Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)

– Ладно, лошадка, – сказал я, выпрыгнув из седла. – Ты давай иди к нашиим, а я щас ещё одну штуку попробую, и, если не получится, – а я очень надеялся, что не получится! – я вас быстро догоню.

Тут ведь что хорошо – уманьяр духов не видят. Значит, и результатов нашего общения тоже не увидят. Тут главное – правильно изобразить бурную деятельность. Так что я даже не стал подбирать подходящую случаю мелодию. Решил просто постучать в бубен, попрыгать как‑нибудь по‑особенному, а там с уверенным и удовлетворённым лицом вернуться. Главное, чтобы Митя, добрая душа, не сообщил о результатах камлания эльфам. Надеюсь, менее наивный Витя его, если что, остановит.

Бубен в руках, в голове – пустота. Никаких подходящих песенок придумывать не стал, ну его. Мне в этот раз не результат нужен, а его отсутствие.

Бомм‑бряк‑бряк‑бряк!

Эх, ну какой же у него приятный звук! Сначала – долгий низкий, и одновременно звонкий от бубна, потом весёлое позвякивание от бубенцов.

Бомм‑бряк‑бряк‑бряк!

Я невольно подпрыгнул в такт. Ну как же круто! Под это можно реально отрываться – и чего я раньше не попробовал? И взбодрился бы безо всякого риска! Я ударил ещё раз, и ещё. Глаза невольно следили за танцем воздушных существ. Начал вырисовываться ритм – как тут остановишься, если прёт?

– Эриалз… Ин зе скай… Вен ю луз смол майнд ю фри йо лайф…

Ну невозможно не подпевать этой мелодии же! Я понял, что невольно повторяю пляску духов. А самое неожиданное – у меня получается! Ну понятно, что у них тела гибче, но у меня неплохо так выходило встраивать свои движения в их плавные, пульсирующие в такт музыке сплетания – расплетания.

Круто потанцевали! Про жару я давно забыл – с такими‑то вентиляторами рядом!

Когда композиция закончилась, я с чувством выполненного долга побрёл обратно к спутникам. Хорошо получилось! И совсем зря духов опасался – действительно, мирные оказались. Прав был Митя – им на нас пофигу. И это – хорошо! И всё‑таки почувствовать отголосок этой безумной и бесконечной мощи стихии было очень здорово! Как будто прикоснулся на несколько минут к чему‑то непредставимо огромному, чуждому, и в то же время близкому и знакомому каждому. Удивительное и приятное переживание. Надо будет ещё как‑нибудь повторить, ради эксперимента. Весело же!

– Ну и зачем? – Мрачно спросил меня Витя и попятился. – Зачем они тебе понадобились?

– Да мы просто потанцевали вместе, – отмахнулся я. – И не говори, что тебе не понравилось.

Лёгкий прохладный ветерок взъерошил волосы. Ну как, лёгкий. Сначала он сорвал бандану, а потом уже взъерошил мою не слишком густую шевелюру.

– Они у меня за спиной, да?

Митя кивнул.

Блин.

Я медленно оглянулся. За спиной плясали воздушные духи. Ну, логично, чо. Им тоже понравилось. Весело ж было.

– Да не обращайте внимания, – сказал я беспечно улыбнувшись, и сглотнув ставшую густой слюну. – Скоро отстанут.

– То есть… Дусь, ты серьёзно, да? – Жалобно спросил меня Митя, – Ты просто решил поплясать со страшными, невероятно мощными воздушными духами просто так? Типа охладиться решил?

– Ну да, а чего такого‑то? – Не объяснять же при всех, что это он виноват! – А вам разве не понравилось?

Витя громко, так что даже реальными ушами было слышно, хлопнул ладонью по лицу.

– Ну и дебил, ять! – Рявкнул Митя, – Сам теперь с ними разбирайся, врот!

И чего так разозлился? Ну, увязались за нами несколько духов. Бывает, что такого‑то? Ничего же страшного, они нам явно не враги.

– У меня ощущение, что за мной наблюдает что‑то огромное и очень страшное. Шаман, это ты сделал? Зачем? – Илве откровенно поёжилась.

– Зато не жарко ведь, – бодро возразил я. – Хорошо, ветерок. Можно сказать, едем теперь с кондиционером. Разве не круто?

– Мне было не так уж жарко, – пробормотал Киган. – И я бы лучше потерпел.

– Он, ять, элементалей использует как вентилятор, – пробормотал тихонько Витя, – Он как был долбанутый, Мить, так и остался. Только теперь в другую сторону. Это судьба.

А мне было пофиг. От утренней сонливости не осталось и следа, и вообще жизнь была прекрасна и удивительна. Не хватало только солнечных очков, желательно, как у Шварценеггера в терминаторе. Чтоб стильно и красиво.

Правда, недолго. В смысле жизнь оставалась прекрасной и удивительной недолго – через несколько минут духи начали проявлять нетерпение. Мне в очередной раз сдули бандану, а когда я не отреагировал, дунули так, что чуть с лошади не слетел.

– Допрыгался? – Мрачно спросил Митя. – Дотанцевался? Что теперь будешь делать?

Ну да, косяк получился. Проблема решительно не желала рассасываться – духи не успокаивались, а радостно продолжали со мной играть. Хорошо хоть, только со мной – остальных не трогали.

– Ребят, а вы чего хотите? – Жалобно спросил я. На русском, в надежде, что эльфы вопроса не поймут. Духам‑то явно было всё равно, по‑каковски я с ними говорю. Я вообще не был уверен, что они меня понимают.

Но нет, какая‑то реакция последовала. Вот только её не понял уже я. Это был не вопрос, не требование. Просто какая‑то эмоция. Может, утверждение? Вот только кто бы мог догадаться, что они утверждают?

– Вам ещё поиграть? – Спросил я, и отцепил от седла бубен.

Бумкнул пару раз, вспомнил песню, настроился… и меня снова сбили с мысли. Не то. Чего‑то им другое нужно. И они становятся всё настойчивее! Так, что опять становится страшновато. Попытался обратно повесить бубен – не дали. Чуть из рук не вырвали резким порывом ветра. Да что ж такое‑то!

– Хотите, чтобы я держал бубен, но при этом не играл на нём?

Ответа, конечно, не последовало, но подталкивать меня начали адресно, под руку, и не сильно. Под ту руку, которая свободная. Я снова стукнул по бубну, и опять получил. Такой, знаете, раздражённый подзатыльник. Вам когда‑нибудь отвешивали леща ветром? Это довольно неприятная история, как оказалось.

В конце концов, они уже чуть ли не водили рукой, и только тогда я понял, что от меня требуется. Как раз и нужно было водить по краю бубна, отчего он издавал непрерывный, низкий гул. Вот этот гул их и удовлетворил. Несколько минут я, как дурак, гудел бубном, ровно и монотонно, а потом вдруг почувствовал, как в него вливается… что‑то. Дух. Самый маленький из тех, что вокруг меня вились. В какой‑то момент всё резко закончилось, и я понял, что можно оставить бубен в покое.

Оставшиеся духи ещё некоторое время покружились вокруг, а потом незаметно разлетелись. Или, может, испарились – кто их знает, как они перемещаются.

– Ну, отлично, – недовольно пробормотал Митя. – Дуся, как всегда, отчебучил какую‑то непонятную хрень. Вот зачем тебе этот дух?

Тон у него был донельзя недовольный.

[1] Это он неправильно цитирует стих Валерия Брюсова «Буря с берега». Классный стих!

Глава 5
Любопытная находка

Митя ворчал, а Витя ему поддакивал, и вдвоём у них получалось капать на мозги на диво эффективно.

– Так! – Возмутился я. – Ну‑ка колитесь, чего вы оба злобствуете! Битый час уже бубните! У меня сейчас крыша поедет от вашего ворчания непрерывного!

– Ну и ладно! Ну и пожалуйста! Всё ему не нравится! Ну и не будем с тобой разговаривать вообще! – Припечатал меня Митя и заткнулся.

Какая муха его укусила? Нет бы рассказать, что конкретно не устраивает! Про духов воздуха – уже не катит. Разрешилась уже проблема, нечего обсуждать! Воздушные испарились, кроме того, который засосался в бубен. Я бы с удовольствием обсудил причины такого поведения. Очень мне интересно, что ему понадобилось в моём бубне, и как долго он собирается в нём сидеть. Однако мои бессменные спутники вместо того, чтобы конструктивно общаться, предпочитали либо злобиться, либо, как теперь – молчать.

Ну, а я – что? Раз со мной никто не разговаривает, и развлечься нечем, взялся наигрывать на бубне. Ничего такого, просто побренчать. Не хуже плеера получается. Эта волшебная штуковина позволяет вспоминать любую музыку с дивной точностью, как будто в самом деле её слушаешь. Никаких опасных духов поблизости нет, так что можно просто развлекаться. Эльфы, кстати, со временем прониклись – им тоже доносились отголоски того, что я слышал. Правда, занятие оказалось довольно выматывающим. Всего через несколько композиций почувствовал, что нехило устал, как будто мешки ворочал. Хорошо, что ничего важного не происходило, так что я просто повесил бубен на место, и потихоньку провалился в сон.

Это уже начинает надоедать, потому что сон опять был ненормальный. В смысле, я опять его видел, и опять понимал, что сплю. Разница только в том, что в первый раз я оказался в каком‑то сером пустом ничто, а сейчас вокруг было слишком много всякого, и это всякое вихрилось, изменялось постоянно, появлялись и исчезали какие‑то кусочки сущего. И не понять толком – то комната в странном доме, то поляна в лесу на берегу бездонного круглого озера, то вовсе речное дно. Всё это кружилось вокруг меня, рвалось и складывалось в диких и странных сочетаниях. Не будь у меня такого крепкого вестибулярного аппарата – точно бы стошнило, и плевать, что это сон.

Постепенно среди вихрей начали проноситься знакомые образы. Вот здоровенный дождевой червяк – я его из удава переделал, который меня задушить пытался. Вот самолёт с отломанными крыльями и без шасси… ничего, лететь ему это не помешало. И ещё, очень странно видеть у самолёта эмоции, но они были. В основном – ужас и безнадёга.

– Прекрати это! Прекрати!

Передо мной появилась ещё одна знакомая рожа. Мёртвый шаман, с которым мы бодались в ущелье. В прошлый раз я его встретил уже под конец, и переделывать ни во что не стал – он на меня просто смотрел злобно и что‑то там бормотал непонятное, наверное, проклятия. А тут вдруг расщедрился на членораздельную речь. Правда, я всё равно ничего не понял.

– Что прекратить‑то, уважаемый? – Спросил я. – И это, вы бы перестали так зомбически выглядеть! Неприлично уже, в конце концов, вы же дух!

– Прекрати этот ураган! – Пояснил шаман.

Вот что тут ответишь? По идее, мы с ним не друзья, и выполнять его просьб я не собираюсь. Он меня хотел из тела выгнать, и моё место занять! Да‑да, я давно понял, что таков был его коварный план. Если б не моя тёмная магия, ну и то, что я с телом уже сильно сроднился, у него могло бы и получиться, между прочим.

– Не буду я ничего прекращать, – говорю. – Потому что ты – ворюга. Ты ж у меня тело хотел украсть! Моё любимое, самое замечательное, великолепное тело! Ещё маманю с батей изобразил. Урод ты аморальный, вот ты кто.

Упоминать, что я не смог бы загадочное «это» прекратить, даже если бы очень хотел, было бы непедагогично.

Шаман внезапно оказался очень близко ко мне, вцепился когтистыми пальцами в шею и начал душить:

– Ты! Мерзкий гоблинец! Пришёл, и испортил мою месть! Я оставался в этом мёртвом теле, чтобы мстить! Десятилетиями терпел страдания! А ты пришёл – и испортил мне всё, жалкий недоучка!

Я поначалу испугался – кому понравится, когда тебя кто‑то душит? Но потом понял, что силёнок в пальцах шамана не очень‑то много. Да и крошатся они. Нет, я понимаю прекрасно, что всё это – чистый солипсизм, и выглядит он так, как привык выглядеть. Но, похоже, сил у него действительно не так уж много, так что навредить мне он никак не может. Хотя наблюдать вплотную к лицу прогнивший, провалившийся нос и пустой рот без единого зуба было неприятно. Мне даже показалось, что я чувствую оттуда зловоние. Хотя какое уж там зловоние, у такого‑то древнего трупа?

– Те, кому ты собирался мстить, давно мертвы, – сказал я ему. – А ты хотел прибить своих же дальних родственников Ты ведь уманьяр, правда? Вот и со мной были уманьяр. А вы их со своими пиявками сожрать пытались.

– Они тоже виноваты! Они живы, а мы – нет! Все! Все вы, твари, должны были сдохнуть!

– О‑о‑о… ну, тут уже мои полномочия всё, – сказал я, и проснулся. Почему‑то вообще не затруднился, после прошлого раза этим сном было гораздо проще управлять. Нет уж, общаться со всякими неадекватами я точно не собираюсь, даже во сне. А этот товарищ явно давно и прочно рехнулся, так что ничего доказывать ему я точно не собирался. Я вообще психов боюсь.

В реальности время уже клонилось к закату, по предгорьям разлеглись длиннющие тени, а дневная жара – спала. Мои уманьяр обсуждали, где лучше остановиться на ночлег. Эх, вот всё‑таки сложно, когда со спутниками такая разница в суточных ритмах. Я бы вот, предпочёл лучше ночью путешествовать, пусть даже и пешком, а днём можно было бы где‑нибудь отсыпаться в тенёчке. Но, ничего не поделаешь, придётся подстраиваться.

Стоянку мои уманьяр нашли хорошую, комфортную, возле какого‑то родника. Тут мы, вероятно, не первые останавливаемся – Киган утверждал, что видит старые следы. Я – не видел, но доверял опытному следопыту. Правда, ужин получился немного скудный, и когда я предложил Кигану отправиться на охоту, тот разве что пальцем у виска не покрутил. Потом, видно, вспомнил, что я в этом не разбираюсь, и объяснил, что охотиться тут не на кого или очень долго, так что придётся обходиться тем, что есть.

Это было немного обидно, потому что мне слегка поднадоели всякие долгохранящиеся продукты. Хотелось чего‑нибудь эдакого. Мы немного посидели с уманьяр возле костра, а потом те отправились спать, а мне пришлось искать себе занятие. Я как‑то не рассчитывал, что меня оставят одного. Предложил подежурить, а они возьми и согласись! Я‑то думал, со своей обычной эльфийской высокомерностью заявят, что не доверяют моим умениям, а они, оказывается, вполне доверяют.

– Мить, Вить, посмотрите тут вокруг? – Спросил я. – Я тут вокруг прошвырнусь пока, может, что‑нибудь съедобное найду. Фруктов хочется.

– Чего это сразу мы? – Поджал губы Митя. – Пусть тебе вон твой воздушный помогает!

И тут, наконец, до меня дошло, отчего они целый день ворчали, а потом и вовсе разобиделись.

– Вы чего? Ревнуете, что ли? – Опешил я.

– Вот ещё! Ревновать какого‑то придурка! – Вздёрнул подбородок Витя, и я окончательно утвердился – ревнуют. Вот ведь не было печали!

– Да вы чего⁈ Да вы ж единственные мои друзья в этом большом и прекрасном, но враждебном мире! Да я только вам и могу доверять, несмотря на то, что вы меня грохнуть хотели!

– Я по‑прежнему считаю, что для тебя это было бы наилучшим выходом, – польщёно проворчал Витя. Упоминание о том, что считаю его другом явно пришлось ему по душе. – Если ты инициируешься второй раз в тёмного, то загубишь свою душу напрочь! Ненавижу тёмных! А ты ещё и используешь вечно эту гадость!

– Всё равно! Вы – мои друзья. Что я, по‑вашему, променяю друзей на какую‑то воздушную… штуковину? Даж не знаю, как его назвать‑то. Да я вообще с ним общаться не понимаю, как! Щас вот спал, и опять меня в бубен затянуло – так я его там даже не видел! Только шамана этого, засранца мёртвого.

Духи тут же заинтересовались моим сном, да и прошлым – тоже, я ведь им в подробностях не рассказывал. Так что тема для ночной беседы нашлась богатая и интересная, жаль, ничего конкретного Витя с Митей мне посоветовать не смогли. Только сказали, что их тоже иногда в этот бубен тянет, но так, не настойчиво. Как будто приглашают, но не заставляют, игнорировать можно без труда.

– Но мы в такую хрень неизвестную не полезем, – открестился за обоих Витя. – Вдруг потом обратно вылезти не получится? Ну его нафиг, такие развлечения!

И я был с ним полностью согласен, потому что тоже понятия не имел, как из бубна извлекать кого бы то ни было. И даже учиться не хотел, потому что контингент там собрался почти исключительно враждебный. Мне ж не улыбается, если вокруг неожиданно появится несколько десятков призрачных крякозябр, которые мечтают меня прикончить!

Была ещё только середина ночи, общение как‑то угасло, и я всё‑таки решил порыскать вокруг в поисках съестного. Нельзя сказать, что я прямо голодный был, но хотелось разнообразия. Хотя Митя советовал, если просто разнообразия и витаминов не хватает, травы пожрать. Утверждал, что гоблин – существо всеядное, может хоть корой питаться, хоть вообще поганками. Я так и не понял, это он прикалывается так, или это правда, но в любом случае питаться травой не хотел.

Вокруг родничка, возле которого мы остановились, росло несколько кустов и деревьев – это место даже рощей назвать было нельзя. Но я всё равно решил их исследовать, в надежде найти что‑нибудь интересное. Напрасно, похоже – кусты оказались совсем бесплодными, только какие‑то мелкие цветочки на них цвели. И наводили на мысль, что я даже не знаю, какой нынче сезон, а так же какой год, и от какого события его здесь принято отсчитывать. Причём давно можно было спросить, уж это‑то мне мои духи могли рассказать. Ради уверенности поискал ещё на земле – вдруг там правда грибы растут? Нашёл только голову под особенно раскидистым кустом. Довольно свежую, надо сказать.

Голова была человечья, с бородой. И она была прострелена в области виска. Характерная такая дырочка, кругленькая, без выходного отверстия. Кто‑то кого‑то здесь пристрелил. Непонятно только, куда делась оставшаяся часть убитого. Я бы ещё понял, если наоборот – тело есть, а башки – нет. Ну, унесли голову, как трофей, мало ли какие тут традиции. А тут… Голова куда‑то откатилась, её и потеряли, а всё остальное похоронили?

На самом деле это была довольно пугающая находка. Дуся – молодец, у него очень устойчивая нервная система. Я полагаю, это свойство именно тела. Уверен, если бы я был человеком, визжал бы как сучка, как только понял, что такое нащупал, а так обошлось. Ни брезгливости, ни испуга. Но страх был. Стрёмно! Голова‑то недавно ещё была на плечах, и живая, иначе бы уже запах был. Значит где‑то рядом находится или совсем недавно находился кто‑то, кто пристрелил чувака и отрезал ему голову. А всё остальное – спрятал.

– Вить! – Кричал шёпотом, чтобы не разбудить товарищей. – Вить, давай сюда, совет нужен.

Дух появился через секунду.

– О, башка! Свежак! Но я бы на твоём месте воздержался. Остроухие не поймут, у них не принято.

– От чего воздержался? – Не понял я.

– От поедания. Не трахать же ты её собираешься? Там вон вообще неизвестно, что у него во рту было! Негигроскопично… в смысле, негинично… ну, врот, как же это слово…

– Ять, Витя, какой ты мерзкий! – Дошло до меня. – Блин, это ж надо было такое придумать, я прям возмущён! Ты меня за кого принимаешь⁈

– А чего? Я существо толерастное, – подбоченился дух. – Отношусь к сексуальным предпочтениям окружающих со снисхождением. Если тебе нравится трахать отрезанные головы – это твоё личное дело!

– Фу, нафиг, аж поплохело, как представил! Нет, ты всё‑таки грёбаный извращенец!

– То есть голову трахать собираешься ты, а извращенец – я⁈

– Да не собираюсь я её трахать! И жрать – тоже!

– Технически, не её, а его. Это ж мужик, у него вон, борода. Но не хочешь – как хочешь. Тогда чего ж ты от меня хочешь? Чтобы я сказал тебе «выкинь бяку»?

– Вить, у нас тут в кустах – башка! – Как маленькому объяснил я. – Свежая, между прочим. Она ж сюда не телепортировалась, вот я и хочу спросить, чего мне с этим делать? Что‑то мне подсказывает, что те, кто её оторвал, то есть отрезал, – я глянул на нижнюю часть, – могут быть недалеко. Кто это вообще может быть?

– А, ну это скучно, – отмахнулся Витя. – Наши с тобой родственники, наверное. Ну там, орки, гоблины, тролли. Поймали какого‑то типа, пристрелили, и основную часть сожрали, а чего не нужно – выкинули. Чего тут думать‑то⁈

Звучало логично, пока я не вспомнил, что даже бизона съедают не целиком. Ну, там всякая кожа остаётся, кости крупные, прочие не самые съедобные части. У человека, очевидно, тоже такого несъедобного полно. Короче, если его съели, помимо головы должны были остаться и другие части.

– Ладно, давайте поищем, – сказал я сам себе и стал целенаправленно обшаривать наши кустики. Ничего не нашёл, разве что спугнул Илве, которая как раз в эти кустики и отошла. Короче, всех разбудил, и я даже не стану девушку осуждать, потому что когда ты только присела, а тебе чуть ли не в попу кто‑то неожиданно башкой тыкается – это неожиданно и страшно. Завизжала она громко, и на крик тут же прибежал Киган. Неловко получилось. Он, видно, решил, что я всё‑таки решил напасть на его любимую сестрёнку, схватил меня за шиворот, поднял, и тут я ему голову протягиваю:

– Хорош барагозить, это не то, что вы подумали. Смотрите, что я нашёл!

Сказал, и тут же больно ударился задницей. Не ожидал, что Киган меня так резко выпустит. А он не только выпустил, но и отскочил, и ещё какие‑то слова сказал на уманьярском. Я запомнил – мне не сложно. Но что они означают, и как правильно их применять, ещё только предстоит выяснить.

Уманьяр, однако, быстро отошли от шока, и как‑то одновременно замолчали. Брат с сестрой переглянулись, а потом Киган тихим, напряжённым голосом сообщил:

– Дуся, ты молодец, что нашёл эту голову, но очень плохо, что не сказал сразу. Мы зря здесь так нашумели. Особенно Илве. Женский крик далеко разносится.

– Я… растерялась, – виновато сказала девушка. – Только присела, а тут…

– Уже не важно, – покачал головой Киган. – Собираемся и уходим. И побыстрее. Лошадей ведём в поводу, слишком темно ещё.

Наша стоянка мне уже и без того надоела, а спать совершенно не хотелось, так что я – только за.

– Так ты понял, что тут было? Орки какие‑нибудь, да?

– Вряд ли. Слишком чисто. Мы бы нашли остатки трапезы. Костёр, кишки, другие следы. Это кто‑то другой. – Глянул на меня, и пояснил: – Не спрашивай, кто. Здесь дикие места, это может быть кто или что угодно. Хтоническая тварь, тёмный колдун… или всё‑таки гоблиноиды. Они могли забрать тело, чтобы употребить его потом. Выяснять не будем. Наш отряд слишком мал, чтобы удовлетворять любопытство.

И не поспоришь ведь. Мне, конечно, очень‑очень интересно. Возможно, будь я только в компании с духами, и у не будь я занят важным делом, я бы всё‑таки поискал, кто тут так несмешно шутит. Но Дуся – ответственный. И сдержанный ещё.

Вышли через пятнадцать минут – собрать‑то только тёплые подстилки нужно было, да костёр затушить и закрыть обратно дёрном. На мой непритязательный взгляд, следов мы никаких не оставили, но Киган, бросив взгляд на стоянку, недовольно нахмурился. Ну, понятно, индейскому следопыту тут всё как открытая книга. Небось, опытный взгляд тут не только количество разумных в отряде посчитает, но и имена наши каким‑нибудь образом прочтёт. Утрирую, конечно.

Лошадки вот только недовольны были – они‑то уже настроились отдохнуть хорошенько, поспать или там, пожевать травки, а тут неугомонные хозяева опять куда‑то заставляют идти по темноте. Совершенно неумные твари!

А вообще – хорошо! Небо чистое, прохладно, звёзды. Впервые по‑настоящему понял, почему Млечный путь так называют – как будто кто‑то молоко по тёмной скатерти разбрызгал! Красота неописуемая. И зачем люди днём живут? Ночью же гораздо приятнее! Правда, красотами наслаждаюсь только я. Остальные, в том числе и духи, настороженно крутят головами, в надежде разглядеть неизведанную опасность. А я думаю так – если нас кто догонять станет, мы это в любом случае не пропустим.

Впрочем, когда занялся рассвет, спутники немного расслабились. Да и ускориться можно – лошадки теперь видят, куда ступают, а значит, можно их нагрузить своими тушками.

– Дуся, я знаю, что ты хочешь спать, но сейчас не стоит, – сказал мне Киган. – Скорее всего, мы разошлись с теми… той опасностью. Но лучше поторопиться. До Базара осталось недалеко, после полудня будем там, если поторопимся.

И как раз в этот момент где‑то позади нас раздался длинный, и очень громкий разбойничий посвист.

– Ять. – По‑орочьи выругался Киган. – Не разошлись.