Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)

Глава 3
Прощания

Над поляной возле гигантского поваленного дерева повисло напряжённое молчание. Отвечать мне не спешили. Смотрели настороженно, и, к слову, некоторые целились. Причём, только сейчас заметил, не только орки, но и мои умньяр. Вообще неожиданно и неприятно! Но не страшно, потому что вокруг меня – тьма, и целятся они куда угодно, но не в меня. Не видят же ничего, в густом облаке мглы, как тут будешь целиться? Я отмахнулся машинально, развеивая облако, и только потом сообразил, что я, развеял его самостоятельно, чего раньше не умел за ненадобностью. И ещё сообразил, что можно было так и не торопиться, потому как теперь целиться в меня стало проще.

Однако, как только тьма рассеялась, уманьяр мои ощутимо расслабились, тетивы отпустили. И Дройновы ребята тоже стволы опустили, но не самостоятельно, а по его знаку. Дисциплина у них, конечно, не чета уманьяр. Вроде разбойники разбойниками, развесёлая вольница, а вожака слушают как папу родного. Впрочем, не удивительно, с таким‑то прозвищем.

Я уж хотел повторить вопрос – интересно же, чего так все всполошились‑то? Но тут на меня налетели Витя с Митей.

– Дуся, ять! Ты это… Ты Дуся ведь? – Уточнил Витя.

– Нет, блин, я Чебурашка, который ищет друзей, – Говорю. – Витя, что за вопросы такие дебильные?

И тут… Короче, он на меня напал! Витя бросился на меня с кулаками, и Митя его поддержал. И хотя плотность у духов пока была не настолько велика, чтобы нанести серьёзный ущерб, но всё равно было неприятно, вообще‑то! Как будто тебе раз за разом холодцом оплеухи отвешивают. Прям один в один ощущения. И не спрашивайте, откуда я знаю, как это, когда по лицу холодцом бьют. Когда у тебя координация ни к чёрту и не такое случается.

– А ну верни нашего Дусю, врот! – Орёт Витя.

– Возвращай, мерзкий Бурашка! Пшёл вон из нашего Дуси, ять! Я за себя не отвечаю, врот!

А я ж вообще не ожидал, что они на меня нападут. По первости не сопротивлялся даже от шока и общего непонимания происходящего. Но когда тебе с частотой две раза в секунду прилетает по роже холодцом, поневоле в себя придёшь.

– Так, хорош, ять, вы чего как с цепи сорвались⁈ – Я отскочил в сторону, и принялся отмахиваться от Вити с Митей, которые отпускать меня не хотели. Бить их всерьёз не хотел, так что лупил ладошками, как девчонка. Ну не подумал я в тот момент, что они духи, и ничего им от ударов не будет.

– Дусю верни!

– Да Дуся я! Самый, что ни на есть! Натуральный Дуся! Во всей своей комплектации! Чего вы, блин, творите⁈

– Если Дуся, почему Бурашкой каким‑то назвался? – Слегка сбавил обороты Митя.

– А как ещё называться⁈ Когда чувак, который со мной с тех пор, как я в этом мире появился, вдруг спрашивает, как меня зовут? Что за идиотский вопрос вообще⁈

– Точно Дуся? – Подозрительно спросил хвостато‑крылатый Митя. – Скажи что‑нибудь на Дусином.

– В смысле – на Дусином? Я только на русском могу, и на уманьярском. Ну и на английском ещё. Хау ду ю ду, ять. Всегда правой, ять.

– Вроде он, Вить? – С сомнением спросил Митя.

– Хрен знет. Так‑то он эту хаудуюду непонятную уже упоминал как‑то. И английский этот – тоже.

– А можно для тех, кто спал, объяснить, какого фига вообще происходит? Чего я пропустил‑то? Почему вы вообще сомневаетесь, что я – это я?

Духи ещё несколько секунд смотрели на меня подозрительно, а потом рассказали всякого интересного. По их словам выходило, что они честно наблюдали за Дройном. Подслушали, что он действительно решил на нас напасть. Слишком высок оказался соблазн, причём польстились орки не столько на деньги и девиц остроухих, сколько на оружие. Мы ж неплохо поживились в том ущелье, вот им завидно и стало.

– А тебя он сказал по возможности живым брать, – объяснил Митя. – Сказал, ты фуфло нёс, что такой крутой перец, но всё равно довольно крутой, и им пригодишься. И вообще, дескать, маленький брат, все дела. Хоть и дальние, но родственники. Нужно типа держаться вместе. А уманьяр – в расход, баб потом тоже в расход.

– Угу, – кивнул Витя. – А потом мы дослушали всё, и полетели докладывать. А ты тут спишь. И разбудить тебя никак не получалось! Тебя и мы будили, и Вокхинн будил, и Айса. Без толку. Я кое‑как Илве с Киганом объяснил всё, они авалонский знают. А что с тобой делать – так и непонятно было.

– Мы ж говорили, что тебе спать нельзя! А потом ты очнулся, смотрел на всех, как будто мы – говна какая! И голос у тебя страшный был, вообще не твой!

– Ты сказал, что твоё тело – это мерзкое зелёное ничтожество! И нас обозвал по‑всякому, и обещал закатать нас в бубен.

– Да! А потом вдруг весь тьмой окутался. Орать начал. Тут творилось всякое. Какие‑то жуткие чудища появлялись и исчезали! Трансумировались! В смысле, изменялись.

– Светопреставление! Тьмой вокруг всё окутало, а внутри – жуть всякая, чудовища какие‑то! Был бы живой – точно бы обосрался!

– А эти все тоже перепугались жутко. И уманьяр, и орки. Те прибежали, что делать – не знают, сунуться боятся. Мы говорили, тебе спать нельзя!

– Вот, кстати. Откуда вы‑то взяли, что спать нельзя?

– Ну, прост слышали где‑то, – отвёл глаза Витя, – что без обучения шаманский бубен нельзя брать. Если он чужой и старый, особенно. Там же в нём прежние владельцы. Наказать могут, или что похуже даже.

– А сразу сказать⁈ Ладно. Это потом. А то непонятно, будет у нас резня, или нет.

Но резни не случилось. Очень уж все впечатлились моим представлением. Судя по всему, оно было очень красочное, даже жаль, что я его со стороны не видел. Так что с орками разошлись не только мирно, но и к взаимной пользе. После того, как все убедились, что «страшный шаман бушевать перестал», мы ещё немного пообщались с вожаком банды, и сейчас он был склонен прислушиваться к моим словам куда внимательнее. К тому же выяснилось, что и у него есть товарищи, которые томятся на руднике – короче, он оказался не против поучаствовать в их освобождении. Очень приятный сюрприз, между прочим, потому что я на эту шайку не рассчитывал изначально. У меня другие всякие контакты были. А я так считаю – чем больше, тем лучше! В таком деле массовость только повышает вероятность успеха! К тому же он дал пару дельных советов о том, как работать с местным населением, что очень полезно! Так что договорились с Дройном держать связь насколько возможно в этих диких местах. А именно – встретиться через две недели в этой самой роще. Ну, или тот, кто прийти не сможет, отправит сюда посыльного с весточкой – дескать, не ждите.

Уманьяр вот только оказались недовольны, и в этот раз проявили дивную солидарность. Правда, высказали её уже после того, как мы покинули рощу секвой и направили свои стопы, то есть, копыта коней, дальше на восток.

– Это мерзкий бандит, который убивает, грабит, насилует всех, кто слабее него! – Возмущённо высказывала мне Айса. – Как ты можешь с таким договариваться⁈ И ты ещё хочешь, чтобы мы с ними встали в одном строю⁈

– Ну, с кем получилось, с тем и договариваюсь, – пожал я плечами. – Мне ж с ним не детей крестить, а освобождать всяких классных чуваков, в том числе и твоих соплеменников.

– Но ведь он просто собирается пополнить свою банду! И заодно надеется ограбить авалонцев!

– Да я так‑то ничего против не имею! Пускай пополняет, и пускай грабит. А тебе чего, завидно? Так мы тоже можем всё это сделать, в чём сложность‑то?

Упоминать о том, что и сам подумывал присоединиться к банде Дройна, не стал. А ведь подумывал, на самом деле. Орки мне понравились, если честно. Прикольные, весёлые, да и не такие спесивые, как уманьяр. Если бы не полное отсутствие представительниц прекрасного пола – может, и присоединился бы. Заодно научил бы их, как быть благородными разбойниками, чтобы девицы сами на шею вешались. Но нет, пока придётся тусоваться с уманьяр. Чтобы глаз радовался!

– Дуся, они – зло! – Проникновенно пыталась меня переубедить Айса. – Таких, как они – нужно уничтожать, а не договариваться с ними!

– Кхм, что‑то Вокхинн, когда их увидел, не сильно рвался их уничтожить, – хмыкнул я.

– Это только потому, что мы слишком слабы, – мрачно сказал вождь, который наш разговор слышал. – Иначе я бы давно это сделал!

– Вот и они подумали ровно так же, – хмыкнул я. – И скажи мне, дорогой Вокхинн, чем вы тогда от них принципиально отличаетесь? Не, я не к тому, что вы такие же, как они. Конечно, вы – высококультурные эльфы, у вас мораль и всё такое. Но по факту мы с вами у авалонцев ровно тем же и занимались, чем занимается Дройн. А я вообще, между прочим, гоблин! По вашим же меркам тоже зло злобное, которое надо уничтожать. Вы ж когда меня встретили, так примерно и хотели, правильно? И не попытались этого сделать только потому, что я полезный.

Вокхинн на секунду отвёл глаза. Не хочет соглашаться, а ведь действительно были у него мыслишки.

– Да ты не думай, я не в обиде, – я беспечно махнул рукой. – Обижаются, Вокхинн, только на своих. А мы с тобой просто связаны одной целью. И скованы одной цепью, заодно. И теперь ещё и с Дройном этим. И это – хорошо!

– А своих тебе и правда надо, Дуся, – глубокомысленно добавил на русском Митя. – Не дело это, когда гоблин – один. Гоблин должен быть среди других гоблинов! Мы – существа стайные, и поодиночке обычно не встречаемся.

Я и сам знал, что мне нужны свои. Честно говоря, это одиночество уже немного давило. Как‑то стрёмно, что положиться вообще не на кого, кроме, разве что, Мити с Витей. Но они тоже не совсем тянут, потому что бесплотные. Как на них положишься? Так что да, то, что мне нужна своя команда – это бесспорно и становится всё очевиднее с каждым днём. Так‑то я и один всё вывезу, делов‑то. Я ж Великолепный, сам так назвался – придётся соответствовать. Но всё‑таки со своей командой было бы куда проще.

Вот уманьяр – прикольные, на самом деле, личности. И охотники классные. И ещё неизвестно, кто бы победил, если бы стычка с орками случилась. Сдаётся мне, смотря на чьих условиях бы проходила эта стычка, и смотря кто лучше подготовился бы. Но в любом случае, мальчиками (и девочками!) для битья, я бы Рысей точно не назвал. Но они для меня, как ни крути, чужаки. За меня, если что, не впишутся, да и я тоже помогаю им только потому, что в одиночку мне соотечественников с рудника не вытащить. А своими их я всё равно назвать не могу. И скорее всего, и дальше так же будет, потому что я им не нравлюсь. Ну, большинству. Айса‑то, несмотря на мои откровения, на меня не дуется, в отличие от того же Вокхинна. Наверное, потому что молодая.

Я тут выяснил, что уманьяр – они не люди, оказывается! Ну то есть это и так понятно было, хотя бы по форме ушей, но они, оказывается, ещё и живут дольше людей! Больше, чем вдвое, аж до двухсот лет доживают! Ну и, конечно, сразу заподозрил Айсу в страшном. Что ей лет семьдесят, или даже пятьдесят. Нет, я бы сроднился со временем с этой мыслью, уверен, но оказалось, что ей всего‑то около двадцати, так что норм. Я выяснил так, невзначай, у Хуйяна. Он и рассказал, что девчонку приютили как раз семнадцать лет назад, когда нашли в прерии возле убитых родителей из какого‑то другого племени. И тогда она была совсем мелкая. Получается, ровесники мы практически. Я даже постарше, если посчитать вместе годы в моём прежнем мире, и в этом. Не уверен, правда, что это так работает, но не суть. Важно то, что она не закостенела ещё в своём уманьярском видении мира, и вполне открыта к разумным аргументам.

– Да, Айса! Мы ещё сделаем из тебя человека! – Подумал я, и поймал удивленный взгляд девушки.

– Зачем делать из меня человека? – Удивлённо спросила она.

Блин. Не подумал, вслух сказал! Себя, вообще‑то, контролировать надо!

– Не обращай внимания, это я так. Выражение такое. На самом деле означает, что ты, в отличие от того же Вокхинна ещё способна учиться и воспринимать новое.

– А я что ж, по‑твоему, совсем тупой и ни на что не способен?

– Без обид, Вокхинн, но ты реально не отдупляешь. Ты живёшь в своём племени. В своём старом племени – большом, и сильном. Я ж только сейчас понял – тебе ведь, наверное, лет сто пятьдесят, да? То есть ты застал ещё те времена, когда Рысей было много, вы были сильные. И поэтому ты такой весь гордый и неприступный. Потому что у себя в подсознании ты всё ещё сильный. А на самом деле, вы слабые, потому что вас мало. Вам нельзя быть гордыми. Гибче надо быть! А то так и вымрете все, не приняв новой реальности.

Я в Вокхинне, похоже, ошибся. Не совсем он закостенелый. Потому что он вместо того, чтобы обрушиться с гневными обвинениями глубоко задумался. И отвечать ничего не стал. Хотя и посмотрел на меня злобно – не нравлюсь я ему активно, что ж тут поделаешь.

– А ты никому не нравишься, Дуся. То потому что вокруг одни козлы и уроды. Так что не надейся даже! – Добил меня Витя.

– Я что, опять это вслух сказал? – Жалобно переспросил я. Ну, серьёзно, это уже был бы перебор. Один раз – можно, после такой нервной побудки, а второй раз, да ещё подряд – это прям признак ненормальности уже! Но Витя меня успокоил, слегка:

– Не сказал, но подумал. У тебя на лице всё было написано. Мы ж тебя уже знаем хорошо. Читаем, как открытую книгу. Вот сейчас ты очень расстраиваешься, что тебя никто не любит. А я тебе и объясняю – это потому что ты тут один, и гоблин. Тебе нужно гоблинов искать, и с ними тусоваться. Потому что гоблин гоблина всегда поймёт и договорится. И девицу тебе надо гоблинскую. Что мы, не видим, как ты слюни роняешь то на Илве, то на Айсу? Так вот, Дуся, мой тебе добрый совет, как старшего товарища и родственника – забудь! Они, конечно, чудо какие красивые, эти эльфийки, тут не отнять. Как искусственновые произведения. А только наши девки – они куда как лучше! Живее! Девку тебе надо нашу, хорошенькую, маленькую. Ты с ней и детишек завести сможешь, род продолжить. А с этой‑то всё одно не получится. Но не только потому, что вы видов разных, а ещё потому, что она не для тебя. Не твоего поля ягода. А хорошая‑то гоблинская баба – она о! Для нашего мужика это спасение! Она и направит тебя, и что делать скажет, и придержит, когда тебя занесёт. Мудрые они у нас, – Витя даже смахнул скупую слезу. А Митя ему поддакивал активно, полностью поддерживая друга.

– Так, дорогие товарищи, – в мою голову закралась страшная мысль. – А скажите‑ка мне… У нас что, матриархат? – Спросил, а у самого сердце замерло от ужаса, а перед глазами начали проноситься кошмарные картинки мужских гаремов. С гоблинами – сёнинами и прочей дичью.

– Нет у нас никаких матохератов! – Пролил на моё сердце бальзам Митя. – Просто бабы – они ж, очевидно, мудрее. И тормоза у них, в отличие от нашего брата, работают лучше. Поэтому баба в семье обычно главная, и за мужиком следит, чтобы сильно дичи какой не творил. Так заведено! Женатый гоблин – он живёт дольше, потому что убивается реже.

Вот тут у меня прям совсем отлегло. Но в то же время, пока что у меня не возникло желания искать себе срочно даму сердца из своего народа. Не знаю, может, потом и изменится всё, а пока мне моя Айса милее. Да и не хочу я, чтобы мне запрещали дичь творить. Я ещё не наигрался, на минуточку!

Разговор наш, между тем, для окружающих уманьяр был не слышен, потому что Витя с Митей – гоблины деликатные, и к тому же заподозрили, что Вокхинн знает русский. Да и остальные… долго ли научиться, если постоянно тусуешься с носителем языка? Я‑то вон, уже и авалонский почти весь понимаю, хотя учил его так, с пятое на десятое и в основном из контекста. Я, конечно, не показатель, у меня ж феноменальные способности к языкам прорезались, а ещё скромный невероятно, но со временем и совсем тупой дундук выучится.

Скромная наша компания уже здорово отдалилась от рощи, и стало окончательно понятно, что договор с орками в силе. В том смысле, что Вокхинн меня перед расставанием втихаря предупредил – мол, вот ты с ними договорился, уверен, что теперь вы друзья большие, а на самом деле, стоит нам от рощи отъехать, и эта злобная банда на нас нападёт. Потому что в лесу с Рысями сражаться трудно, а на открытом месте они теряют половину своей эффективности, и это все знают. Мысль была здравая, но, как оказалась, неверная, так что я в очередной раз уверился в своих выдающихся дипломатических способностях, и начал, наконец, думать о дальнейших планах.

Планы, на самом деле, были довольно неопределённые. То есть в целом‑то, общая канва очевидна – собираем толпу народа побольше, устраиваем налёт на золотую шахту, под шумок воруем всё, что возможно, и, самое главное, освобождаем пленных. Тут важно не задержаться слишком сильно, не дождаться, когда на шахту подойдёт подмога из регулярной армии и резервистов. Хотя нам, если что, и регулярной армии хватит – это только со стороны кажется, что если собрать толпу будет круто, а на деле я ещё в том мире накрепко запомнил – организация решает. Хотя бы даже вспомнить, как давали прикурить казаки малым числом при захвате Сибири. Или, например, либерийские негры своим диким сородичам. Но это всё слишком расплывчато, а конкретно логистику я и не продумал толком.

– Слушай, Вокхинн, а вот скажи, мы до вашей священной рощи сколько ещё будем добираться?

– Четыре дня, – подтвердил мои собственные подсчёты вождь. – И если ты хочешь предложить сначала объехать тех, кого ты там собираешься подрядить на освобождение пленных, я сразу скажу – нет. Не думай, что я специально тяну время. Просто мы и без того слишком надолго оставили наши семьи. Ещё немного задержимся – и они начнут голодать, если уже не начали. На охоту ходить некому. К тому же я по‑прежнему не верю, что тебе удастся с кем‑нибудь договориться. Этот Дройн… Он ещё может передумать. И нам просто повезло, что ты решил камлать сегодня ночью. Он был впечатлён и напуган, как и все мы. Но так сложились обстоятельства. Не уверен, что ты сможешь так же ловко договориться с остальными.

– Я и не предлагаю вам всей толпой ездить по соседям. Я предлагаю разделиться!

Сказал, а сам даже голову в плечи втянул, в ожидании, что небо покарает меня за такие кощунственные слова. «Нам надо разделиться» – это ж основа основ! То самое дебильное решение, которое двигает сюжет любого ужастика!

Но небо оказалось глухо к моим глупым высказываниям, карать не стало. И Вокхинн тоже вполне благосклонно отнёсся к идее. Правда, уговорить его ехать со мной так и не получилось – а я хотел! Да, я тоже от него не в восторге, но он – товарищ внушительный, представительный, и в голову не только ест, в отличие, от того же Чувайо.

– Я должен быть с племенем, – Отрезал мужик, когда я высказал своё предложение, и так на меня глянул, что я сразу понял – никакие уговоры не помогут. Странный он какой‑то – сейчас‑то он тоже не с племенем! Вместо себя он, скрепя сердце, отправил Илве и Кигана, что было отличной новостью – они тоже от остальных уманьяр отличаются в лучшую сторону. И к тому же дети вождя – можно сказать, легитимные представители племени. А вот то, что Айсу не отпустил – это меня расстроило. Я ведь видел – девчонка совсем не против! Вряд ли из‑за моей персоны, просто она всю жизнь просидела в заповедном лесу, а там, я подозреваю, смертельно скучно. Вот она и не рвётся назад возвращаться. Но тут Вокхинн был непреклонен, и я подозреваю, это был мой косяк. Духи мои мне так и сказали:

– Ты, Дуся, косячник тот ещё, но оно и к лучшему. Ты что ж, думаешь, только мы с Митей видим, что на сиськи Айсы ты пялишься втрое чаще, чем на любые другие сиськи? Конечно, ему не нравится, что ты на девушку глаз положил! Оно и к лучшему – не пара она тебе.

Это было справедливо и оттого вдвое обиднее, потому что я‑то уверен, что мы – отличная пара. Но настаивать дальше было бы просто перебором, поэтому пришлось согласиться. Правда, расставание всё равно отложилось – до вечера мы так и ехали одной компанией, а разошлись только к утру – Вокхинн и основная часть отряда направились на северо‑восток, ну а мы с Илве и Киганом повернули на юго‑восток. Нам предстоял путь на базар.

Глава 4
Проблемы коммуникации

Про загадочный и будоражащий воображение Базар мне рассказал Дройн. Сначала он это интересное место упомянул мимоходом – дескать, а туда почему не сходишь, чтобы по всяким соседям не мотаться, половина из которых ещё и кочуют? А когда выяснил, что я о таком и не слышал, здорово изумился. Оказывается, несмотря на дикость здешних прерий, какая‑то социальная жизнь тут всё‑таки ведётся. Не удивительно. Скорее, было бы странно, если бы все сидели по отдельности, и никто ни с кем не общался и только нападали друг на друга периодически. Я, конечно, тот ещё эксперт, но знаю, что так человеческое общество не работает. Как бы ни относились друг к другу соседи, не важно, в масштабе страны и отдельных личностей, как бы не ссорились и не воевали, общаться всё равно придётся. Рано или поздно. А где общение, там и торговля.

Вот и местной дикой вольнице со временем самоорганизовалось такое место. Город – не город, посёлок – не посёлок. Просто удобное место, где все соблюдают условный нейтралитет, обмениваются всякими товарами и, самое главное – новостями! Я как услышал, сразу понял – мне туда надо! Это прямо то, чего мне не хватало!

– Слушайте, мои остроухие друзья, а чего вы мне про такую замечательную штуку как Базар сами не рассказали? – жаль, что этот вопрос не пришёл мне в голову до того, как мы разошлись с основной частью отряда. Подозреваю, что задавать его нужно было не Илве с Киганом, а Вокхинну.

– Базар – нехорошее место, – объяснил мне Киган. – Там может быть опасно. Мы туда не ходим.

И замолчал, предоставив мне в ожидании продолжения любоваться его профилем с орлиным носом. Но я им любоваться не захотел, мне куда интереснее было смотреть на Илве. Чисто с эстетической точки зрения, ничего такого. Я повернулся к ней, и уставился. Неприлично, да, зато действенно – в отличие от младшего брата, Илве не выдержала такого внимания:

– То, что там собираются всякие бандиты, тебя не пугает, – вздохнув, начала объяснять девушка. – И нас тоже не напугало бы. Мы – хорошие воины, хоть у тебя и могло сложиться противоположное впечатление. Но Базар слишком близко к Долине Смерти. Это Хтонь. Страшное место. Иногда оттуда вырывается… то, что живёт внутри. И тогда выживают только те, кому повезло. Или те, у кого достаточно сил, чтобы защититься. У Рысей – недостаточно. Сейчас. Раньше они там бывали.

– Они? – ухватился я за оговорку.

– Это было ещё до нашего рождения. Потом перестали.

Что‑то мне подсказывает, что перестали не только из‑за страха перед Хтонью. Вон как Киган губы поджимает. И рассказать хочется, и стрёмно. Всё‑таки наивные они, уманьяр. Лицо держать не умеют. За это их и люблю – неиспорченные товарищи. Дети природы…

– Давай, Киган, колись. Ты ж явно что‑то знаешь. Рассказывай уже!

Не то чтобы мне это важно, просто видно же, что парня распирает. Я его уже достаточно изучил, чтобы не обманываться его вечно задранным носом и строго‑презрительным выражением лица.

– Последний раз, когда Рыси ходили торговать на Базар, остались и без товара и без оплаты, – объяснил парень. – На всю округу посмешищем стали. Так что не думаю, что мы с Илве – хорошая компания для этого похода.

– А я не знала, – растерянно пробормотала девушка.

– Тебе отец не рассказывал, – ещё более неохотно ответил Киган. – Отец не любит, чтобы об этом вспоминали. Я должен знать, как будущий вождь, чтобы не повторить ошибку.

Ну вот, что и требовалось доказать. Так и знал, что какая‑нибудь подобная фигня окажется. Учитывая болезненное самолюбие Вокхинна и уманьяр вообще. Уверен, об этом случае уже давно всё забыли. За столько‑то лет! Только сами Рыси и помнят. Хотя… могутпомнить, но только из‑за того, что Рыси после этого перестали участвовать в общественной жизни. Типа ушли на «пике славы».

– Сами себе злобные Буратины вы. Плохое впечатление о себе надо перебивать, а не закукливаться. Торговли себя лишили и репутацию не поправили. Дурацкое решение, так потом Вокхинну и передай, если я сам забуду.

Киган меня сначала не понял, даже ответил что‑то язвительное – дескать, не какому‑то гоблину учить вождя, как управлять племенем. Потом всё‑таки не удержался и потребовал объяснений. Я и рассказал, мне не жалко поделиться мудростью. Тем более, не велико откровение, если честно. Сами бы рано или поздно догадались.

Если верить карте, которую Вокхинн доверил сыну, тащиться нам ещё довольно далеко. Дройн утверждал, что верхами путь займёт сутки – в смысле, два дня, если с ночёвкой. Ночью заставлять лошадок скакать было бы негуманно. Зато заблудимся вряд ли – сильно углубляться в прерии не нужно, Базар расположился неподлёку от гор. Там, вообще‑то, тоже золото добывают. Это, собственно говоря, шахтёрский городок, в котором в основном тусуются всевозможные добытчики. Не такая богатая шахта, как в Грасс‑Вэлли, зато Авалон там силы почти не имеет.

– Отец говорил, там есть авалонская администрация, но только формально, – объяснял Киган. – Сил у них там почти нет, поэтому нет и власти. Никто не смотрит на цвет твоей кожи и форму ушей. Говорят, новый мэр лет шестьдесят назад пытался навести авалонские порядки, гонять нелюдей начал, но только ничего у него не вышло. Доходы сразу же упали, метрополия была недовольна.

– А почему упали? – Не понял я. – Ни за что не поверю, что золото перестали добывать. Свято место пусто не бывает.

– А там и так его немного добывали, – пожал плечами Киган. – Люди его там не продавали, предпочитали в тот же Йерба – Буэно золотой песок нести. Цену дают лучше. Нелюди – по‑разному, но тоже как‑то обошлись. А вот иные товары – те же хтонические ингредиенты, например, резко уменьшились в количестве. В Долину Смерти в основном твои родственники, шаман, ходят. Вы лучше переносите эманации Хтони. Вот они и перестали тогда на Базар ходить, нашли другие места для обмена. Потом мэр сменился, и всё вернулось, как было.

В общем, загадочный Базар всё сильнее будоражил моё воображение, и расстраивало меня сейчас только одно – отсутствие шляпы. Солнце палило немилосердно. Я уже давненько обзавёлся банданой из какого‑то куска материи. Витя с Митей, тоже изрядно побледневшие под дневным светом, обстебали меня знатно – всё объясняли, что косыночку я неправильно завязываю, надо под подбородком, как бабушки. Хотя, может, и не стебали, кто их знает. Может, они уверены, что так и нужно… В любом случае, бандана моя не сильно спасала от солнца. С самого утра страдал, особенно ближе к полудню, когда солнце оказалось прямо над макушкой и фигачило на полную. Так что когда начались галлюцинации, я совсем не удивился. Чтобы удивляться, ресурсы нужны, а мне уже всё было пофиг. Я мечтал только о тенёчке, и чтобы вода во фляге была хотя бы не горячей. Ещё немножко сочувствовал своей лошадке и вяло наблюдал, как где‑то впереди дрожит и плавится горячий воздух над степью и горами.

Постепенно эти самые воздушные массы начали складываться в полупрозрачные фигуры. Сначала – неоформленные, абстрактные. Типа таких, какие возникают в лавовых лампах. Переливаются, делятся, потом снова сливаются. По мере приближения глазам открывалось всё больше деталей. У этих хреновин появлялись и исчезали конечности, какие‑то морды возникали, рожи корчили, подмигивли.

– Перекидываемые, опрокидываемые, расплетались и сплетались белоусые угри…[1] – пробормотал я.

– Ты чего там бормочешь, Дусь? – Заинтересовался Митя.

– Не, ничо. У меня, походу, тепловой удар. Глючу, должно быть, – ответил я, не отводя взгляда от завораживающего танца воздушных струй.

– А, ты про этих, – покивал Митя. – Не обращай внимания, они тебя не тронут. Мы‑то им вообще того, не интересны.

– Секундочку! – Я даже взбодрился. – Подожди, ты что, хочешь сказать – вот это вот… эммм, непонятное – оно на самом деле есть⁈

– Если ты про воздушных духов, которые там впереди резвятся, то да, чего бы им не быть? Только я ж говорю, нам они не опасные.

Казалось бы – какое мне дело до каких‑то посторонних, совершенно незнакомых духов. Но ведь интересно! И любопытно до невозможности. А ещё – хотелось сбросить душное, сонное оцепенение, в которое меня бросила полуденная жара. А то я уже начал вспоминать картины Дали и подозревать, что скоро тоже растекусь как те часы. Короче, требовалось взбодриться. Не, я ж не идиот. Я уточнил:

– Точно не опасные?

– Совершенно, можешь быть спокоен, – Покивал Митя, – Мы же тоже духи, мы в этом разбираемся. Не смотрят они на нас, не интересуются.

– Ага…

Дальше я расспрашивать не стал, а вместо этого направил лошадку туда, где резвились воздушные духи.

– Эй‑эй, Дусь, ты куда? – Растерянно крикнул мне вслед Митя, но я объяснять не стал. И так же понятно.

Духи действительно не обращали на меня внимания. Веселились прямо над головой, и, между прочим, приятно обдували разгорячённую башку набегающими потоками прохладного ветерка. Мне даже полегчало настолько, что я начал немного соображать. Например, то, что тезис «они не опасные, потому что мы им неинтересны» вовсе не предполагает, что они останутся безопасными, если всё‑таки заинтересуются.

– А вы чего там остались? – Митя с Витей за мной не последовали.

– Так мы ж не идиоты. – Крикнул мне Витя. – Вдруг они нас сожрать захотят, если заинтересуются! Мы им на один зуб.

Уманьяр, кстати, моими перемещениями тоже следили с интересом. Я уже хотел возвращаться, но тут Митя проявился в явном мире, и всё выложил, как на духу. Дескать, Дуся увидел воздушных духов, а вы лучше туда не ходите, а то мало ли что? Ну не дурак, а? Как после такого возвращаться⁈ Это ж тогда эльфы, а особенно Илве, поймут, что я струсил! И хотя мы с Илве уже расстались, выглядеть перед ней бледно не хочется. Придётся как‑то налаживать контакт.

В этот момент я вдруг осознал, что шаман из меня – так себе. Например, я совершенно не имею понятия, как налаживать контакты с незнакомыми духами. Витя‑то с Митей со мной сами контакт наладили. Кроме того, они ведь сами по себе пока что не слишком далеко от живых разумных ушли. Они мне как‑то упоминали, что такие молодые духи, как они, мало отличаются от себя при жизни. В плане психологии. Но духи ведь не все такие. Подозреваю, что чем древнее дух, тем труднее с ним договориться. Даже просто понять его, и заставить понять себя. А ведь есть ещё и такие, которые изначально человекоподобными и даже живыми не были. А может, были, но так давно, что уже и сами о своей плотской жизни забыли. И как с такими говорить?

Я помахал им ручкой, в надежде, что на меня обратят внимание. Заинтересуются как‑нибудь. Нифига. Танец никак не изменился, на меня никто не смотрел, и только игривые потоки воздуха то и дело остужали разгорячённую физиономию. Это было обнадёживающе, если честно. Мощью от этих существ веяло совершенно дикой. Что‑то мне подсказывало, что при желании эти воздушные угри могут такой ураган устроить! В общем, я на самом деле не очень хотел, чтобы они меня увидели. Но ведь нельзя ж дать заднюю на глазах у уманьяр! Мне как бы нужно укреплять их веру в себя, а не наоборот!