Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 37 страниц)

Глава 17
Кухонные страсти

Страсти на кухне кипели нешуточные. Повара были в ярости, драка шла – на загляденье! Главный повар не зря занимал такую должность, он показал свои высокие профессиональные качества! Помощник ничего не мог ему противопоставить и только кряхтел и пытался оторвать руки начальника от своей шеи. А тот, соответственно, старательно душил помощника, повалив его на землю. Силы были не равны. В общем, не добавить колорита этой картинке было никак нельзя. Тем более, к месту драки уже спешили постовые с входа в шахты – очень уж нашумели работники ножа и поварёшки. А хорошей шутке важны зрители!

– Митя, быстрей давай! – Дух чего-то возился, нужно было спешить, я уже и сам готов был отправиться на помощь – была вероятность, что меня бы не заметили. Слишком заняты были повара собственными проблемами. Но обошлось. Митя, наконец, справился с завязочками штанов главного повара. Так что когда охранники с шахты, наконец, прибежали, картина им предстала совершенно недвусмысленная. Я рисковал испортить шутку и выдать своё присутствие – так ржал. Да и Чувайо рядом тоже, наконец, оценил задумку.

Это была прямо-таки эпическая и, одновременно пикантная сцена, достойная какой-нибудь античной трагедии. Тем более, тогда, в античности, сюжет как раз был довольно популярен. Тогдашним героям вечно наплевать было на пол своего любовного интереса. Вот и сейчас выглядело так, что главный повар вдруг воспылал страстью к своему помощнику. А тому не хватало сил сопротивляться страсти начальства. А может, он и не старался, а лишь для виду изображал сопротивление, чтобы посильнее разжечь страсть товарища? По крайней мере, именно так это выглядело в глазах подбежавших охранников. Вот, глядя на их лица, слушая их восклицания, меня и корчило со смеху. Да и Чувайо рядом тоже с трудом сдерживал хохот.

– Они говорят, что эти отвратные совсем страх потеряли! От безделья и пресыщения! – Пояснял мне Витя сказанное, но это было не обязательно – там всё и так было понятно. Из контекста. – Говорят, им таких поваров не надо! Ладно бы просто воровали, хотя и так уже обнаглели совсем и берега потеряли. Но вот получать еду из рук этих… ну, короче, всё. Вакансия теперь открыта.

Поварам действительно изрядно досталось. Палками. Прикасаться к этим нечистым существам даже ногами охранники побрезговали. А потом так же, палками, погнали куда-то к краю лагеря. Повара, оба, пытались оправдаться, но их уже никто не слушал. Кажется, эта прекрасная сцена стала для охранников последней каплей.

– Класс, да⁈ – Порадовался я. – А ты ещё не хотел, чтобы я шутил! Интересно, куда их поволокли?

Духам тоже стало интересно, и они отправились посмотреть. Я хотел с ними, но побоялся. Слишком многолюдно оказалось в лагере – оказывается, пока мы наблюдали за поварской дракой, а потом экзекуцией, часть работников уже вернулись на отдых. Причём возвращались не со стороны шахты, на которую я поглядывал и не пропустил бы появление новых действующих лиц, а откуда-то с другого конца городка. Даже, пожалуй, из-за его пределов – туда уходила хорошо утоптанная дорога, и я туда ещё не заглядывал, руки не дошли.

Вид у народа был усталый, равнодушный ко всему. От них пахло непередаваемым сочетанием гари и горячего металла, так что догадаться, кто это, оказалось не трудно. Похоже, с плавильного завода работники – те, кто перерабатывает добытую руду в аккуратненькие красивенькие золотые слиточки. Я решил, что на завод тоже надо будет обязательно заглянуть – позже. А пока лучше подождать, пусть всё немного успокоится.

Впрочем, никто особо и не был возбуждён. Мимо кухни проходили равнодушно, разбредались по баракам. Короче, не слишком благодарная публика. Мне даже обидно стало, чего они не заинтересовались происходящим? Я старался, между прочим! Да, основная часть представления уже закончилась, но можно же было хоть полюбопытствовать, что здесь происходило?

Но нет. Такое ощущение, что всем было просто наплевать, что кухня пустует, и один из котлов активно дымит в атмосферу гарью. Наоборот, завидев прогорающий котёл, работники как будто старались быстрее скрыться и покинуть окрестности летней кухни.

Хотя такая тишина – это недолго было. Вскоре появились ещё охранники, и вот им испорченный котёл очень не понравился. Воплей было! Это ведь именно их кашка испортилась, и этот факт им очень не понравился.

Мы с Чувайо всё это наблюдали издалека, с безопасного расстояния, так что толком разобрать, как развивается конфликт, не получилось. Только в общих чертах. Кажется, до кого-то изохраны дошло, что они теперь останутся голодными. Это вызвало среди бравых охранников нешуточный гнев и желание немедленно разобраться в причинах происшествия.

Утихший было скандал снова начал разгораться. Несколько работников, оказавшихся поблизости от кухни, попались под горячую руку – мне даже стыдно стало, что ребята получили хорошую такую взбучку. Из-за меня ведь, получается. Правда, очень скоро кто-то из охранников услышал вопли с другого конца лагеря, и недоразумение разрешилось.

Радости это всё равно никому не принесло. К тому времени уже и каторжная баланда начала подгорать, но до неё никому не было дела. Наконец, всё более-менее устаканилось. Работников начали побарачно водить к котлу, причём последним досталось соскребать со стенок подгорелые остатки. И то, кажется, не всем хватило. Но никто не роптал. А вот охрана роптала ещё как – они чувствовали себя ужасно обделёнными. Понимаю, обидно.

Между тем вернулись Витя с Митей, и принялись рассказывать интересное. Оказывается, поваров наказали гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Я-то думал, их просто побьют. Может – в какой-нибудь местный карцер засунут. Должно же тут быть какое-нибудь место для наказания провинившихся? Если не охранников, то как раз такого вот персонала и охраны лагеря. Но всё получилось гораздо суровее:

– Мы думали – это пыточная специальная, – увлечённо делился впечатлениями Витя. – Ну там, жаровня, какие-то приборы жуткие и ужасные – даже нас от их вида пробирает, представляешь? Причём не тёмная магия, другая какая-то, а всё равно – жуть жуткая!

– Да что ты о магии! Самое главное-то! – Перебил Витя. – Их заклеймили, прикинь! И они теперь тоже каторжные! Во попали, долбоклюи, нах! Надо будет посмотреть, что с ними остальные старатели делать будут… о, даже интересно!

– Ять, Витя, ты вообще интригу держать не умеешь! Вот зачем так! Сразу всё выложил!

Короче, повара теперь переквалифицировались в золотодобытчики. Моими стараниями. И тут бы мне почувствовать себя виноватым, но мне пофиг – туда им и дорога. А вот охрану такое положение вещей не устраивало. Я-то всё думал – чего они так ожесточённо между собой обсуждают? Теперь понятно стало. Оказывается, это демократические выборы. Это они выбирают из своего числа новых поваров.

Выборы, кстати, затягивались. Судя по всему, должность очень почётная и желанная для большинства, так что кандидатов было – хоть отбавляй. Каждый первый!

– Ностальгия, – смахнул призрачную слезу с призрачной щеки Витя, который летал посмотреть, что там и как. – У нас в яслях так же выбирали, кто будет чёрным уруком, а кто будет от него убегать. Помнишь, Мить?

– Ты жульничал! – Тут же завёлся Митя. – Ты всегда на жеребьёвке жульничал! Ну не могло тебе так везти!

Особенности взаимоотношений в гоблинском детском садике меня не заинтересовали. К тому же, Чувайо начал проявлять нетерпение. Ему тут и так-то было неуютно, а тут он ещё углядел кого-то из соплеменников. Возбудился ужасно, расстроился… Ну так-то да. Если это твой родственник так паршиво выглядит – с потрескавшимися губами, с блёклыми, пустыми глазами, исхудавший, я бы тоже, наверное, расстроился. Ещё и барак у этих остроухих родственников расположился в самом центре лагеря – не подберёшься, пока не стемнеет. Да и потом тоже будет сложновато. А Чувайо очень хотелось, прямо шило в жопе образовалось размером с Эйфелеву башню.

– Шаман, нужно с ними поговорить! – Горячечно шептал он мне на ухо.

Ещё интимно так, губами ухо аж щекотал. И не отодвинешься от него, блин, потому что если отодвигаться, то заметить могут. Мы ж тоже, считай, в лагере сидим, пусть на самом краю. За кустиками спрятались. И тут пахнет, между прочим, неприятно. Не очень удачное место выбрали. Того и гляди во что-нибудь вляпаемся! А Чувайо прямо напирает, скотина нетерпеливая:

– Это мои братья! Мы должны с ними поговорить! Подать им надежду!

– Да отстань ты! – Возмущаюсь. – Что ты от меня хочешь? Чтобы я им по телефону позвонил, и сюда вызвонил? Так у меня его нету, телефона! И номера я не знаю.

– У нас тут нет телефонов, шаман! – Не понял моей иронии Чувайо. – Только у авалонцев, в городах. А досюда связь не дотягивается! Сделай что-нибудь…

– Слышь, Чувайо, не наваливайся! А то решу, что я тебе нравлюсь! Ты видел, как тут к таким относятся? Не надо нам таких слухов, пойми. У нас с тобой слишком много общего. Ты – мальчик, я тоже мальчик. Непреодолимое препятствие, понимаешь?

Но Чувайо был в таком состоянии, что вообще не выкупал иронии, и даже не понял, на что я намекаю. Замолчать его заставило только появление какого-то персонажа, который тихонько пробрался за палатки, и теперь с очумелым видом разглядывал ногу. Не свою, понятно, троллиную. Мы ведь её так и не убрали.

И вот, теперь какой-то зеленоватый чувак с клыками из-под нижней губы, озадаченно тёр затылок каким-то мослом, держа перед собой конечность Гаврюши. И, между прочим, в непосредственной близости от нас – пару шагов назад сделает, и прямо на ногу Чувайо наступит. Тот её неосторожно из-под кустов вытащил, халтурщик!

– Ять, – на русском сказал зелёный клыкастый чувак. – Как так-то? Одна нога осталась! Ваще весь исчез, и тока нога осталась! Как так-то, нах⁈

Ну, я ж не дурак. Я сразу понял, что этот тип – он тут не просто так, а знакомый Гаврюши. Причём, судя по всему – хороший знакомый, потому что у него в одной руке была гаврюшина нога, а в другой – чья-то другая. В смысле кость из баланды, и на ней даже виднелись крохотные кусочки мяса. Вряд ли он сейчас выбирал, к какому из этих деликатесов приступить сначала. Скорее – хотел Гаврюшу угостить. А как его угостишь, если его нет? Вот и озадачился чувак.

В общем, я решил, что надо налаживать контакты.

– Пссст! – Говорю.

Орк, – а это, очевидно, именно орк и был, я их примерно так по описанию Вити с Митей и представлял, – дёрнулся, и принялся озираться.

– П-с-ст! Тут мы! В кустах! – Шепчу. – Тока не ори!

Ну, и он, слава богу, не стал орать. Выставил перед собой Гаврюшину ногу в защитном жесте, а вторую, уж не знаю, коровью, может, наоборот, спрятал за спиной. И сунул морду к нам с Чувайо.

– Привет работникам кайла и кувалды, – говорю. – Меня Дуся зовут, а это – Чувайо. А тебя как зовут, чувак?

– Ять! – Это он не представился, это он выразил своё отношение к увиденному. – Вы кто такие? Чего здесь делаете? И Гавр где? Куда Гавра дели, нах? Сожрали, суки⁈

– Да ты подожди, мужик, ты чего кипешишь? Ничего мы не жрали! – Открестился я от таких неожиданных обвинений. – Мы вообще не при делах… то есть при делах, но в хорошем смысле! Короче, Гаврюша передаёт привет. С ним, вроде, всё в порядке. Мы его покормили, а ногу он себе сам отрезал. Хотел на работу идти, но мы его уговорили пока не отсвечивать.

Орка звали Щербатый, потому что у него была широкая щель между передними зубами. Очень характерная примета, не перепутаешь. Не в том смысле щель, что кто-то зуб выбил, а в смысле они просто криво росли. Но ему это особо не мешало. Только смотрелось смешно.

Несмотря на прикольный вид, Щербатый оказался крайне недоверчивым типом. Он зачем-то вбил себе в башку, что мы с Чувайо сожрали Гаврюшу, и никак не хотел верить, что никто его не лопал:

– Суки, сожрали парня, да? – Разорялся зелёный. – Тока ногу невкусную оставили! А он знаете, какой хороший был! Он меня от обвала спас! Да если б не он…

– Ять, Щербатый, да не жрали мы его! Ты посмотри на меня! И на Чувайо посмотри! У нас там что, по-твоему, в желудках, ядерные реакторы что ли? Там он! – Я махнул рукой в сторону старой штольни. – Убрёл туда, когда ногу себе отрезал! Мы его ещё обещали покормить. Ну, хочешь, с нами сходишь ночью? Сейчас тут слишком людно, спалят.

– Ага⁈ Что б вы и меня сожрали, долбанные каннибалы⁈ Знаю я вас, гоблинов! Вам вечно только б сожрать чего-нито! Всё мало! Он, ващет, мне своё тело завещал! Но я не хотел, чтоб он помер! Вон, даже жратвы зажилил, а вы его, значит… – Щербатый жалостливо шмыгнул носом. – Суки вы бессердечные, нах!

– Да что ж такое-то⁈ – Ситуация начала становиться тупиковой.

– Орки, – презрительно сплюнул Витя. – Как желудок подводят, так только о жратве и могут думать. Рабы своего желудка.

– Ну, так-то мы тоже, – возразил Митя. – Когда голодно – и правда всякое такое думаешь. В смысле, как бы пожрать и всё такое. Не, ну понятно, что в Дусю бы не влезло, но этот снага же, сам видишь – вообще голодный. Удивительно, что он ещё сам Гаврюшу не сожрал. Смари, правда его покормить хотел, мосол притащил.

– Не, ну так-то да, – согласился Витя.

– Ять, вы лучше подскажите, как его убедить⁈ – Потребовал я. – Он же щас в истерику вообще впадёт.

– Не впадёт, – успокоил меня Митя. – Орки не истерят. Щас он успокоится и попытается вас с остроухим грохнуть, чтобы отомстить. Заодно типа и пожрёт потом…

Устраивать драку за собственную тушку я не хотел, нужно было как-то разруливать конфликт. Я не придумал ничего лучше, чем продемонстрировать Щербатому револьвер:

– Вот, смотри: пистолет у меня. Я не отсюда вообще, и не голодный! Мы на разведку пришли! И Гаврюшу твоего днём покормили, повторяю. Не заметил, что на кухне кипиш? Это мы устроили. Стащили каши, а чтоб не спалили, малость похулиганили. Чувайо, ну скажи!

– Я вообще не понимаю, о чём вы говорите, – напомнил мне уманьяр. – Вы на незнакомом языке болтаете!

В общем, револьвер Щербатого убедил. Он сначала решил, что его решили подстрелить, а потом, от испуга, видно, до него начали доходить аргументы. И ведь, зараза такая, явно до конца не поверил! Но, по крайней мере, выслушал.

Особенно его убедил Чувайо, который, оказывается, неплохо знает авалонский. Ну и Щербатый на авалонском тоже более-менее шпрехал, так что они нашли общий язык, и вот эльфу орк поверил, что Гаврюшу не сожрали. Репутация дескать, у уманьяр такая, не жрут они разумных.

Окончательно убедился, что мы – не местные Щербатый после того, как мы с Чувайо по очереди показали ему шеи сзади, под затылком. У орка там клеймо, а у нас – нет.

– Это специально, чтоб не сбегали, – пояснил Щербатый. – Магия-шмагия, всё такое, нах. Здесь всякой шняги полно магической, если кто попытается сбежать – сразу визжит-орёт, нах. Типа метка, маячок. Херово вообще, не передать. Ну и группа быстрого реагирования сразу. Охрана там или с завода бойцы. Они, на заводе – сами по себе, местных вертухаев за людей не считают. Но если кто сбежит, или там, нападёт кто – тогда помогают, ять. Только на моей памяти не нападал никто на рудник, это слухи только. Потому что глухо и бесполезно. И вы сюда зря припёрлись, ять. Не дай бог на глаза кому попадётесь – заломают, и здесь же будете, с нами вкалывать. Отсюда никто не бежит. Все пытаются, как только попадают. Только глухо. Всё одно выловят, а потом на три дня без пайки весь лагерь, нах. Так что кроме новичков никто не пытается. А то на второй раз и убить могут – кому понравится голодать-то?

Это было неприятно. Даже не войска, а то, что Гаврюшу мы с собой никак не заберём. Я-то думал, что его уже всё равно списали, раз он тут без присмотра лежал. Оказывается – нет. Печать работает, пока она есть на затылке. Точнее, на шее. И срезать её никак нельзя, это мне сразу в голову пришло, но Щербатый только рукой махнул – пытались, дескать. Тоже сразу сигналка срабатывает.

А я ведь обещал Гаврюше, что не дам ему помереть от голода. Но и оставаться тут лишнее время, чтобы заниматься ежедневной кормёжкой будет как-то глупо. У нас ведь, в конце концов, немного другие планы. Гаврюша – Гаврюшей, но мы сюда для другого пришли, и надолго задерживаться не собирались.

Это стоило тщательно обдумать, но мне никак не давали сосредоточиться. Потому что Чувайо о своём желании пообщаться с соплеменниками не забыл и упорно собирался это желание воплотить в жизнь. Все нервы мне вымотал своими намекающими взглядами! А ещё рано! Даже стемнело не до конца. Хорошо, орк, когда уяснил, в чём проблема, пожал плечами, и предложил:

– Так ять, давайте, приведу. Ток пароль какой-нить мне скажи, а то они мне не поверят. – И смущённо добавил: – У нас того, конфликт был.

И вот, всего через пару минут состоялась трогательная встреча соплеменников. Вот ей-ей, лучше б мы без неё обошлись!

Глава 18
Триллер

Чувайо брёл за мной с видом похоронным и мрачным. Казалось, ночная темнота сгущается над ним вдвое плотнее, чем во всём окружающем мире – так густо его окутывали горе и отчаяние. И я, в принципе, могу его понять. Узнать о том, что из десяти его соплеменников к данному моменту в живых осталось пять – тяжело. И это ж не какие-то абстрактные соплеменники, это всё друзья, родственники. Те, кого он знал всю жизнь. Короче, я ему сочувствовал, правда. Но ять, как же не вовремя он погрузился в уныние! Мы тут, вообще-то, на разведке находимся! Скрываемся, добываем ценные сведения, всё такое. Как какие-нибудь Джеймс Бонды, только одеты не так стильно. А Джеймс Бонд – он всегда бодр, весел и обаятелен, даже если у него очередную подружку кокнули. Сейчас вот самое время, чтобы превратиться в сомнамбулу с пустым взглядом и вселенской скорбью на челе!

Вот всё-таки, зря я его с собой взял! Надо было настоять, чтобы валил, ещё когда он в грузовик полез. Меня-то так бы не жмыхнуло, если бы я узнал, что его товарищи ополовинились. Я и согласился, чтобы он со мной ехал, из тщеславного чувства актёра, которому необходимы зрители. А какой из него сейчас зритель? И сам тупит, и мне кураж сбивает. И ведь не скажешь ему, чтобы взбодрился. Подумает, что я бесчувственное чудовище. Не, я такой и есть, что уж там. Но мне сейчас нужно, чтобы он хотя бы глупостей не наделал, в таком-то состоянии! Так что приходится терпеть и надеяться, что он так и будет ходить за мной с похоронной рожей, а не решит, скажем, устроить всем местным ата-та в одно рыло. У него для этого комплекция не та, на Рембо он не тянет.

– Куда мы идём? – О, очнулся всё-таки. А голос-то, голос! Как будто из разрытой могилы доносится. Квинтэссенция вселенской скорби. Типа «Что воля, что неволя – всё равно», и только из вежливости спрашивает.

Нет. Так дело не пойдёт. Мне такой спутник не нужен, он и сам подставится, и меня подставит!

– «А куда ми иди-ё-ом», – Я передразнил его противным голосом. Мы как раз немного удалились от лагеря, так что можно было не слишком заботиться о тишине. – Разнюнился, как баба! Лучше молчи, мне тебя слушать противно!

Дальше было то, что я и ожидал – меня схватили за шею и приподняли над землёй, как будто это я виноват, что его товарищи поумирали.

– Ах ты маленький… – Лицо у Чувайо исказилось в гневе – вылитый Гомер Симпсон, только что не лысый.

Дослушивать, что он мне там хотел сказать, я не стал, потому что дышать хотелось. Вместо этого пыхнул тьмой, кольнул в запястье острием им же подаренного кинжала, и вывернулся из захвата. Но убегать далеко не стал, вместо этого забежал за спину и отвесил смачного пенделя. Чувайо разъярился ещё сильнее и попытался схватить, но тут мы были на моей территории. В смысле, во тьме. Обычно-то уманьяр, пожалуй, ловчее меня, нужно признать. Но то обычно, а когда вокруг непроглядная тьма, они все начинают тыкаться вокруг, как слепые котята, так что я снова проскользнул у него между ног, и опять отвесил пендель. Можно было кольнуть ножиком, но я ж не изверг. Без необходимости – ни-ни.

Так мы и скакали туда-сюда минут пять, пока Чувайо не начал уставать, потом я ему сделал подсечку, повалил на землю и уселся сверху, прижав руки коленями. Чувайо брыкался и дёргался, как бык на родео. Только быки так сильно не матерятся. Тут, кстати, я понял, что моё знание уманьярского ещё очень несовершенно. Потому что большинство ругательств я не понимал. Ну, там эпитеты вроде «дерьмо, налипшее на хвост буйвола» и прочие паршивые шакалы – это понятно, а вот всякие другие слова прекрасная Айса мне явно не рассказала. Так что догадываться можно было только из контекста.

С ролью ковбоя я справился отлично. В какой-то момент чуть не слетел, но сообразил схватить Чувайо за нос и сделать ему прекрасную сливку.

– Ути какие мы злобные! Злюка какая!

Ну и он, не имея возможности сопротивляться, успокоился. Истерика – она такая. Долго истерить – никаких сил не хватит, так что Чувайо в конце концов выбился из сил, и глазах помимо ярости появились ещё проблески разума.

– Ну, окстился, болезный? Вот что, Чувайо. Ты либо приходишь в себя и начинаешь вести себя как положено нормальному разведчику, либо нам с тобой не по пути. Решай сейчас, потому что долго мне с тобой возиться некогда. Я в няньки не нанимался. Я тут, вроде как, не просто так прогуливаюсь, а делом занимаюсь! Мне напарник, который вместо того, чтобы по сторонам глядеть и всякое полезное замечать, демонстративно страдает – не нужен. Так что давай, решай, что выберешь. И лучше побыстрее – ночь короткая, а у нас дел ещё полным-полно!

– Ты – мерзкий, злобный, бездушный гоблин, – сообщил мне Чувайо, но уже более-менее спокойным голосом. – Слезь с меня! И расскажи, куда мы идём.

– Что за привычка говорить очевидные вещи? – Хмыкнул я, сползая с него. – А ты – норовистый бычок! У меня аж ноги устали тебя держать! Идём мы на плавильный завод.

– И зачем?

– Ну, во-первых, надо же посмотреть, как там народ живёт. Твои же соплеменники сказали, что там охраны много. Надо ж посмотреть! Убедиться. И потом, есть у нас там ещё одно дельце…

Умньяр, и правда, в основном работали не в шахтах, а на заводе. По большей части – разнорабочими, конечно, более квалифицированные должности занимает свободный персонал. Эльфы тут вообще считаются более ценными невольниками, чем представители других малых народов – ну там, орки, гоблины и всякие прочие. Считается, что всевозможные орки даже разнорабочими на заводе не потянут. Как по мне – вообще несправедливо. Мне Витя с Митей говорили, что, например, с техникой гоблины вообще отлично справляются, и хорошо в ней разбираются. Особенности менталитета… правда, там, на заводе, помимо острого ума и природной хитрости нужна ещё и сила, а тут мы эльфам проигрываем слегка, это да. Так что гоблины, если таковые встречаются, то больше в шахтах. Я ещё, кстати, ни одного не видел, и этот момент надо бы исправить. Щербатый утверждал, что мои соплеменники тут, на шахтах, тоже присутствуют. Очень было бы интересно пообщаться, но это можно и потом, а пока я решил всё-таки побывать на легендарном заводе. И вовсе не потому, что там обосновались основные силы охраны. Толку-то на них смотреть?

– Понимаешь, мы ж обещали Гаврюше, что обеспечим его едой.

– Это ты обещал, – перебил меня всё ещё дующийся Чувайо.

– Не суть. Суть в том, что надолго задерживаться в лагере шахтёров мне бы не хотелось. Мы ж сюда не жить прописались, а на разведку. Но с другой стороны – уходить, бросив больного товарища, тоже не дело. Пока ты там со своими общался, я выяснил самое главное – где хранится еда! Продуктовые склады находятся как раз там, на заводе. Видно, чтобы не портились. И оттуда каждый день возят порцию для шахтёров и прочих невольников. Ну, ты видел. Поэтому украсть сразу и много никак не получится.

– Дуся… – О, прогресс! По имени он обычно меня не называет. Всё «шаман, шаман». Неужели это родео и сливка на носу нас так сблизила? – Ты что, хочешь ограбить продуктовый склад⁈

– Ну, так! Конечно, хочу! Заодно, может, и твоих подкормим. А то в чём только душа держится, узники Освенцима какие-то! Вон, даже Щербатый и то не такой худой ходит!

– У нас не такие лужёные желудки, – снова погрустнел Чувайо. – Это вы можете есть всё, что не металл. Моим здесь тяжелее приходится.

– Ну, вот и нечего тогда кукситься! В твоих интересах, значит, чтоб мы их подкормили нормально.

– Я думал, мы будем искать способ их вызволить, а мы только и занимаемся воровством продуктов! – Высказал очередную глупость Чувайо.

Я как-то даже опешил от такой заявочки.

– Вот скажи мне, дорогой напарник, – даже жаль, что я не могу ему руку на плечо положить – роста не хватает. – Скольких ты видел беглецов из этой «старательской артели», а?

– За последние три года – ни одного, – ещё более мрачно ответил Чувайо. – Раньше, я слышал, сбегали, хоть и редко. Но с тех пор, как авалонцы улучшили систему охраны, побеги прекратились. Как и нападения. Эти проклятые захватили наши земли, они добывают наше золото, и убивают нас, как только мы пытаемся забрать своё назад!

– Ну вот. И ты что, рассчитывал, что мы с тобой вдвоём, такие герои, всех отсюда вдруг резко вызволим? Наивный чукотский юноша!

Говорить о том, что я и сам, грешным делом, был уверен в том же, я не стал. Почему-то до того, как я в лагерь пробрался, у меня была полная уверенность, что Дуся Великолепный устроит тут настоящий тарарам, и под шумок все, кто пожелает, сможет убраться отсюда подальше. Но, видно, переоценил свои силы – пока что это выглядит слишком сложно. И даже не в охране дело – их там не так уж много, всего-то человек тридцать вертухаев я насчитал в старательском городке. Но Щербатый уверяет, что на заводе их гораздо больше – чуть ли не две сотни. И при попытке бегства появляются они очень быстро. Всё – из-за этих клейм на шее. Очень уж хорошо сигналка работает.

Попасть на плавильный завод оказалось куда сложнее, чем на шахты. Или он не плавильный, а обогатительный? Не суть важно. Важно, что он оказался обнесён стеной! Параноики хреновы! Вот зачем? У вас же полностью безопасно на всей территории комплекса! Зачем ещё и стену-то вокруг завода, сволочи! И ладно бы это была просто стена. Стены – дело такое, их и перелезть можно. Так ведь поверху ещё и колючая проволока натянута! И вышки по углам, с бдящими охранниками. Бдят они, конечно, так себе. Происшествий-то давным-давно не случалось, поневоле расслабишься. Так, поглядывают лениво по сторонам, кто-то курит, кто-то ещё какой-то ерундой занимается. И прожектором вокруг этак лениво шарят, время от времени. Мы с Чувайо вполне комфортно себя под стеной чувствовали – оставаться незамеченными таким замечательным лазутчикам, как мы, при такой безалаберности охраны совсем не сложно. Но это под стеной. А вот как незаметно забраться наверх я пока не представлял.

Но – гоблины не сдаются! Дуси – тем более. Русские гоблины Дуси – вообще непобедимы, нах!

Это я так себя мотивировал. Жаль только, что одной мотивации для того, чтобы пробраться на завод – мало. И, главное, мои выдающиеся магические и шаманские способности тут тоже помочь не могли. Если ярко освещённую стену вдруг закроет тёмным облачком, это будет выглядеть ну очень подозрительно. Да и духи как-то энтузиазма не особо проявили. Кучу всего интересного рассказали про то, что по ту сторону стены, но ничего – полезного. И отвлекать часовых тоже наотрез отказались – там, дескать, на каждой вышке – ловцы снов, соваться туда они не будут. Ещё и Чувайо опять начал приунывать:

– Нам здесь не пробраться. Я мог бы убить одного из них из лука. Даже двоих. Но тогда поднимется тревога.

– То-то и оно, – вздохнул я. – С тревогой-то я и сам могу… К тому же у тебя нет с собой лука. Вот нафига ты эту дуру стреляющую с собой потащил?

Это я, если что, про тот винчестер спрашивал, который сам же ему и подарил. Даже в темноте было заметно, как смутился Чувайо. Ясно, короче. Был не в силах расстаться с новой игрушкой.

– Ладно. Значит, будем импровизировать. Пошли, отойдём отсюда. Ты знаешь танец маленьких утят? Вить, Мить, вам сейчас представление будет.

Чувайо, конечно, ничего не понял, но послушно побрёл вслед за мной, в темноту, подальше от лучей прожекторов то и дело проскальзывающих мимо. Доверяет!

Мы торопливо отошли в сторону лагеря шахтёров, благо, находился он на достаточном расстоянии – где-то с километр. Ни с той, ни с другой стороны случайных свидетелей быть не должно, по идее. Я начал было обучать Чувайо важному шаманскому танцу, но тут неожиданно заартачились духи:

– Не хочу танец маленьких утят! – Сообщил вдруг Витя. – Он скучный! Мы уже видели! Это было прикольно, когда вы там, в осаждённом банке среди пленных банкиров танцевали, и всякое такое. Здесь – нет!

Неприятно. Но хуже всего – его поддержал Митя!

– Соглашусь с коллектором! – Важно добавил он. – То есть с коллиматором… Ять! С товарищем! Совершенно неподходящее время и место для этого танца. Если бы под музыку, я бы ещё понял, а вот так…

– Да вы офигели что ли⁈ – Возмутился я. – Вот нашли время кочевряжиться!

– Мы вовсе не кочевряжимся! – Снисходительно посмотрел на меня Витя. – Ты разве сам не видишь?

Ну, да. Ночь, темнота, и атмосфера вокруг не самая радужная. Но как будто банк, подвергающийся ограблению – это более подходящая атмосфера для танца маленьких утят! Мне как-то не приходило прежде в голову, что танцы ещё и атмосфере должны соответствовать! И ведь не поймаешь прозрачных гадов на вранье – я понятия не имею, что положено делать шаману и как! Вообще никакого обучения, всё на инстинктах и подсказках призрачных приколистов. Вот есть у меня твёрдое ощущение, что они половину выдумывают! Хотя с другой стороны… Нет куража! Вот правда, сейчас танец маленьких утят будет вообще не в тему.

– Ладно, Чувайо. Тут тебе придётся быть зрителем. Потому как такой танец ты быстро не изучишь.

Вообще, я собирался исполнить танец Уэнсдей из недавнего сериала. Я так-то в неё сильно влюблён был. Почти так же, как в Кару Делевинь. А что, вполне подходяще. Мрачненько, но бодренько… но когда уже собрался, в башке почему-то заиграла совсем не та музыка. Хотя тоже – очень подходящая, пусть и старьё жуткое. Триллер, Майкла Джексона.

Это называется – попёрло. Прямо музыка в башке заиграла, да так явственно, что казалось, не в воспоминаниях играет, а везде вокруг. И танец получался классно. Ну, я думаю, что классно. Чувайо смотрел на меня большими, удивлёнными глазами и ничего не понимал, но мне было пофигу. А вот духов что-то было не видно. Поначалу ещё мелькали периодически перед глазами, а потом куда-то пропали. Правда, я и внимания особо не обратил – так был захвачен пляской. Единственное – не хватало подтанцовки. Это ж танец зомби! В одиночку – совсем не то!