Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 37 страниц)

Глава 6
Наглый грабеж

Что делает вменяемый гоблин, когда его где‑то подстерегает неизвестная опасность? Вменяемый гоблин убегает, это общеизвестно. Я, может, и не самый типичный представитель своего вида, но в этом своих соплеменников поддерживаю целиком и полностью. И не только я! Вон, уманьяр мои тоже заметались, и явно очень стремятся оказаться отсюда как можно дальше и быстрее. Одно плохо – непонятно, куда убегать.

– Вить, Мить, посмотрите? – Я подумал, что нужно хоть какую‑то информацию о неизвестных мастеров художественного свиста получить.

Духи, ради разнообразия, должно быть, не стали кочевряжиться, и на всей духовой скорости рванули на свист.

– Кто такой слонопотам, идёт ли он на свист, и если идёт – то зачем? – Процитировал я нестареющую классику. – Киган, а вот мы сами, может, потихоньку ускоримся всё‑таки? У меня, знаешь, такое ощущение, что мне кто‑то недобрый в спину смотрит. Вы как, не чувствуете такого?

– Нас могут загонять! – Очень напряжённым голосом ответил Киган, – Лучше дождаться твоих призраков. И лошади устали.

Ждать долго не пришлось, Митя с Витей вернулись быстро, и видок у них был напуганный.

– Там это… В общем, там прям жопа. Вы чего как вальяжно скачете‑то? – Спросил Витя.

– Да, – с потрясённым видом кивнул Митя. – Галопом надо. Хотя толку‑то?

Ну, мы и рванули. Точнее, лошадки рванули. Только большой радости это не принесло не только им, но и нам самим. Потому что нас догоняли понемножку. Эти загадочные преследователи не спешили показываться на глаза – мы‑то гнали по какому‑то подобию тропы, или даже дороги. Здесь явно довольно часто ходили, да ещё крупными компаниями. А вот те, кто решил напугать нас художественным свистом, дорогу не выбирали. Ломились несколько правее. Там низинка, трава высокая встречается, так что видно их не было. Только как это самая трава шевелится, ну и ещё свист. Очень мне было любопытно, почему они свистят? Что, перекрикиваться никак нельзя?

Одно радовало – преследователей, похоже, было не очень много. По крайней мере, я насчитал всего несколько мест, где трава шевелилась.

– Что там хоть? – Спросил я у духов, холодея от страха неизвестности. – Вы ж, блин, на разведку ходили! Чего не рассказываете?

– Да мы это, – слегка смутился Митя. – Я даже не знаю, как такое описать, Дусь. Там, короче, всадники. Какие‑то маги, наверное.

– Да в смысле – наверное? – Поразился Витя. – Точно маги. Кто ещё мог сделать такое⁈

– Ну вот, – кивнул Митя. – Их там штук десять… если по головам считать…

– Вить, давай ты вперёди проверишь, – предложил я. – На случай, если это засада. А то мне кажется, нас куда‑то гонят.

Витя вернулся быстро.

– Не, нет там никакой засады, – обрадовал он меня. Сначала. – Там просто осыпь впереди длинная, с гор выдаётся. Так что вы сейчас влево будете уходить, а они вас там как раз и перехватят. Я тут подумал – может, назад лучше развернётесь?

Дух старался говорить спокойно, но в глазах плескался страх. Да и тон у него такой был… нервный.

– Киган, твою мать! Витя вот говорит, что там осыпь какая‑то! – Передал я слова духа. – Какого хрена?

Эльф на меня только зыркнул злобно. Ну да, что его обвинять‑то, я ж видел, какая у него карта. По типу пачки Беломора, не сильно подробная. Откуда ему знать‑то? Мы молча повернули лошдей в сторону гор. Не очень хорошо, без хоть какой‑то дороги, но тут уже не до выбора. Пришлось ещё их придержать, галопом уже не поскачешь. И закономерно, через пару минут пришлось ещё поворачивать – теперь Митя крикнул, что нас зажимают.

В принципе, можно было с самого начала не утомлять лошадок – эти непонятные преследователи, которых мы до сих пор так и не увидели, всё равно передвигались быстрее. Очень скоро нас окружили.

А потом я понял, почему Витя с Митей так и не смогли объяснить, чего напугались. Я и сам бы затруднился парой слов это описать.

Помнится, был в прошлом мире нашумевший фильм «Человеческая многоножка». Я‑то сам никогда фанатом такого не был, так что хватило описания, смотреть не стал. Но сейчас нас не торопясь окружали всадники как раз на них. На многоножках. Понятно теперь, куда делась оставшаяся часть от той башки, которую я нашёл.

Многоножки были короткие. По три‑четыре человеческих корпуса, и, соответственно, по шесть‑восемь пар конечностей. Правда, руки там в скачке не участвовали, они сжимали оружие, колюще‑режущее. Непривлекательное зрелище. Голов у кадавренных многоножек не было даже впереди, им, кажись, вообще зрение было не нужно. Может, и мозги тоже – управляли этими конструкциями всадники. Такие, знаете ли, классические сектанты, в серых балахонах, с капюшонами. И вот у них уже были пистолеты. Стрёмно до невозможности. Я так и замер в нерешительности. В башке билась одна мысль – окружили! Сейчас убьют и многоножку из меня сделают. Невозможно сосредоточиться.

Кто знает, может, на этом моя история бы и закончилась, если б не Митя. Его страшноватая физиономия с рожками вдруг появилась прямо перед лицом, заслоняя вид на тошнотворных скакунов с их не менее противными всадниками:

– Чего замер, ять⁈ Делай, что‑нибудь, Дуся! – И влепил мне свою фирменную холодцовую оплеуху.

– Бесполезно, – тусклым голосом сказал Витя. – Это маги. Прощай, Дуся, я тебя любил как сына.

Но Витино уныние уже ничего не изменило – я очнулся. По идее, мне надо было тут же испугаться до опорожнения кишечника, но я ж внимательный. И опыт кое‑какой есть. Видел я уже одного мага – вот там было страшно! Так и тащило от него дикой мощью, все инстинкты требовали немедленно закопаться в землю, чтоб не дай бог на меня внимания не обратил. И у него не было никакого оружия. Надо полагать, потому что нафиг оно ему не сдалось. А у этих – было. Они вообще были неплохо вооружены по местным меркам.

– Ну‑ка отомрите! – Рявкнул я своим уманьяр и окутал нас тьмой. Вот почему всегда всякая пакость случается днём, когда от моей магии никакого толку? Жалкая дымка получилась. – Это ряженые! Витя, Митя, дайте им по роже, как мне!

Я спрыгнул с лошадки и хлопнул её по крупу, чтобы убегала. Одна из многоножек метнулась наперерез, но куда там! Лошадь – она ж не дура. Поумнее некоторых будет. Ну плюс эффект неожиданности сработал – не ожидали эти стрёмные колдуны, что кто‑то будет активно действовать, а не замрёт в ужасе на месте, как это сделали мои уманьяр. Балахонщики начали стрелять, но мы уже рухнули в пыль. И я принялся палить в ответ, а следом за мной Илве с Киганом.

Вот так вот без укрытия перестреливаться, это жуть жуткая! Мы ж на открытом месте, как на ладони. Правда, и враги тоже. И они, в отличие от нас, ещё и на своих жутких скакунах многоногих. Отличная мишень. Короче, я попал. Один раз. Случайно, скорее. Попробуй тут прицелься, когда тянет зажмуриться. Вот только что, секунду назад пуля ударила прямо возле лица, взметнув фонтанчик пыли. Капец, как страшно! Зато тот урод балахонистый, который в меня стрелял, получил своё. Рухнул навзничь со своей многоножки. И не он один! Это я попал единожды, а вот Илве с Киганом показали класс.

Свист раздался неожиданно. Серые балахоны рванули прочь. И, зараза такая, наших лошадок прихватили! Всех, кроме моей!

– И что это было? – Озадаченно спросил я. Ну, правда, странно же. Только что нас собирались прикончить, мы готовились продать жизни подороже, и вдруг бац – сбегают.

Киган отвечать не стал, вместо этого заковылял к убитому противнику. Одному из, точнее. Я тоже пошёл. Ага, понятно – этот оказался не совсем убитым. Он был ещё жив – пуля попала в живот, и теперь бедолага беззвучно стонал, скрутившись калачиком.

Уманьяр не церемонясь перевернул его на спину, сам рухнул рядом на колени, потребовал:

– Кто вы такие! Говори! Я подарю тебе быструю смерть, если скажешь!

Балахонщик открыл рот и сказал «Ы‑ы‑ы», а я понял, что ничего он нам не скажет. Языка‑то нет.

Киган в сердцах стукнул кулаком об землю. Приставил револьвер к виску балахонщика, спустил курок. А я только теперь заметил, что эльф, вообще‑то, ранен! Ногу прострелили. Вот он почему хромал!

– Ять, ты чего молчал‑то! – Возмутился я. – Сразу сказать не мог⁈ Ты же сейчас вытечешь!

К нам уже подбежала Илве, достала из своего рюкзака какой‑то свёрток, принялась срезать с ноги брата штанину. Славно, а то я вообще понятия не имею, как лечить раны. Хорошо, что у неё всё схвачено.

– Они увели лошадей! – Простонал Киган, которому девчонка как раз принялась накладывать на ногу какие‑то пожухлые зелёные листочки. Подорожник, наверное. Про подорожник даже я знаю, что от всего помогает.

– Блин, понятно теперь, почему вы на Базар не ходите, – пробормотал я. – Что это за хрень вообще была?

– Они как‑то воздействовали на разум. Затуманили… Заставили бояться…

– Лошадей потеряли. Они явно не нападают на большие отряды. Ждут таких, как мы.

– Так! Заткнулись все! – Это я решил как‑то структурировать разговор, а то кто в лес, кто по дрова. – Потом обсудим. Илве, ты с братом, Витя – следишь, чтобы те не вернулись. А мы с Митей пойдём мою Ласточку ловить!

Моя‑то лошадка ухитрилась сбежать от стрёмных балахонщиков, и когда они ретировались, её не захватили. Так что теперь она бродила неподалёку, отказываясь возвращаться туда, где трупы, пахнет кровью и порохом, и ещё казавшийся прежде приличным гоблин, который зачем‑то больно ударил её по заднице. Пришлось извиняться, да ещё и с помощью Мити, от которого лошадка убегать не стала – он‑то ей ничего плохого не делал. Когда вернулся, спутники мои тоже уже пришли в себя. В смысле отошли от шока, и теперь осознавали последствия стычки. Выходило так себе – слишком много потерь.

Во‑первых, Киган ранен. Вроде как не слишком сильно, если рана не воспалится, то и не помрёт, значит. Две лошади из трёх, вместе со всей поклажей, потеряны. А там, между прочим, помимо всяких дорожных полезностей и запаса патронов, были ещё и красивые зелёные бумажки. Много! Примерно столько же, сколько у меня в седельных сумках. То есть половину наших средств слямзили!

– Так… Вы как хотите, а я собираюсь этих козлов найти, – сообщил я спутникам. – Вряд ли они далеко ушли.

– Хочешь, чтобы мы втроём напали на колдунов? – Спросила меня Илве.

– Никакие это не колдуны, – хмуро констатировал Киган. – Это какие‑то несчастные, которым вырезали языки, надели серые балахоны из некрашеной шерсти и посадили на жутких колдовских многоногих тварей. Они испугались и сбежали, как только получили отпор. Дуся прав – нужно их найти. Мне стыдно, что я убегал от этих ничтожеств.

– Этим ничтожествам кто‑то дал тех жутких тварей, – напомнила Илве. – Кто‑то достаточно могущественный, чтобы их сотворить.

В общем, большинством голосов, два против одного, решили искать пропажу. У меня, как всегда, было две причины – я, оказывается, жутко не люблю, когда у меня что‑то воруют, ну, и любопытно мне. Киган просто пылал жаждой мести.

В погоню за скоростными многоногими тварями пришлось отправляться пешком. Ну, только Кигана на мою Ласточку посадили. С одной стороны – глупость, но мы как рассудили – вряд ли эти уроды балахонистые где‑то далеко обосновались. Очевидно, занимаются грабежами неподалёку от своего логова. Иначе нас бы не обнаружили на той ночной стоянке.

– Скорее всего, они отслеживают все удобные места, – неохотно пояснял уманьяр. – Если добыча кажется им лёгкой – нападают, если нет – прячутся и не высовываются. Мелкие хищники. Следов не оставляют, потому сами чувствуют себя в безопасности.

Звучало логично – я бы на их месте тоже так поступил. Мы бы и сами их не нашли – кадавренные многоножки следов не оставляют. Если бы сектанты не пожадничали и не захватили лошадей, то даже такие следопыты как уманьяр, ничего бы не смогли сделать. С другой стороны – если б не лошади, мы бы их и искать не стали. По уверениям Кигана и Илве, до Базара пройти совсем немного оставалось. Даже жаль – сейчас мы, получается, снова удалялись. С другой стороны – если каждому позволять тебя грабить, никакой базар нам просто не потребуется.

Двигались мы не очень быстро. Пешком же. К тому же эльфы – один с лошади, другая на своих двоих, подолгу останавливались, разбирались в следах. Митя с Витей тут никак помочь не могли.

– Эх, надо было их пометить! – Расстраивался развоевавшийся Витя. – Или вообще, кому‑нибудь из нас надо было к ним прицепиться. Никаких проблем бы сейчас не было.

– Угу, прицепился бы он. Мы вообще думали, что всё, кранты. Сейчас убьют нашего Дусю, и привет. Опять мы останемся неприкаянными духами. Какое уж тут наблюдение! – Не согласился Митя. – Страшные такие! Вот зачем они таких скакунов делают жутких? Чем их лошади не устраивают? Ещё и чаруют чем‑то!

Ну да, тот наш ступор никак нельзя было объяснить одним только испугом. Точнее, не так. Сам по себе испуг был какой‑то неестественный. Вот с чего меня‑то так попятило от вида этих уродов? Ну, трупы сшитые. Ну, на гусениц похожи и бегают быстро, а голов у них нет. Мне ли, пересмотревшему десятки страшилок, пугаться такой ерунды? А ведь если б не духи, я бы так и дрожал от ужаса, пока они бы нас убивали. И даже на материал для скакуна бы я не подошёл – слишком мелкий. Это ж какой‑нибудь уродец бы получился, у которого одна пара ног до пола не достаёт.

– Мне непонятно как они о нас узнали, – озадаченно сказала Илве, когда мы повернули к горам. – Слишком далеко! Даже если бы у них там был наблюдатель, которого мы не заметили, он бы не успел их предупредить. Мы бы проскочили…

– Мы бы заметили подсыла! – Вскинулся Киган. – Я не знаю, кто эти твари, но это просто люди! Они двигались, дышали. Мы бы их заметили!

Действительно, если прикинуть, как‑то плохо бьётся. Мы, после того как ночью решили спешно сворачиваться, очень спешили. До рассвета на своих двоих чуть не бегом бежали, после – лошадок погоняли изо всех сил. За это время успели отмотать очень приличное расстояние. И сейчас всего пару часов в обратную сторону тащимся, причём медленно.

– А мы и заметили, – дошло до меня. – Я заметил. Просто не поняли.

– Голова! – До спутников дошло одновременно – и живых, и призрачных.

– Вот‑вот, – улыбнулся я, довольный своей догадливостью. – Безотходное производство. Тела идут на многоножек, а головы – ждут потенциальных жертв и докладывают. Так что мы им сами о своих планах рассказали. Прям при той башке всё обсудили.

Уманьяр, правда, от моей догадливости в восторг не пришли. То ли от расстройства, то ли оттого, что их напугала искусность неизвестного колдуна. А как по мне – ерунда это. Если кто идёт на такие ухищрения, чтобы охотиться на слабых жертв, значит сам он не слишком могучий и ужасный. Потому что могучий и ужасный просто идёт и берёт то, что ему нужно, всякие хитрости ему ни к чему.

– Блин. Если у них по округе такая система набюдения разбросана, то неподалёку от собственного логова тем более должно быть всё густо засеяно головами, – дошло до меня. – И фиг мы что заметим. Ту башку я чисто случайно нашёл.

– А если они уже всё знают через своих мертвецов? – Ужаснулась Илве.

Однако после короткого обсуждения мы постановили считать эту вероятность незначительной. Витя с Митей, самые крупные специалисты по сверхъестественному в нашей компании утверждали, что превратить покойника в камеру наблюдения не так‑то просто. Для этого требуется проводить всякие ритуалы, так что те убитые балахонщики вряд ли что‑то кому‑то передали.

Духи всё‑таки отправились на поиски голов, а мы ещё замедлились. Чтобы не нарваться. Погоня наша стала какая‑то совсем унылая – это ж рехнуться можно вот так вот брести в постоянном напряжении! Однако терпение вскоре было вознаграждено. Первую башку обнаружил Митя – она лежала под каким‑то колючим кустом. Пришлось обходить по широкой дуге – кто его знает, как далеко распространяется чувствительность? Потом отличился Витя, а ещё через какое‑то время уже оба духа прилетели и с ужасно возбуждённым видом, перебивая друг друга начали рассказывать:

– Там забор!

– Частокол даже!

– Ну как частокол – столбики. Пять штук. И на них тоже башки торчат!

– Только у них глаза открытые! Прям смотрят! Жуть такая! Аж мурашки по коже! Та башка не смотрела, у неё глаза закрытые были, а эти прям смотрят! Глаза в орбитах ворочаются! Зыркают!

– Да чего ты врёшь, какие у нас мурашки? Мы ж мёртвые!

– Усрительные. В смысле умалительные… ять.

– Да умозрительные же! – Не удержался я. – Вы дальше рассказывайте!

– А всё, – развёл руками Митя. – Чего там дальше‑то рассказывать? Пять столбов стоят прямо между двумя скалами. Ни пройти, ни проехать – заметят! А другой дороги нет. Там они, наверное, и расположились, Дусь, я тебе точно говорю!

– Так это… – Опешил я. – Вы‑то всё равно невидимые. Чего вы дальше‑то не пролетели? Надо ж посмотреть, чо там дальше, сколько их. ну, всякое такое, короче.

Духи явно смутились. Они, похоже, были так впечатлены находкой, что о своей главной цели просто забыли. Промямлили что‑то неубедительное про то, что хотели просто предупредить, и усвистали доразведывать. А мы пока что остановились, чтобы, правда, не попасть в поле зрения мёртвых «камер наблюдения».

Вернулись Митя с Витей быстро. И новости рассказали не слишком приятные – этих дурацких балахонщиков там оказалось много. Аж тридцать человек. И ещё – их главный, перед которым они пресмыкаются как перед императором или даже богом.

– Те, которые на нас нападали, тоже там. Наказанные, – вещал Митя. – Лежат прям на солнцепёке, все спины исполосованы. Высекли их, похоже, за неудачу. И лошадки есть. И вообще хозяйство справное – и коровки есть, и свинки… там целая долина за скалами. Домики всякие. И колдун главный. У него балахон чёрный, красивый.

К сожалению, других подробностей про колдуна рассказать ни Митя ни Витя не смогли. Он при них не колдовал, и вообще особо ничего не делал – ходил только и указания раздавал направо – налево. Человек, к слову.

– Такой, знаешь, средних лет дядька. Лысый, – описал Митя. – Как коленка. Выглядит стрёмно – как будто болеет чем‑то. Зато гонору много!

В общем, про силу нашего будущего противника рассказать было больше нечего. Ну, кроме того, что балахонщики все вооружены огнестрельным оружием, и что среди них есть бабы. Некрасивые. И тоже без языков. Одно было ясно наверняка – вызволять наших лошадей будем ночью, потому что днём к ним незаметно и правда не подберёшься. Опять ждать!

Глава 7
Возмездие

Ночью всё гораздо проще, чем днём. Я имею ввиду, вообще, в принципе. Даже в каких‑то простых, бытовых мелочах. Суп, например, можно жрать прямо половником, из холодильника, не разогревая. Одеваться, чтобы покурить в подъезде тоже не обязательно – у меня батя так делал. На работу, опять же, ходить ночью не надо. Вершить тёмные дела и пробираться на территорию подлого противника с целью морально и физически его покарать – тоже. А мы этих балахонников собирались именно карать. Я лично планировал их всех перебить, и в первую очередь, конечно же, главаря.

Можно, конечно, меня в этом обвинить. Не разобрался, дескать. Вдруг они на самом деле милейшие люди, которые просто вынуждены грабить путников и отрезать им головы, чтобы сшить из тел удобные транспортные средства? Всё может быть, я даже не спорю. Но я ещё в многочисленных политсрачах на Земле вывел для себя один простой принцип. Звучит он так: ты – добро. В смысле, если твоя страна с кем‑то воюет, значит, противники – подлые людоеды, которые едят младенцев. Это – аксиома, не требующая доказательств. Просто потому что справедливость на самом деле никому не нужна, её в принципе не существует. Справедливость – абстрактное понятие, выдуманное для того, чтобы было удобно управлять идиотами. Потом уже, победитель рассудит, кто на самом деле был добром, а кто злом. Всё может тысячу раз перемениться, но если ты сам или какие‑нибудь «свои» воюют, значит, вы – воплощение добра. А противник, соответственно, воплощение зла. Звучит цинично, знаю, но истина – штука такая, безжалостная. И масштабы не важны.

Вот и сейчас – жалеть мирных тружеников на кадавренных многоножках я не собирался. И спутники мои тоже как‑то не задумывались об абстрактном гуманизме. Мы собирались творить добро не самыми приятными методами. И начали, как всегда, с тёмного колдовства.

Прокрасться мимо мёртвых голов оказалось совсем несложно. Они и ухом не повели, когда всё ущелье накрыло тьмой. Митя с Витей, беззвучно матерясь в неприятной для них среде, прокались прямо к «заборчику» и убедились, что головы продолжают пялиться в пустоту, как ни в чём ни бывало. Тревога не поднялась, никто нашего появления не ждёт. А живых часовых обитатели долины поставить не позаботились, полностью доверяя своей магии. Ну и правильно, нам же проще. На выходе я снова скастовал тьму. Зря перестраховался – никого тут не было, и только в некотором отдалении нашлись аж пять распростёртых тел. И правда, спины исполосованы – живого места нет! Видать, местный лидер был очень раздосадован неудачным налётом и потерями. Ну, ничего. Сейчас мы его ещё сильнее расстроим.

Днём мы некоторое время сомневались, как проводить операцию возмездия. То ли сначала пройтись по окраинным домикам, по одному выбивая безъязыких противников, то ли сразу напасть на замок, а уже потом разогнать деморализованных потерями приспешников. Хотя сейчас я уже сомневался, что это именно приспешники. Больше похоже на прихвостней, которые вообще никакого права голоса не имеют, а только могут брать под козырёк и выполнять команды. Приспешникам тёмные властелины языки не вырезают, если они умные.

Ладно, назвав резиденцию лидера балахонников замком, я очень сильно ему польстил. Это была пещера, то ли естественная и потом облагороженная, то ли полностью вырубленная в одной из окружающих скал. Выглядит надёжно, и даже внушительно, но грубо, некрасиво, а главное, как я догадывался, совершенно некомфортно для проживания! Потому что в туалет бегать местному правителю всё равно приходилось наружу. Правда, у него был отдельный сортир.

– Вот интересно, – пробормотал мне тихонько на ухо Митя, который как раз разглядывал указанное сооружение. – Кто из них кем брезгует? В смысле – правителю выделили отдельное место для заседаний, чтоб, значит, не пачкаться, или это он не хочет разделить туалет с подданными?

– Ваще пофиг! – Отрезал я. – Ты бы лучше посмотрел, нет ли тут каких‑нибудь ловушек. И головы, головы смотри. Он же должен себя как‑то обезопасить от ближайших последователей? Такие типы просто обязаны опасаться предательства!

Ну да, мы выбрали именно мой вариант. Казалось бы, разумнее сначала выбить всех приспешников, точнее, прихвостней, конечно, а уж потом взяться за главного, чтобы никто не помешал. Но это если бы действовали профессионалы. Рыси – они, конечно, опытные воины, но я что‑то сомневаюсь, что мы вдвоём с Илве сможем пройтись в одиночку по всем трём домикам и пятнадцати хижинам, и нигде не поднять шума. Тревога поднимется в любом случае, а мне бы хотелось с колдуном местным разобраться, пока он сонный.

Кигана оставили в очень удобном месте. Прикрывать. Я прям гордился своей находчивостью. Он же ранен, так что изначально мы собирались его пристроить где‑то в малозаметном месте, и надеяться, что ему не придётся участвовать в драке. Но когда оказались внутри… Долинка ведь в предгорьях. И она не только окружена скалами, на ней самой тоже полно валунов разных размеров. Некоторые – большие, метров до четырёх высотой. Не будь у меня таких замечательных Вити и Мити, это было бы глухое дело. А так они вдвоём затащили Кигана на верхотуру одного из таких камней. Прекрасное место, вся долина как на ладони! Я даже почувствовал себя спокойным и защищённым. Ну, а что? К Кигану не подобраться, зато сам он любого, кто высунется, тут же упокоит. Винтовкой‑то парень пользоваться умеет прекрасно! Я ему свою отдал во временное пользование, всё равно сам почти не пользуюсь. Моё оружие – это револьвер, я уже понял. Ну и высокий интеллект, не без того. А ещё – искромётный юмор.

Очень не хватало только связи. Раций каких‑нибудь. У нас‑то с Илве обзор получается так себе, и Витя с Митей тут тоже не панацея. А вот Киган как на карту смотрит сверху, всех видит. Если вдруг кто появится – сразу же и сообщит. Короче, нет предела совершенству, но и так получилось прекрасно. Хотя я всё равно нервничал. Как бы я ни хорохорился и не выпендривался, колдун есть колдун. Тем более – некромант. Мы когда мимо того заборчика проходили, я прям почувствовал опять, как меня сковывает ужас. Хотя бояться в тот момент было нечего – значит, наведённое. И хотя страх мы легко перебороли, всё равно некоторое опасение было. Умелый, сволочь. Мало ли какие сюрпризы он может преподнести?

Сейчас мы с Илве тусовались недалеко от входа в пещерный особняк, и никак не могли решиться, что делать дальше. Тем более, никаких средств контроля и наблюдения Митя не нашёл. Ни голов там, ни хотя бы отдельно глазок и ушек, если вдруг некромант не хочет портить себе фасад. Это было странно.

Понятия не имею, как долго мы бы ещё мялись, но тут судьба сработала в нашу пользу. Она была той ночью на нашей стороне! Наверное.

Короче, колдун вышел сам. В туалет. Ничего удивительного, человек уже не молодой, да ещё в камне живёт. Сырость, промозглость, простатит. Вот его и понесло среди ночи пописать, я так думаю. И никакого балахона на нём не было – только сорочка длинная, до колен. Женская, по‑моему, иначе я не могу объяснить наличие на ней кружавчиков. Между прочим, красивая – Илве даже завистливо вздохнула. А на ногах у него были тапочки пушистые. Просто ми‑ми‑ми, как это мило выглядело. Мы с Илве аж замерли от неожиданности, растерялись. Особенно когда у колдуна разлетелась голова, а потом по долине разнёсся одинокий хлёсткий звук выстрела. Киган не растерялся. Ну вот, а ещё недоволен был, что без пристрелки – вон как ловко получилось!

Безголовый колдун упал, как будто у него ниточки обрезали. И всё затихло.

– Эммм… – озадаченно пробормотал я. – Это чего, всё что ли? А нервов‑то сколько! Обидно даже!

– Не всё! – Внезапно охрипшим голосом сказала Илве и вцепилась мне в плечо. – Слушай! Ты разве не чувствуешь?

Я ничего такого не чувствовал, но долго оставаться в неведении не пришлось. Шорох изнутри скалы доносился очень неприятный. Пробирающий такой.

– Мне кажется, или мы зря его кокнули? – Спросил я, а Илве вдруг взвизгнула и сорвалась с места. Ещё и меня за шиворот вздёрнула неделикатно, я даже отреагировать не успел.

– Бежим!

И у неё были все основания так со мной поступать, вот что я скажу! Из‑под циновки, закрывавшей вход в пещеру, сплошным потоком выплёскивались костяные пауки. С ладонь размером. С хелицерами.

Когда духи затаскивали Кигана на камень, я был уверен – это совершенно неприступная позиция. Если ты не умеешь летать, или там, верёвок у тебя нет – гиблое дело туда забраться. Не прав был. Мы с Илве оказались наверху вообще без проблем и без чьей‑то помощи. Правда, вряд ли я смогу такое когда‑нибудь повторить, потому что понятия не имею, как у меня получилось. А пауки между тем разделились на несколько ручейков и заползали внутрь строений. Кто‑то из местных уже успел выбежать, так что мы получили прекрасную возможность понаблюдать за расправой – безъязыкие балахонщики падали почти сразу после укусов. А потом вставали, но выглядели как‑то не очень.

– Вот это – зомби, – стуча зубами от ужаса, констатировал я. – А не то, в чём меня тогда обвинили! Понятно теперь, почему этот урод никакой сигнализации не поставил. У него, наверное, все подчинённые были в курсе, что случится, если он помрёт. Интересно, на тепло наводятся, или на звук?

Я почему‑то наивно надеялся, что нас это не коснётся. Мы ж на камушке сидим, высоко. Совершенно безосновательная надежда, так‑то. И она рассыпалась всего через несколько секунд. Они, блин, к нам двинулись! Все вместе, кроме тех, которые уже кого‑то укусили. Эти после укуса падали окончательно мёртвыми.

– Они же не залезут? Не залезут ведь, да? – С надеждой пробормотала Илве. А Киган принялся отстреливать костяных тварей на подходе. Только патроны зря тратил. Не, он в них попадал, и тяжёлые пули разбивали пауков только в путь, вот только патронов у него было мало, а пауков – много. Киган и сам быстро понял, что это бесполезно, перестал.

Пауки лезли. Это ж пауки, пусть и костяные, они очень хорошо лазают! Даже по вертикальным поверхностям. Окружили наш камешек и поползли. Не прям вот быстро, по горизонтальной поверхности они гораздо шустрее двигались. Но, блин, всё‑таки ползли!

– Шамань! – Встряхнул меня за плечи Витя. – Камлай что‑нибудь, они ж вас щас упокоят и поднимут сразу!

Я, собственно, попытался. Схватил бубен, принялся им трясти, какие‑то песни пытался вспомнить подходящие… Но, блин, как‑то отказа мне фантазия в такой ситуации. Даже не знаю, почему, но никак не получалось отрешиться от ситуации и что‑то такое забабахать весёлое. Вот что тут можно сделать?

И естественно, с таким настроем ничего у меня не получалось. Пауки всё ближе. Митя с Витей ожесточённо срывают их со стен и сбрасывают вниз – высоты хватает, чтобы хрупкие твари приземляясь, разлетались на кусочки. Только они ж прям лезут! Да ещё, блин, и не спляшешь толком на узкой верхней площадке.

Бубен – инструмент универсальный, вообще‑то. Когда первый паук, утвердившись на горизонтальной поверхности подпрыгнул, я инстинктивно его отбил. Как мухобойкой. По долинке разнёсся гул с позвякиванием.

Бомм.

И ещё раз. Бомм.

Я больше о песенках и не думал. Я бился за свою жизнь! Киган как‑то сам собой оказался в центре, Илве выхватила у меня из‑за пояса колотушку, которой я практически не пользуюсь, и тоже начала сбивать костяных тварей прямо на лету.

Бомм.

Сначала было страшно. Первые несколько секунд. Хрен его знает, что там у тебя за спиной, так‑то! Тот край, что прямо передо мной я, вроде, контролирую, а как оно сзади? Но сзади тоже всё было в порядке. Пауки – нет бы накопиться, а потом толпой нахлынуть – лезли по очереди. Как успевали забраться, так и прыгали. А мы их сбивали.

– Вечерний звон,

Бомм. Бомм.

– Вечерний звон,

Бомм. Бомм.

– Как много дум

Бомм. Бомм.

– Наводит он!

Утомительно – страшно. И песня совсем не помогает, потому что я вообще ей сейчас проникнуться не могу. Но ритм задаёт! Мне иногда казалось, что пауки и сами притормаживали, чтобы в мелодию попадать. Фигня, конечно. Там, за спиной, Илве размахивала колотушкой, духи скидывали тварей не покладая рук и ног, и Киган иногда сбивал особо шуструю тварь выстрелом.

– Плохо камлаешь, Дуся! – Крикнул Митя. – На кой‑хрен нам с Витей сейчас лишние силы⁈