Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 37 страниц)

Глава 24

Депрессия и общее недовольство жизнью не мешало моим остроухим товарищам довольно бодро улепётывать от возможной погони. И хорошо! Потому что я, оказывается, слегка недооценил уровня опасности. Я-то был уверен, что все, кто нас ищут – это вот те типы, которых с моей определяющей помощью уманьяр постреляли и рассеяли ночью. Оказывается, слишком хорошо я о себе думал. Или, скорее, слишком плохо думал о противнике.

– Это только небольшой отряд, – мрачно объяснил мне Киган, когда я поинтересовался, отчего мы так торопимся. – Один из многих. Телефоны здесь не работают, но у них есть рации. А даже если нет – о нашей стычке уже всё равно известно любому из участвующих в поиске. Сейчас все на восточных склонах Кумерорку знают, где мы. Очень надеюсь, что они хотя бы не знают, куда мы идём.

А двигались мы на старый перевал. Горы тут только кажутся пологими. Точнее, это с нашей, западной стороны они поднимаются полого и почти незаметно. Всего несколько пиков виднеются неподалёку, и, казалось бы, их совсем несложно обойти. Но Киган мне объяснил, что это только так кажется. Это с нашей стороны всё так плавненько, но если просто двигаться на запад по лесу, то вскоре просто упрёшься в обрыв. Поэтому нужно искать подходящее место, где спуститься с этого обрыва можно не только быстро, но и живым.

– Мы идём на старый перевал, – объяснил Киган. – Плохое место, его давно не используют. Там… плохое, в общем, место. Но другие перевалы для нас ещё хуже. Там нас перехватят, потому что о них все знают. А о старом перевале давно забыли. У людей – короткая память.

– Так почему место-то плохое? – Спросил я.

– Там спит зло, – отрезал Киган. – И я не хочу о нём вспоминать. Чтобы не разбудить.

Ну, понятно, дремучие суеверия, которые, очень вероятно, имеют под собой какие-то серьёзные основания. Я лично постоянно общаюсь с парочкой призраков, самостоятельно делал зомби, пусть нестандартных, так что было бы глупо отрицать возможную встречу с чем-то сверхъестественным. Но я всё-таки уточнил:

– Это эта ваша хтонь, да? Мне рассказывали.

И опять явно что-то не то ляпнул, потому что Киган посмотрел на меня как на дурачка.

– Хтонь – это хтонь. А плохое место – это плохое место. Хтонь отсюда далеко. За горами. Мы туда почти не ходим. Иногда ходим, если нужно добыть что-то, но редко.

И пристукнул пятками брюхо своего коня, чтобы, значит, от меня в сторону отскакать. Не хочет о плохом разговаривать, и всё тут.

Вообще-то, мы должны были уже с лошадок слезть, потому что ночью они видят плоховато. Но опасностью, что кто-то из четвероногих повредит в темноте ногу, решили пока что пренебречь в пользу скорости. Тем более, мы пока что движемся по дороге. Так себе дорожка, надо сказать – грунтовка, да ещё полузаросшая, но идёт она в нужную сторону и довольно ровная. То бишь лошадкам относительно комфортно.

Киган от меня отскакал… или как это правильно называется? Отошёл? Зато Айса незаметно оказалась рядом. Ну, Айсе-то я всегда рад! Тем более, она собралась меня хвалить, а я, как выяснилось, очень люблю, когда меня хвалят.

– Дуся, – тихонько сказала девушка. – Я тебя не поблагодарила. Это ведь ты меня спас, когда все стреляли?

– Ну да, вообще-то. А как же ещё! Ты меня языку вашему научила, кроликом угощала, и у тебя очень грудь красивая, так что я просто не мог тебя не спасти!

А чего отпираться? Действительно ведь, спас! И очень жалел потом, что не довелось что-нибудь пафосно-брутальное сказать, типа «не бойся, детка, Дуся с тобой». Думал, всё, подвиг втуне пропал, а оказалось – нет, оказалось, заметила! И нет, я не собираюсь требовать за такое спасение награду. Даже намекать не стану! Такую награду женщина должна захотеть выдать сама, без всяких понуканий, я так считаю. А если не захочет… ну, не заставлять же!

– Я слышала, ты и Илве говорил, что у неё грудь красивая, – Ну вот, начинается. Ревность пошла! Интересно, это хорошо, или плохо? – И часто смотришь на грудь. И мою, и других девушек в отряде. Почему так?

А, не, не ревность. Просто любопытство. Ну, тоже хорошо.

– Это потому, что вы её показываете, – объясняю. – Просто там, где я раньше жил, считалось, что женщина не должна показывать посторонним свою грудь, только своему мужчине. А у меня, так уж получилось, не было девушки. А ведь хочется посмотреть! Это ж красиво очень! Так что да, наслаждаюсь.

Говорю, а сам думаю – может, не нужно было так-то, откровенно. Может, надо было завуалировать как-то? Сказать, что вовсе я не на сиськи смотрю, а просто так внимательно слушаю? А взгляд у меня туда упирается, потому что я невысокий? Да ну, нет, глупости. Я – за честность в отношениях! Дуся любит сиськи и на том стоит. То есть Айса, конечно, вся целиком красивая, не только сиськи. И очень приятная, разговаривать с ней интересно, особенно, когда меня хвалит. Но такие вещи я пока говорить не почему-то постеснялся – вдруг как-то неправильно воспримет. И зря!

– Я кажусь тебе красивой? – Искренне удивилась Айса. – А мне говорили, что я невзрачная.

Вот тут уже мне довелось, в кои-то веки вытаращиться на кого-то с видом «ты странный, у тебя точно все дома⁈»

Айсу ни по каким меркам нельзя было назвать невзрачной, это уж точно. Фигурка, как и у всех уманьяр, точёная. Можно даже сказать, миниатюрная. Хотя, конечно, не мне с моим ростом и весом называть кого-то миниатюрным, но я пока с человеческой точки зрения сужу. А по человеческим меркам Айса очень стройненькая. И невысокая. Даже по сравнению с остальными встреченными мной уманьяр. Всего-то на голову выше меня. При этом, несмотря на стройность, у неё и грудь красивая, и вообще вся она такая плавная, округлая в нужных местах. В общем, когда я об этом задумываюсь, мне крайне трудно оставлять взгляд осмысленным, а не дебильно – мечтательным. А ещё у неё глаза зелёные. У остальных уманьяр – серо-жёлтые, и, правда, похожие на рысьи. Тоже очень красивые, даже у мужиков, но Айса от них выгодно отличается. И носик немножко курносый. В сочетании с индейскими чертами смотрится очень экзотично, но назвать её лицо невзрачным не смог бы не только я. Думаю, в моём прежнем мире, ждала бы её судьба какой-нибудь фотомодели… если б не рост. У моделей же рост высокий – обязательное условие.

– Не знаю, кто тебе такое сказал, – говорю, – но ты ему не верь. Он либо дурак и ничего не понимает в женской красоте, либо просто врал.

Короче, я собирался подробно объяснить Айсе, где именно она красивая, и почему. Решил, нужно ковать железо пока горячо, и, раз уж зашла о том речь, завалить девушку комплиментами. Вдруг тогда и она заметит, что я так-то тоже очень даже ничего? Тем более, в мужчине красота не главное, а главное – поступки, а я вот буквально только что очень даже хороший поступок совершил. Неизвестно, до чего бы мы договорились, но тут дурацкий Вокхинн скомандовал уходить с дороги. Как специально подгадал, скотина! Точно, у них же слух острый! Я малость лошадку-то попридержал, когда Айса ко мне приблизилась, но, видно, недостаточно. Так что эта седовласая остроухая скотина, как только услышал, что у меня всё почти что на мази, меня жестоко обломал! Козёл!

Без дороги лошадей по темноте только в поводу вести, это понятно. Да ещё нужно сильно тщательно путь выбирать, и по сторонам смотреть. Ну и, кроме того, часть уманьяр, в том числе и Айса, остались уничтожать наши следы. Что бы, значит, вероятная погоня хоть немного отстала и не заметила, где именно мы направились в сторону гор. Так что сеанс охмурения Айсы пришлось отложить, но я очень надеялся, что это временно.

Весь остаток ночи мы старательно поднимались всё выше и выше в горы. Так, вроде бы, кажется, по равнине идёшь, а остановишься на открытом месте, оглянешься, и такой открывается вид на лесистые склоны – ойой! Мне, правда, всё сложнее было его оценить. Скоро будет уже полтора суток с тех пор, как я в последний раз спал, и, надо сказать, это серьёзное испытание даже для двужильных гоблинов. Я-то думал, отоспался на складе впрок, но куда там! Спать хотелось жутко, и не только мне. Уманьяр, надо думать, тоже слегка утомились. Они-то тоже утром в дорогу отправились, а уже новое близится. Над горами небо посветлело, того и гляди солнце взойдёт.

Вокхинн решил народ не загонять, объявил привал. Погони-то не видно давно, вот он и подумал, что нас потеряли.

– Отдыхаем четыре часа, не больше, – сказал вождь, глядя на своих соплеменников серьёзным и строгим взглядом. – Перевал нужно пройти днём. После того, как перейдём через горы, можно будет отдохнуть.

И опять, ни слова не сказал, какие опасности подстерегают нас на этом дурацком перевале. Суеверный какой! А бедному гоблину мучиться от любопытства. Впрочем, как следует помучиться я не успел, потому что уснул, даже не позавтракав. Очень уж утомился за день.

Просыпаться от пинка – это очень неприятно, вообще-то! Но бодрит, тут не поспоришь. Я сначала вскочил, выдернул из-за пояса револьвер, и только потом начал соображать:

– Собирайся быстрее, мы уходим! Погоня! – Рявкнул пробегавший мимо Хуйян, и унёсся к лошадям. Ну и я следом побежал. За пинок отомщу потом… или даже не буду мстить.

– А вы меня чего не разбудили⁈ – Возмущённо спросил я у зависших рядом духов.

– Мы будили, вообще-то! – Возмутился Витя. – Я даже за плечо тебя тряс, на последних каплях энергии, между прочим! А она не бесконечная, а ты танцуешь редко! Но ты всё равно не проснулся!

– Вот именно, – согласился с товарищем Митя. – Мы тут уже полчаса пытаемся тебе сказать, что там, вообще-то, вас убивать идут, а ты даже не телишься! Спит себе, как будто у него совесть чистая!

– Ну так-то, да, чистая, – слегка смутился я.

– Ты тёмный маг, Дуся! И гоблин! У тебя не может быть чистой совести, врот!

– Хорош материться, лучше расскажи, от кого мы так стремительно улепётываем? – Спросил я. – Опять, что ли, солдаты какие?

– Там тот мужик, – Объяснил Митя, – Которого ты на бутылку посадил. И он очень, очень злой. Вот прям сильно злой. Орёт на всех, размахивает револьвером, а они его слушаются.

– Ага… Они по дороге на машине ехали. Вы всего пару часов, как прикорнули, а мы смотрим – едут. На грузовике. А ведёт их кто-то из уманьяр, между прочим. Они уж проехали почти, но тот их остановил… ну и вот, – объяснил Витя.

– Они окружить вас хотели, только не получилось ничего, часовые вовремя заметили. Но если б ты не дрых, как мёртвый, у вас больше бы времени было! Нельзя быть таким беспечным, Дуся! – Поругал меня Митя.

Между прочим, справедливо поругал. Это я действительно дал маху. Нельзя так расслабляться, всё-таки вокруг куча всякого невежливого народа, который только и ждёт, чтобы нас схватить. Особенно меня впечатлил шериф, который аж из Йерба–Буэно меня преследует! Вот кто бы мог подумать, что он такой обидчивый? Давно бы плюнул, и забыл. Или это он не меня преследует?

Голому собраться – только подпоясаться. Мы с Рысями не голые, но даже лошадей рассёдлывать Вокхинн запретил, так что уже через минуту все на рысях – каламбур, однако, – шлёпали куда-то, пробираясь через густые кусты. Ну, как на рысях, идти-то приходилось пешком, лошади только так, в поводу. Верхом тут ехать точно не получится, лошадкам и так нелегко приходится. А я, такая досада, опять ничего не вижу толком! Лес вокруг слишком густой, где уж маленькому гоблину по сторонам смотреть! Одни деревья и кусты. Правда, мы сейчас вроде как в низинке – видно, что если подняться чуть правее или левее, будет не так трудно, но уманьяр почему-то выбирают самую неудобную дорогу!

– А чего мы туда-то не выберемся? – Я всё-таки поинтересовался у опять оказавшегося поблизости Кигана. – Неудобно же, вообще-то! А там, смотри, как свободно! Можно будет верхом скакать.

– Скоро оттуда лошадей не сведёшь, – коротко, сберегая дыхание, ответил Киган. – Там склоны будут становиться всё круче. Нельзя наверх.

Я хотел сначала переспросить, почему нам потом-то в эту низину спускаться, потом сообразил – это не просто низина, это как раз тот самый перевал и есть. Тропа через горы. Не удивительно, что она ниже уровнем, чем окружающее пространство.

Честно говоря, этот бег с лошадью в поводу, оказался немного напряжным. Все стремятся куда-то с суровыми, напряжёнными лицами, молчат, и вид у них, прямо скажем, нерадостный. Видно, ничего хорошего не ждут. Вот Вокхинн, шедший впереди, поднимает руку, делает какой-то жест, и Чувайо вместе с одной из девиц передают поводья соседям, а сами остаются. И Чувайо берёт наизготовку подаренный мной винчестер. А я даже спросить не успеваю, куда это они, потому что все остальные-то продолжают бежать, и останавливаться не собираются. А может, мне тоже надо остановиться, а я просто жеста не понял?

– Не отставай, – подгоняет на ходу Киган. – Они задержат врагов, и догонят нас. Нужно воспользоваться форой.

Через несколько минут позади раздаются выстрелы. Я, понятно, слышу только огнестрел, но, думаю, та лучница тоже не зря стрелы с собой брала. Как-то это стрёмно, чувствовать себя балластом! А я сейчас, в самом деле, немножко бесполезный. Слишком светло вокруг. Так-то можно было бы опять поиграть с плохими дядьками в ёжиков в тумане, но на свету это не так прикольно работает. И Витя с Митей уже ослабли, а камлать для них некогда. Или это я всё-таки не камлаю, а просто танцую?

И всё-таки Дуся – он не совсем бесполезный! Даже наоборот, очень полезный! Потому что авалонцы о том, что по редколесью лучше не ходить, а надо идти понизу, не знали. Или, может, и не собирались ни на какой перевал? Короче, пока все, и я в том числе, прислушивался к тому, что происходит сзади, Митя вдруг заверещал сбоку. Я поднял на него глаза, и почти сразу увидел мужика с винтовкой. Стоит себе, привалившись плечом к толстому стволу сосны, и целится. А зачем он целится? А! Он будет стрелять!

– Э, алё! – Я так возмутился, что даже толком предупредить спутников не смог. Зато возмущение мне не помешало самому стрелять. В кои-то веки можно было вдоволь из револьвера фигачить! Высадил все оставшиеся четыре патрона за несколько секунд. Круто было – жаль, не попал никуда. Зато уманьяр сразу поняли, куда я стреляю, и шустро рассредоточились. Как тараканы на кухне! И даже начали стрелять в ответ, только у Рысей же луки. Даже Чувайо с единственным на всё племя дробовиком отсутствует, хотя дробовик бы тоже не помог. Короче, стрелок даже дёргаться не стал – стрелы просто не долетали. Первым выстрелом он из-за меня промазал. От неожиданности, видно, но теперь тщательно целился снова.

– Если не хочешь, чтобы Вокхинна пристрелили, Дуся, то лучше бы ты тоже отстреливался. У тебя ж стрелялка есть! – Спокойным голосом сообщил мне Витя.

Ну да, есть. Шикарная винтовка с рычажным затвором, которую я затрофеил вот буквально вчера. Только я ж стрелять не умею! Хотя что там уметь-то…

Короче, снайперская дуэль как-то сразу не задалась. Этот чувак, мой противник, был гораздо опытнее. Как только он увидел, что кто-то с ним захотел потягаться, сразу сместил прицел на меня. Умный, скотина! Я малость занервничал, поэтому выстрелил первым, и, по-моему, даже близко не туда, куда нужно. И прямо почувствовал, что сейчас эта скотина тоже стрельнёт, и уж он-то не промажет!

Я, конечно, сразу отскочил в сторону, и даже тьму выпустил машинально. Это меня и спасло. Но было близко.

– Ты чему его учишь, долбонавт, ять⁈ – До Мити только сейчас дошло, как меня подставил Витя. Причём, кажется, на этот раз даже не специально. По крайней мере, выражение лица у зловредного духа оказалось слишком растерянным для коварного убийцы.

А я, не отвлекаясь на духов, снова прицелился. Ещё и на колено встал, чтобы, значит, устойчивее быть. Плевать, что отстаю, всё равно догоню скоро… если не убьют.

Второй раз стрелок промазал, потому что Митя набрался сил и толкнул его под руку. Вот далеко, а я прямо видел, в какой досаде исказилось лицо человека. Ну, думаю, всё. Кабзда тебе.

И нажал на спуск.

Ну да, опять промазал. Но в этот раз я уже близко было, там от дерева, на которое опирался мужик, щепка отлетела. Ещё бы сантиметров тридцать ниже и левее, и был бы у меня фраг. А так мы опять разошлись краями, и дуэль прервалась, потому что один из снайперов решил сменить позицию, а второго вздёрнули за шиворот и куда-то потащили. Меня, то есть. Ну, правильно, чего-то я слишком сосредоточился на снайперской дуэли, а ведь там ещё куча народу нас преследует. Не получилось, в общем, из меня снайпера. А тащил меня, как оказалось, Хуйян. И он даже соизволил мне пояснить свои действия:

– Молодец, шаман, но дальше не нужно. Мы уже почти добрались до ущелья. Он скоро отстанет, не сможет за нами следовать. Это хорошо. Плохо, что их кто-то ведёт. Кто-то, кто знает дорогу.

– Ага, я там видел какого-то уманьяр, наверное, это он, – говорю. – Слушай, чувак, а ты не знаешь, почему мы так в это ущелье торопимся? Как будто за ним нас обязательно ждёт спасение. Это ж не компьютерная игрушка, они ж за нами просто пройдут.

– Я не Чувайо, я Хуйян, – не расслышал меня собеседник. – Они не пройдут через ущелье. Нам главное – успеть его пройти, и задержать их на выходе. А дальше… либо они уйдут сами, либо уже никуда не уйдут.

А потом подумал, и повторил опять, как будто это важно.

– Главное – нам успеть его пройти.

Чувайо с подругой, к слову, вернулись уже когда вокруг нас вздымались высоченные каменные стены. Правда, какое-то неуютное местечко. Растительности – никакой. Ни по бокам, ни под ногами, только ручеёк в самом центре течёт, извилистый. Ещё на входе Вокхинн всех предупредил:

– Ни слова. Старайтесь даже не дышать громко. А ты – только посмей колдовать!

Это он меня персонально предупредил. Я, собственно, и так не собирался. Колдовать отчего-то не хотелось, да и говорить – тоже. Хотя духи на свой счёт предупреждение воспринимать не стали. Они, в отличие от меня и уманьяр, как-то даже приободрились:

– А как бодрит-то, да, Вить⁈ – Радостно делится приятными впечатлениями Митя.

– Ваще! Как будто живой почти! Даж дышать хочется!

Не знаю, чего ему там хотелось. Мне вот лично хотелось сделаться очень-очень маленьким и незаметным. Желательно вообще микроскопическим. И ведь, зараза, не спросишь у духов, чего им так хорошо-то! Я ж пообещал Вокхинну, что запрета не нарушу. Ну и потом, лошадку приходилось сильно тянуть, потому что ей тоже, очевидно, хотелось стать очень маленькой и незаметной, а ещё – развернуться, и очень быстро убежать куда-нибудь.

А ещё я заметил, что мы идём по дороге. Даже остатки колеи ещё кое-где сохранились, только почему-то очень узкой. И я сразу сообразил, отчего в той низинке, которой мы шли раньше, было столько молодых деревьев – раньше там тоже была дорога, а теперь, вот, заросла. Там. А здесь – не зарастает, хотя пол у ущелья нифига не каменный, здесь много участков с нормальной землёй встречается. Но, полагаю, было бы глупо интересоваться, почему здесь ничего не растёт. И так ясно – перевалом этим перестали пользоваться не просто так, не суеверия это. И находиться здесь не хочется вообще никому, не только людям и лошадкам. Даже травка всякая тут колоситься не хочет.

Каюсь, я немного замедлил шаг. Сам не заметил, как так получилось. Оно ведь и страшно очень, с одной стороны. А с другой – ну очень любопытно, что ж здесь такое живёт страшное и враждебное? Прямо очень чувствовалось, что враждебное. Я чётко себе представлял, как нечто слушает мои шаги, и решает – проснуться и убить, или слишком я мелкая сошка, чтобы ради меня силы тратить?

Вот я изо всех сил и старался просигнализировать всем заинтересованным лицам, что я – она и есть, мелкая сошка. Очень-очень мелкая, вообще незначительная. Ну и, заодно, пытался всё-таки осознать, почуять своим мелким разумом эту хрень. Сущность, не хухры-мухры.

А потом до меня донёсся чей-то азартный, радостный голос.

– Почти догнали, господин шериф! Не уйдут теперь! Всех возьмём!

И в этот момент я вдруг почувствовал, как тысячи голодных глаз открылись. Не успели мы, кажись.

Глава 25
Версус батл

Мне было жутко до дрожи в коленях, до визга. Я пока не видел никаких опасностей, всё оставалось точно так же, как минуту назад – серые стены ущелья, серый пол, ручеёк воды, текущий по дну. Но при этом ещё мгновение назад было просто страшно, а сейчас я чувствовал, как на меня смотрят. Понятия не имею, каким органом… да ладно, очень даже имею. Задницей я чувствовал. И как оказалось, она у меня очень точный орган чувств. Можно сказать, измерительный инструмент, куда там штангенциркулю. Потому что воображаемая стрелочка сейчас максимально уверенно, с точностью до миллиметра указывала на метку с надписью: «Тебе полный и окончательный капец, Дуся».

Было страшно, любопытно и смешно. Смешно, потому что я твёрдо понимал – сейчас не самое лучшее время для любопытства, это ж… ну, абзац, тут паниковать надо! А я, вместо того чтобы бежать сломя голову куда-нибудь, лишь бы подальше, или хотя бы замереть на месте и зажмуриться, надеясь, что пронесёт, с любопытством оглядывался, пытаясь заметить, когда эта неведомая крякозябра себя явит во всей красе.

Большинство присутствующих, между прочим, именно так и поступило. За секунду до того, как эти виртуальные глаза открылись, авалонцы появились в поле зрения – и знакомый шериф был среди первых. Но только был, потому что как только непонятная злая фигня пробудилась, он резко развернулся и с тем же энтузиазмом рванул назад, даже не извинившись, что побеспокоил. И коллегам своим ничего не сказал. Впрочем, они и сами всё сообразили – кто тоже бежал, а кто замер на месте. Как положено, короче. Я оглянулся на уманьяр – те были как-то организованнее. А может, лучше знали, что их ждёт и понимали, что дёргаться нет смысла, только помрёшь уставший. Все они сейчас стояли там, где их застало пробуждение. Кто-то с открытыми глазами, кто-то с закрытыми. Некоторые, кажется, молились.

Шаткое равновесие, немая сцена, продлилась буквально пару секунд, а потом, наконец, появились они. Из земли, из стен, даже откуда-то сверху стали появляться духи. Только какие-то непохожие на Витю с Митей. Мои-то парни, что – выглядят точно так же, как при жизни. Разве что полупрозрачные, да ещё у Вити крылышки красивые. Не понимаю, почему он их так не любит, я бы сам не отказался от таких. Не, эти были другие. Они сохраняли гуманоидную форму – то бишь можно было различить у них две руки, две ноги и даже глаза были. Страшненькие такие глаза, как будто дырки в ничто. Когда эти стрёмные перцы на меня глядели, заметно было, как вокруг этих глаз расползаются тоненькие протуберанцы. Как будто маленькие солнышки, только не светятся, а наоборот, уничтожают свет.

Больше, кроме ручек, ножек и глазок, ничего человеческого в этих типах не было. В смысле, ни человеческого, ни уманьярского, ни орочьего, ни вообще никакого – хрен тут разберёшь, кто они такие были. Впрочем, я в тот момент вообще не был уверен, что эти духи – призраки, и когда-то были живыми. Мне вообще казалось, что они – нечто совсем далёкое от любой жизни. Можно сказать, противоположное.

И видел их, вроде как, только я. По крайней мере, когда одна из этих тварей пролетела сквозь мужика – авалонца, тот даже не дёрнулся. Только побледнел вдруг, а потом начал медленно оседать на землю, задыхаясь. Живой, вроде, но на него ещё один дух уже нацелился. И тоже пролетел насквозь. Мне даже показалось, что я заметил, как из человека вырвали кусочек чего-то эфемерного, но, видимо, важного.

Так-то это не была какая-то демонстративная акция, если что. Не было такого, что конкретно для Дуси устроили представление. Дескать, вот смотри, на живом примере, что сейчас будет происходить с тобой и всеми окружающими. Это просто я на одного конкретного чувака смотрел, а вообще-то сейчас по всему ущелью творилась форменная вакханалия. Большая часть пиявок, – не знаю, почему я их так назвал, само в голову пришло, – унеслась назад, в ту сторону, откуда мы пришли. Видно, не хотели упустить ни одного человека, решили самых шустрых сразу перехватить, а тех, кто замер в панике, оставить на сладкое. Одна из этих тварей и сквозь меня попыталась пролететь, но я инстинктивно отмахнулся, и он отлетел в сторону. Нормально, только руку холодом обожгло, которой я его коснулся.

– Не, не справится. С такими – точно не справится. Тут даже спорить не о чем.

– А я бы поспорил! Ставлю крылья, что выживет!

– Ладно. Только так не интересно, если ты проиграешь, они у тебя и останутся, а мне тогда какое удовольствие от победы? Давай ещё помимо крыльев рога, и хвост. Только не кожаный, а пушистый, как у лисы. И чтобы с рожек пыльца не фиолетовая, а оранжевая при движениях слетала, а хвостик мёл белым.

– Ять… Хрен с тобой, давай так. Спор. Дуся, разбей.

– У вас чо, совсем крыша улетела⁈ – Возмутился я, машинально разбивая их рукопожатие. Символически, конечно, они ж бесплотные. – Чего это за херобора вообще?

– Это голодные духи, Дусь, – с сочувствием объяснил мне Митя. – Мы вот с Витей хорошие, мы можем брать только то, что ты сам отдаёшь, а они – плохие. Они сами берут, сколько хотят. А хотят они всё. Щас высосут всех, и всё. Помрёте вы. То-то здесь такая атмосфера приятная, бодрящая! Смерти много. Нам-то это дело на пользу. Нас они жрать не станут. Мы ж такие же, как они!

Митя гордо поднял палец, хвастаясь своей неуязвимостью, и тут сквозь него пролетел ещё один дух. А Митя заверещал от ужаса и ощутимо побледнел.

– Это чего⁈ Чего это они⁈ Мы ж это…

Сквозь него пролетел ещё дух. Митя попытался отлететь в сторону, но тщетно – пиявки были шустрее, и их было больше. Я, тем временем, отбился ещё от парочки. Руки прям замёрзли, как будто в морозилку их сунул.

– Витя, Мить, хотите жить, держитесь ближе. И вообще, – я повернулся к медленно пожираемым уманьяр, – Сюда идите! А, хрен с ним.

Конечно, толку-то было кричать, если меня никто не слушает. Пришлось самому к ним поближе подбегать, благо они недалеко разбрелись. Выпустил тьму… блин, ну день же. Облачко получилось не очень большое, и такое… чересчур прозрачное. Так, дымка какая-то, как будто я вейпом вокруг себя всё завонял. Только чёрным.

Я так-то не знал даже, поможет эта штуковина против духов, или нет. Просто подумал – раз Вите с Митей моя тьма не нравится, то, может, и этим тоже не зайдёт! И, в общем, я мог бы гордиться умением соображать в экстренной ситуации. Оно сработало, хоть и не так хорошо, как хотелось бы. То есть духам, что моим, что голодным, эта дымка явно не нравилась. Они в ней замедлялись, ярко демонстрировали своё недовольство, но в целом улетать и держаться подальше даже не собирались. Видно, слишком неплотная дымка. Нам, конечно, стало полегче. Голодные духи всё ж старались сильно в область тьмы не залетать, хотя некоторым, особенно зловредным на неё плевать было. Я, конечно, попытался ещё раз тьмой пыхнуть, но результат откровенно не очень оказался. Так, разве что, радиус восстановился, а то под ударами духов облачко моё слишком быстро съёживалось. А вот густота и насыщенность остались прежними.

– Кхм, ну чо, давайте, что ли, уходить отсюда? Лошадок только подобрать не забудьте. Мне лошадок жалко, они ж ни в чём не виноваты.

– Вот так-то! – Довольно оскалился Витя. – А ты говорил, не справится. Давай, Митя, примеряй на себя крылья с рогами! И про хвост не забудь!

– Да ещё неизвестно ничего! – Начал, было, Митя, потом опять переключился на наболевшее. – Да чего они на нас-то! Мы ж такие же, как они! Свои, можно считать! Товарищи!

– Тамбовский волк тебе товарищ, – буркнул Витя. – Кто бы мог подумать, что меня станут тьмой мучить, а я радоваться буду, врот! Это ж противосущественно! Ять, ненормально это, короче!

Мне на их возмущение было пофиг – я радовался, что великолепный Дуся опять всех спас. Начал даже раздавать указания уманьяр, чтобы Вокхинна на лошадь погрузили, а то они малость растерялись, и тормознутые были. Наверное, от чересчур быстрого оттока энергии. Вокхинну досталось больше всего – он уже был без сознания, часто дышал, исходил холодным потом и неприятно пованивал. Как сильно больной человек. Я-то этот запах знаю, сам таким был в прошлой жизни.

Уманьяр под моим чутким руководством уложили вождя на лошадь – животин, кстати, почти не трогали. Если только случайно. И у нас их осталось всего три, остальные убежали уже. Хорошо хоть, в нужную сторону. Ну и мы двинулись в сторону выхода из ущелья. И вот тут-то я познал значение слова «облом».

Мы начали движение. Я приготовился преодолевать – думаю, щас буду до последнего, как героический герой шарашить своим заклинанием тьмы, потому что оно очень быстро рассеиваться, а идти ещё долго. Хрен там плавал! Как только голодные духи почуяли, что добыча ускользает, они взъярились и сбесились. Как с цепи сорвались, право слово! Нападения резко участились, если раньше нас пытались сожрать десятки, то теперь на нашу группу обратили внимание сотни. И тут уже моя тьма вот вообще никак не спасала. Мне её и обновлять не давали. Сбивали каст, если привычную терминологию использовать. И вот через меня они пролететь не могли, но мне от этого вообще не легче становилось. По телу начал стремительно распространяться жуткий холод, как будто я уже не только руками, а весь целиком зачем-то залез внутрь морозилки. Промышленной, на минуточку, где минус пятьдесят. Пришлось останавливать нашу компанию, а то бы нас сожрали ещё быстрее, чем всех остальных, несмотря на все мои попытки оттянуть неизбежное.

– Нет, Витя. Кажись, я всё-таки выиграл, – грустно констатировал Митя. – Только меня это не радует совсем, потому что твоим хвостиком и рожками я насладиться не успею. Помирать будем, сейчас окончательно.

– Не помирать, – покачал головой Витя. – Становиться такими, как они.

Он махнул рукой куда-то назад, я тоже глянул, и как раз успел увидеть, как от тела одного из авалонцев отделяется дух. Новый. Точно такой же, как все окружающие. Он себя явно пока что неуверенно чувствовал, но уже был похож на своих новых товарищей – такой же безликий, с глазами как чёрные солнышки.

– Дуся! Спаси нас! – Митя сунул свою страшную полупрозрачную морду практически прямо мне в лицо. На ней был написан ужас и паника, – Ты же шаман, Дуся! Сделай что-нибудь! Изгони! Изгони нас вообще! Лучше совсем небытие, чем такое!

И такой ужас был написан у него на лице, что я чуть не повёлся. Если б знал, как их изгоняют, духов, точно бы изгнал. А так я сначала малость растерялся, а потом подумал – я ж и правда, не просто тёмный маг. Я ещё и шаман, на минуточку. А это – духи, пусть и странные. Так вот, неужели я не справлюсь с этими козлами безликими?