Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)

Великолепный Дуся

                                                 

Пролог

Восхищение и почтение окружающих прямо‑таки обволакивало моё огромное эго. Ну да, выросло, после такого‑то. Наконец‑то все увидели, какой я замечательный и прекрасный. Даже Вокхинн теперь посматривал на меня с искренним уважением. Одно только меня слегка разочаровывало. Я очень подозревал, что изрядной доле восхищения я обязан бубну, а не тому, как замечательно всех спас. По крайней мере, взгляды, которые я периодически ловил, они не на меня бросали, а на трофейный бубен.

Хотя тут, конечно, не поспоришь. Бубен – офигенный, этого не отнять. Сам радуюсь. Старый, это заметно, но от того только более внушительный. Сдаётся мне, если б у меня был какой‑нибудь новодел, такого внушительного впечатления он бы не производил. А так – сразу видно, серьёзная вещь, с историей. По центру – яркий, красочный рисунок. Правда, что нарисовао – непонятно – то ли солнце, то ли просто смайлик. При этом непонятно даже, как это нарисовано. Такое ощущение, что татуировка. И в связи с этим у меня возник интересный вопрос – а из чьей кожи эта штуковина сделана? Просто я что‑то не припоминаю, чтобы кто‑то делал татуировки бычкам, верблюдам, или прочим волосатым животным. Свинкам вот делают, это я знаю. Для тренировки. Только что‑то мне подсказывало, что не свиная кожа для этого бубна использовалась.

Я всё никак не мог его как следует рассмотреть. После такого‑то сражения, пусть просто танцевального, герою‑победителю положено отдыхать, как следует. Желательно, вкушая фрукты, подносимые какими‑нибудь прекрасными девушками, для полного антуража. Но у меня, как всегда, облом. Девушки вокруг – в достаточном количестве, только вряд ли они меня ублажать станут. Да и фруктов нет. И вообще, вместо отдыха, опять беготня сплошная, это вот вообще не по канону.

Как только стало ясно, что помирать больше не нужно, и опасность миновала, все тут же взбодрились, и принялись собирать трофеи. За нами гнались, как оказалось, аж тридцать человек. Точнее, даже больше. Как минимум, тридцать один, потому что шерифа я, например, на всём протяжении перевала так и не нашёл. Специально прошёлся по всей длине ущелья и заглянул каждому покойнику в лицо. Интересно же! В общем, этот негодяй, видно, сбежал. И вполне вероятно, не только он, что не очень хорошо, на самом деле. Илве и Киган, которые поначалу взяли на себя обязанности командиров, услышав эту новость, здорово помрачнели, и заторопились ещё сильнее.

Ущелье мы не сразу покинули – эльфы сначала собрали всё, что сошло бы за трофеи. Так‑то мародёры они оказались очень профессиональные, не ожидал от них. Некоторых покойников обирали чуть ли не до исподнего. Нет, так‑то правильно, в хозяйстве всё пригодится. Я ничуть не обвиняю, даже хвалю. Митя с Витей, вон, ещё и посетовали, что мяско остаётся. Хорошо, мои уманьяр русского не знают, а то бы, наверное, стали на меня коситься недовольно.

Это, к слову, ещё одна новость, даже не знаю, хорошая, или нет. Духи мои получили левел‑ап. Теперь им не нужно прилагать усилий, чтобы становиться видимыми для окружающих. Они и предметы могут теперь тягать только в путь, правда, только небольшие. При этом невидимыми они могут становиться в любой момент, вообще без проблем, так что, по идее, это надо бы считать однозначным плюсом. Но я всё равно слегка недоволен, потому что невидимыми Витя с Митей становиться не хотят, и на нас, всех троих, довольно дико косятся. Особенно на Митю, который гордо щеголяет проспоренными крылышками, рогами и лисьим хвостом. В сочетании с классической гоблинской физиономией смотрится фантастически прекрасно, я когда увидел, аж в ступор впал. И не только я. И вот теперь думаю – а если мне, допустим, уединиться с дамой потребуется, что делать? Мне‑то ладно, я к их присутствию давно привык, и не смущаюсь, а дама‑то может и потерять настрой, если что! До этого, понятно, ещё далеко, но о таких проблемах надо думать наперёд. Эти ведь козлы чисто из вредности могут не улететь куда подальше, когда попрошу.

Но вообще они какие‑то немного притихшие. И тоже косятся на бубен, причём, в отличие от окружающих, не с восторгом, а с опаской. Поговорить бы, обсудить, что вообще произошло, да некогда. Собрав трофеи, мы, наконец, выбрались из теснины скал. Перед глазами раскинулся простор выгоревших от жара холмов и степи – по эту сторону гор гораздо суше. Сами горы здесь тоже гораздо круче, так что обзор открывается шикарный, и что‑то я нигде никаких заповедных рощ не вижу. Так что подозреваю, тащиться по этой степи придётся долго. К тому же ещё и быстро, потому что Вокхнн, как только очнулся, разу стал всех стращать возможной погоней.

В общем, ни сна ни отдыха измученной душе. А моя душа очень хочет спать. Утро же! Только этим мрачным, серьёзным личностям ведь не объяснишь, что их великолепному шаману обязательно нужно отдохнуть, поесть и поспать, а потом обязательно разобраться с бубном, от которого веет чем‑то странным, если не сказать – пугающим! Совсем никого понимания насущных потребностей меня! Придётся дрыхнуть в седле.

Глава 1
Роща секвой

Духи мои как сцепи сорвались! Ни сна, ни отдыха измученной душе! Стоит только начать клевать носом, как обязательно то одному, то другому, какую‑нибудь фигню надо. Как сговорились.

– Дуся, Дуся, смотри, у Айсы опять жилетка задралась!

Грррр… мне всё равно не видно! Она ж впереди меня едет! Не обгонять же, чтобы только полюбоваться!

– Дуся, у тебя колотушка вот‑вот выпадет!

А она, колотушка, никак не выпадет! Она надёжна! И закреплена хорошо! На поясе! На одном боку – револьвер, в кобуре. На другом – колотушка. Приспособил её в кобуру трофейную, очень удобно получилось. За спиной – винтовка. Я вооружён и очень опасен! Кстати, да, револьвер‑то у меня пустой, надо бы перезарядиться. А то, получается, не очень опасен. Пока перезарядил, Айса со мной поравнялась, потому что мы наконец‑то сползли с круч, и теперь идём по довольно пологому спуску. Дороги здесь толком нет, но лошадкам всё равно легко идти, и гуськом тащиться не обязательно. И ничего у Айсы жилетка не задралась. Поправила, что ли, уже?

Девушка косится заинтересовано – явно спросить что‑то хочет. Но не решается. Даже воздуху в грудь набрала… нет, обратно выдохнула. И не поторопишь, так только спугнуть можно. Надо, чтобы сама решилась. Я постарался принять как можно более располагающий и обаятельный вид. Дескать, вот он я! Готов к любым вопросам, даже самым деликатным! Особенно к деликатным! И можно даже неприличные вопросы задавать, я не обижусь.

Нет, только хуже получилось. Она, похоже, неприличных вопросов задавать не хотела. А для других вопросов мой вид оказался неправильно располагающим. Так и ехали молча. Близость волнующей меня девушки взбодрила ненадолго, но вскоре я опять слегка затупил.

– Дуся, не спи! А вдруг враги⁈

И ведь, зараза, не просто говорит! Он ещё и за одежду дёргает! Если б просто говорил – плевать, я на их болтовню вообще внимания не обращаю. Так ведь нет, то с одной стороны, то с другой!

– Да что с вами такое⁈ – Не выдержал я. – Вы это специально, что ли? Нафиг вы надо мной издеваетесь, призрачные морды? Я ж герой героический, и всех спас! Вас, между прочим, тоже! Щас бы ходили с чёрными дырками в глазах, тупые, как глобус и голодные, оба!

– Себя ты тоже спасал, так что нечего тут из себя героя строить! – С готовностью ухватился за обсуждение Митя. – Лучше скажи, хвост к цвету глаз подходит? Или лучше не рыжий сделать, а серебристый?

Он старательно повилял хвостом, рассыпая вокруг рыжую пыльцу. Айса, которая нашего разговора не понимала, с любопытством уставилась на это представление. Да и окружающим уманьяр тоже понравилось. А мне – нет!

– Митя! – Говорю проникновенно, как расшалившемуся детсадовцу. – Мне пофиг, какой у тебя хвост! Ты ж не неко‑девочка! Вот там бы да… – я мечтательно зажмурился. – А так – без разницы мне! Хоть рыжий, хоть серебристый, хоть красно‑зелёный в фиолетовую крапинку, как у галлюциногенного енота. Что ты докопался до меня?

– О! – В глазах у духа появилось предвкушение. Хвост начал медленно окрашиваться в дикую, кислотную расцветку. Айса восторженно захлопала в ладоши. Мите внимание девицы жутко понравилось, и он, заодно, перекрасил себе ещё и крылышки. В такой же цвет, только не в полоску, а в клеточку. Красно‑зелёную, кислотную клеточку. Он даже чересчур яркое солнце своей вырвиглазной расцветкой затмил!

В глазах у Вити, что уж совсем дико, зажглась зависть. Похоже, оценил, наконец, эффект от наличия дополнительных конечностей, и теперь остро жалеет, что не проиграл спор. И тоже начал отращивать себе крылышки, рога и хвост. Такие же, как у Мити.

Митя, увидев такое, был возмущён:

– А чего это ты за мной повторяешь⁈ Ты спор выиграл – вот и сиди теперь без крыльев, хвоста и рогов! Как и мечтал! Нечего к моей славе примазываться!

– А вот захочу – и сделаю! – Не стал соглашаться Витя. – Ты мне не указ! Чего ты вообще решаешь за меня, как мне выглядеть⁈ Ты мне не мать! И не жена! Я, может, всю жизнь мечтал о хвосте! Я, может, в детстве себе за штаны заправлял ремень батин, и так бегал! А теперь могу отрастить какой захочу, хоть крокодилий, хоть с кисточкой!

– А вот и нет! – Возразил Митя. – Не отрастишь, потому что ты его заслужил! Внешность можно менять, только если в споре победил! Дуся, скажи ему!

Ять! Опять разбудил, а я только‑только глаза смежил!

– И ничего не так! Это тот, кто проиграл, обязан изменить внешность. А кто не проиграл – может не менять, а может – менять! И вообще, это я про хвост придумал… – Митя и не думал соглашаться.

– Скажи, шаман Дуся, кто эти духи с тобой? – Спросила меня Айса. Митя с Витей как раз перешли от слов к делу. То бишь начали драться, не снижая скорости и не меняя направления движения. Во все стороны летела пыльца, и иногда снопы ярких, оранжевых искр. Когда кому‑то удавался особенно удачный хук.

– Друзья это мои. Они со мной с того дня, как я появился в этом мире. Витя, это который без крыльев, даже родственник какой‑то. Дядя, вроде, я не помню толком.

– Правда⁈ – Удивилась Айса. – А я думала, они у тебя только сейчас появились. А почему один из них так странно выглядит? Я думала, у гоблинов не бывает хвостов. И крыльев.

– И рогов, да… – Я рассказал Айсе о принципах изменения внешности у духов. Ну, как сам догадался. Я так понимаю, выглядеть они могут так, как самим хочется. Прям как пубертатные подростки. Только менять свою внешность могут в куда более широких пределах. Думаю, при желании, не только внешность, но и, скажем, пол, или вовсе радикально изменить форму. Хотя не станут, конечно – Витя с Митей парни правильные, никаких гендерных перверсий у них нет. Пока рассказывал Айсе, мелькнула даже мысль предложить проигравшему в следующем споре в девицу превратиться. Уверен, это бы добавило остроты и перчинки в противостояние. Не стал, понятное дело, пожалел собственную психику. Мне тут всяких трапов не надо, я тоже весь правильный и без перверсий.

Айса слушала, как я разглагольствую о том, какие Витя с Митей полезные, и удивлялась. Она их ведь и правда не видела никогда, это тому же Чувайо довелось полюбоваться. Недолго, он всё равно толком ничего не понял.

– А ты теперь настоящий шаман, да? – Неожиданно сменила тему Айса.

– Я и был настоящим шаманом! – Возмутился я. – С бубном или без – я классный!

– Просто у нас считалось, что ученик шамана становится шаманом, когда обретает бубен, – пояснила девушка. – Обычно для этого долго учатся. Много лет!

– Ну, я уже и так всё умею, – хмыкнул я. – И побольше, чем ваши шаманы! Знаешь, сколько у меня видов камланий заготовлено? Вообще‑то, если честно, даже я не знаю. Но много.

Ну и что, и ни разу не соврал. Я ведь в прошлой жизни тот ещё меломан был. Будет, подо что с бубном попрыгать!

Я ещё разок опустил руку и погладил туго натянутую кожу с солярной татуировкой. Блин, прозвучало‑то как, а на деле… Бубен отозвался низким и одновременно звонким гулом. Вроде и тихий совсем, а услышали все уманьяр, некоторые седовласые и вредные типы даже оглянулись.

Митя с Витей, между тем, закончили выяснять отношения. Теперь оба щеголяли фингалами, а Митя ещё и выбитым зубом, передним. Ничего, отрастёт. На духах всё быстро отрастает и зарастает. Стоит только забыть, что получил по физиономии – и привет, никаких боевых ранений. Они уже не первый раз при мне дерутся. Без явного победителя и проигравшего, да и дуться друг на друга мгновенно перестают. Я думаю, это у них такой способ дискуссии. По крайней мере, после драки они никаких переговоров не проводили, а решение выработали единое: отныне именно победитель спора решает, кто и как меняет внешность. Хочешь – сам, а хочешь – сопернику что‑то меняй.

Мне‑то, честно говоря, пофиг было. У нас с Айсой как раз разговор уже увял, так что я опять начал клевать носом.

– Дуся! Не спи! Смотри, вон там роща! И мы как раз к ней едем! Наверное, там на отдых остановимся! – Митя всё никак не успокоится.

Я очумело распахнул глаза. Не знаю, где он узрел рощу. Где‑то далеко, на горизонте что‑то похожее вроде бы наблюдалось… хотя если б мне туда пальцем не ткнули, я бы и не разглядел. Ехать и ехать ещё!

– Ять! Да ты издеваешься, что ли⁈ У меня уже нервы не выдерживают! Сколько можно не давать мне спать! Щас вот как тьмой окутаюсь, будете знать!

– Ну и пожалуйста! Ну и окутывайся, на здоровье, если такой дурачина и простофиля, – поддержал друга Витя. – Мы о нём заботимся, переживаем, а он тут угрожает воздух испортить, негодяй неприличный!

– Да что с вами не так⁈ – Не, ну правда! Я ж устал, вообще‑то! А на лошадке можно хоть немного прикорнуть. Мне‑то много и не надо. Пару часиков бы подремал, как раз до той самой рощи бы доехали, и я бы был бодр, весел, и мог бы съездить, там, на разведку, или какой‑нибудь подвиг совершить. Не сильно эпический, так, мелких масштабов. Для эпического надо подольше поспать, и, желательно, в горизонтальном положении. – В чём забота‑то выражается? Спать мне не давать⁈

– Ну да! – Довольно кивнул Митя, как будто его недоразвитый ученик, наконец, допетрил, сколько будет два плюс два. – Именно это я тебе и говорю.

– А почему мне нельзя спать?

– А нам откуда знать? – И ещё смотрит, блин, так прокурорски. Дескать, почему я задаю такие тупые вопросы? – Мы ж не шаманы, Дуся! И не общались с ними ни разу. Откуда нам знать?

– Тогда откуда вы знаете, что мне спать нельзя?

– А мы и не знаем.

Это был тупик. Или они, и правда, надо мной издевались. Я решил – да пошло оно всё. Не хотят объяснять – я их и слушать не буду. Вот специально, демонстративно закрою глаза, и буду дрыхнуть всем назло. И плевать, что меня дёргают.

Решение принято – решение исполнено. Так я считаю правильным. Только в этот раз чего‑то не получилось. Духи, обиженные моим пренебрежением, даже мешать перестали, а у меня сон ушёл напрочь. Я себя знаю – с таким лучше не спорить. Только зря проваляешься и ворочаться будешь. Это ещё если в кровати, а если вот как сейчас – в седле, то вообще глухое дело. Так что я промучился минут пять, а потом раскрыл глаза, и попытался ещё раз выпытать что‑то у Вити с Митей. Но те упорно ничего внятного не говорили, разговор пошёл на второй круг, и я окончательно понял – они, походу, и сами не знают. Просто вот бывает такое – интуиция срабатывает, а объяснений никаких не появляется. Вероятно, у духов это ещё острее проявляется. Лично у меня‑то никаких предчувствий не было. Обычно, когда какая‑то задница надвигается, есть, а тут – ни в одном глазу. Так что я решил забить и не обращать внимания. Тем более, впереди, наконец, появилась роща, и это оказалось то ещё зрелище!

– Охренеть!

Это мы сказали все втроём, хором. Не то чтобы тренировались, просто случайно получилось. Роща состояла из секвой, наверное. По крайней мере, я о других таких здоровенных деревьях не слышал. Только одно дело – слышать, а другое – видеть воочию. Нам до деревьев ещё ехать и ехать, а они возвышаются так, что уже сейчас хочется голову одновременно задрать и втянуть в плечи.

– Не нравятся мне такие места! – Нервно пробубнил Митя. – Красивое такое всё! Когда всё так красиво – жди, что насрано будет! Если забора нет. И хорошо, если просто какашками, а может, и гадость какая‑нибудь оказаться. Дуся, ты бы поинтересовался у товарищей остроухих, они вообще знают, куда едут?

– Сам бы и поинтересовался. Чего вы их язык‑то не учите? Давно бы уж базовый уровень освоили.

– Дусь, ты чо? – Уставился на меня Витя. – Ты опять забыл, что мы мёртвые? Мёртвые новому не учатся, это только живые умеют. У нас того, – он постучал себя пальцем по башке. – Устройство только на воспроизведение работает, а на запись – никак!

Вот откуда мне такие подробности знать? Я ж в этом не разбираюсь совершенно, мне ж не объяснял никто таких подробностей. А спрашивает так, будто я очевидных, самых детсадовских истин не знаю.

Айса охотно рассказала, что в роще нас никаких опасностей ждать не должно.

– Это место разумным не принадлежит, – объяснила девушка. – Оно никогда никому не принадлежало. Старые большие деревья – они сами по себе, и хозяев не любят. Но остановиться и передохнуть можно, они гостеприимные.

В общем, успокоила, а то я, грешным делом, уже тоже начал подозревать всякое. Просто очень уж она была не такая, как всё окружающее, эта роща. Как будто кусок какого‑то другого мира, или, как минимум, другого леса вырезали и поставили в предгорьях. Поневоле начнёшь чего‑то магического ожидать.

Магии под сенью высоченных деревьев я особо не заметил. Нет, дышалось как‑то необычно, но не плохо. Легко дышалось. Поначалу. А вот потом пошёл запашок.

– Мить, вот нахрена ты накаркал⁈ – Возмутился я. – Что за дух такой, чуть что – сразу про говно!

– Это не я накаркал, это я просто мудрый и опытный. Правда, я фигусраль… фигорально… В смысле не конкретно его имел ввиду.

Короче, да, роща была изрядно загажена. Как будто тут поблизости недавно музыкальный фестиваль какой‑нибудь прошёл, а на туалеты организаторы поскупились. Того и гляди вступишь куда не надо! Не, я‑то что! Дело житейское, бывает. Неприятно, конечно, что в таком красивом месте, но земля всё примет. Через пару дней уже и не видно ничего будет. А вот уманьяр расстроились. Точнее, насторожились, по сторонам стали зыркать. Потом я тоже насторожился, потому что сообразил – если оно ещё не исчезло, значит те, кто его тут оставил, совсем недалеко ушли. Если ушли.

Ну и оказалось, да. Вовсе не обязательно было так вострить уши, чтобы вскоре услышать какие‑то вопли, отголоски песен, и прочие сопровождающие большую толпу народа звуки. Очень было интересно посмотреть, кто их распространял, но Вокхинн меня разочаровал – он поступил разумно. В смысле, не захотел ничего выяснять, а просто молча развернул свою лошадь, и махнул рукой, дескать, баста, карапузики, валим отсюда, нам проблемы не нужны. Ну, то есть на самом деле он имел ввиду «Уходим! Это может быть кто угодно!», я по‑своему интерпретировал.

Я даже спорить не стал – соваться куда‑то чисто из любопытства было бы глупо, так что послушно повернул коняшку вслед за остальными, но только всё равно это ничего не решило. Мы ещё только разворачивались, когда раздался свист. Этакий залихватский, разбойничий. Далековато, так что я даже не вздрогнул, просто хотел поторопить свою четвероногую прелесть. Потом смотрю – Вокхинн тяжко так вздохнул, и вернулся обратно, на прежний курс.

– Заметили нас. Теперь поздно. Тех, кто убегает, точно захотят догнать.

Это тоже логично звучало. Инстинкты – они у всех инстинкты. Я и сам, наверное, повёлся бы. В смысле, если кто убегает – его догнать надо обязательно, это ж первая и самая логичная реакция. Так что тут лучше не провоцировать.

Заметил нас орк. Мы его тоже заметили – сидит себе в каком‑то гнезде, на высоте нижней трети ствола секвойи. С биноклем! Лес‑то редкий, далеко можно смотреть. Вот он нас и увидел раньше времени. Вооружённым‑то глазом.

– Чо‑как, пацаны? Кто такие, куда путь держите? – Это он нас спросил, когда мы с его гнездом поравнялись. Так, вроде, мирный товарищ, и очень колоритный. Прямо братское сердце, натурально – тоже в драных джинсах, в какой‑то кожаной штормовке явно с чужого плеча, и с револьвером. Разве что бубна у него нет, тут я его обскакал. Зато есть шляпа, правда, ни разу не ковбойская. Соломенная, с полуоторванной тульей, как у Гекльберри Финна. Я завистливо вздохнул – шляпу я тоже хочу. В степи солнце башку печёт – сил нет, и жмуриться всё время приходится, а шляпа с высокими полями меня бы от этого спасла. А ещё лучше – очки тёмные. Я бы очень стильно смотрелся в тёмных очках, уверен.

– Мы следуем своей дорогой и не ищем драки! – Приосанился Вокхинн.

Придурок! Вот кто сразу сообщает, что не ищет драки? Только тот, кто на самом деле на неё напрашивается! Надо ж было такое ляпнуть! А ещё, называется, вождь! Орк, конечно, сразу всё просёк. Любопытство из глаз пропало, зато появился хищный интерес.

– Ну тогда милости прошу к нашему шалашу! Народ я предупредил, щас вас там встретят.

– Слушай, мужик, а ты где такой убор классный оторвал? – Спрашиваю. Во‑первых, правда, интересно очень, во‑вторых – надо ж хоть немного исправить неприятное первое впечатление.

– Опа! – Он меня только сейчас заметил. – А ты откуда тут взялся, зелёный брат, в такой необычной компании?

– Нормальная компания! Помогают мне, как могут. С той стороны гор идём. С Грасс–Вэлли. Банк брали, ну и так по мелочи.

Ну да, опасно такие вещи сообщать. Показывать грабителю кошелёк – это ж прям провоцировать. Но я решил, что хуже уже не будет, а вот лучше – очень даже может. Вдруг он решит, что раз я не боюсь о таком рассказывать, то, значит, вообще не боюсь? Потому как круче меня и моей компашки только яйца и нам с уманьяр вообще всё побоку. Главное, самому в это верить как можно более искренне!

Уж не знаю, сработало или нет, но орк уважительно оскалился:

– Жжёшь, брателло! Давай, подваливай, наши там уже ждут! Ща я ток сменщика кликну, без меня не начинайте!

Вокхинн глянул на меня прожигающим взглядом – того и гляди, дырки появятся! Дымящиеся. Вот интересно, он недоволен, что я поперёк вождя договариваюсь, или считает большой ошибкой упоминание грабежа банка? Хотя пофиг, в любом случае. У нас тут явно проблемки посерьёзнее намечаются. Чуваки‑то, конечно, прикольные нам встретились, но стрёмные‑е‑е… Жуть!

* * *

Понимаю, что все ждали продолжения только в понедельник. Получается, соврал я в эпилоге первой книги. Просто у нас тут снегопады, пробки, никуда не выедешь, а дома отдыхать плохо, неизбежно начинаешь писать продолжение. Так что я решил себя не мучить. Потом как‑нибудь отдохну.