Текст книги "Гоблин Дуся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

Машина двинулась дальше, а я подполз к борту кузова и выглянул. Надо ж как-то оценить обстановку, тем более, Витя с Митей пока не вернулись – тьма-то ещё не рассеялась, а они её очень не любят. Раздражает она их, видите ли. Могли бы и потерпеть – пережили же, когда в лабиринте снов застряли.

Вокруг было пустовато. КПП мы проехали – обычный такой шлагбаум с будкой охраны, и два скучающих человека, которые в сторону проехавшего грузовика даже не смотрели. Народу вокруг особо не видно… в общем, я решил, что дальше пешочком пройдусь, а Чувайо как хочет – мало ли, вдруг эти психи ещё раз машину проверить захотят?

Выпрыгнул из кузова, благо грузовик небыстро ехал, и между камнями сховался. Рядом приземлился умаьяр. Ну, не удивительно. Лежу, попу потираю – ушибся малость, да и отсидел, пока ехали. Да и просто – приятно же и мыслительному процессу способствует. Впереди – что-то вроде городка небольшого или лагеря беженцев. Какие-то бараки из досок, среди них столб стоит. Народу особо нет в городке, но я так думаю, это потому, что все на работах, а шахте. Она, шахта, к слову, внушительная такая. Прямо дырень такая в скале – машина проедет. Да-да, грузовая. Она и проехала, так что я даже засомневался ненадолго – может, мне тоже надо было? А то возле входа тоже какие-то два мужика с ружьями трутся, мимо них надо будет как-то проскользнуть… С другой стороны, ничто не помешает мне в другую машину залезть, и на ней проехать, если что. Или ночью попытаться. Ночью же они там не торчат, наверное. А пока надо посмотреть, как тут лагерь живёт. Не может же быть, чтобы он совсем пустовал!

Лагерь не пустовал – это у меня первое впечатление такое сложилось, ложное. Так если прикинуть, он чуть ли не на тысячу человек рассчитан, но большая часть в самом деле где-то в шахтах корячится, вот и возникает ощущение пустоты. На самом деле здесь народ присутствовал. Работникам же, когда возвратятся, и поесть надо, и попить, так что какой-то персонал оставался на поверхности. Хотя бы даже кухонный. И вот тут я удивился малость, потому что я ж гоблин. Я кухню должен в первую очередь замечать, такая у меня суперспособность. По запаху. А я – не заметил. Потому что пахла местная кухня совсем не по кухонному. Я бы сказал – воняла она, самым неприятным образом, даже на мой непритязательный вкус. Помойки в Йерба-Буэно и Грасс-Вэлли пахли куда привлекательнее, чем местное заведение общепита! Я вообще поначалу решил, что это от свалки так тянет.

Но это всё мы с Чувайо выяснили потом, а первым мы нашли Гаврюшу. Потому что он был большой, и он был на улице. Лежал себе в тенёчке, весь такой неподвижный, и, если честно, я думал – мёртвый. Я как раз зашёл за большую палатку на несколько десятков разумных, и обдумывал, куда податься дальше, а тут смотрю – лежит.

– Чего это он такой огромный? – Спрашиваю. – И почему они трупы прямо на улице складывают?

– Нормальный он, для тролля, – ответил Митя почти хором с Чувайо. Призрак подлетел к туше, и без всякого почтения потыкав её пальцем. Вообще без всякого почтения к покойнику – так я подумал. Хотя Митя бесплотный, так что это был чисто символический жест.

– И он не мёртвый. Живой пока. Но скоро откинется, – с видом квалифицированного врача добавил Митя. – Вон, какая нога плохая! Такое даже тролль не перенесёт!

– Да не может быть! – Я действительно удивился. – Не может от живого так пахнуть! Или тролли всегда такие вонючие?

Тролль действительно распространял вокруг себя такое амбре, что хоть святых выноси. Я-то, честно говоря, думал, что у гоблинов обоняние как у собачек устроено. Что неприятные запахи для нас просто запахи. Ан нет, как выяснилось. Конкретно этот тролль пах отвратно.

– Тролли очень хорошо пахнут, – сказал Витя. – Они распространяют вокруг себя лёгкий запах сирени и крыжовника. А как пахнет этот, я не знаю, потому что призраки запахов не чувствуют. У нас нос отсутствует.

Я хотел сказать, что у них, физически, ещё и глаза с ушами отсутствуют, но спохватился и не стал вступать в глупый спор. Потому что тролль пошевелился и перекинул ручищу куда-то в сторону, и я понял, что Митя не шутил. Он действительно живой.

А раз живой, надо обязательно выяснить, чего это с ним? Любопытно же!

Я шустро перебежал через открытое пространство, и подошёл к умирающему. Нет, правда, он был огромный! Даже лёжа!

– Бать, тебе нормально?

Не ожидал, что ответит. А он ответил:

– Намано!

– Как рыбалка?

– Намано!

В общем, в явном неадеквате, потому что лунки рядом я что-то не наблюдаю. Как и замёрзшего озера, собственно.

– Мужик, не спи, замёрзнешь! – К общению он был явно не расположен, но нельзя ж вот так вот уйти и оставить его в покое? У тролля была раздроблена нога, это я хорошо рассмотрел. Да тут попробуй, не рассмотри, когда кости наружу торчат, кровь запёкшаяся, и воняет гниющим мясом. Короче, неаппетитное зрелище.

Я опять был уверен, что он ничего не ответит, но он опять обманул мои ожидания:

– Оставь меня в покое, маленький гоблин, – прогудел он удивительно связно. И беззлобно даже. – Дай помереть спокойно.

– А чего ж тогда говоришь, что нормально всё, если помираешь?

– Я нормально помираю. По плану. Всё идёт так, как должно идти при моих ранах, если меня не кормить, а их не лечить.

Звучало вполне логично, даже разумно. Я не очень представлял себе, как вообще можно помочь при такой ране. Там же, наверное, гангрена уже. А операционной с хирургическими инструментами я что-то не наблюдаю. Но тут я вдруг сообразил, что обращался к нему на русском, по привычке. Как с духами общался, так и с троллем заговорил. А он мне тоже на русском и ответил.

– Мужик, мужик, ты что, русский, – спрашиваю?

Тролль слегка кивнул. Скорее даже смежил веки согласно. Видно, действительно не очень-то хватало сил на разговоры.

– А тебе точно никак нельзя помочь? – Ну да, дебильный вопрос, но я не мог его не задать. – Чтоб ты не помер. И почему ты тут один лежишь?

– Я лежу один, потому что мне нельзя помочь. Пайку больше не выдают. Инструментов – нет. Все просто ждут, когда я умру. И ты тоже подожди, маленький гоблин. Мне не хочется разговаривать.

– Да ясно дело, что не хочется. В таком-то состоянии. Ладно, извини, что потревожил. Просто удивился.

Тролль ничего не ответил, а я, пожав плечами, вернулся к Чувайо. Нужно было договориться, что делать дальше. Например – осмотреть лагерь. Здоровяка было жалко, но я, и правда, не понимал, чем ему помочь в такой ситуации. Разве что добить – но это гарантированно поднять тревогу на весь лагерь. Я ж его не задушу. Да и ножиком не затыкаю. Не с первого раза, как минимум. Тут только стрелять только, как загнанной лошади в ухо – я в кино видел. Но выстрел услышат. А самое главное – не хочу я его убивать! Не, я не белоручка. И у гоблинов явно очень крепкая нервная система, так что в целом мысль об убийстве мне не очень-то претила, даже об убийстве беззащитного. Но даже без всех этих препятствий в виде моральных ограничений и проблем со скрытностью, не уверен, что у меня бы рука поднялась. Вот если б он сам попросил, а так – может, не хочет человек… тролль. Зачем навязываться?

Глава 16
Гуманитарное воровство

Короче, я решил его накормить перед смертью. Хоть как-то помочь соотечественнику, который умирает на чужбине, в неволе. Так себе, конечно, помощь. Но раз он упомянул, что голодный – надо, значит, хоть в этом немного скрасить жизнь бедолаге, который помирает в одиночестве, всеми покинутый. Я же сам тут недавно рассуждал, что русские своих не бросают. Будет очень непоследовательно, если я ничем не помогу русскому троллю только потому, что он не может уже быть мне полезен. Да ладно, я бы и нерусскому троллю помог, чо уж там. Почему нет, если могу? Непонятно, к слову, почему другие соотечественники, которые тут должны присутствовать, не оказали ему эту последнюю услугу сами. Надо будет им попенять, когда встречу.

Мысль накормить тролля появилась у меня не просто так, а потому что мы с Чувайо набрели, наконец-то на кухню. Причём оба до последнего были уверены, что движемся в сторону помойки, и для обоих стало большим сюрпризом, когда оказалось, что это не помойка вовсе, а местная кухня. Запах очень уж не характерный.

Я сидел под прилавком и офигевал, глядя на работу местных поваров. Серьёзно, меня в той ещё жизни пару раз возили в деревню – настоящую, с курами, козами и свиньями. Очень было интересно и увлекательно наблюдать, как за всякой этой скотиной ухаживают. Так вот даже тюря для свиней была по сравнению с местной баландой как блюдо ресторанного уровня, вот что я хочу сказать! Какую только хрень они не забрасывали в местный котёл! Какое-то червивое зерно – в основном, кукуруза. Какие-то ошмётки гнилого мяса, своим видом и ароматом здорово напоминающее ногу моего нового знакомого. Ещё кости, подпорченная картошка, которая аж разваливалась в пальцах поваров, и чистить её они даже не пытлись… короче, это было прямо-таки безотходное производство. Похоже, здесь живут ярые фанаты осознанного потребления. Они были уверены, что никакая органика не должна быть выброшена, потому что это вредит экологии и мировому равновесию.

Мы с духами тут вместе прячемся. Точнее это я прячусь, а духам-то наплевать совершенно, они просто вокруг меня круги нарезают и с любопытством осматриваются в кухонной зоне. А вот Чувайо сюда не полез, потому что ему тут прятаться негде. Он за мной со стороны приглядывает. Собственно, он вообще не понял, на кой-чёрт я сюда сунулся, и был решительно против этой авантюры, но кто ж его мнением интересоваться-то будет? Сказал что это нужно для разведки – значит, это нужно для разведки! Сидит сейчас, периодически выглядывает из-за ближайшего барака. Всё ждёт, когда я спалюсь, чтобы сказать сакраментальное «А я же говорил!»

Но я не спалюсь, вот ещё! Дуся – не такой, Дуся ниндзя вообще.

– Да-а-а, – тянет Митя. – Вот тут-то и порадуешься, что мы померли до того как сюда попали! Лопать такое – это ж наказание! Не, мы бы справились, ничего тут особо вредного нет… но хтоническую тушу-то зачем⁈ Это ж вредительство!

Это он заметил, как местный повар флегматично разделывал какую-то рыбку. И что это была за рыбка, мама родная! Встретишь такую в кошмарном сне – проснёшься с мокрой постелью. Клыки во все стороны, щупальца какие-то, и лапы ещё, как у всяких кистепёрых уродцев из плейстоцена. Только кистепёрые уродцы – они совсем не уродливые на самом деле были, а эта – была. При жизни. После смерти, впрочем, тоже не особо лучше стала. И она выглядела отчётливо несъедобно, но её всё равно разделали, и побросали в котёл всё, кроме филе. Филе тоже отправилось в котёл, но в другой.

– Чёто хрень какая-то, – шепчу. – Зачем они распределяют-то?

– Да всё просто. Туда, – Витя ткнул пальцем в котёл, который поменьше. – То, что для охраны и персонала. Эта хрень с щупальцами – она, видать, съедобная. Бывает такое в хтони. А всякий мусор – он для работников. Не понял ещё, Дусь? Тут работников не ценят, потому что можно новых по дешёвке купить. И воруют все, кто только может. Обычное дело. Даже жратву. У них, небось, и так-то нормы на одного скудные, так половину воруют ещё поставщики, половину от оставшегося – начальство лагеря. Ну и сами повара, наверное, себя не обижают. Так оно всегда в таких местах бывает, нах!

Я где-то слышал, что рабский труд неэффективен. И вот сейчас наблюдал зримое подтверждение, потому что это ж любому ясно – никто не будет старательно работать, если питается такими помоями. Но я думал не об эффективности разных экономических моделей, а о том, что из второго котла, на самом деле, не так уж плохо пахнет. Из того, который для персонала. Даже в животе забурчало, хотя, казалось бы, перекусил ведь не так давно. Ночью.

Работники кухни готовили вальяжно, привычно и лениво. Явно никуда не торопятся, технология отработана годами практики, и всё у них получалось ловко и уверенно. Нарушать эту отработанную процедуру было бы неправильно – зачем портить людям жизнь? Тут, кстати, именно люди работали, никаких инородцев. Так что я посидел под своим прилавком ещё пару часов и даже перестал обращать внимание на Чувайо, который там за своим бараком весь извёлся от нетерпения и переживаний. А там и активная часть приготовления не закончилась. Постепенно, вяло переговариваясь, повара разошлись в стоящие неподалёку кривобокие домики. Обед у них, видно, а потом – сиеста послеобеденная. Это Витя из переговоров понял, если что. Себе они, между прочим, кашу готовить не стали. Выбрали самые лучшие куски мяса, отобрали крупу посвежее, чуть ли не в ручную перебрали, и даже просеяли. И приготовили что-то вроде кукурузного плова. Пахло, между прочим, аппетитно. Баланда для работников и каша для персонала так и остались на плите, побулькивать тихонечко в ожидании ужина.

Так что я без труда нагрёб нам с троллем каши в отдельную кастрюлю. Нашёл небольшую, пятилитровую. И даже чистую, что удивительно! Тут уже Чуввайо не выдержал. Подбежал ко мне и едва слышным, но дико возмущённым шёпотом потребовал объяснить, что я делаю и зачем.

– Очень хорошо, что ты соизволил притащить свою задницу! – Обрадовался я. – Вон, бери тогда ещё кастрюлю, начёрпывай тоже!

– Слушай, шаман, мне всё больше кажется, что ты сюда не на разведку пришёл, а просто пожрать! Почему мы не ищем безопасные подходы, не считаем количество врагов?

– Потому что нам это нафиг не надо! – Флегматично ответил я. – Ты кашу-то греби, греби. И хватит шептать, услышат же!

Похоже, моя претензия окончательно вывела его из себя, и он уже хотел бросить свою кастрюлю и скрыться. Но не стал. В отличие от меня – Чувайо очень ответственно относится к нашей миссии и не может подвергнуть её опасности раскрытия бросанием кастрюли. Так что продолжил помогать как миленький.

Одно плохо – объём каши для персонала при этом уменьшился уже заметно, но я ж не дурак! Я ж знаю, как замаскировать чужое вмешательство! Просто немного прибавил огня под котлом, чтобы он не едва-едва побулькивал, а прям кипел. Будем считать, что кто-то из поваров просто недоглядел, вот оно всё и выкипело.

Тащить ёмкость с горячим варевом было тяжеловато. Я пыхтел, пошатывался, но упорно брёл к троллю. Обычно именно в такие моменты случается какая-нибудь пакость, потому что когда руки заняты сохранять бдительность трудно. Но у нас были Митя с Витей, которые честно несли свою караульную службу, и следили, чтобы разведчики не попали впросак.

– Я понял, – вдруг сообщил Чувайо. – Ты хочешь накормить того несчастного. Благородное желание, но ты дурак, шаман. Никто не сможет есть в таком состоянии. У него жар, он умирает. Ему уже не нужна еда.

– Ну, не сможет, так не сможет, – Пропыхтел я. – Было бы предложено. Сами съедим. Чуешь, как пахнет?

Чувайо посмотрел на меня странно и позеленел. Похоже, ему этот запах аппетитным не казался. А мне вот норм, даже слюнки текут. В конце концов, по сравнению с баландой для работников, варево в кастрюле в самом деле пахнет неплохо. Даже где-то соблазнительно.

Тролль, вопреки моим опасениям, всё ещё был жив, и когда я поставил рядом кастрюли с варевом, заинтересованно зашевелил носом.

– Привет помирающим! – Поприветствовал я его. – Я тут подумал – ты, может, поесть хочешь перед смертью. Хочешь кашки? Между прочим – элитная, для персонала. Сам видел, как туда какую-то страшную рыбу с ногами клали. То есть, ноги-то положили в другой котёл, а тут – только филе.

– Давай, – удивлённо кивнул тролль, и даже глаза открыл. Больше шевелиться, однако, не стал, так что я понял – кормить придётся с ложечки. Благо я прихватил с собой половник – ему как раз по размеру будет.

– Ща, погоди, остынет немного, а то горячее, – предупредил я.

– Так давай, однако, – коротко возразил тролль.

Хозяин – барин. Нагрёб половник, поднёс к услужливо распахнутой пасти, опрокинул. Каша ухнула внутрь, как в воронку. Вообще не задерживаясь. Даже жевать он её не стал. Эх, жаль, что он скоро помрёт. Тролли – прикольные. Как будто динозавра какого-нибудь кормишь!

Пока я нагребал новый половник, тролль приоткрыл один глаз и повторил:

– Так давай, – повторил тролль, – Не надо ложку.

В общем, кормить тролля оказалось прикольно. И быстро. Взял кастрюлю, наклонил над пастью, и полилось. Только кадык здоровенный туда-сюда ходит, обозначая глотки. Пасть ему для этого закрывать не потребовалось.

Он всю кастрюлю так сожрал! Минуты за три справился! Так мало того, когда она закончилась, он ещё и на вторую этак красноречиво глаза скосил!

Не, мне не жалко. Я и вторую перелил. Но, поймите меня правильно, это всё-таки тролль, а не динозавр! Он значительно больше человека, но всё-таки не настолько! Ну не билось у меня в голове такое количество съеденного. Я даже, грешным делом, подумал, что он решил покончить с собой путём переедания. Но нет. Вторую кастрюлю он не доел всё-таки. Обошёлся где-то третью, после чего поднял ручищу и аккуратно отодвинул край ёмкости, чтобы больше не текло. Живот у него раздулся так, что я реально опасался, что он лопнет и забрызгает. Жуткое зрелище! А ещё, я подумал, что из такого-то брюха мог бы и бубен неплохой получиться. Вон, сколько кожи!

– Хорошо. Так-то жить можно, однако.

– Ты меня извини, дружище, но не очень похоже, – возражаю. – Ноги-то у тебя нет, считай. Плохо, короче, нога выглядит.

Но тролля это ничуть не смутило.

– Пила нужна, однако. Или топор. Дашь?

Мы с Чувайо переглянулись. Тот явно не понял – он вообще наших разговоров не понимал.

Топор я видел на кухне. Для разделки мяса. Мне было очень любопытно, зачем он троллю понадобился, и я, не спрашивая, сгонял за кухонным инструментом. Нет бы башкой подумать! Хотя что уж теперь. Если б подумал – просто дольше бы мучился сомнениями. А так я притащил инструмент, протянул троллю.

– А тебе зачем? – Спрашиваю.

Он взял топор, осмотрел лезвие, удовлетворённо кивнул, и сказал:

– Пойдёт.

А потом приподнялся на локтях, и одним ударом отрубил себе ногу.

Гоблины – они существа очень морально устойчивые. Меня не стошнило, а вот Чувайо вывернуло – он едва успел отвернуться. А я даже не завизжал. Но очень хотел! Особенно, когда тролль подхватил отрубленную ногу и принялся её обнюхивать. Мне на секунду показалось, что он собирается её сожрать, и вот такого даже мои нервы бы не выдержали, но обошлось. Тролль удовлетворённо кивнул, и отбросил конечность в сторону.

– Фу, как некультурно, – сказал Витя, с интересом понаблюдав за процессом.

– Да, разбрасывать свои части тела – это некрасиво! – Добавил Митя. – Лучше бы сожрал.

– Дурак, это плохое мясо! Испорченное, – Возмутился Витя. – Таким отравиться можно. Нужно закопать, чтобы заразу не распространять.

– Костыль нужно, однако, – задумчиво сообщил инвалид, который диалога не расслышал. Он как раз разорвал на себе последнюю рубаху, и небрежно перетянул культю. – А то неудобно будет.

Ему явно было препаршиво. Морда – бледная, покытая испариной. Рубище, в котором он одет, промокшее насквозь. Да и вообще, от всего тролля пышет жаром, как от печки. Но умирающим он уже не выглядел. И явно куда-то собирался. Даже вставать начал.

– Эй-эй! – Говорю, – Ты куда? Тебе ж лежать надо!

– Надо, – согласился тролль. – Только нельзя. Не сдам норму – опять жрать не дадут. Тогда не выздоровлю, однако. Надо идти работать. Не знаю, может, ты мне кажешься. И всё это кажется. Однако если нет – жаль будет, если твои усилия пропадут даром, маленький кажущийся гоблин. Надо работать.

Ну, понятно. У чувака жар дикий, так что он не сильно отличает реальность от бреда. Поэтому и со мной так странно общается – не уверен он, что я настоящий.

– Слушай, тебя как зовут? – Спрашиваю.

– Гаврила я. А твоё имя какое, маленький гоблин?

– Меня Дуся зовут, – я почему-то шаркнул ножкой. Очень уж внушительным стал этот здоровяк, когда встал на ноги. То есть на ногу, конечно, о чём это я? Вообще – гвозди бы делать из этих троллей! Его колбасит не по-детски, у него гангрена… была, он только что себе ногу собственноручно отрубил, и уже готов работать. И даже говорит более-менее осмысленно, хотя и явно не совсем понимает, что вокруг происходит. Тут вон некоторые особо нежные индейцы до сих пор в себя прийти не могут от такого-то зрелища, а этот всё прочувствовал на себе, и хоть бы хны ему. Чувайо, кстати, надо бы сказать, чтобы уже в себя приходил. А то его так громко тошнит, что как бы чьего внимания не привлечь!

– Вот что, Гаврюш, – говорю. – Ты не спеши на работу, лады? Ещё денёк отлежись. Мы тебя ещё покормим. Вон, видишь, каша ещё осталась. Да я и ещё принесу. Ты лучше того, в себя приходи, потом расскажешь мне, что тут у вас и как. Я так-то планирую тут всех освободить, но мне помощь нужна будет от местного населения. Если, конечно, вы хотите освобождаться.

– Хотим, – чуть подумав, ответил Гаврюша. Блин, ну вот какой Гаврюша⁈ Я ещё раз смерил его взглядом. Не, это не Гаврюша. И не Гаврила даже. Это целое Гаврище. Человек – гора. Я раньше думал, что больше Валуева на свете существ не бывает. Фигню, однако, думал. Вот оно – живое доказательство. Человек-гора. То есть тролль-гора, понятно.

Гаврюша, между тем, недолго постоял, пошатываясь, а потом явно собрался обратно усаживаться. Видно, затуманенный мозг счёл мои аргументы убедительными.

– Стой! Подожди-подожди, Гаврюш, ещё одно усилие. Щас, погодь, я тебе палку притащу какую-нибудь. Чувайо, да хорош блевать, сколько можно уже! Тебе ж нечем! А ты, Гаврюш, пока подумай, нет ли тут какого-нибудь укромного местечка? А то чего ты прям на глазах у всех валяться будешь? К тому же мы тут того, на нелегальном положении. Не хотим отсвечивать.

Гаврюша кивнул, и продолжил стоять, слегка пошатываясь, и глядя куда-то в бесконечность затуманенным взглядом.

А я порскнул куда-то, где Митя разведал здоровенную лесину. Кажись, какой-то барак то ли разобрали, то ли, наоборот, собирались строить. Вот я её схватил, и потащил. Благо, вокруг по-прежнему было довольно безлюдно и даже повара продолжали не подозревать, что у них выгорает обед для вертухаев.

Быстро обернулся – Чувайо только-только прекратило тошнить, и он, наконец, перестал оглашать окрестности неприятными криками. Теперь смотрел на тролля и пытался под него мимикрировать, как хамелеон. Том смысле, что они были одинаково бледные, только по разным причинам. Тролль явно подумывал, не улечься бы обратно, но, увидев меня, воспрял духом. За лесину ухватился довольно, она ему как посох была – как раз вровень с головой. И поковылял куда-то в сторону… в сторону шахты. Но испугаться, что он с дурна ума всё-таки решит отправиться на работу, я не успел. Он свернул как раз в тот момент, когда его должны были заметить сидящие у входа охранники, и поковылял по тропинке, которую я только теперь заметил. Совсем малозаметная тропинка, но раньше, похоже, была дорогой. Просто засыпало её, а потом она зарастать начала.

– Выработка заброшенная, – пояснил Гаврюша нам с Чувайо, когда мы его догнали. – Не ходит никто.

– Во, самое то! – Обрадовался я. – Нам там тоже сховаться надо будет. А тебя, Гаврюш, искать-то не будут?

Он даже остановился ненадолго, чтобы обдумать эту мысль, потом кивнул:

– Наши могут удивиться, что я не помер, а ушёл. Надо будет весточку передать. Обрадуются. Когда с работы придут.

Местечко, которое он выбрал, чтобы отлёживаться, в самом деле было неплохое. Там какая-то короткая штольня, быстро тупик начинался… Хотя я потом разглядел – это не штольня короткая, и не тупик, это просто завалило её когда-то. Видно, так качественно завалило, что решили заново не раскапывать, а начали копать в другом месте. Так что вокруг неё даже следы построек каких-то заброшенных были – скорее всего, когда штольня обвалилось, всё просто перенесли на новое место, а что не получилось – то просто бросили.

Гаврюша забрался в штольню, аккуратно уселся, привалившись к стене. Вытянул все свои полторы ноги, и довольно выдохнул:

– Хорошо, однако. Даже если всё ж помру. Тихо, спокойно. Только приварка товарищам не будет. Но, может, найдут…

Про приварок – это он хорошо сказал, я чуть не прослезился, когда понял, что Гаврюша даже в такой ситуации думает о друзьях. Вот местные порядки меня, откровенно говоря, малость напрягли.

– Друзья мои, а вот чисто теоретический вопрос, – говорю. – Мы, гоблины, других разумных существ кушаем?

– Конечно, кушаем! Это ж мясо! Вкусное, диетическое мясо. Бросать хорошую еду – это варварство и неуважение! – Назидательно поднял палец Витя, и я даже не удивился. И так всё было понятно, можно было даже и не спрашивать. Даже лучше, потому что в целом мне нравится быть гоблином. Куда лучше, чем человеком, так что я для себя решил быть самым гоблинным из всех гоблинов. Гоблины рулят вообще. Но каннибалом быть не хочу. Я-то всю жизнь был уверен, что варварство – это наоборот, лопать себе подобных.

Гаврюшу мы пока оставили приходить в себя. Притащили ему вторую кастрюлю – там ещё прилично оставалось, на перекус хватит, если захочется. Когда возвращались – он уже дрых, так что будить его не стал. Но вроде жаром от него меньше пыхало, так что, может, и правда, ещё придёт в себя.

– Да конечно, придёт, – беспечно махнул рукой Митя. – Тролли – живучие. Даже удивительно, как он так заболеть ухитрился. Наверное, сильно голодный был, не иначе. А вообще троллей никакая зараза обычно не берёт. Им, если нормально жрут, вообще ничего не делается. Даже нога бы зажила постепенно, если б не загнила. Ну и, если кости более-менее сложить.

Когда мы возвращались второй раз к лагерю, к мерзкому запаху баланды добавились отчётливые горелые нотки. И это почувствовал не только я, но и повара – к нашему возвращению на кухне шла прикольная драка. Люди мутузили друг друга, что-то вопили на авалонском. Я за последние дни нахватался всяких знакомых слов, так что понял – повара обвиняли друг друга в небрежении. Все трое. Но никто из них не желал принимать вину на себя, из-за чего и разгорелся конфликт.

Наблюдать за ними было весело, но я всё равно решил добавить немного перца в и без того горячие отношения. Особенно, когда услышал, как со стороны штольне к кухне бегут охранники. Ну невозможно ж не подшутить, когда само напрашивается! Хотя Чувайо опять лез под руку и пытался меня остановить. Ничего не понимает в юморе, чувак, совершенно!