Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 37 страниц)

Гоблин Дуся

Глава 1
Смерть

Это была донельзя нелепая смерть, просто максимально. Хотя… какую ещё я мог заполучить с такими-то изначальными условиями?

Маманя в очередной раз сдондила батю на новый курс лечения. Батя безропотно согласился, хотя в его глазах я видел понимание и безнадёжность. То же самое, что он видел в моих, я полагаю. Просто к моим семнадцати мама, наверное, единственная в нашей семье, кто не смирился с моим состоянием, и продолжала на что-то надеяться. Мы-то с батей оба понимали, что лучше не станет, и стараться нечего – только деньги тратить, нервы и силы. Хотя в основном деньги, конечно. Батя и так пашет, как папа Карло и в свои тридцать семь выглядит на все пятьдесят. Да и мама – вроде, красивая женщина, но такая замотанная! В смысле усталая, а не в смысле замоташка. Чувствую себя виноватым, хотя понимаю, что и моей вины тут нет. И вообще ничьей нет, надо просто смириться и как-то тянуть дальше. Я уж даже говорил им – родите ещё кого-нибудь, чего вы. У меня ж не генетическое, так что следующий-то будет не только умный, но и здоровый! Вы так-то не старые ещё. А мне столько внимания не надо, я привык. Но нет.

Не, ну нельзя сказать, что я прямо от него, от этого состояния, в восторге. ДЦП в тяжёлой форме. Ходить не получается, если только под себя. Руки движутся куда угодно, кроме как туда, куда хочется, ложку толком не удержишь, не то что, скажем, онанизмом заняться. Такое себе, конечно, удовольствие жить в таком теле. И как назло интеллект сохранён на сто процентов – вот с этим прям да, не повезло. Хех, если, конечно, считать, что со всем остальным повезло.

Так-то я привык за семнадцать-то годиков. Да и другой жизни не знал… хотя глаза-то у меня есть, и они работают, так что представление о ней, другой жизни, имею. Но всё равно, если б я в такое вот кабачковое состояние попал взрослым, было б хуже. А так ничо, притерпелся. Малость не хватает только общения, живого. Но зато в интернете этого общения у меня хоть завались. Печатаю медленно, одним пальцем, но в срачах участвую – только в путь. Особенно мне нравятся всякие политические и гендерные. Вот где эмоции прут сплошной мутной волной! Только и успевай сёрфить, только смотри, не утопни…

Ну да, троллю помаленьку, и тех и других. Выступаю, так сказать, за обе стороны. Прикольно, чо. Друзей у меня опять же в интернете полно. Некоторые даже знают, какой я на самом деле, но вообще я стараюсь свою личность не раскрывать, а то жалеть начинают, а это прям раздражает до невозможности. Как будто их жалость что-то может изменить! Или там мне легче становится от того, что мне скажут, что, дескать, держись, чувак, я с тобой! Я таких обычно сразу стебать начинаю так, что они меня либо проклинают, либо сливаются. Если это девица – то предлагаю со мной переспать из жалости, чтобы, значит, принести мне в жизнь хоть один лучик счастья. Что характерно – ни одна не согласилась. Да я б тоже не согласился на их месте. Ясный перец, что секс-символ из меня… ещё и слюни текут, такая вот херня.

И вот, маманя нашла очередную чудо-клинику, в которой творят чудеса за сходную цену. Хотя цена, конечно, опупеть какая не сходная, вот что я вам скажу. Хреновая цена. И вроде не должно меня это колыхать, а всё равно жалко. Да и надоели эти процедуры всякого разного толка. Как только меня ни мучили! И официальная медицина, и народная медицина, и даже всевозможные ведьмы и колдуны – всё вперемешку, много. Представляете, я однажды месяц вышивать учился! Это я-то! Крестиком! Чтобы, значит, моторику рук улучшить. Лучи поноса той идиотке, которая это мамане посоветовала. Весь искололся за это время. Но что-то даже смог вышить… хорошо, что маманя к этой идее, в конце концов, охладела, когда поняла, что толку никакого. В общем, задолбали процедуры.

Хотя путешествие – это прям хорошо. Неудобно очень, сложно, предки выбьются из сил, батя потом будет ещё несколько лет кредит выплачивать… но мне-то да, мне-то по барабану должно быть. Да оно и по барабану, в принципе, просто обрыдло всё. И даже путешествие вроде должно удовольствие приносить, а всё одно – похрен уже, скучно.

Америка, да. Страна возможностей. В самолёте ещё заметил. Там тётка какая-то здоровенная, чёрная, на стюардессу орала, слюнями брызгала, а та ей улыбалась и извинялась только. Вот это – возможности. У нас бы ментов вызвали… наверное. Как оно у нас я, понятно, знаю получше, но больше из интернета, потому что по городу в основном гулять не приходилось. По понятным причинам. Так, в парк возле дома вывозят меня на коляске. Это мне нравится. Там цветочки, листики, все дела. Белки даже бегают. Меня, кстати, твари мохнатые, совсем не боятся. Если у меня на коленях оставить орехи, и отойти – то бегут без всякого сомнения, и жрут орехи. Даже если я шевелюсь. То есть соображают, крысы мохнатые, что я им ничего делать не смогу.

Нет, так-то я белок люблю. И всяких остальных звериков – тоже. Просто… ну, понимаете, это очень неприятно сознавать, что тебя даже белка за пустое место считает. В тот момент хотелось ух… схватить её, сжать изо всех сил, чтобы косточки затрещали. Такая дурная злоба полезла, чуть истерику не устроил.

Я уж давно истерик-то не устраиваю, с детства ещё. Родакам и так тяжело, бедным. Не хватало ещё своими переживаниями им жизнь портить. И за злобу ту мне потом стыдно было перед белками. Они-то не виноваты, что я вот такой. Никто не виноват.

Как по мне, клиника эта – очередной разводняк. Продают людям надежду, дескать, у нас передовые технологии и лучшие врачи, а на самом деле – только языком болтать умеют и умный вид делать. И вообще, все эти Штаты жутко переоценены. На деле у них тут одни наркоманы, негры и прочий блудняк. Это я в политсрачах так писал. Правда, под другим ником я писал, что всё у них там хорошо и замечательно, и наркоманом быть – это тоже выбор. Свобода такая. Короче, весело было. Там главное – самому с собой не начать сраться, а то шизофрения получится.

Вообще, если б не эта поездка дурацкая, я бы уже начал потихоньку становиться блогером. Мега-популярным, конечно же. Я буду изображать из себя сильного человека, который не сдаётся, несмотря на все сложности, а зрители будут дивиться на смешного уродца. И донаты мне башлять. Хоть бате немного помогу. Заодно – общения будет побольше, а то мне малость не хватает. Так-то лучше бы стендап какой, но стендап я не потяну. Слишком невнятно говорю. Короче, план был офигеть какой продуманный, а тут эта дурацкая чудо-клиника, ваще всё коту под хвост.

Так вот, Америка. Поначалу мне не понравилось вообще. Может, потому что устал, как собака. Не, ну со стороны смешно, наверное. С чего там уставать-то, если не шевелишься вообще, и всё за тебя делают? А вот поди ж ты. Должно быть, от кучи новых впечатлений. Ещё и народу вокруг – тьма, я столько за несколько лет, бывает, не вижу. Многие пялятся. Кто с жалостью, кто с брезгливостью. Я таким рожу корчу дебильную… ну, в смысле более дебильную, чем обычно. И слюну посильнее пускаю. И ещё говорю «Ы-ы-ы-ы-ы», если родичей рядом нет, а то они расстраиваются. Смешно получается. Тут бы ещё пёрнуть, чтоб совсем по красоте, но это такое. Можно перестараться, и тогда уже не прикол получится, а сложности для мамани или бати. Ну его нах.

Короче, вытащили меня из самолёта, потом батя до стоянки такси довёз, пока маманя багаж ждала. Потом, значит, такси и, наконец, гостишка. Добро пожаловать в Сан-Диего, что называется. Не, Сан-Диего – это промежуточная станция, просто с рейсом так было удобнее. Так что это вроде как не конец путешествия, потом ещё надо будет до Сан-Франциско добираться. Но это не сразу, денёк у нас на отдых. Я-то, понятно, мог бы так-то путешествовать ещё сколько хочешь, а вот родаки устали, так что тут у них перекур.

– Милый, ты что сегодня хочешь, курочку, или говядину? – Спрашивает маманя утром.

– Курочку, – мычу. Оно на самом деле получается не «курочку», а «куотку», потому что говорю я невнятно. Знать-то знаю, как правильно, а язык, зараза, неправильно шевелится, и челюсть. И не то чтобы мне важно, курочка там будет, или говядина. Всё равно перетрут в невнятную кашицу, и на вкус получившиеся субстанции не будут ничем отличаться одна от другой. Но говорить об этом мамане никак нельзя, а то расстроится. Надо изображать интерес к жизни. Хотя изображать-то не надо, в целом жизнь мне интересна. Даже такая. Просто в еде я неразборчив, такие дела.

В комнате начинает пахнуть курицей и картофельной пюрешкой. Это я люблю. Пюрешка – это дело. Её тоже жевать не надо, но она такая изначально. Типа сама по себе пюрешка, вещь в себе, концептуально. А не для того, чтобы я мог её проглотить своими неправильными языком и глоткой.

После завтрака батя отволок меня в ванную, где мы с ним совершили все положенные процедуры и даже помылись. Неудобно в непривычной обстановке, но ничо, справились. А дальше – новое путешествие. Ну тут уже фигня, всего несколько часов на микроавтобусе, и привет, прекрасный Сан-Франциско. Столько я про тебя слышал, столько сериальчиков про тебя посмотрел – не счесть!

Город понравился. Красиво. Тепло. В наших-то пердях осень, хмуро, ветрено, дожди, а тут – солнце, лето. Жарко. Батя обещал, как освоимся, на океан свозит, и даже выкупает. Океан – это хорошо. Я вообще воду люблю. В ней я лёгкий, и будто бы даже совсем не инвалид. Ну, если держит кто-нибудь.

В клинике персонал вежливый. По-английски шпрехают, но батя шарит. Я, в принципе, тоже, но по мне не видно. Говорить-то я и по-русски толком не умею. Светлое всё, в бело-пастельных тонах, коридоры широкие. Инвалидов вроде меня полно, тут такими занимаются. Кого-то вообще лёжа на каталках возят туда-сюда, а я – мобильный, на электроколяске. Типа круче других. Могу подкатиться сзади тихонько и под сраку въехать. Это я так в парке прикалывался, когда батя отвлёкся. Въехал в какого-то мужика, а когда он на меня повалился изобразил рыдающего идиота. Ох, как же ему было неловко… Короче, мне тогда тоже неловко стало. Думал, прикол получится, а оно вот так. Пытался потом перед ним извиниться, но он не понял нихрена, а потом просто плюнул и сбежал.

Маманя с батей долго чего-то с врачами обсуждают, я сижу. Глазами лупаю. Скучно, тут даже не поприкалываешься ни над кем – тут они привычные, всякого повидали. Потом осмотр – и палата. Личная, персональная, на одного. Такое себе удовольствие, особенно, если учесть, что маманю с батей отправляют восвояси. То есть за них-то я рад, хоть немного отдохнут. По городу мож походят, или там, к океану. Или, наконец, займутся производством нормального братика или сестрички. Но это вряд ли. Маманя с какого-то перепугу решила всю свою жизнь положить на алтарь меня. То есть на алтарь, посвящённый мне. Вот вообще нерационально и я этого не поддерживаю. А батя её поддерживает, дурак. Они боятся, что если у них будет другой, нормальный ребёнок, то они меня меньше любить станут. Как будто мне даже остатков их любви мало будет. Беда с ними, короч, и очень хорошо, что хоть какое-то время они от меня отдохнут. Ну, а я – от них, хотя тут двояко. Не привык я один. Ещё и люди вокруг незнакомые. Не, ну бывало, канеш, чо там. Не первый раз по больницам чалюсь. И здесь-то, за зелёные доллары, они вон все какие вежливые и предупредительные, так что бояться-то на самом деле нечего.

Следующие несколько дней меня исследовали по-всякому. Анализы брали, как будто задались целью выкачать из меня всю кровь и мочу. Последнего точно не дождутся, придурки. Водичка-то вот она, и на столике рядом с кроватью. Трудновато, канеш, самому со стаканом управляться. Половина вечно оказывается на груди. Это я сам отказался от трубочки, а то предлагали. Сказал, что прекрасно справляюсь. Точнее, напечатал – письменный-то английский у меня получше, чем устный. Хорошо, что планшет со мной – можно как прежде сраться в интернете. Только неудобно из-за часовых поясов. Всё ж в рунете народ ночами по большей части спит. Если только в доту какую-нибудь не задрачивает, или ещё какую игрушку, но с такими не поболтаешь. А поиграть-то у меня и не получится – я только стримы смотреть могу. Ничо так, интересно.

В больнице лежать совсем не скучно. Всё время какая-то движуха, какие-то активности. То одно им, то другое. Родители часто возле меня ошиваются. Мне, с одной стороны, хорошо, потому как без них одиноко. Да и страшновато одному, чего там говорить. А с другой – ну чо тут штаны-то просиживать? Тусовались бы где-нибудь, это ж Сан-Франциско, ёпть! Когда ещё доведётся!

Каждый день слушают, что им с умным видом втирает мой лечащий врач. А тот прямо соловьём разливается, какую полезную и важную пользу они мне принесут своим офигенно дорогим лечением. Говорит, что анализы у меня хорошие, и чем дальше, тем лучше, и что вообще никаких препятствий, чтобы меня этому лечению подвергнуть нет. Правда, на вопросы, буду ли я после этого ходить или хоть минимально себя обслуживать, глазки доктор отводит, и отвечает уклончиво. Дескать, только практика может показать, какие будут результаты, а прогнозы – они все могут оказаться неверными.

Хитрые они тут и прошаренные, суки. Не хотят давать пустых обещаний, чтобы к ним потом не прикопались. Оно и понятно… Нет, ну я-то со своей стороны сделаю всё, что могу. То, что я в эту хреновню не верю, не значит, что я буду саботировать. Чо скажут – всё буду делать, и даже больше. Но вот – не верю, потому как о болезни своей знаю не меньше, наверно, чем маманя. Читать-то мне никто не мешает, мозг работает нормально и времени полно. Шансы – минимальные, а на деле – вообще никакие. Наука покамест ничем таким как я помочь не может. Ну, разве что эвтаназией, но на это предки никогда не пойдут. А я сам… не знаю. Так-то логично было бы покончить с собой, если смотреть с точки зрения общего блага. Мне же самому… ну, пока интересно. Столько ещё сериальчиков не просмотрено!

Телек, кстати, в палате – дно. Какие-то кабельные каналы, показывают какую-то фигню неинтересную. Залип пару раз на передаче про очень толстых людей, которым надо худеть. Смешно, но тупо. Лучше уж тик-ток задрочить, но там есть опасность наткнуться на какую-нибудь эротику, а это чревато. Я стараюсь такое не смотреть, и даже об том не думать, чтобы не расстраиваться зря. Нуигонах, тем более, в больнице. Придёт тётя медсестра (я её Чёрной Мамочкой про себя прозвал, потому что она похожа на ту толстую тётку из «Не грози Южному централу»), а тут будьте здрасьте. Примет на свой счёт… А хотя… Почему бы и нет? Это будет прикол, надо попробовать. Интересно, как отреагирует?

Решение было принято, и ночь я провёл в ожидании его исполнения. Но – не судьба. Меня перевезли в другую палату с кучей странных приборов с экранчиками, переключателями и прочей фигнёй, которая должна показать, какие это серьёзные и научные штуки. Чёрная Мамочка осталась далеко, да и мне поначалу было не до шуток. Оно и к лучшему, всё-таки прикол с самого начала смотрелся сомнительно.

Я отчаянно трусил и боролся с желанием попросить вызвать ко мне маманю. А лучше сразу и батю, для надёжности. На меня налепили каких-то датчиков и присосок – по идее, это было похоже на аппарат ЭКГ, но от аппарата ЭКГ не бывает мурашек по телу. И таких, знаете, слабеньких подёргиваний мышц – тоже. Прикольное ощущение, и поначалу я был весь сосредоточен на нём, а потом мне стало скучно, и я принялся наблюдать. Смотреть в новой палате было не на что. До окна далеко. Поначалу я рассчитывал попялиться на снующих туда-сюда по коридору медсестёр. Некоторые, кстати, были очень даже симпатичные. Но кто-то услужливо прикрутил жалюзи, так что и этого удовольствия меня лишили. А процедура оказалась длительной. Сначала я терпел. Потом – вертелся на кровати, насколько позволяли провода и датчики. Некоторое время гладил кнопку вызова врача в подлокотнике. Можно было бы позвать, а потом прикинуться мёртвым, картинно откинув голову на подушку, и раскрыв рот.

Шутка была бы прикольной (в отсутствие родителей, их я пугать не хотел), если бы не датчики на моём теле. Не знаю, чего они там показывают, но, наверное, опытный медик сразу поймёт, что я симулирую. А тогда это уже не прикол будет, а идиотство. В общем, прискорбно мало возможностей себя развлечь, совершенно отвратительный сервис. Хоть бы проведать кто зашёл! Вдруг я тут, не знаю, обосрался? Между прочим, среди моих товарищей по несчастью ситуация вполне распространённая. Да и у меня, кхм, случается. Ещё и планшет с собой взять не разрешили.

В общем, я вертелся, крутился, и устал. Уснуть тоже не получалось – дурацкий аппарат продолжал настойчиво раздражать мышцы. Вроде и не больно, но отвлечься невозможно.

Потом всё-таки пришёл доктор, спросил, как моё самочувствие. Я только плечами пожал – без планшета подробно о своих ощущениях не расскажешь, речевой аппарат не позволит. Только попить попросил. Это мне было можно, заветный стакан мне притащили, и дальше процедура продолжилась. Только чуть-чуть увеличили интенсивность – типа я хорошо её переношу.

Вот тут уже стало… некомфортно, так скажем. Однако на вопрос доктора я ответил, что всё окей, и даже улыбнулся. Пусть знает, пендос, что русские не сдаются. Даже русские паралитики повергают ниц любых вражин своей стойкой силой духа. Меня опять оставили одного, и снова стало скучно. Только теперь ещё и неприятно. Я опять вертелся в кровати, пытаясь переложить тело как-нибудь покомфортнее. Потом мне захотелось пить. Ещё и стакан, зараза, вот он, совсем близко. Только руку протяни.

Ну, я и протянул. Так, как я это умею – резко дёрнувшись в конце, и опрокинув сосуд на бок. Вода, конечно, выплеснулась – прямо мне на грудь. И вот тут мышцы уже не просто дрожали – их свело с такой силой, что тело выгнуло. Челюсти стиснулись, по языку потекла кровь. Что-то там пищало истошно, но всё напрасно. Я ещё успел подумать, что родакам, наверное, дадут офигенскую компенсацию, чтобы не доводить дело до суда, и это хорошо. Потом я пукнул и умер.

А потом я открыл глаза и увидел, что на меня надвигается огромная жопа. Стремительно.

Глава 2
Знакомство с миром

О, это чувство свободного полёта! Сколько я о нём читал! Прекрасное, ни с чем несравнимое ощущение полной, всепоглощающей свободы от всего и даже от земных оков! Кто бы мог подумать, что мне доведётся испытать его сразу после смерти?

И вот что я вам скажу – дерьмо это всё. Просто потому, что полёт обычно заканчивается. И если у вас нет крыльев, то он закончится плохо. Меня чувствительно шмякнуло об чью-то огромную задницу. Да так, что, казалось, все кости внутри скелета друг об друга брякнули. Вокруг что-то страшно грохотало, мелькали росчерки, похожие на метеоритные. А ещё кто-то орал матерно и очень грязно, хотя и на непонятном языке.

Хорошо хоть афедрон, который принял мою посадку, так и остался почти неподвижным. Дёрнулся только, смахивая меня в сторону, и всё. Пока я лежал, тупо лупая глазами, кто-то пробежал мимо – я увидел только ноги в форменных брюках серо-голубого цвета. А потом меня что-то больно ужалило в спину. Я взвизгнул тоненьким голосом, и так, не поднимаясь с четверенек, шустро-шустро побежал. Куда глаза глядят. А они у меня вообще в тот момент никуда не глядели, я и себя-то не помнил. Просто двигал поршнями изо всех сил, не обращая внимания на боль в коленях и ладонях, пока не забился в какую-то щель. Может, и дальше бы бежал, но щель была уютная, тесная, как мамкины объятья, а, самое главное, выйти из неё можно было только назад, а назад мне было страшно. Там по-прежнему трещало страшно, взрывалось. И орали ещё злобно.

Вообще первым чувством, которое я испытал после смерти, был страх. А первым, что увидел – жопа. Нормальное такое начало новой жизни, да? Я там, в этой щели сидел, дрожа и стуча зубами, пока над головой не раздался спокойный такой, скрипучий голос:

– Ну и долго он тут будет сидеть?

– А чо ему ещё делать? – Ответил второй. – Ща посидит малость, а потом и помрёт. Это, как его, остаточная двигательная активность после ментального удара.

– Ну, это не интересно!

Я поднял глаза и увидел страшенную рожу. Из нижней челюсти клыки торчат, нос – длиннющий, как у ведьмы из мультика, глаза – чёрные, без белков, с кошачьими зрачками. Жуть! Ещё и прозрачная. Лыбится так глумливо, что двинуть хочется. Ну, я и отшатнулся. А отшатнувшись, ботнулся затылком о стену. Так, что искры из глаз полетели. И вот тут до меня дошло, наверное, от боли.

Я, двигаюсь! Мммать его, я сейчас только что двигался! Бежал на четвереньках, как заправский квадробер! Да ещё шустро так, окружающее так перед глазами и проносилось! И ногами я шевелю! И руками! И слюни нихрена не текут, и рот закрыт!

Я вскочил на ноги. Подпрыгнул. Опять ударился башкой – теперь макушкой. Попал в угол какой-то металлической хреновины, но на боль даже внимания не обратил. Йопть! Я подпрыгнул, стоя на двух ногах, и обратно на ноги приземлился!

– Чегой-то он? – Спросила страшная, клыкастая рожа. На поверку, кстати, не такая уж страшная, потому что прилагалась к невысокому телу. Мне по плечо, а может, и пониже даже.

– Кажись, всё! Агони… анониру… агозини… ять, кончается он, должно быть. Судороги это. Щас малость ещё попляшет, и преставится наш Духослав.

Я крутнулся на месте и обнаружил у себя за спиной ещё одну полупрозрачную рожу. Точно такую же, тоже страшную, но за спиной у неё были прозрачные фейские крылышки, которые медленно подрагивали, рассыпая вокруг фиолетовую пыльцу. Крылышки не мешали странной хрени быть одетой в банальные джинсы, неаккуратно зашитые на коленях, растоптанные кроссы и потрёпаную майку. В общем, всё, как и у второго чудища. Сюрреализм открывшегося зрелища заставил брезжить мысли, до этого полностью покинувшие голову.

– Это – чо? В смысле – вы кто? В смысле – а я кто? И где?

Ну да, они, мысли, не только забрезжили. Там вообще в башке такая каша образовалась! Искра, буря, безумие. Более осмысленных фраз и вопросов я бы вот так сходу точно не выдал. И на том-то спасибо.

– Не, не помирает, кажись. Даже поумнел, походу. Слова начал говорить членосде… членодрель… сленочле… да ять, словами начал говорить раздельными! А не только мычит!

– А по мне, ничего умного он не говорит, – задумчиво констатировал первый. – Просто как пупугай повторяет всякое. Помнишь, у одного на корабле был пупугай? Красивая такая птичка, я ещё думал, сожрать бы, да не успел. Вот и этот так же.

– Так, заткнитесь! – Я даже голову обхватил, пытаясь хоть немного уложить мысли в систему. Хотелось заорать, но сдержался. Не знаю, почему. Может, общая стрёмность ситуации не способствовала громким проявлениям эмоций. – Дайте собраться с мыслями!

– Смари-смари, он реально чего-то говорит! Прямо нормально говорит, ясно!

– Я бы на твоём месте больше удивился, что он говорит это нам! Судя по всему, он нас видит!

– Да с чего бы… а хотя да. Больше-то тут нет никого!

– Так может, заткнёмся в самом деле? Интересно же, чего он тут придумает…

«Так, я попал, – хорошо, что мне тогда хватило ума не рассуждать вслух. – Я там помер, сдох, опрокинув воду на аппарат, и чудесным образом попал сюда. Это очень-очень хорошо, со всех сторон, как ни посмотри. Прям вообще офигенно, потому что я хожу! Говорю! Бегаю! Прыгаю! Так, хорош, не отвлекайся. Маманя с батей расстроятся… но зато теперь-то точно перестанут так выматываться. И нового ребёнка заделают. Со всех сторон хорошо! Только эти почему-то уверены, что я щас подохну. А чего они прозрачные? Да сколько можно грохотать и материться⁈ Так, соберись!»

– Я вообще нихрена не помню! И у меня сейчас только один вопрос – я в опасности?

– Смотри-смотри, он реально соображает! – Восхитился первый… нет, всё же страшноватая образина! Хотя и не без своеобразного обаяния.

– Ага, в опасности, – кивнул второй. – Вообще ты должен был сдохнуть… минуты две назад. Ты мозгами-то слабенький. Нас первый-то раз когда менталом приложили, ты неделю лежал полумёртвый, даже дышал через раз. Оно и понятно. Ментал – он ведь сознание выбивает, а у тебя того сознания и так нетути. Вот он тебе дух и выбил. Но в первый-то раз ты отошёл. А щас мы думали всё, сдохнет. Но почему-то не сдох. Но это ненадолго, потому что сейчас тебя найдут, и…

– Куда бежать, чтобы не нашли? – Я решил, что подробности можно узнать потом, а сейчас стоит выяснить главное.

– А нам откуда знать⁈ Мы здесь так-то тоже впервые! И вообще…

Что там вообще, я слушать не стал. Раз помощи не будет, а загадочные «они» меня ищут, значит, на месте сидеть не надо. Потому что оно какое-то ненадёжное – оказалось, что я в узком пространстве между двумя здоровенными мусорными баками, что стоят в каком-то грязном переулке. Кстати, из баков вкусно пахло, но это так, удивительный факт.

Снаружи, на улице, кто-то шумел, ругался и перекрикивался на каком-то непонятном языке. Звучали выстрелы – я только сейчас понял, что этот треск – это пистолеты так бахают. Непонятненько. Но нам туда явно не надо, раз шумят. Мы пока что тишину любим, такие вот мы. И переулок – это хорошо. Можно бежать в одну сторону, а можно – в другую, и я, конечно, выбрал ту, где было тише. Припустил со всех ног.

Я бежал, и задыхался от восторга. Боже, как я хорош! Как мощны мои лапищи! Стены домов – кстати, высокие дома-то! – так и мелькали. Потом переулок закончился, и я резко затормозил, чтобы не врезаться… в машину! Современную. Ну ладно – почти современную. Этак сороковых годов двадцатого века, если по дизайну судить. Стоит себе возле обочины, зараза, когнитивный диссонанс наводит на простых попаданцев. Я-то думал, раз тут призрачные страхолюдины летают, значит, машин нету, а она вот, пожалуйста. Но надолго я не задержался. Затормозил с пробуксовкой, повернулся, и дальше побежал. Ох, но как же они мощны!

Навстречу попалась какая-то тётька – здоровенная, чёрная и с сиськами с мою голову. Но физиономия у неё была вполне человечья. Тётька, увидев меня, взвизгнула и стала ругаться, но я её ловко обогнул. И не задел даже ничем, а она и отреагировать не успела, только ещё раз в спину мне выругалась. Правда, на каком языке выругалась, я не понял. Чисто по интонации сообразил.

Я потом ещё раз повернул, перебежал через улицу, по пешеходному переходу… короче, много набегал. Но даже не устал! А когда перебегал очередную улицу, увидел в конце, как сверкает и переливается в солнечных лучах море. Ну, я туда и двинул. А чо, направление – ничем не хуже прочих.

Пляж оказался какой-то неухоженный, в видосиках они куда красивее. Ну там, песочек такой жёлтенький-жёлтенький, и пальмы такие высокие и раскидистые, и обязательно полуголые красотки на песке лежат, и ниточки у них ну совсем ничего почти не прикрывают. Здесь не так было. Не, песок норм, только мусора полно, коряги всякие валяются, и рыбой пахнет несвежей. Приятный такой запах, аппетитный и будоражащий, но всё равно неожиданно. В воде тоже всякое плавает, и уже, наоборот, неприятное. И ещё порт виднеется неподалёку, а там корабли чего-то грузят-разгружают. А красоток на пляже нет, такая досада. Но народ в целом присутствует. Тоже все здоровенные, ей-богу, великаны какие-то. Кринж, короче, хоть и не люблю я это слово.

Я-то сначала затормозил и начал прогуливаться как все, чтоб, значит, внимания не привлекать. Но оно всё равно привлеклось. Кто-то что-то удивлённо крикнул, потом засвистело противно и пронзительно, и я заметил… ну, полицейского, наверное. Он дул в свисток, скотина такая. Короче, я снова порскнул как безумный. Нахер с пляжа! Среди домов спрятаться проще! Главное – не туда же прибежать, откуда сваливал. Свернул в очередной переулок, потом ещё один, а потом разглядел шикарную дырку в асфальте. Это само божье проведение меня туда привело, не иначе. Дырка – она не просто так, она когда-то была прикрыта люком или решёткой, не знаю. Но сейчас люк был разбит, и из него торчала палка, чтобы машины не наезжали. И эта палка стала для меня маяком в бушующей пучине бетонных джунглей. Ну да, я реально тогда так и подумал, прям этими словами. У меня вообще с башкой тогда беда творилась, слишком всё неожиданно.

В эту-то дырку я и нырнул солдатиком, придерживаясь руками за палку. И опять-таки, как же ловко у меня это получилось! Ливнёвка оказалась просторная, с высоким потолком, но я даже ступни не отбил. Мягко спружинил, перекатился… Полный восторг! Правда, в грязище испачкался, но это мелочи.

Спрятался, короче. Сижу себе в тенёчке, готовлюсь осознавать происшедшее. Полегчало даже, а то солнце какое-то слишком яркое, аж глаза режет. Хоть очки тёмные надевай! Однако в покое меня не оставили – прямо сквозь потолок просунулась рожа. Та, полупрозрачная. С любопытством на меня посмотрела, и спросила:

– И чо, долго тут будешь сидеть? Жрать там, пить ты тут что будешь? Тьфу, вот сразу видно – пакостное место! Эльдарский город. Нашим братом даже и не пахнет! А ты – дурак глупый. Надо ж было такое укрытие найти, прям посреди ничего. Как прыщ на жопе. Тебя ж тут всё одно искать будут, они ж знают, куда наши в первую очередь прячутся. Они-то не дураки.

– Несправедливо ты к нему! – Второй полупрозрачный, с крылышками фейскими, не заставил себя ждать и тоже высунулся – с другой стороны. – Он только сегодня говорить научился! Я давно знаю – ежели кто дурак, так ему надо по башке бить. Он тогда поумнеет. И чем сильнее дурак, тем сильнее надо бить. Это я тебе авторитарно заявляю. Авторитамно. Авторитутно… Ять, со всей ответственностью заявляю.

– Так. Вы. Представьтесь, пожалуйста, – Потребовал я. Вообще-то я был уверен, что этих прозрачных оставил далеко позади, и фиг они меня найдут теперь, а вот, поди ж ты. Нашли. А раз искали, значит, я им зачем-то нужен. А раз нужен, значит, не отстанут. А раз не отстанут – значит, надо же к ним как-то обращаться? – А то буду вас звать рожа номер один, и рожа номер два.

– Какой невоспитанный! Сам ты рожа! У меня – лицо! – Сообщила рожа номер один, а вторая мелко захихикала. Она, видно, была несогласна с этим утверждением.

– Я – Витя, а это – Митя. А ты – Дуся.

– Чегой-то я – Дуся? – Возмутился я, как будто это сейчас имело какое-то значение. – Ты же меня как-то по-другому называл, в самом начале, я помню! Как его… Духослав!

– Ну да, мамаша твоя, сестра моя троюродная, царствие ей небесное, так тебя и назвала. Духослав. Выпендриться решила. Но все тебя звали – Дуся. Ты на это имя и отзывался, а на Духослава тебе раньше не хватало когити… коитив… контрацеп… умственных способностей, короче.

Я сначала очень удивился этому «царствию небесному», но потом у меня случилось и вовсе поразительное умозаключение.