Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 37 страниц)

Глава 21
Дела сердечные

Дарить подарки – офигенно, оказывается! Айса когда я позвал её в палатку, заботливо установленную беспамятными орками, сначала даже насторожилась. Уж не знаю, о чём она подумала, может, и о чём‑то нехорошем… хотя для меня‑то оно хорошее! И для неё хорошее, она просто не понимает пока! В любом случае, ничего такого не предполагалось, и вместо коварного нападения на беззащитную деву случилась раздача подарков.

– Вот! – Говорю. – Это тебе.

Айса непонимающе уставилась на меня.

– Что значит мне?

– Ну, подарки. Ты же жалела, что на Базаре не побывала? Теперь даже и не знаю, когда получится, от того Базара нифига не осталось. Но я тебе всё, что там было интересного, уже купил. Насчёт платья, правда, не уверен. Глазомер у меня хороший, но кто его знает…

К тому же оно там было только одно, уж не знаю, какими путями вообще к торговцам попало. Не носят в прериях платьев. Оно и лежало там, на прилавке, никому не нужное, так что я его купил дешевле ткани, которая на него пошла. Но Айсе я об этом никогда не скажу.

– Подарок⁈ – Поражённо прошептала девушка, а потом рванула примерять платье. Так что я за свои старания был сразу вознаграждён, потому что у девушек племени Рыси, как я уже говорил, нет табу на обнажённое тело. И белья они не носят.

Платье ей удивительно шло. Такое, знаете, светло‑синее, с юбкой солнце, с открытыми плечами, оно очень мило смотрелось в сочетании с смугло‑красноватой кожей девушки и изумительно шло к цвету глаз. И село просто отлично. Блин, это реально был настоящий восторг, глаз не оторвать, как она была в нём хороша… хотя без него, безусловно, лучше.

Я не стал дожидаться, когда в глазах девушки появится разочарование. Она только‑только начала догадываться, что никак не сможет посмотреть, как выглядит в обновке, и тут я гордо достал зеркало.

О‑о‑о… не знаю, как с платьем, а вот с зеркалом я угадал! Вот уж где был искренний восторг! Айса, что называется, залипла, и до остальных подарков руки дошли только спустя полчаса, когда она налюбовалась собой. Я даже пожалел, что зеркало небольшое, всего чуть меньше моего роста, а значит, Айсе и вовсе по пояс. И ведь было на Базаре и побольше, но я посчитал, что с нашей кочевой жизнью это будет перебор, всюду не потаскаешь. Впрочем, девушка была совершенно довольна, а про зеркала в полный рост, наверное, даже не думала. Пожалуй, можно было придержать оставшиеся подарки для другого случая, но тут как – раз начав, уже трудно остановиться. Помимо красивых, я ещё подарил полезные вещи. Например, пару изящных дамских револьверов, как раз под её руку… ну и под мою, что уж там, я‑то тоже большими размерами не отличаюсь. Когда покупал, думал, не оставить ли себе один. Можно было как‑нибудь красиво залегендировать, дескать, вот, у нас с тобой теперь будут одинаковые револьверы. Типа у некоторых медальоны одинаковые, а у нас вот оружие будет. Потом решил не крохоборничать. Я уже и с нормальным мужским обращаться навострился, к тому же у него калибр мощнее, а я люблю, когда пушка делает громкий бум.

Револьверы Айсу сначала не слишком обрадовали. Ну, в сравнении с платьем и зеркалом. Я даже расстроиться успел, что не угодил с подарком, но потом до неё дошло, что платье она сможет носить только в исключительных случаях, с зеркалом тоже особенно не разгуляешься в отсутствие собственного жилища, а вот револьверы будут с ней всегда! И она теперь даже круче остальных в племени, потому что Рысей я вооружал в основном винтовками, помня, об их выдающейся меткости. Так что тут у Айсы тоже эксклюзив, да ещё такой, каким она может похвастаться в любой момент.

Всякие мелочи, какие в голову пришли, я уже и не считал, а вот девушка была в полном восторге. Её восхитила и новая сбруя для лошади, и набор серебряной посуды, и костяной гребешок для волос для неё и другой, побольше, для расчёсывания лошадиной гривы… В общем, я чувствовал себя настоящим Дедом Морозом и лучился самодовольством ровно до того момента, когда Айса вдруг спросила:

– Дуся, а почему ты мне это всё подарил? – И посмотрела так серьёзно, голубыми своими глазами, что промолчать было никак нельзя.

– Да просто порадовать тебя захотелось, – почти не покривил душой я. То есть да, порадовать действительно хотелось, что уж там… но и расчёт был, не без того. – Мы с тобой так хорошо общаемся, и вообще, ты меня не боишься, не бесишься на меня, и в целом с тобой приятно проводить время и разговаривать. Вот и мне захотелось. И ты ж жалела, что на Базар не попала. Я и подумал – хоть и не попала, но я тебе всё оттуда самое интересное принесу. Так‑то там и смотреть больше особо не на что было…

Айса посмотрела на меня пару секунд большими своими глазами, потом шмыгнула носом, а потом и вовсе разрыдалась. И это было крайне пугающе, вот что я скажу! Я так не ужасался, даже когда Вивисектор колдовал!

– Эй! Ты чего⁈ – Ну да, не самый умный вопрос. Неожиданно потому что. Ну и стрёмно – вдруг не угодил чем‑то? И вообще, что тут ещё спросишь‑то?

– А я говорил, дурацкая затея! – Тут же прокомментировал поведение девушки невидимый сейчас Витя. – Конечно, любой обрадуется подарку, но тут ведь важен не только сам подарок, но и кто дарит! Девчонка, может, от возлюбленного ждала, а тут ты со своими подношениями. Любовь, Дуся, за деньги не купишь!

– Вот‑вот! – Добавил Митя, – Тут я со своим коллегой соглашусь. Она просто представила, как будет за это расплачиваться, и теперь рыдает от ужаса. Ты, Дуся, зря только расстраиваешь девчонку своими поползновениями. Эльф гоблину не пара, так и знай! Это ж вообще нонсенс! Давай мы тебе лучше найдём приличную гоблинскую девушку, а? Пупок, помнится, тебе намекал о чём‑то таком.

Застращали меня бедного, короче, злобные призрачные сволочи. Я прямо начал уже чувствовать, что всё – обтекаю. Начинаю сгорать от стыда и разочарования.

Но тут Айса, в очередной раз шмыгнув носом вытянула руки, схватила меня и прижала к груди, а лицом уткнулась в шею и принялась её заливать слезами.

– Мне никогда подарков не дарили! – Всхливывай, объяснила она. – Отдавали только что‑то ненужное, или что‑то, что для работы нужное. Почему моё собственное племя… я ведь к ним тоже хорошо отношусь! Всем помогаю, стараюсь для них, а они ни разу ничего не подарили. А ты вот взял – и подарил, столько всего замечательного! Зеркало вообще только у меня и у Илве в племени есть!

– Да ну, чего там, они ж и не могли тебе зеркало подарить, – засмущался я. – Они ж на Базар не ходят.

Но Илве явно не конкретно из‑за зеркала расстраивалась, и вообще мои неловкие оправдания не очень‑то слушала. Только обнимала меня всё крепче так, что у меня вскоре глаза начали на лоб вылезать, и продолжала заливать меня слезами, пусть уже и не так активно. Не самое, надо сказать, приятное объятие получилось, но я не вырывался. Надо человеку… то есть уманьяр прорыдаться – пусть прорыдается. Хотя, конечно, эффект несколько не тот получился, которого я ожидал. Как бы мне во френдзону не угодить с такого‑то разгона, это вообще будет крайне неприятно. Опыта у меня нет, чтобы из френдзоны правильно выруливать… да и потом, я слышал, это вообще из разряда невозможного даже для прожжённых ловеласов. Типа даже ненависть в любовь переделать проще, чем дружбу.

Я ещё минут пятнадцать так стоял и нервничал, а потом Айса прекратила плакать и наградила меня поцелуем. В губы! Быстрым, как удар молнии, и таким же обжигающим, после чего выскочила из палатки и убежала. Я даже отреагировать не успел… да и попробуй тут отреагируй, когда у тебя первый поцелуй случился!

– Нет, ну в губы – это ещё, может, и небезнадёжно, – задумчиво рассуждал Витя.

– Да это разве поцелуй? – Возражал ему Митя. – Так, клюнула, и сразу сбегла! Они ж даже не сосались! Это вообще не считается! Это просто благодарность, даже не надейтесь!

А меня эти их обсуждения даже не раздражали. Я переживал момент! Вокруг меня распускались розы и сердечки, и играла музыка как в диснеевских мультиках.

И, честно говоря, я бы с удовольствием попереживал его ещё некоторое время. А лучше – и вовсе повторил, но у нас тут, на минуточку, собралась целая армия всяких полубандитов, с которыми мы собирались совершить дерзкий налёт, так что для романтики и грёз времени так‑то и не было особо. Мне даже наедине с собой (и с духами) побыть не удалось – в палатке я оставался один меньше минуты, а потом туда заявился Вокхинн и напрочь испортил моё сентиментальное настроение своей неприглядной правдой жизни.

– Скажи, шаман, когда мы отправляемся? И, главное, куда? И кто будет руководить этой компанией? Или ты надеешься, что они сами пойдут туда, куда тебе нужно? Где ты собираешься брать провизию, чтобы их кормить? Или ты рассчитываешь забить наших животных?

– Так, погоди, дорогой товарищ. Ты вот насчёт Рысей побеспокоился? – Я мысленно стёр цветущие вокруг меня в воображении розочки и сердечки, и сосредоточился на деле. – У вас с провизией нормально, надолго хватит?

– Конечно, нормально! – Возмущённо вскинулся Вокхинн, как будто это его заслуга, а не моя.

– Ну, так, а остальных ты почему за идиотов держишь, скажи мне? Они ж не дурнее тебя, тоже сообразили подготовиться! А что касается руководства… короче, разберёмся! Давай уже, выкладывай, что ты на самом деле хотел.

Я уже неплохо изучил старого ворчуна, и прекрасно видел. Он пришёл с какой‑то целью.

– Племя не будет участвовать в походе. – Рубанул Вокхинн. – Я не смогу удержать тех, кто считает, что твоя авантюра увенчается успехом, но тащить к авалонцам женщин и детей я точно не собираюсь!

И, главное, с таким апломбом это сказал, как будто я собирался с ним очень активно на этот счёт спорить. Как будто мне там, на территории авалонцев, прям сильно нужны его женщины и дети!

– А я‑то здесь при чём⁈ – Поинтересовался я. – Не хочешь тащить племя – не тащи. Я так‑то и не собирался их звать, Вокхинн. Вот чем они нам там помогут?

Старик набрал в грудь воздуха, чтобы спорить, и осёкся.

– Что⁈ – Не понял я. – Ты серьёзно думал, что я туда всем кагалом собираюсь отправляться? Мне как‑то даже обидно, Вокхинн. Может, хоть объяснишь, что, по‑твоему, меня должно было на такое сподвигнуть?

– От тебя можно ожидать чего угодно! – Гордо заявил мне Вокхинн и убрался из палатки, предварительно посмотрев на меня крайне подозрительным взглядом. А до меня только дошло, чего он вообще приходил – узрел, что Айса из палатки выбегает, и поспешил проверить, что я там с ней ничего непотребного не сделал! А всё остальное – только предлог.

Между тем, вопросы‑то он задал правильные, как минимум – часть. И если насчёт обеспечения продовольствием я не переживал, – народ, в принципе, опытный, с голоду не помрёт, – то с руководством отрядом нужно что‑то решать. Я вождём бандитской вольницы становиться не собираюсь, нет у меня такой сексуальной фантазии. Это ж столько геморроя! Так что я просто собрал глав всех групп, которые собрались на наш небольшой междусобойчик, и объявил:

– Итак, господа, наш поход начинается! Подлые авалонцы во главе со своим Вивисектором совершили коварное нападение на наш родной Базар! Единственный мирный и безопасный оазис в этих диких местах! Если бы мы вовремя не ушли, наши тела искорёжило бы злой магией и мы умерли в мучениях. Оставлять такое без ответа – значит, провоцировать новые нападения! Авалонцы не успокоятся, пока не уничтожит всех, кто не подданный авалона! Поэтому наша святая задача освободить наших товарищей из их подлого плена! Тем более, вы почти все мне должны, а вы знаете – я умею быть не менее страшным, чем Вивисектор. Так что давайте быстренько собираемся. Главным назначается уважаемый Пупок – он и будет вести нас к победам! Предлагаю сегодняшний день посвятить сборам, а уже завтра, по свежей росе отправляться. Вперёд, не будем тратить время.

Ну да, получилось как‑то неуклюже. Я, во‑первых, не готовился, во‑вторых, поначалу явно перебрал с пафосом. Особенно когда Митя, хвала ему за то, что не вслух, прямо во время речи спросил:

– Дуся, но ведь это мы его спровоцировали? В смысле, Вивисектора. Если бы мы не подвзорвали всех авалонцев, он бы и не стал ту ультимативную гадость колдовать.

Короче, сбил меня с мысли. Тем более, примерно такой же вопрос начал появляться на лицах слушателей, так что я прямо в процессе речи решил немного прикрутить воодушевление и перейти на деловой стиль. Вот это аудитория восприняла с пониманием. Единственное, что вызвало вопросы – это личность командира:

– А почему Пупок⁈ – Выкрикнул кто‑то из аудиторий. – Потому что он тоже гоблин?

– Нет. Потому что он тоже умный. Напомню, он один из немногих, кто не носит на своём челе мой знак. Присоединился добровольно, по зову сердца и души. Ещё вопросы?

Больше вопросов не было, только очень недовольный взгляд Пупка. Он тоже не мечтал о карьере военного вождя, но меня это не волновало. Мне вообще, откровенно говоря, было наплевать, кто поведёт всех в бой, потому что принимать решения всё равно буду я!

Остаток дня прошёл в хлопотах. Вот вроде бы и сбросил с себя обязанности организатора, а всё равно всякими вопросами доставали. Вся разница только в том, что доставали не десятки разных разумных, как Пупка, а он один. Так что ночь встретил с удовольствием, но и ночью мне не было покоя, потому что пришлось учиться. Нет, поначалу ещё надеялся, что Айса выберется, чтобы со мной поболтать. Тогда бы ни о каком сне и речи не шло, куда там, когда у меня бы появилась возможность сорвать ещё один поцелуй! Но Айсы что‑то вообще видно не было – наверное, слишком смущалась собственной «выходки».

Пришлось уступить настырным духам, тем более, я и сам нынче нашёл интересующую тему. Правда, с первого раза всё равно ничего толком не получилось – духи несли какую‑то неудобоваримую дичь, которую мой мозг решительно отказывался обрабатывать. К тому же дело ещё усугублялось тем фактом, что учителей было реально много, и каждый лучше других знал, как следует вливать знания в голову юному неофиту.

Промучился я с ними всю ночь, даже чуть‑чуть на сон выделить не удалось, а толку – ровным счётом никакого. И проснулся, соответственно злой и недовольный. Вот ей богу, лучше бы поспал! Очень хотелось наплевать на всё, повелеть сложить меня в какую‑нибудь телегу, и нормально доспать, без всяких мельтешащих и орущих призрачных умников. Главное, этому ничего не мешало! Кроме жаб. Жабы без меня ехать отказались наотрез, а всех, кроме Илве, Кигана и Логоваза вовсе пытались сожрать. Так что пришлось всё‑таки просыпаться, потому что гвардия на жабах – это круто. Я понимал, что без них вот никак нельзя, очень уж хорошая получится психологическая атака.

Собирались все вместе, а вот ехать предстояло в разные стороны. Здесь наши дорожки с племенем Рысей расходились, причём непонятно – временно, или нет. И до меня только сейчас дошло – это Илве с Киганом едут со мной. Ну и ещё несколько знакомых уманьяр, а вот все остальные – нет. В том числе и Айса. И это было неожиданно грустно, потому что я действительно не знал, доведётся ли мне ещё раз встретиться с племенем Рысей. Вокхинн, например, не скрывал надежды, что больше меня не увидит. Он вообще со мной разговаривать не стремился, больше раздавал указания своим подчинённым и детям. Ко мне подошёл только перед самым расставанием и отвесил привычную порцию угроз:

– Если из‑за тебя погибнут мои дети – знай, я буду тебе мстить! – Мрачно и пафосно пообещал старик. – Даже если мне придётся умереть, я всё равно стану тебя преследовать!

– Тебе тоже счастья, здоровья, всего хорошего, – ответил я ему любезностью.

Разговаривать мне с ним не хотелось, потому что у меня было паршивое настроение. Я так и не поболтал на прощание с Айсой. А ведь я хотел предложить ей ехать с нами! Со мной! Ну и что, что мы там рисковать собираемся? Как будто остальное племя тут ни с какими опасностями не столкнётся. Ещё неизвестно, осталось ли от их заповедной рощи, или как там их домашний лес называется? Но Айса мне на глаза так и не показалась. А отправлять на поиски духов я посчитал неправильным. Как‑то это нехорошо было бы. Типа девушка по какой‑то причине не хочет общаться, а я настаиваю. Пахнет абьюзом и ментальным насилием. Может, тут о таких вещах и не знают, но я‑то из другой культуры! Я об этом в интернете столько читал!

Нет, я отлично понимал, что в таких материях я полный профан. Глупо надеяться, что с первого раза (ну ладно, со второго) всё получилось бы идеально. И всё‑таки мне было немного обидно. Потом, правда, отвлёкся, потому что начались обычные дорожные проблемы. В основном – с жабами. Они никак не могли уяснить для себя, что люди – это не корм. Просто не понимали концепцию. Вот тут, перед ними, огромная куча вкусных двуногих, которые ещё и убегать не пытаются и даже не тыкают острыми железками. Бери – и ешь! Так почему нельзя?

Объяснить так и не получилось. Того же Пупка, неосторожно подошедшего с каким‑то вопросом пришлось доставать уже из пасти, не уследил я. Пришлось самому за ним залезть, и я в какой‑то момент начал сомневаться, а не сожрёт ли меня мой жабоскакун на пару со старым гоблином. Обошлось. Может, из уважения, а может, потому что двойная порция оказалась для жабы велика. Нас выплюнули.

– Знаешь, уважаемый Дуся, – сообщил мне Пупок, стряхивая с лица слой липких слюней. – Я в какой‑то момент познал катарсис. Если ты знаешь такое слово. Я понял, что все мои проблемы не имеют никакого значения. И что зря я злился, что ты подставил меня с этим командирством. Вот когда тебя пытается жевать жаба – это действительно проблема. У неё там зубы, между прочим.

– Ну, извини. Мог бы и сбоку подойти.

– Я, вообще‑то думал, что ты её приручил! – Возмутился Пупок.

– Конечно, приручил. Меня‑то она есть не стала!

Короче, вся недавняя помывка насмарку. Хотя мне так даже комфортнее, да и на жабе стало удобнее сидеть. Клей этот из их языка был уже разбавлен растворителем, но всё равно неплохо так лип ко всему, так что можно было не бояться упасть во сне. Правда, пришлось из головы колонны перейти в конец, и немного отстать. Удобно получилось – подгонять никого не нужно, все сами теперь подгоняются, кто видел судьбу Пупка. А видели все.

А потом, где‑то после полудня, нас догнал одинокий всадник. Всадница. Да‑да, это была Айса! Спешила, как могла, даже придерживать никого не пришлось, она и сама нас прекрасно догнала.

– Ух, наконец‑то! Дуся, я решила, что отправлюсь с вами! Ой! А почему ты такой липкий? И вонючий?

«Блин, опять мыться придётся… что ж за невезуха‑то!» – Подумал я лишь чуть‑чуть недовольно. На самом деле я был рад до опупения!

Глава 22
Сноходец

Что может пойти не так, когда целая толпа разномастного народа пробирается тайно в стан врага?

Да практически ничего! Я был уверен, что всё будет нормально как минимум до тех пор, пока мы не доберёмся до территорий авалнцев. То бишь перевалим через горы.

Народ, в целом, друг с другом знаком, на Базаре сосуществовали без особых конфликтов. Сильно тщательно скрытность соблюдать не надо. Не то чтобы совсем не нужно, просто, по большей части бесполезно – я уже понял, что прерии только кажутся пустыми, а на самом деле здесь дофига любопытных глаз. Всякие охотники, сталкеры, мелкие и племена, короче, кого тут только нет, и можно даже не надеяться скрыться от всех. Другое дело, что они и не настучат авалонцам, скорее всего, а даже если и захотят, то не успеют. Я рассчитывал, что мы будем двигаться быстро, и мои расчёты по большей части оправдывались.

И всё поначалу шло хорошо, по плану. Относительно, ясное дело. То есть если не считать нескольких драк в первый день, одна из которых закончилась поножовщиной, да парочки погибших из‑за собственной тупости. Ну, это когда два каких‑то особенно умных орка ухитрились так напиться, свалились с коней и свернули себе шеи. Удивительный, надо сказать, случай. Я‑то всегда считал, что пьяным море по колено, и они ухитряются выживать там, где трезвому была бы гарантированная смерть, а оказалось, нет, пьянство от глупой смерти не спасает.

Нормально, в общем, потери в рамках допустимых, народ друг к другу притирается, случайные люди и нелюди отсеиваются… ногами вперёд. Оно ведь как, я с ними лично не знаком, поэтому и не жалко. Да, в общем‑то, этих опойц, похоже, даже собственным товарищам было не жалко, так что туда им и дорога.

Если не учитывать такие мелочи, всё шло тихо‑мирно, без происшествий. А я их не считал. Дуся – умный, Дуся хорошо понимает, что он ведёт на подвиги не армию с дисциплинированными солдатами, которых строгие сержанты замотали до полного автоматизма любых действий. Разумным существам, по крайней мере, оркам, гоблинам, и людям, свойственно быть раздолбаями и творить лютую дичь, это один из наших базовых инстинктов. Хотя я подозреваю, что уманьяр и даже спесивые высшие эльфы не сильно совершеннее в этом плане.

Проблемы пришли, откуда не ждали. Логоваз вдруг начал демонстрировать совершенно недостойные остроухого совершенства замашки. Хотя были, были предпосылки, просто я не сразу их заметил и распознал. Вспомнить хотя бы, как он вёл себя в Приюте Некроманта – ведь ни одной юбки не пропускал, любвеобильный наш!

Началось всё с моей помывки, во время которой я познакомился с Вежливой Мартой. Так‑то среди наших отрядов, особенно после ухода Вокхинна с племенем, представителей прекрасной половины человечества и нечеловечества почти не осталось. Но всё‑таки в некоторых отрядах дамы встречались, не только Айса с Илве украшали наш мужской коллектив. Вели себя они тихо и незаметно, выглядели сурово, и я как‑то о половом разнообразии в нашей армии почти не думал поначалу. Так, может, немного переживал за Илве с Айсой, которые к себе взгляды‑то привлекали… однако и сами девицы были достаточно суровы, чтобы постоять за себя, и защитников у них было достаточно включая страшного меня, так что с этой стороны можно было сильно не опасаться. Кто ж мог догадаться, что проблемы случатся диаметрально противоположного толка⁈

Во время очередного привала я решил отлучиться. Остановки ведь как, их возле воды делают обычно. Даже не знаю почему, традиция такая, наверное. А может, потому что лошади пить любят. Ну и я, помня о том, как Айса меня встретила и спросила, почему я такой вонючий, решился заняться помывкой. Там всего лишь ручей был, но такой, довольно глубокий и быстрый. Я блмгородно отошёл немного в сторону от основной массы народа вниз по течению – чтобы вонючестью своей не портить для лошадок воду, а то мало ли, потравятся ещё. Мало ли что там у моих жаб за вещества в слюнях понамешаны, и можно ли их принимать перорально? Ещё я не хотел, чтобы окружающие видели, как я демонстрирую нехарактерные для гоблина действия, наивный чукотский юноша. Во‑первых – бесполезно, я свою выдающуюся натуру скрыть всё равно не смогу, во‑вторых, тут таких странных десяток на дюжину, так что всем, по большому счёту, пофиг. Вот хотя бы Вежливая Марта, да…

Я задумчиво стоял над спуском к воде.

Понимаете, я ведь уже целых два раза мылся. Но оба раза это произошло против моей воли. И оба раза с участием Илве, которая, ничуть не стесняясь, вытряхивала меня из одёжки, хватала пучок травы, и тёрла этой импровизированной мочалкой. Короче, вела себя, как опытная старшая сестра, я подозреваю, потому что она и есть опытная старшая сестра. А тут Илве чем‑то занята оказалась, и я решил – хватит этого насилия. Пойду на казнь добровольно, как и положено всяким невинным и благородным разбойникам, каковым, я, по сути, и являюсь. Но одно дело – принять решение, и совсем другое – воплотить его в жизнь.

Нет‑нет, воды я не боюсь. Я это давно понял, была возможность убедиться. Меня отчего‑то отвращает сам процесс мытья. И ведь раньше‑то, когда был человеком, любил это дело! А тут сразу начинает казаться, что я какое‑то кощунство с собой собираюсь сотворить. Типа смыть с себя защитный слой. Ещё и Митя с Витей подзуживают, козлы неумные, нет бы, наоборот, подбодрить!

– Смари‑смари! Он щас в воду полезет! – Громким шёпотом поражался Витя.

– В натуре, нах, прям сам! Добровольно! Без принуждения! Вот, что любовь‑то с гоблином делает! От природы своей отказаться хочет!

– В слюнтяя превратится наш Дуся, так я скажу. Ох, каждого из нас это по молодости ждало, и не объяснишь ведь никак, что нельзя под юбку прогибаться! Потому что она тогда радостно на шею садится, и под каблук загоняет! Ему девица сказала – воняет, а он сразу под козырёк – и пошёл смывать с себя уникательный… то есть уфекательный… ять, уфекальный набор бактерий, химических элементов и природных экстрактов, который не только защищает кожу, но и делает её мягкой и шелковистой!

– Ять, Витя, ты откуда такого набрался? – Поразился Митя. – Это чего, заразное что ли? От Дуси подхватил умные слова, и они теперь из тебя лезут? Ты от меня подальше держись, а то я тоже таким стану. Будем втроём как белые вороны!

– Да вы заткнётесь, или нет, а? – Не выдержал я. – Дайте сосредоточиться! Я, между прочим, пытаюсь понять, отчего у меня такое отвращение к помывке! Это ж неправильно! Я, может, раньше, обожал мыться! В ванной горячей, да с пеной, да чтобы тебе нежными пальцами голову намыливали…

– Вот ты это так рассказал, что мне самому захотелось! – Подумав, ответил Витя. – Только тут я что‑то ванны не вижу. И пальчиков нежных. Только холодный, мокрый ручей, и никакой пены вообще.

Вот тут‑то оно и случилось, знакомство. Мы все втроём, как дураки, пялились на воду, и совершенно не обращали внимания на то, что творится за спиной. Поэтому для меня стало полнейшим сюрпризом, когда те самые нежные, но очень сильные пальчики обхватили меня за плечи и аккуратно отставили в сторону. Прям вот так приподняла и переставила в сторону со словами:

– Позвольте вас переставить чуть в сторону, уважаемый шаман. Дело в том, что вы загораживаете удобный спуск, а мне представляется необходимым совершить омовение.

Я и ответить ничего не успел. Освободив проход, она спустилась к воде, быстро скинула джинсы с рубахой, бельё, и довольно плюхнулась в воду. Прямо как наши жабы, только она, конечно, была куда симпатичнее наших жаб.

Это была, надо заметить, чрезвычайно примечательная личность. Даже в прямом смысле. Вообще‑то, для орка считается, что метр семьдесят – это высокий рост. Для орка – мужчины, замечу. Митя с Витей рассказывали мне о каких‑то чёрных уруках, которые тоже разновидность орков, и вот они, дескать, куда здоровее, чем привычные мне зелёные, только уруки здесь не водятся они, вроде, только на родине и ещё где‑то.

В общем, эта орчанка, здорово выбивалась из массы своих сородичей. Ростом, если мне не изменил мой глазомер, далеко за сто восемьдесят, ближе, скорее, к ста девяносто. Грудь… ну, короче, очень приличная грудь. Да что там, офигительные у неё были сиськи, полный восторг. Как выразился Витя, который специально тщательнейшим образом изучил такую‑то красоту: если башка одного глупого гоблина вдруг попадёт между этих сисек, а владелица красот вдруг их сдавит локтями с двух сторон, то башка эта лопнет, как перезрелый арбуз.

Поэтично, да. Даже где‑то романтично. Но, по сути – верно. Очень такая крепкая грудь, и очень большая. Привлекающая взгляд, даже несмотря на то, что мои мысли сейчас занимают совсем другие сиськи. Но не только грудь и рост поражали воображение при виде этой «цыпочки». И даже не симпатичная мордашка с двумя аккуратными клычками, торчащими из‑под нижней губы. Поражало её нарочито аристократичное поведение!

Серьёзно, эта дамочка выражалась как какой‑нибудь профессор изящной словесности. Знаете, вот это всё «будьте любезны», «не соблаговолите ли пройти», «позвольте вас переставить…»

Это последнее она только что произнесла. И теперь невозмутимо натиралась мылом, которое аккуратно развернула из какой‑то тряпочки. А мы, все втроём, наблюдали за этим зрелищем, распахнув свои хлебала, и никак не могли разофигеть. Раньше‑то я эту девицу не замечал среди толпы, а может, она специально на глаза не попадалась. Короче, это было то ещё зрелище! Даже непонятно, эротическое или фантасмагорическое. Или и то, и другое одновременно.

Витя с Митей, пользуясь невидимостью, подлетели поближе к орчанской Венере. Какими бы шовинистами они себя не выставляли, красивое женское тело их даже после смерти не оставляло равнодушными, и не важно, к какой расе принадлежит объект их восхищения.

Мне близко подходить не позволяла совесть. И ещё – опасение. Мышцы у этой девицы так и бугрились, а на животе красовались настоящие кубики, я вживую такого ещё ни у кого не видел. Настоящая амазонка, только зелёная и с клыками.

– Дусь, ты куда исчез‑то? – Раздалось за спиной. – Я тебя ищу‑ищу… О, Илуватор! Вырежьте мне глаза, они никогда больше не увидят ничего прекраснее!

Логоваз стоял посреди тропинки, и тоже вид имел поражённый, восхищённый и пришибленный одновременно. Не, мне тоже было красиво, кто ж спорил. Я просто очень живо представлял, как она сейчас намоется, выйдет, да как схватит меня поперёк тела моего прекрасного, да как поставит перед выбором:

– Смерть, или сну‑сну!

И когда я выберу смерть, она скажет:

– Смерть через сну‑сну!

Так вот, Логоваз, похоже, представлял сейчас нечто подобное, и его перспектива смерти через сну‑сну не пугала совершенно. Судя по часто сглатываемой слюне, даже наоборот, привлекала.

Орчанка невозмутимо домылась, выжала чёрные длинные волосы, и принялась одеваться, а Логоваз решил не тратить время зря.

– О прекрасное видение! Не оставьте меня в беде! Если я не узнаю вашего имени, я немедленно умру от разочарования.

– Моё имя – Вежливая Марта, – спокойно сообщила орчанка. – Но, уважаемый воитель, я должна вас заранее предупредить. Я не испытываю желания с вами познакомиться, и, вообще не чувствую нехватки мужского общества. Поэтому предпочту на этом наше общение и закончить!

– Как пожелает прекрасная дама! – Изысканно поклонился уманьяр. Вот не знаю, как можно поклониться изысканно, но у него это получилось. И он совсем не удивился манере её разговора. Я отчего‑то очень чётко понимал, что Логоваз, конечно, сейчас отступил, но пламя в его глазах не погасло. Оно реально было видно почти невооружённым взглядом!

Когда она ушла, Логоваз посмотрел на меня своими горящими глазами, и торжественно сообщил:

– Дуся! Эта женщина будет моей! И в этом мне плевать даже на твои чувства. Ты дорог мне, как брат, но за этот прекрасный цветок я готов конкурировать даже с тобой.

– Да я, собственно, и не претендую, – ответил я даже с некоторой опаской. Хотя и с долей облегчения – Айса‑то получается в безопасности теперь, а я, честно говоря, здорово опасался конкуренции с Логовазом. Он тут у нас объективно первый парень на дерене – и красавчик, и за словом в карман не лезет. – Хотя и странно, с чего тебя так попятило.