Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

Глава 24
Борьба с суевериями

– Знакомые фингалы, мужик, – Мрачно, без улыбки сообщил Дройн. – Не расскажешь, откуда у тебя?

– Любимая девушка ударила. Бывает, во время ссоры. – Логоваз улыбался светло и безмятежно, как будто не замечал, как угрожающе набычился Дройн.

– Ты чей, парнишка? Рожа незнакомая. Или так скривило, что и не узнать?

– А тебе почём интересно? Я тебя тоже не знаю, мужик, только мне на то наплевать.

Вот вроде жизнь в прериях тяжёлая, заскучать некогда, а всё‑таки народу не хватает развлечений. Вон как быстро собрались, и рожи все такие заинтересованные. Я остро пожалел, что не занимаюсь торговлей попкорном. Сейчас бы озолотился. А два конкурента за сердце одной красавицы продолжали стоять лицо в лицо, чуть не касаясь друг друга лбами. Дройн потихоньку закипает – рожа прямо на глазах краснеет.

– Я – Дройн Разрыватель Жоп. Меня здесь все знают, и нет тут никого, кто хотел бы встать у меня на дороге. Я предупрежу тебя один раз – не лезь больше к Марте. Эта баба – моя.

– Что‑то я не заметил её рядом с тобой. Сдаётся мне, ты выдаёшь желаемое за действительное?

– Сдаётся мне, это не твоё дело. Я сказал – ты услышал.

Логоваз явно отступать не собирался.

– Давай эту проблему сразу решим, господин Любитель Жоп. Не станем терять время.

Короче, дело шло к дуэли. Или к безобразной драке, потому что Дройн явно не собирался устраивать представление. Он выхватил кинжал, и со звериным рычанием попытался пырнуть эльфа, хотя тот был безоружен. Кстати, упущение, надо бы ему сказать, что мы не на прогулке в парке. Какого фига у него даже револьвера с собой нет?

Дройн, конечно, не попал, потому что Логоваз ловкий, он отскочил. Однако что с этим делать дальше, я не понимал. У меня были серьёзные сомнения, что он справится с Дройном безоружным. Тот тоже не увалень, да к тому же видно, силён как бык. И быстр! Кинжалом своим тычет, как швейная машинка. И, блин, народа полно. Я бы его пристрелил, у меня‑то револьвер с собой, да только при всех это как‑то стрёмно. Народ явно никаких проблем в поединке не видит, наоборот, собрались вокруг поплотнее, ограничив манёвр поединщикам, и теперь подбадривают их криками. Голоса, кстати, разделились примерно пополам – наверняка сейчас ещё и ставки пойдут. Короче, если я пристрелю Дройна, это могут неправильно воспринять.

Пристрелю, конечно. Прикончить друга я точно не дам, и плевать на последствия. У Логоваза дела идут не лучшим образом. Какой бы ловкий он ни был, вечно уклоняться на крохотном пятачке не получится. Он контратакует, конечно, только Дройна кулаком свалить – та ещё задачка, а вот сам он во время такой контратаки уже получил порез.

Зараза, и у меня ножа с собой нет, как‑то не подумал, что понадобится. Так бы бросить Логовазу, уж это‑то все воспримут нормально… Я оглянулся по сторонам – вроде бы у Айсы был с собой кинжал.

Айсы не было. Куда исчезла – непонятно! Я уж собрался нервничать ещё и из‑за неё, но тут она появилась. И не одна, а с Мартой.

Орчанка решительно протолкалась сквозь толпу, не слишком сдерживая ударов – народ так и разлетался. А потом она так же невозмутимо ступила на ринг, и, прежде чем поединщики успели опомниться, оба разлетелись в стороны после двух тяжеленных ударов. Зараза, я даже не понял, как она это сделала! Влезла прямо между Логовазом и Дройном, шагнула под удар кинжала, я аж сморщился от ожидания кровищи, но нихрена. То есть кровища‑то была, но из носов поединщиков, которые через миг уже лежали и думали о высоком. Ну, или сны наблюдали, тут надо у пострадавших спрашивать.

– Какое низкое, животное поведение! – Громко сообщила орчанка. – Сейчас, когда мы все взяли на себя священную миссию освободить товарищей из подлого рабства. Когда каждая пара рук важна для исполнения нашей цели, устраивать безобразную потасовку! Соберитесь, ничтожные! Возьмите себя в руки! Вспомните, кто вы и для чего вы здесь собрались.

– Эх, какая женщина! – Восторженно пробормотал рядом Витя. – Был бы живой – точно бы влюбился, и плевать, что она – орк. Сильная, гордая, а красавица какая! За такой – как за каменной стеной будешь!

И я был с ним, чёрт возьми, согласен. Ну, кроме пункта про влюбиться. Моё‑то сердце уже занято.

Марта обращалась к бессознательным конкурентам за её сердце, но те не слышали. В нирване пребывали, оба. Зато слышали остальные.

– Мы собрались, чтобы посмотреть на драку! Марта, ты много на себя берёшь! Не смей лишать народ развлечений!

Реально недовольные. Народ уже расковелился, почувствовал запах крови, а тут такой облом. Как бы новая драка не началась.

Я проскользнул мимо толпы, и встал рядом с девицей. Кстати, у неё рука дёрнулась – она, похоже, и мне собиралась подзатыльник отвесить. Но сдержалась, что очень хорошо, потому что я уже видел её подзатыльники. Нафиг надо, у меня и так мозгов не перебор, чтобы мне последние через нос выбивали!

– Уважаемая Марта полностью права! Поскольку поединок начался за её сердце, она имеет право решать, когда и как он будет проходить. И будет ли вообще. А если кто‑то пришёл сюда развлекаться… – День ещё, конечно. Солнце садится, но светло. Однако я всё равно призвал тьму и постарался окутаться ей как можно плотнее. Мне ж сейчас не прятаться надо, а эффект произвести. – То я могу ему напомнить о долге. И о том, что отсрочку можно и сократить. До нуля.

Подействовало, народ начал недовольно расходиться. Меня всё ещё боятся. Хотя вот сейчас явно по краешку прошли. Блин, они за свою жизнь не так держатся, как за возможность развлечься! Что за народ!

А с другой стороны, это ведь моя вина. Ведь это моя святая обязанность сделать так, чтобы народ не скучал. Определённо, надо бы что‑то придумать. Надо чтоб народ был в тонусе, и обязательно мечтал поскорее освободить пленных, а не поржать и поделать ставки. Только где бы взять на это время, да и идей что‑то подходящих в голову не приходит. Не устраивать же, в самом деле, цирковое представление или стендап‑шоу! Не поймут‑с, тут, что‑то попроще нужно, посуровее.

Хорошо, что на данный момент инцидент был исчерпан, и народ начал расползаться, а, значит, пора было приводить в себя соперников. Они, в принципе, уже и сами шевелились, просто вяло пока. Марта дождалась, когда в глазах у обоих появится осмысленное выражение, а взгляды скрестятся на ней.

– Я разочарована в вас, благородные доны. Повторю ещё раз – меня не привлекают ваши ухаживания. Моё сердце для вас закрыто. Ваш спор не имеет смысла, и к тому же вреден для нашего дела. Встаньте оба, и пожмите друг другу руки в знак примирения.

Дройн и Логоваз, как зачарованные, послушно исполнили пожелание. Особой сердечности на лицах не появилось, но возражать даме сердца они явно не собирались, близнецы хреновы. В том смысле что похожи сейчас были очень, и выражением лиц, и свежими фингалами под обоими глазами у каждого. Бедный, и без того пострадавший Логоваз и вовсе выглядел – краше в гроб кладут. С него ещё старые синяки не сошли, так что сейчас даже распознать в нём уманьяр можно было только по форме ушей.

– Слушай, брателло, – как ни в чём ни бывало, сообщил Дройн, когда девица ушла. – Я прослышал, ты на рудник идёшь. Так я с тобой. Как договаривались. Как раз шёл сказать, когда этого встретил.

– Логоваз меня зовут, – всё‑таки представился уманьяр. – И ты ведь понимаешь, что на этом наш спор не закончится? В следующий раз я буду готов.

Мы все понимали, что спор не закончился, это было очевидно. И очень меня бесило, если честно, хотя я и понимал Логоваза. Марта, конечно, странная, да ещё и с прошлым дама, очевидно, но на его месте я бы тоже так просто не отступился.

– Скорее бы уже к авалонцам, – пробормотал я. – Кто бы мог подумать, что наблюдать за этими петухами будет так утомительно?

Мою идею попросить Марту как‑то полегче с Логовазом я окончательно похоронил. Причём не оттого, что она не послушается. Вполне вероятно, что наоборот, только после такого у влюблённого точно не будет шансов. Я, конечно, тот ещё психолог, но у меня есть стойкое подозрение, что лишить Марту возможности избивать претендента на своё сердце, значит лишить претендента шансов это сердце заполучить. А так поступать с Логовазом я не стану ни за какие коврижки, это будет слишком жестоко.

– Может, правда прикончить по‑тихому Дройна? – Пробормотал я. – Проблем меньше будет, ей‑богу!

– Не смей! – В один голо воскликнули Логоваз и Витя. Дальше хора не получилось.

– Он мой! Это наше с ним дело! – Это, понятно, Логоваз.

– Сдохнет Дройн – в банде власть делить начнут! Ещё и остальных в разборки втянут! – а это уже мудрый Витя. Надо сказать, его аргумент показался мне более увесистым.

– Дуся, ты такой рациональный и жестокий! – Добавила Айса у меня из‑за спины. Даже не заметил, как она подошла. И, кстати, непонятно. Осуждения в её словах вроде бы нет, но и одобрения – тоже. Не выставил ли я себя перед любимой девушкой жестоким чудовищем? Вдруг она во мне разочаруется? Блин, как страшно жить, у всех любовные любови, в них начинаешь путаться… Всё‑таки Логоваз – скотина. Не мог подождать, пока у меня всё устаканится, а уж потом свою личную жизнь устраивать?

Нда, как всё‑таки быстро и из‑за какой ерунды меняется настроение толпы. Если ещё вчера оно было вполне ровное, то после неудавшегося поединка народ явно приуныл. А уж когда армия заметила, куда именно мы движемся… Оказывается, для большинства стало сюрпризом, что мы собираемся идти на территорию авалонцев старым перевалом. Все знали, какая нехорошая слава о нём ходит, и, оказывается, никто даже не рассматривал этот путь, как возможный. А когда до народа дошло…

В общем, к нам возникли вопросики. Задавать их пришла целых десять делегатов, настроенных решительно и мрачно. Собрались вокруг нашей палатки, молча и мрачно, суровые и с поджатыми губами. Репетировали, что ли?

– Чой‑та вы тут тусуетесь, чуваки? – Растерялся я поначалу, так что из своего обычного мрачного образа вышел.

– Шаман! Это правда, что мы идём к Забытому перевалу? – Выкрикнул один из делегатов. Похоже, именно тот, который тут всех и собрал. Орк, которому пришлось поплясать во время аукциона – знакомая личность. Нашёлся, блин, самый истеричный, он мне сразу не понравился! Надо было его ещё тогда пристрелить, зря я с ним миндальничал.

– Если ты про тот, который вот уже виден практически – то да, а что не так‑то⁈

– И ты спрашиваешь, что не так⁈ С ним то не так, что это смертельная ловушка! Я не знаю никого, кто через него перешёл, и остался жив! Хотя знал несколько разумных, что пытались! Ни один из них не вышел с другой стороны! Это – смерть! Ты ведёшь нас на смерть!

– Врёшь ты всё, – говорю. – Знаешь.

– Что знаю?

– Ну, ты сказал, что не знаешь никого, кто прошёл бы тем перевалом. А на самом деле – знаешь. Это вот я, Айса, Илве и Киган. Мы все через него прошли. И ещё куча народа из племени Рысей – тоже. – Я говорил громко, чтобы все слышали. – Ребята, подтвердите!

Уманьяр, конечно, подтвердили, но недоверие на лицах делегатов никуда не делось.

– Я что‑то не отдупляю, ребят, вы что, считаете, что мы вам врём, что ли? – Я начал понемногу заводиться. Не люблю, когда меня обвиняют в недоверии. – Была там одна пакость, но неужто вы думаете, что она могла что‑то сделать мне? Валите уже, трусы. Перевал теперь чист, и для нас идеален – во‑первых, он ближе всего к руднику Грасс Вэлли, во‑вторых там нас никто не ждёт. Свободны!

Народ разошёлся, и, вроде бы, немного успокоился. Однако, чем ближе мы подходили к перевалу, тем сильнее они нервничали. Зараза, даже мои спутники, которые уже им проходили, тоже начали оглядываться по сторонам с некоторой опаской! Никогда бы не подумал, что страх настолько заразителен!

Все идут смурные, друг на друга огрызаются, пару раз даже чуть драки не вспыхнули. Только благодаря Марте и обошлось, а то пришлось бы задерживаться и ждать, когда драчуны разберутся. Причём, я уверен, вся остальная армия с удовольствием наблюдала бы за любой потасовкой, лишь бы оттянуть неизбежное. Я недоумевал – ну вот как так? Сказали ж вам, опасности больше нет! И нервничать не нужно! Тем более – ну вы ж меня боитесь, уверены, что я весь такой страшный, сильный и жестокий. Так какого хрена вы так уверены, что я не справлюсь с каким‑то перевалом? Когда вообще такое было, что Великолепный Дуся с чем‑то не справлялся? Странные разумные!

Вокруг постепенно вырастали каменные стены. Чем глубже мы заходили в теснину, тем плотнее нашу армию окутывало молчание. Реально, у них у всех глазки вырастали, как у каких‑нибудь котов из Шрека. Или как у мышек из анекдота. Мне‑то страшно не было. Ничего здесь за прошедшее время не изменилось. Ущелье по‑прежнему оставалось мрачным местом. Я‑то чуял, что всё с ним теперь нормально. Ну, встречаются иногда костяки старые, и в целом – тихо, не растёт ничего. Зато ничего угрожающего здесь больше нет. Не чувствуется никакой давящей атмосферы и этой подспудной угрозы, которая щекотала нервы в прошлый раз. Но это попробуй ещё объясни, особенно, когда тебя и не спрашивают. Бредут, сбившись в кучу, по сторонам зыркают, как испуганные суслики, а на меня поглядывают неприязненно. Спиной чую!

Мы‑то с ребятами первыми пошли, а то, боюсь, вообще бы никого сюда загнать не удалось.

Совсем паршиво стало когда мы дошли до места побоища. Похоронами погибших после встречи с голодными духами‑то никто не озаботился. А мёртвые авалонцы вели себя, как и положено мёртвым – разлагались, помаленьку, принимали всё более неприглядный вид, и плохо пахли. Живность кое‑какая здесь уже появилась, в основном, птицы. Сейчас‑то их не видно, но судя по состоянию тел – навещали покойных пернатые. Но в недостаточных количествах, очевидно. Было бы тут зверья побольше, так у нас сейчас и сложностей бы не было.

Народ у нас собрался вроде и толстокожий, в обычной ситуации никого из присутствующих мёртвыми телами не напугать. Но то в обычной, а в страшном ущелье, о котором ходят нехорошие слухи, покойники оказывают на неокрепшие умы совсем другой эффект!

В общем, они встали, как бараны, и пялились на мертвецов с ужасом.

– И что замерли? – Рявкнув я, поняв, что за нами больше никто не следует. – Покойников никогда не видели? Я не пойму, мы с нежными феями в поход отправились, или с кисейными барышнями?

Возможно, если бы я был размером этак раза в три побольше, моя бравада оказала бы куда лучший эффект. Это ж чисто психология. Если кто‑то большой и страшный орёт – ему можно верить. А если кто‑то маленький и красивый, как вот я – то ему верить не обязательно. Даже если он тоже страшный.

– Зря мы сюда пошли, шаман! – Выкрикнул кто‑то из задних рядов. – Нехорошее место!

– Это вы мне, что ли, рассказываете? Я эти трупы сам и понаделал! – Ну да, приукрасил немного действительность. Вовсе не я их поубивал, а голодные духи. Но если б я сейчас принялся объяснять, как оно всё было, и, как положено, звучало бы ещё менее убедительно.

– Дядя гобло, а чего ты за собой их не убрал‑то⁈ Вон как пахнут плохо! Надо было съесть, пока свежие!

Тьфу ты. Ну, конечно, у нашего инфантильного орка взыграло любопытство в самый неудачный момент. Он сейчас как раз тыкал в одно из тел палочкой, неизвестно где подобранной, и смотрел, как проминается вздувшаяся кожа.

– А ну хорош над покойным измываться, недоумок! – Рявкнул кто‑то особенно нервный. – А ну как поднимется!

– А чего он какой? Он же не тесто, чтобы подниматься! – Разумно возразил дитятя. Зараза, запомнил же! Как раз во время ночной стоянки Айсе вдруг пришло в голову приготовить что‑то мучное. Надоела ей, видите ли, всякая долгохранящаяся снедь, а тут она у меня в багаже нашла непонятно как там оказавшийся мешок муки. Видно, купил по случаю. Девушка находке ужасно обрадовалась, и сообщила, что через сутки, на следующей стоянке, обязательно порадует нас вкуснейшими лепёшками. Вот она дитяте про поднимающееся тесто и объяснила. А труп, надо сказать, сейчас как раз очень напоминал это самое тесто. Такой же вздувшийся. Неприятное, надо сказать, зрелище, даже для закалённого меня. Ну и остальным тоже не сильно понравилось.

– Ох, беда! Этот недоумок сейчас на всех беду накличет! Валим отсюда, ребята! Нас шаман на погибель ведёт!

– Так, шкет! А ну иди сюда! – Рявкнул я, пока не случилось непоправимого. В смысле, пока труп не лопнул. – И вы все хорош пялиться, барышни кисейные. Ничего с вами не случится! Щас шаманить будем! Так, вообще, вы какого хрена на лошадях? Слезайте, в поводу ведите! И чтоб в ногу идти обязательно, а то шаманство не сработает, ясно? Ща короче, я начинаю, а вы подхватывайте, там слова простые!

Вообще‑то, шаманить не было совершенно никакой необходимости, но нужно же что‑то делать, а то у меня сейчас вся армия разбежится нафиг! Собственно, именно шаманить я и не собирался – зачем, если никакой опасности и нет?

– Мёртвые не стареют, мёртвые не растут! Мёртвые не курят, мёртвые не пьют…

Песенка короткая, но повторять её можно по кругу, и в качестве строевой она подходит просто замечательно, особенно, если сопровождать её постукиванием по бубну в такт. Народ сначала не отдуплил, наоборот, перепугались – про мёртвых же песня! А потом ничего, смысл дошёл. Так что шли по ущелью и орали во всё горло незамысловатую песенку. Я даже наверх начал поглядывать, вдруг какой‑нибудь обвал спровоцируем? Горы всё‑таки, хоть и не слишком высокие.

Обошлось, промаршировали мы мимо побоища, и до выхода из ущелья добрались. Я, грешным делом опасался, как бы не поставили там авалонцы какой‑нибудь пост. Я б на их месте точно поставил. А они вот не стали – видно, суеверных разумных и с той стороны хватает. Прошли, в общем, вполне благополучно, песню орать перестали на выходе из ущелья, и маршировать – тоже. И только тут я заметил, что духи мои куда‑то исчезли. Вроде бы только что рядом за спиной висели, как ангел с демоном – один за правым плечом, другой – за левым. Только эти, гады, оба за одну команду играют. И что‑то я подозреваю, что не за ангелов.

Так вот, только что были тут, а сейчас – нет! И тишина, главное. Вообще их не слышу.

Глава 25
Аптекарь сатаны

Никогда ещё в этой жизни, да ещё и в прошлой, я не испытывал такого ужаса. Что там ультимативное заклинание от Вивисектора, что там первый переход через проклятый перевал!

Песенка. Дурацкая песенка, которую я вспомнил только для того, чтобы успокоить этих трусов несчастных, сработала, блин! Осознание того, что моих первых друзей в этом мире нет, просто вышибло дух. Самые вредные, самые несносные и невыносимые – и теперь исчезли? Упокоились с миром?

Я пытался их нащупать. Только теперь, только сейчас заметил, что раньше всегда чувствовал эту связь где‑то на краю сознания. Всегда знал – где‑то они есть. А сейчас… сейчас я вслушивался в себя, и никак не мог их найти! Они ушли, потому что я сам их изгнал, хотя даже не собирался изгонять!

– … Дусь, ты чего? Да приди ты в себя!

Оказывается, меня давно уже окликали, а я так глубоко погрузился в мысли, что даже не слышал. Народ вокруг шумно радовался, что злосчастное ущелье осталось позади, так что я не сразу обратил внимание на то, что меня зовут. Оказывается, Логоваз уже несколько минут что‑то от меня хочет, а я его игнорирую.

– Митя с Витей пропали! Я их, походу, изгнал этой песней дурацкой!

– Ять, да ладно! – Опешил Логоваз, а с другой стороны уже подводили жаб поближе Илве с Киганом. И Айса на лошади. Лица у всех встревоженные. – Ты точно уверен? Может, они просто улетели куда? Они ведь всё время улетают!

Ну, положим, улетали они гораздо реже, чем это казалось остальным. Духи мои вообще довольно быстро наигрались с возможностью становиться видимыми для окружающих, так что по большей части оставались для всех невидимками, и только когда очень хотелось кому‑нибудь из живых что‑нибудь сказать, являли себя миру. Чаще всего, как раз, кому‑то из наших, но даже им – редко. Большинство окружающих про них и не вспоминали.

– Я их даже не чувствую, – пожаловался я. – А раньше, оказывается, чувствовал. У нас, походу, связь какая‑то была, я ж их поддерживал часто, ну там, танцевал для них, – Неожиданно даже для себя я шмыгнул носом. – А теперь, походу, всё. Не надо будет для них танцевать.

Вот честно – для меня самого было сюрпризом, как сильно мне паршиво оттого, что я изгнал Митю с Витей. Я, вообще‑то, в принципе был уверен, что не способен на такую глубокую печаль! Думал, это не предусмотрено гоблинской физиологией. У меня реально в глазах жжёт, того и гляди расплачусь, как девчонка! Кто меня теперь дебилом обзовёт? Кто будет наставительно нести лютую ересь, обязательно переиначивая как‑нибудь пошло длинные и сложные слова?

– Дуся, соберись! Не время расклеиваться! – Зашипел Логоваз. – Ещё неизвестно, изгнал ли ты их. Насколько я успел узнать этих призраков, от них так просто не избавишься! В них жизнелюбия побольше, чем в ином живом!

– Да, Дуся! Ты же шаман! – Илве выглядела встревоженной. – Как изгнал, так и обратно призовёшь! Ну, извинишься потом, скажешь, случайно получилось.

– Дуся, посмотри в бубне, – предложила Айса. У девушки самой дрожали губы. – Может быть, они туда залезли?

– Точно! – Я постарался принять уверенный вид и приободриться. Логоваз прав, не время расклеиваться. У нас вокруг куча народа, который только и ждёт, когда я дам слабину, чтобы свалить. А то и меня прибить, чисто на всякий случай. – Но сейчас не получится, это на стоянке надо. До места доберёмся – посмотрю.

На самом деле я в первую очередь попытался их из бубна вызвать, как только почувствовал, что они куда‑то исчезли. Тщетно, естественно. Вообще никакого отклика. Мне проще было вытащить кого‑то из духов Степных Лисов, которые, вообще‑то, жёстко мне это запретили и взяли обещание, что без их разрешения я так делать не стану. Причём не такое обещание, на которое можно наплевать, а какое‑то особое, которое нарушить непросто.

Нет, с бубном идея хорошая. Есть небольшая надежда, что кто‑нибудь из степных лисов знает, как помочь моей беде. Я даже согласен после этого учиться их дурацкой версии шаманизма каждую ночь, лишь бы мне рассказали, как вернуть друзей. Пожалуй, я бы наплевал на всё, и полез бы в транс и в бубен прямо на лягушке. И плевать, что подумает моя трусливая армия.

Просто я боялся. Я их спрошу, а они скажут – нет, ничего с этим сделать нельзя. И последняя надежда оборвётся. Страшно терять последнюю надежду, уж я‑то на этом собаку съел. И сам терял, в прошлой жизни, и видел, как теряют.

Я заставил себя взбодриться, и даже пытался успокаивать друзей.

– Да, всё нормально. – Говорил я им. – Наверняка они в бубен просто нырнули, вот я их и не чувствую. Вечером вытащу, получу порцию ругательств, и всё будет хорошо.

Но где‑то в глубине души была уверенность – если я сам их изгнал, то хрен мне кто поможет обратно призвать. Скорее всего, их уже просто нет. Исчезли, испарились, ушли на перерождение, и скоро снова где‑нибудь родятся, только уже не будут помнить ни себя, ни одного глупого гоблина, который ухитрился их окончательно убить просто по случайности.

Друзья тоже изо всех сил старались сделать вид, что верят в мою уверенность. И от этого было только паршивее. Перед ними тоже было стыдно – это ж надо так лажануть. Не уберёг! Тех, кого первыми увидел, как только появился в этом мире. Как остальные‑то будут мне теперь доверять, зная, как я поступил с друзьями, которые были со мной с самого начала?

Но рожу всё‑таки приходилось держать уверенную и весёлую, как обычно. Не для друзей, а для окружающих. Я, на минуточку, веду этих придурков воевать, и у нас уже буквально сегодня ночью будет офигеть какая весёлая заваруха. Вряд ли они обрадуются, если вести за собой их будет полководец с унылой рожей и повешенным носом. Так что держим весёлый и уверенный вид, как будто на шашлыки едем. Кстати, да, шашлыка бы сейчас не помешало. Интересно, почему они тут его не готовят? Ни разу не видел. Стейки были, колбаски всякие, а вот шашлыка – не видел. Надо будет это дело исправить, потом.

По идее, если б с духами всё было в порядке, я бы наверняка сейчас сильно мандражировал. У нас тут, на минуточку, финальная битва, которая решит судьбу кучи разумных! Я наконец‑то освобожу своих товарищей с далёкой родины… или не освобожу, если опять облажаюсь. Но переживать ещё и из‑за этого как‑то не получается, так что в целом я даже спокойнее, чем мог бы быть.

Здесь, на вражеской, можно сказать, территории, уже нужно было торопиться. Так что на привал остановились только в середине следующего дня, когда до рудника оставалось совсем недолго. И никто даже не спорил, что пришлось обойтись без отдыха – все понимали необходимость сохранить инкогнито. Конечно, в таких условиях не помедитируешь, и в бубне с умными духами не поговоришь… Ладно, на самом деле я так и не переборол свою нерешительность. Не хотелось терять последнюю надежду.

Тем более, некоторые особо умные как будто специально не давали бедному Дусе успокоиться. Сначала до нас, так и двигавшихся впереди, донёсся запашок. Так‑то дело житейское, со всеми бывает. Народу – много. Радужных поней, которые пукают бабочками среди них нет, а отлучиться в кустики время от времени нужно каждому. Так‑то у нас почти настоящая средневековая армия, а их, говорят, всегда сопровождало амбре. Но тут что‑то уж очень сильное амбре было. И оно не прекращалось. Точнее, кхм, периодически ослабевало, но потом снова усиливалось. Под такое сопровождение сильно горевать не получалось, но я уж лучше бы погоревал!

– Да что, нахрен, такое! Вы там, ять, что за химическую атаку устроили⁈ – Видя, как позеленела Айса, я не выдержал, развернул жабу и оглядел армию. Там тоже довольных не было. – Кто там такой засранец?

– Брателло, у нас, похоже, проблема. – Ко мне протолкался Дройн. – У меня пятеро чем‑то потравились после этого ущелья. Вот, думаю, не в нём ли дело! – Вид Дройн имел озабоченный, и даже на Логоваза не смотрел, не до ревности сейчас. – Как бы поветрие не началось.

– Ять! Только этого не хватало! – Выругался я. Где эти засранцы? Расспросить бы.

– Где‑где! Где сильнее воняет, там и они… щас притащу одного. Туда‑то лучше не ходить, бабам особенно. – Он покосился на Айсу и Илве.

Впрочем, сильно легче, когда одного из больных притащили, не стало. Того несло неудержимо, хотя уже и нечем особо. Страдалец недолго продержался. Даже короткого допроса не выдержал. Однако, удобный способ! В таком состоянии человек готов выложить всё… то есть я имею ввиду, готов рассказать все секреты, чтобы его поскорее отпустили, и он мог бежать, выкладывать всё.

А секрет оказался прост, карантин сразу отменился, и поветрие – тоже. Оказывается, не только обитатели Базара боялись идти в ущелье, парни Дройна тоже трусили. Ну и, чтобы не трусить, в чью‑то светлую, но не очень осведомлённую голову пришла восхитительная идея. Оказывается, кто‑то из этих придурков где‑то слышал, что если лизать слизь жаб, можно на время избавиться от страха и вообще, это круче, чем виски. Ну, они и лизнули. Наших жаб, хтонических. У которых и слизь‑то есть только в пасти, а так они сухие, как песок. И ведь ухитрились добыть ингредиент незаметно для нас, ушлые типы.

Кажется, Дройну впервые в жизни стало стыдно за своих подчинённых. А стыдиться этот тип очень не любил… В общем, его насилу уговорили не убивать засранцев на месте, но, кажется, он не собирался прощать им такую неловкость, и ждал только, когда банда окажется без свидетелей.

Больше происшествий не было, и мы всё‑таки дошли до знакомых мест. Теперь армия будет отдыхать несколько часов, а у великолепного, но сильно лажающего Дуси только начинается настоящая работа. Великолепный Дуся даже невзирая на паршивое настроение умеет генерировать отличные идеи. Мы, конечно, собрались с лидерами на совет командиров, но я особо и не собирался с ними советоваться. У меня уже был прекрасный план, и я собирался его придерживаться.

– Что скажешь, молодой шаман? Вот мы здесь, готовы к грабежу. Когда начнём? Как будем действовать? – Спросил меня Пупок. Он сегодня тоже серьёзен и собран.

– Да чего тут думать? – Хмыкнул Дройн. – Идём и рвём всем жопы, потом берём завод и золото. Нас не ждут, иначе бы уже встретили. Нормально всё будет!

– В целом да, уважаемый Дройн прав, – покивал я. – Только сначала я на разведку схожу. Полагаю, стоит разведать обстановку прежде, чем идти на штурм, правильно? К тому же есть у меня идея, как сделать этот штурм попроще… В общем, я на разведку, а вы ждите меня с первым лучом… блин, я, кажется, это уже говорил, да? Вот слово в слово, и в похожей ситуации, только не вам. Короче, уважаемые соратники, ложитесь почивать. До ночи предлагаю отдохнуть. Мы довольно долго топали, лошади устали, люди устали, всё такое. Только разошлите разведку, лады? Чтоб вас раньше времени не обнаружили. А ночью идите в атаку. Я вас там встречу. Обещаю, скучно не будет.

Видно, мой глухой гнев на себя они приняли за угрозу, потому как Дройн нахмурился, а остальные малость поёжились. Главное – спорить никто не стал, с моим планом согласились, и я отправился собираться.

– Илве, Киган? Помните, как в прошлый раз? Ну, вот нам предстоит это повторить. Так что погнали ребята, поможете мне на рудник пробраться.

Ребята тоже спорить не стали. Как‑то даже неловко – у меня, видно, такое выражение лица, что со мной сейчас лучше не спорить. Только Илве спросила:

– Ты же хотел в атаку идти на жабах? Говорил, что все офигеют, весело будет.

– Да ну нафиг, – махнул я рукой. – Ничего не весело. Обойдёмся и без жаб. Действовать нужно эффективно, а не эффектно. Мы ж тут, на минуточку, профессионалы… Кстати, вы тоже не вздумайте, особенно ты, Логоваз. Знаю, что хочется порисоваться перед Мартой, но лучше не надо.

– А я и не собирался, – хмыкнул эльф. – Я с тобой иду. Ты ж не думаешь, что мы тебя одного отпустим? И не надо придумывать причину, почему сейчас я тебе не нужен, страховка всё равно нужна. Мне Илве с Киганом рассказывали, что в прошлый раз ты на разведку тоже не один ходил, значит, и в этот раз причин одному рисковать нет.

Я распахнул рот, чтобы поспорить, и не стал. Так даже лучше, пожалуй, будет. Логоваз – парень шебутной, не хуже меня. Если оставить его тут одного, может наворотить дел, а так проконтролирую. Вот Илве с Киганом и сами считали идею с жабами сомнительной, так что за них я спокоен. Да и вообще, они с самого начала были за эффективность, а не эффектность, так что должны справиться.

Всё получилось неплохо. В другое время я бы наверняка придумал какой‑нибудь другой способ туда пролезть. Не люблю повторяться, да и скучно это, идти проторёнными дорожками. Но сейчас как‑то не хотелось ничего выдумывать. Я что‑нибудь сотворю от балды, а ещё кто‑нибудь помрёт. Мне такое нафиг не надо!