему садятся на шею. Но вот так вот брыкаться… можно ж было попросить по человечески! А так я чувствовал себя как кусочек льда в шейкере у бармена. Меня трясло вверх‑вниз, вправо‑влево, вообще во все возможные стороны. Хорошо, я уцепился за какие‑то отверстия в коже, иначе точно бы слетел и был раздавлен. Жабой. Это был бы очень логичный конец. Я слышал, многих жаба задавила…

– Вот не бежалось тебе спокойно! – Митя легко держался на голове у земноводного, и укоризненно помахивал крыльями. И хвостом своим полосатым тоже помахивал, зараза, и совершенно ему не мешало то, что мы, вообще‑то, на бешено скачущей жабе находимся, и что с этим делать – непонятно. В какой‑то момент мне показалось, что сейчас меня таки раздавит. Думал, эта зараза земноводная догадалась‑таки на спину перевернуться – очень уж сильно задралась её морда. А Митя с Витей, гады такие, даже не пытались помогать, только шляпу мне заботливо придерживали, чтобы не слетела. Заботливые они… – Зачем животину обижаешь? Вон она как воет!

Она реально выла! Даже не прерывалась надолго. Я‑то сначала подумал, что у меня в ушах гудит, но нет. Это из утробы земноводного доносился жуткий, инфернальный вой, от которого закладывало уши. Я и так‑то не понимал, где земля, где небо, перед глазами всё кружилось, так ещё и вой этот.

– Меня… сейчас… стошнит, – пожаловался я.

– А вот поделом тебе! Нечего было лезть, куда не просят! Дусь, мне иногда кажется, что ты только притворяешься, что у тебя мозги есть! А на самом деле всё такой же долбонавт, каким и был всегда, разве что говорить научился.

– Вот вы сейчас вообще не помогаете!

Я тяжко сглотнул в очередной раз подскочивший к горлу желудок, и приподнял на секунду голову. Надо же хоть понимать, что происходит, и куда мы ускакали.

Оказалось, недалеко. Тут же, примерно, и скачем, даже дерево то примечательное на месте, хотя и сбоку почему‑то. Но лучше б я глаза не открывал. Оставшиеся шесть жаб окружили нас и теперь обстреливали языками! И, блин, попадали! По жабе попадали, не по мне. Я‑то оказался в складке кожной почти полностью, а по башке и рукам они прицелиться не могли, потому что мой скакун продолжал скакать как бешеный.

– А с чего тебе помогать, паршивец ты мелкий! Сам в эту жопу залез, сам из неё и выбирайся.

– Это ж не жопа, вроде, а шея?

– У жабы нет шеи!

Бывает, короче, такие ситуации, в которые ты сам себя загоняешь, и не знаешь, как потом из них выбраться. Духи мои, на самом деле, и не могли особо помочь, поэтому и ворчали. Всё, что мне оставалось – это держаться изо всех сил за дырки на башке моего земноводного, и надеяться, что когда‑нибудь они всё‑таки устанут.

Я постепенно привык к дикой тряске, а может, она перестала прыгать так высоко. Даже стал различать удары чужих языков – лупили моего скакуна просто нещадно. Сколько времени это бешеное родео продолжалось, даже сказать не могу. Не помню, хоть убей, но по ощущениям примерно вечность. Однако всё когда‑нибудь заканчивается, даже она, вечность в смысле. Я вдруг заметил, что меня больше не трясёт. Снова открыл глаза, и увидел неподалёку ещё одну жабу, а на ней – зелёного Логоваза.

– Дусь, объясни мне, – жалобно спросил эльф. – Зачем ты это устроил, а? Тебе что, нравится, когда тебя мучают? Ты этот… мазохист, да? Я думал, сдохну на этой твари!

– Ты‑то зачем на неё полез? – изумился я.

– Да мы все полезли. Когда они отвлеклись. Думали, в этом есть какой‑то большой, глубокий смысл.

Я осторожно огляделся. Перед глазами всё кружилось до сих пор, но пересчитать количество жаб я сумел. Четыре штуки, по количеству наездников.

– А остальные три куда делись?

– Ускакали, – Пояснил Витя. – Видно решили, что связываться с такими психами – себе дороже, а то и их оседлаем. Ты мне объясни, Дусь, вы что теперь делать‑то будете?

Жаба подо мной уже не выла, а только жалобно похрюкивала. Даже подскакивать больше не пыталась, просто ползла неизвестно куда, на четырёх лапах. Я попытался оторвать намертво вцепившуюся в отверстие руку. Не получилось, только дёрнул её куда‑то в сторону. И жаба повернула!

В смысле, куда дёрнул, туда и пошла, зараза такая!

– А хорошо ведь едем, – задумчиво сказал я. – Лошадки‑то наши далеко остались. А она так‑то быстро ползёт, да?

– Ять, Дуся! Так ты что, вот это всё сделал, чтобы не пешком идти? – Донёсся жалобный голос Илве. А она, вообще‑то, ятями никогда не злоупотребляла.

– Да не, до своих бы мы дошли и так, – я всё же смог отпустить жабье отверстие, и махнул рукой со скрюченными пальцами. – Просто прикинь, а вдруг это заколдованные принцы и принцессы? Мы их сейчас поцелуем, а они ка‑а‑ак превратятся! Да меня бы жаба задушила такую возможность упустить!

– Боги, ну зачем он такой идиот? – Жалобно простонала Илве.

А я гордо задрал нос. Обязательно нужно держать лицо, даже если ты сам нифига не понимаешь, куда тебя несёт.

Глава 19
Триумфальное возвращение

Карнистир Морьо чувствовал опустошение. Не то приятное опустошение, которое возникает после успешно разрешённого кризиса. Да, ему удалось выплеснуть давно копившиеся гнев и раздражение, вот только результаты… Базар разрушен полностью. Ультимативное заклинание, которое почти против воли вырвалось во время покушения, уничтожило всё, ему едва удалось удержаться и не зацепить форт с авалонскими постройками вокруг него, но сильно легче от этого не стало.

Конечно, теперь местность вокруг аванпоста выглядит куда аккуратнее, чем прежде. Нет этих раздражающих аляповатых палаток и лотков, всё покрыто ровным слоем прекрасной зелени. Она скоро умрёт, как только вложенная магия закончится, растения, животные и насекомые угаснут без поддержки, но и тогда здесь останется чистое поле, заросшее густой, яркой травой. На взгляд Морьо этот пейзаж будет гораздо симпатичнее, чем‑то убожество, которое простиралось на месте Базара прежде. И всё‑таки его вкусы и предпочтения здесь не на первом месте, как ни печально. На деле он уничтожил очень удобную, хоть и противоречащую политике авалона точку доступа к редким ресурсам. Кто знает, когда местные атани решатся снова прийти сюда, чтобы торговать? Ещё неизвестно, скольких он убил! И теперь ему придётся как‑то объяснять свою вспышку представителям местной людской администрации, отчего Карнистир чувствовал фантомную, но очень ощутимую зубную боль. А если ещё кто‑то из них решится доложить через голову губернатора в метрополию, Морьо могут и пожурить. Отвратительно.

Всё это не имело бы большого значения, если бы ему удалось поймать эту раздражающую мелкую тварь. Он бы перетерпел упрёки и недовольство представителей метрополии, если бы достиг цели. Так нет же! Эта мелкая гадина ухитрилась сбежать! И всё из‑за того, что люди неправильно его информировали. В тот момент, когда гоблин уже практически был у него в руках, ему помогли. Духи. Кто бы мог подумать, что он ещё и шаман?

Карнистир понимал, что его одержимость этим гоблином становится уже не совсем нормальной. Однако он не мог, не хотел себя одёргивать. Это стало личным. Какая‑то мелкая, ничтожная пакость отвесила ему пощёчину – вытерпеть такое и спустить? Морьо перестанет себя уважать, если так поступит. Плевать, что это недостойно эльдар, так злиться на подобное ничтожество. Этот гоблин оставил его с носом, выставил идиотом, и просто так оставить оскорбление было не в силах Карнистира. Эльдар твёрдо решил – он найдёт и захватит тварь. Как и собирался. Он не будет мстить гоблину, это слишком мелко. Достаточно будет и того, что гоблин окажется у него в руках и своей жизнью поможет продвинуть научные исследования.

Вот только погоню придётся отложить. Сначала необходимо минимизировать последствия собственных действий. А для этого ещё требуется вернуться на Базар, что тоже займёт некоторое время. Его второпях слепленный скакун не прожил долго, и в результате Морьо, увлёкшись погоней, оказался посреди степи один и без транспорта. Нужно вернуться и найти нормальную машину… да полно, есть ли у этих атани машина? Тогда хотя бы лошадь. Несмотря на свою специализацию Карнистир предпочитал технику живым существам. Техника не так капризна, к тому же ей не требуется управлять самостоятельно, можно посадить за руль кого‑нибудь, а самому спокойно предаваться размышлениям, не отвлекаясь на управление. Но, в крайнем случае, сойдёт и лошадь. Её можно модифицировать в широких пределах. Нужно только будет проследить, чтобы мутации не зашли слишком далеко, чтобы животное продержалось достаточно долго – путь предстоит дальний. И ещё нужно будет посмотреть, не остался ли жив кто‑нибудь из его людей. Помнится, во время своей вспышки он старался не затронуть заклинанием ближайшие окрестности. Вполне вероятно, кто‑то из людей до сих пор жив.

Временного скакуна Карнистир сотворил из какого‑то мелкого грызуна. Поймать его не составило труда, а вот превратить во что‑то удобоваримое удалось только ценой изрядных усилий. Выглядела поделка ужасно неаккуратно, но была достаточно надёжна, чтобы продержаться несколько часов, и Карнистир, тяжко вздохнув, взгромоздился на бывшего суслика.

Возвращение на бывший Базар не обрадовало. Форт оказался осаждён песчаными жабами. Твари тысячами крутились вокруг убежища. Люди уже даже не пытались с ними бороться, разве что отстреливали самых наглых – тех, кому удавалось добраться до прорезанных высоко вверху форта окон.

– Кажется, я зря рассчитывал, что на месте Базара будет оазис, – задумчиво пробормотал Морьо.

Теперь вся зелень была выжрана – жабы не привередливы, и если поблизости нет мяса, вполне удовлетворяются растительной пищей. Правда, людей оставлять в покое не собираются. Усиленное магией зрение позволяло разглядеть, что в большей части построек уже нет дверей. Выбиты и выдернуты. Если там кто и прятался, то теперь уже не прячется. Жабы могут быть удивительно прожорливы. Держится пока только форт, но и они как‑то слишком вяло отстреливаются.

– Ах да, нехватка боекомплекта, – поморщился Морьо. – Было ведь что‑то такое в докладах!

Он тогда поручил разобраться, мэру Йерба‑Буэно, и благополучно забыл об этом деле. Видимо, мэр, как всегда, слишком вольно отнёсся к своим обязанностям, и разобрался в своей обычной манере – одной рукой выделил деньги, а другой – их украл.

Карнистир тяжко вздохнул и принялся готовить очередное заклинание. Настроение, и без того не слишком хорошее, и вовсе сдвинулось на отметку «апатия». Его уже не злил тот факт, что вокруг одни идиоты, которые не в состоянии выполнять даже простейшие обязанности. Его не раздражала собственная несдержанность. Не печалил тот факт, что он оказался вдали от дома и любимой лаборатории, в диких местах без нормального транспорта и прислуги. Вот разве что мысль о гоблине по‑прежнему вызывала глухое раздражение… но это можно оставить на потом. Сейчас нужно разобраться с первоочередной проблемой.

Он изрядно растратил силы на ультимативное «Буйство жизни». Повторить такое в ближайшее время не получится, да и нельзя. На таком расстоянии он не сможет контролировать магию, так что накроет вообще всех, в том числе и обороняющихся в форте. На мгновение он помечтал о такой возможности. Предстоящее общение с этими людьми не вызывало никакого энтузиазма.

Нет, нельзя. Наверняка они уже доложили о происходящем в Йерба‑Буэно. Если Карнистира обвинят ещё и в уничтожении подданных авалона, можно будет поставить крест не только на карьере учёного, но и на свободе вообще.

– О чём ты думаешь, идиот? Набрался от людей безалаберности. Ты ведь всё равно сейчас не сможешь применить «Буйство жизни», – выругал себя Карнистир, даже не обратив внимания на то, что опять говорит сам с собой. Он так тщательно изживал в себе эту привычку, и вот опять!

Впрочем, когда сосредотачивался на какой‑то проблеме, Карнистир забывал о неудобствах. И сейчас он лихорадочно размышлял, как имеющимися малыми силами можно остановить нашествие хтонических земноводных. Желательно – быстро.

Несмотря на расстояние, жабы его заметили, и несколько из них бросили попытки добраться до людей в форте, предпочтя новую добычу. Карнистир, не отвлекаясь от размышлений, заставил их сердца биться в сто раз чаще. Жабы пустили из всех отверстий кровь и перестали его беспокоить. Правда, уже спешили новые – эти твари настолько тупы, что не учатся даже на примере своих соплеменников.

Убивать вот так, по одной‑две‑десять? Нет, Морьо слишком ленив для такого. Нужно придумать что‑то более универсальное, но в то же время не затратное.

Морьо зашагал к трупам. Требуется осмотреть их поближе, выяснить, насколько сильно хтонические жабы отличаются от обычных. Раньше он этим не интересовался, так что придётся восполнять пробел в знаниях прямо сейчас.

За время исследований вокруг образовалось целое кладбище из настойчивых жаб. Штук тридцать нашли свою смерть, пока Морьо разбирался в их внутреннем устройства. В конце концов, решение было найдено. Карнистир довольно ухмыльнулся – ему всегда было приятно вот так находить решение интересной загадки. Особенно, если удавалось придумать что‑нибудь элегантное и необычное. Кто бы мог подумать, что в организме хтонических жаб могут остаться обычны паразиты! И что они окажутся настолько эффективны, стоит лишь чуть‑чуть подстегнуть их развитие!

Обычные плоские черви – трематоды, двуустки, которые проводят в жабе вторую стадию развития, прежде чем попасть к финальному хозяину – какой‑нибудь птице. Морьо прекрасно знал механизм работы этих паразитов в обычной, неизменённой природе. В процессе развития они выделяют мутаген, который провоцирует развитие в животных лишних конечностей, а то и рака. Естественное поведение для паразита – ему ведь выгоден промежуточный хозяин, который будет плохо и медленно двигаться, и которого легко поймает финальный хозяин.

Всё, что оставалось сделать Карнистиру, это поправить метаболизм паразита таким образом, чтобы он выделял другой мутаген, более сильный. Не тот, который вызывает рост лишних конечностей у жаб и лягушек на стадии головастика, а более сильный, влияющий на взрослого хозяина. Несколько экспериментов помогли зафиксировать правильные изменения, а потом осталось только составить заклинание, которое будет действовать автоматически.

Карнистир был горд – результатом часа напряжённой работы стало заклинание, с которым смог бы справиться даже пустоцвет. Оно не требовало много энергии, лишь вносило крохотные изменения в метаболизм паразитов. Карнистиру оставалось только выпустить заклинание и любоваться результатом.

Первые несколько секунд ничего не происходило. А потом… жабы начали худеть на глазах. Ещё бы, на производство нового мутагена требовалась уйма энергии, а где её брать паразиту, как не из самой жабы? Но действие заклинания не ограничивалось только истощением. У жаб начали стремительно расти дополнительные органы. Лишние лапы, глаза, ноздри. Иногда – рога. Одна жаба отрастила себе огромные уши, формой подозрительно напоминающие эльфийские. Карнистиру это показалось насмешкой над его народом, пусть и невольной, и он потратился на то, чтобы жабу испепелить. Не совсем профиль мага жизни, но плохим бы он был специалистом, если бы не мог использовать заклинания других школ!

Всё было кончено буквально за несколько минут. Карнистир с удовлетворением обозревал результат своей деятельности – огромное кладбище бывших жаб, которые теперь скорее напоминали экспонаты из музея естественных наук. Каких только уродцев не породило его заклинание!

– Определённо, это нужно будет взять на заметку. Пожалуй, если доработать, можно будет использовать что‑то подобное для быстрого восстановления утраченных конечностей, – задумался Карнистир. – Хотя дорабатывать придётся очень долго. И понадобится множество экспериментов.

Настроение у него немного поправилось. То, как ловко и изящно он решил сложную проблему, слегка поправило пострадавшее после встречи с гоблином самолюбие. Определённо, он ещё не безнадёжен, а та ошибка… это была просто ошибка. От них никто не застрахован. Главное – не терять уверенности в себе, и продолжать идти к своей цели.

* * *

Последние несколько дней выдались очень трудными для Айсы. Сначала – долгий переход, во время которого на неё навалилось огромное количество обязанностей. На племя… точнее, на остатки племени, давило предчувствие беды. За ними охотится авалонский маг второй ступени, страшный Вивисектор, и не один, а с целой армией солдат! Никто из тех, кто оставался в роще, даже дети, не надеялся выжить, как бы ни старался подбодрить их вождь. Большее, на что они могли рассчитывать – это успеть добраться до Хтони и сгинуть там, чтобы не достаться врагу. Поневоле, и оставшаяся часть племени, те, кто вернулся из похода, перенимала эти настроения. Но не Айса. Она была уверена – Дуся их не бросит, и обязательно что‑то придумает. Встреча с этим гоблином стала для них счастливым случаем, что бы там ни ворчал Вокхинн, несмотря на трудности, они со всем справятся. Она ничуть не удивилась, что когда Дуся вернулся, скорая смерть как‑то неожиданно отложилась. Правда, легче не стало, но зато стало куда интереснее.