Текст книги "Царева vs серый волк (СИ)"

Автор книги: Марьяна Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17

Утром следующего дня мы отправились в путь. Вещи наши были выстираны, высушены и отглажены, босоногому и оборванному Царевичу пришлось взять что-то из одежды, которая нашлась в нашем пристанище. Правда и брюки и куртка и, особенно, обувь были ему велики, но выбирать не приходилось. Впрочем, выглядел он все равно неплохо. Вася выглядел как обычно, Волок – как обычно угрожающе. Главным образом потому, что он нёс в руке меч. Нёс, положив его себе на плечо. Плоской частью, конечно, но остро заточенный край, при этом, как мне казалось, был в слишком опасной близости от его шеи – там как раз где то должна проходить сонная артерия. И я, представьте себе, нервничала из-за этого.

– Обязательно нести меч прямо вот так? Может его в пакет какой-то положить?

– Шутишь? – Волок сощурился на меня, – В пакет? Тяжёлый стальной меч?

– Ну заверни его в шарф. Из-за твоего меча на нас все смотрят.

– Пусть уж лучше все, кто на нас смотрят, видят меч, а не то что я волк. Помнишь, таксист, который нас в Астрахань вёз постоянно видел меня большой собакой?

– Ну и что?

– А то, что люди будут смотреть на меч, а не на меня и возможно никто из них не разглядит, что я на самом деле волк.

– Крутой меч! – сказал проходивший мимо паренёк в очках, на вид старшеклассник.

– Спасибо, – царственно кивнул ему Волок, – я старался.

Взгляд мальчика скользнул по мне.

– А ваша девушка похожа на жар-птицу, – внезапно сказал он, сильно смутился, и быстрым шагом пошёл от нас прочь.

– Интересно, что он увидел?

– Что-то он определённо увидел.

– А кто вообще может видеть таких как мы?

Волок усмехнулся.

– Кто-то видит, кто-то нет. По разному. Иногда бывает, что в один день человек тебя видит, а в другой нет.

– Дети и старики видят чаще?

– Вовсе нет, почему ты так решила. Нет какой-то системы. Вернее, она, наверное, есть, но кто её знает, какая она. Как говорил мой научный руководитель – эта тема ещё ждёт своего исследователя.

– А у тебя был научный руководитель?

– Я не всегда был волк.

– Я знал одну девушку– вступил в беседу Царевич, – русалку. Она была очень привлекательная когда в Чащобе, а по выходе из неё не так уж… По крайней мере ей так казалось. И она, будучи в Чащобе, умудрилась замуж выйти за обычного человека. Он почти всегда её видел. Правда, ребенка родить она не смогла.

– А как же монстры? Или она так его любила, что готова была и монстров терпеть?

– А причём тут монстры? – удивился Царевич, – за пределы города она не выходила, а у самой у неё монстров не было.

– То есть, монстры есть не у всех?

Волок, фыркнув, глянул на Царевича.

– Давай, Никита, – сказал он ему, – расскажи ей про монстров.

Царевич, почему-то, смутился.

– Они бывают не у всех, – только и сказал он, отводя взгляд.

– Давайте, сядем в автобус, – сказал Вася, который все это время отслеживал наш путь по навигатору, – вон там как раз автобусная остановка, нам нужен пятый маршрут.

– А куда мы едем?

– Туда, откуда мы пришли.

В автобусе не было водителя. То есть, он ехал, руль крутился, и, наверное, где-то там внизу нажимались педали, но самого водителя никто из нас не видел. Так же, как и, наверное, большую часть пассажиров – уж слишком автобус был пустым. Всего три человека сидели в нем, и все они, судя по всему, нас не видели. Ну или были просто не слишком выспавшимися в это рабочее утро и не смотря на открытые глаза были где-то в царстве недосмотренных снов.

– А покойники здесь есть? – спросила я Васю.

– В каком смысле – покойники?

– Ну мы же в каком-то другом мире, правда? Наверное, здесь можно встретится с умершим кем-то…

В этот момент я думала о своей любимой прабабушке, которая очень много возилась со мной до моих пяти лет. Потом она умерла, но я на всю жизнь запомнила её большие, мягкие, пахнущие мылом ладони.

– Нет, я здесь умерших не встречал.

Автобус высадил нас где-то на краю города, и, развернувшись, поехал обратно.

Перед нами была стела с буквами «Астрахань», а за нею расстилалась бесконечная степь. Асфальтированная дорога ещё лежала ровной полосой до горизонта, но я знала что стоит нам сделать несколько шагов и она исчезнет.

– Готовы? – Спросил Волок.

– Ты повезешь нас всех? Троих?

– Вас повезло, что вас трое. Четверых я бы не вывез, да и ты, птичка, весишь не много. Ты сядешь ближе к шее, Вася по центру, Царевич, с мечом, позади. На держи – Волок отдал Царевичу меч, – береги его.

И Волок оборотился.

Я села на волка, Вася, проводив недобрым взглядом меч в руках Царевича, сел позади меня, и, поколебавшись, положил мне руку на талию.

– Можно я не буду тебя обнимать? – с гаденькой улыбкой сказал Царевич Васе, садясь позади него, – это ведь не обязательно?

Вася ничего не ответил – а в следующую секунду волк пустился в бег.

Астрахань тут же исчезла. Вот только что она была – и нет её. Вместо асфальта под ногами у волка какое-то время была грунтовая дорога вся в лужах – но и она быстро исчезла, уступив место жухлой траве.

– Там, куда мы направляемся, лютая зима, будьте готовы, – рявкнул волк.

Действительно, снега под его лапами становилось все больше. Сначала это были небольшие островки жёсткого, как будто замёрзшего после оттепели снега, потом эти островки слились в один большой наст – а после появились и сугробы. И вот – кажется прошло всего несколько минут, – вокруг нас уже была вьюга и стужа. Я надела капюшон и поплотнее закуталась в шарф.

– Я рядом, – сказал мне Вася, – если мёрзнешь, можешь прислониться ко мне.

Ветер крепчал – или просто становился более холодным? Я отвернулась и прислонилась щекой к плечу Васи. Снег шёл все чаще, все гуще, и вот уже ничего не стало кругом видно. Но вскоре появились деревья – они возникали, казалось, из ниоткуда и словно выскакивали на нас из белой пелены. А потом появились и скалы – залитые льдом, они торчали из сугробов.

– Нам надо наверх, – сказал волк, – держитесь!

Глава 18

В зимнем лесу стояла тишина. Где-то там, на равнине, бушевала метель, но здесь было тихо, как в церкви. Свет солнца ложился ровными полосами, глубокие сугробы лежали нетронутой пеленой, снег был плотным, лапы волка почти не оставляли на нем следов, и только возле каждого дерева, возле каждого заледеневшего ствола была мягкая осыпающаяся воронка, которая так и манила погрузиться в свои глубины. Какая-то птичка спикировала на заснеженную ветку – и мне на лицо упал ворох снежинок.

– Почему мы стоим? – Спросил Царевич, – Чего нам здесь надо?

Царевич заметно мёрз. Единственный из нас он был одет не по погоде – в гардеробе астраханского владельца спортивной машины, ожидаемо, не было вещей для заснеженной тайги.

– Что за остановка?

– Волок разнюхивает путь, – ответил ему, наконец, Вася.

Царевич, у которого зуб не попадал на зуб, горестно выдохнул.

– На, – я протянула ему свой шарф, – держи.

Мне пришлось перегнуться через Васю, чтобы вручить Царевичу вязанный мне мамой, плотный шерстяной шарф.

– Напрасно ты это ему отдаёшь, – сквозь зубы сказал Вася.

– Но он же мёрзнет.

– Не замёрзнет.

Но я не послушалась Васю, и всунула Царевичу в руки свой шарф.

– Спешивайтесь, – рявкнул волк.

Я спрыгнула в снег – и тут же оказалось, что это только для лап волшебного волка он прочный, что твой паркет. А вот мои ноги мгновенно провалились выше чем по колено. После меня с волка слезал Царевич – на его ногах были какие-то совершенно смешные кроссовки. Он тоже увяз. Последним слез Вася.

– Вася, а ты не тонешь в снегу! Почему?

Действительно зимние ботинки Васи оставляли на снежном насте неглубокие следы – и только. Как будто он стоял не в лесу, а где-нибудь на дороге.

Вася немного смутился.

– Наверное… снег меня тоже не замечает.

– Возьми меня на руки, – пошутила я.

– Давай.

Вася легко вытащил меня из сугроба, поднял вверх – и тут же провалился в сугроб чуть ли не по пояс.

– Ладно, не надо, я пошутила.

Вася, помотав головой туда сюда, увидел торчащий из снега искривленный ствол – в одном месте он стелился почти горизонтально, – и посадил меня на него. А Царевича никто никуда не сажал, так что до этого ствола ему пришлось пробираться самому и он шёл помогая себе мечом Волока как веслом.

– Шарф подложи и садись, – сказала я ему, оценив взглядом его хилые брючки, – а то замёрзнешь совсем.

Царевич отмахнулся от меня и по птичьи поджав под себя ноги, уселся на ствол рядом со мной. Шарф он намотал на шею и голову, затолкав оба его конца на грудь, под хлипкую курточку.

– Спасибо за шарф – сказал Царевич, – ты добрая. Настоящая птица.

– Жарптица ты имеешь в виду?

– Да.

И тут я кое что вспомнила.

– А ты ведь тоже птица. Мне Вася сказал. Ты соловей.

– Но я не разбойник, – нервно засмеялся Царевич, – никогда в жизни никого не грабил.

– А свистеть так, чтобы все попадали, можешь?

– Если бы… Нет, я только пою. И это к лучшему. То есть, свистеть так, чтобы все попадали, я бы не хотел.

– Потому что ты добрый? Ну раз ты птица. Ты же сказал что птицы – добрые.

Царевич отвёл взгляд.

– Будем верить в то, что я добрый. Наверное. В каком то смысле. Как певец, – Царевич вздохнул, – я просто человек… обычный человек. Я бы хотел, наверное, быть лучше… Но все как-то… Вот с девушкой с той, которая у меня костюмером работает… с Олей. С ней я хотел начать новую жизнь.

И он посмотрел в спину Васе. Ненавидяще, как мне показалось.

– А шарф этот ты береги. Его тебе подарили?

– Мама связала.

– Я что-то такое и подумал. С такими вещами в Чащобе нельзя расставаться, Вася прав. Как только мы из этой стужи выберемся, я его тебе верну.

– Волок ты бы там побыстрее, – сказал Вася, – полдень приближается.

Но Волок – волк не обращал на нас внимания. Он ступал по заснеженной поляне, обнюхивая кусты и прогалины.

– В полдень к нам придёт какой-то монстр, да? – спросила я у Царевича.

– Не обязательно… Мы быстро бежали. Но в такой час лучше на одном месте не задерживаться.

Волк покружил ещё чуть-чуть по снегу, задумчиво посмотрел в небо, поскрёб когтями нас – и бросился к нам.

– Садимся! – рявкнул он, – быстрее!

Он подставил нам свой поросший шерстью бок.

– Быстрее, я чувствую что-то неладное! Наш путь легким не будет, быстрее! Этот лес не хочет нас принимать!

Лес, при этом, выглядел по прежнему – красиво, мирно, как с открытки. Но сомневаться в словах Волока у меня никаких оснований не было. Я быстро перебралась на спину волка, Царевич сел следом за мной – последним Вася.

– Не цепляйся так за мою шкуру! – рыкнул Волок мне, – это не поможет!

– Слушайте, ребята, – сказала я, и волк, приготовившийся уже прыгнуть остановился, – если я правильно поняла, что вы же специально меня пугаете с самого начала, ну, чтобы я проявила свои качества волшебные, чтобы я с испугу стала Жарптицей…

– Уважаемая! – Рявкнул волк, – не буду врать, тебя сюда специально заманили, и да – для того, чтобы ты стала тут жарптицей. Но по первоначальному плану ты должна была птицей обернуться сразу, как только я на тебя бросился, прям там, в Вязниках, но ты птицей не стала, вместо этого ты в меня телефоном кинула. И никто не должен был уходить из Вязников! В совсем уж крайнем случае я должен был быстро доставить вас оттуда в Астрахань, к Царевичу – и все. Но ты все перепутала, в тебе не птица проснулась а какой-то недобогатырь…

– Хватит болтать! – оборвал его Вася, – едем!

Волок проигнорировал его слова.

– Ты сейчас додумалась, видимо, до того, что все монстры здесь нам подчиняются? – сказал он мне, – И что мы их специально сюда зовём, чтобы тебя напугать? Напрасно ты так решила. Я не против был бы, конечно, такого. Но увы!

– Едем!

– Расчёт был на то, что ты станешь жарптицей и наше дальнейшее путешествие будет в меру безоблачным, но фигушки. Никакая ты не птица, как оказалось. Время для себя останавливать – так себе способность.

– Я еще буду птицей! – оскорбилась я.

– Едем Волок! Или я сейчас тебе язык вырежу!

И Волок припустил.

Два, три прыжка – и лес стал гуще высокие сосны сменились елями их покрытые снегом ветви клонились к земле и утопали в горах снега, волк прыгал меж елей, плутая и петляя, как будто за нами уже кто-то гнался.

– Лес не принимает нас! – рыкнул он.

И на какую-то секунду я решила, что он врёт. Все было так спокойно, так хорошо, снег искрился на солнце и кругом стояла такая торжественная тишь…

… Но тут же ель, возле которой мы бежали накренилась и толкнула нас своими ветками.

Все мы полетели навзничь, все мы упали в снег, закопавшись в него чуть ли не по самую макушку. Но тут же волк метнулся к нам, я уцепилась за его шерсть а Вася, который был уже верхом, втащил меня наверх.

– Царевича не забудьте!

Царевич барахтался, пытаясь вытащить из снег меч.

– Мой меч! – рявкнул Волок, – не теряй!

Наконец закоченевшие пальцы Царевича подцепили заледеневшую рукоятку, и волк, зубами схватив его за шкирку, метнул его ввысь. Царевич взлетел легко, как тряпочный – и приземлился ровно позади Васи.

– Держитесь!

Волк понёсся дальше. И какое-то время – не больше полминуты, – мне казалось что происшествие с деревом это случайность, это какой-то морок, и дерево на нас не нападало, что оно просто не вовремя упало… По крайней мере мне хотелось в это верить. Ведь остальные деревья стояли смирно и их ветки недвижимо держали на себе свой снег.

Но тут же ствол какой-то мощной сосны ухнув, хлёстко ударил по земле – в том месте, где только что была спина волка со всеми нами. И без продыху – по нам ударило соседнее дерево. Но наученный уже волк не стал в этот раз ему подставляться и отскочил. А потом тут же он бросился в другую сторону, уклоняясь от очередных когтистых ветвей. В какой-то момент ему даже пришлось перекрутиться через голову – и мы все наверняка с него упали бы, не будь он волшебным.

– Надо выбираться из леса! – взизгнула я, наотмашь получив по лицу обледеневшей веткой.

– Нет, Яга в лесу!

– Она в Вязниках!

Но никто мне не ответил. Царевич вцепился в свой меч, даже и не пытаясь отмахиваться им от деревьев, Вася давил на меня, пригибая к спине волка. А воле просто бежал, изо всех сил петляя и уворачиваясь.

– Там скалы, Волок! – крикнул Вася, – слева! Держи туда!

Скалы – массивные высокие каменные стены, одиноко торчавшая посреди леса, – были почти отвесными. Но на них не было деревьев! И продравшись через больно коловшие кусты Волок, скребя лапами, взобрался по вертикальной стене – и вот мы были уже наверху, в безопасности. Море деревьев колыхалось у наших ног.

– Но безопасность была кажущейся.

– Н-е-е-ет! – заревел Вася, падая с волка и увлекая меня за собой.

Я больно стукнулась об острые камни – но зато огромный валун, невесть откуда взявшийся, не врезался ни в меня ни в Васю, а пролетел стороной.

Но сделав круг он, как огромная злая оса, снова полетел к нам.

– Бей его, Никита! – закричал Вася, снова наклоняя меня к земле.

– Чем? – Царевич отскочил, но сделал это неловко – и поскользнувшись шмякнулся оземь.

– Мечом, что б тебе!

Вася выхватил выпавший из руки Царевича меч, и хотел уже кинуться на летящий камень – но Волок поставил ему подножку.

– Не смей брать мой меч!

Он – уже в образе человека, – поднял с меч с земли, перешагнул через Васю и одним ударом рассёк летающий камень пополам.

Но на этом ведь ничего не закончилось. Камней в этом месте было много. И уже не один, а десять взлетели в воздух, все они метили в нас, и всех их Волок смог обезвредить, разрубив своим волшебным мечом на кусочки. Но кусочков было много. Не десятки уже и не сотни а тысячи мелких осколков поднялись в воздух и полетели в одну точку – полетели к нам.

– Лицо закрой! – Вася надвинул капюшон мне до подбородка.

И вовремя, все моё тело посекло осколками камней, какие-то просто больно ударили, но какие-то, острые, прорезали пальто и кофту, достигнув самой кожи.

– Я закрою Раю, а ты сделай что-нибудь! – панически крикнул Царевич.

И он действительно закрыл меня собой – следующую волну мелких камней я не почувствовала, я только услышала, как они с громким цоканьем врезаются в заледеневшую скалу.

– Надо отсюда уйти! – услышала я голос Васи, – нас здесь всех убьёт!

– Нет! – рычал Волок, – в лесу нас убьёт вернее!

– У тебя меч, а мы…

Дальше я уже не слышала. Все вокруг потонуло в каком-то хаосе, Волок махал мечом, Вася, схватив тяжёлый валун, действовал им как щитом, зараз отражая натиск сразу сотни мелких камней – но все равно этого было мало. Я видела, что по лицу Васи уже вовсю струится кровь.

– Мы здесь умрём!

– Немного осталось!

– Мы умрём!

В голосе Васи слышалась не паника а чёрное неизбывное отчаяние.

А потом камни перестали на нас лететь. То ли потому, что прошёл зловещий полдень, то ли потому, что сечь уже больше было некого. Волок лежал навзничь, он был весь в крови. Вася крепился – он ещё сидел. Но рука у него была перебита, кровь лилась из рассечённой кожи головы. Царевич не шевелился. Мне было страшно на него смотреть.

– А ты… – прохрипел Вася, – а ты птицей так и не стала…

– Я не… Я не специально, Вася, я…

– На тебе ни царапинки, ты это видишь? Ты время для себя остановила, ни один камень не долетел до тебя! А с нами что? С нами? Говорила мне что любишь, но ничего для меня не сделала, опять! Царевич жизнь за тебя отдал, за никчёмную, мой лучший певец!

– Вася, я…

– Если прямо сейчас ты не доставишь нас всех к Яге мы все умрём, ты это понимаешь?

– Но я…

– Он ещё дышит, – Вася встал и рывком поднял Царевича с земли, – он пока дышит, но это не надолго. У него спина сломана. Не знаю, будет ли он ещё когда-нибудь петь.

– Я не специально… Вася… Вася…

Его имя как будто застряло у меня на языке. Вася, Вася…Вася. Но Вася не слышал меня. Вася сделал шаг к обрыву и сбросил обездвиженного Царевича вниз.

– Вася!

Я сиганула вниз. Вслед за Царевичем.

И оборотилась птицей.

Часть 2. Глава 19

– Волок! Глеб! Почему за вами бегать приходится!

Людмила Максимовна, юркая бойкая старушка преподававшая сопромат на нашей кафедре всучила мне в руки пачку конспектов.

– Раздайте своим.

– Обязательно. Извините, Людмила Максимовна, что не услышал, я в наушниках был.

– И зачем вы ходите по университету в наушниках? Кстати… – Людмила Максимовна пристально на меня поглядела, – Давно хотела спросить, кто у вас научный руководитель?

– Филоненко. То есть Геннадий Поликарпович.

– А-а-а… Да я знаю. Вам очень повезло, Геннадий Поликарпович настоящий учёный.

– Извините, но вы уже третий человек кто говорит что мне повезло. Я уж начинаю переживать не «повезло» ли мне, в кавычках, понимаете…

– Глеб!

Людмила Максимовна хотела, видимо, сказать что-то сурово одёргивающее, но правда из неё так и лезла, она вообще была правдивый человек:

– Глеб, мне придётся сказать вам, что Филоненко немного застрял в восьмидесятых, тогда все увлекались разной паранормальщиной. Он прекрасный преподаватель, я думаю вы это заметили, но если он вам на консультации станет говорить про барабашек… Вы просто кивайте и все, хорошо? Кивайте и молчите.

Оп-па вот это номер.

– Бабарабашек?

– Да, – Людмила Максимовна заметно досадовала на мою непонятливость, – он исследует на досуге разные паранормальные явления… Бабарбашек там, полтергейст… Вы, Глеб, главное не давайте себя в это втянуть. Помните что я сказала? Молча киваете и все.

– Вы меня прям встревожили. А Филоненко не опасен?

– Не ёрничайте Волок!

– Геннадию Поликарповичу, наверное, сейчас икалось, смотрите, он прямо сюда идёт.

И действительно по коридору шёл Филоненко – высокий, статный старик с очень строгим лицом, чем-то напоминающий сказочного Кощея.

– Здравствуйте, Геннадий Поликарпович, а мы с Людмилой Максимовной как раз о вас говорили!

Людмила Максимовна бросила на меня возмущенный взгляд, что-то вежливое промямлила Филоненко и поспешно удалилась. Филоненко тоже задерживаться не стал. Не обратив на меня никакого внимания он дальше прошествовал по своим делам.

И об этих «барабашках», «паранормальщине» и прочем можно было бы и забыть – мало ли какие склоки и сплетни бытуют на кафедре.

Но забыть не получилось. То есть примерно месяц все шло нормально и с Филоненко мы, в основном, переписывались по электронной почте. Я послал ему начало своего исследования, он одобрил, потом я ещё раз ему писал по той же теме, он отвечал – сухо, торжественно и надменно, как и положено научному руководителю. И все по теме, по теме. Никаких барабашек.

А потом раз – и он назначает мне встречу у какого-то дома на Петроградской стороне. На улице то есть. Осенью. В Питере. Зачем, почему? Я знал, что он там не живёт, и я там не живу, нам обоим до этого места был крюк.

Но с другой стороны чего мне боятся, ну не ОПГ же он какое-то сколотил, похищающее наивных студентов. А барабашки… Что ж, их я как-нибудь потреплю. И решив не раздражать своего строго научного руководителя я отправился по указанному адресу.

Что можно сказать – дом, возле которого мне предстояло встретится с Филоненко полностью оправдывал худшие опасения. Не касательно ОПГ, нет конечно, но если где-то в Петербурге и искать барабашек, то только в таком месте. Это был старый доходный дом, каких много на Петроградке. Только все дома вокруг были аккуратные, окрашенные – красивые. Но не этот. У этого дома даже крыши не было, его пятые этажи глядели прямо в небо. Рамы в окнах большей частью были повыбиты. И это все – вы не поверите, – не мешало занимать самый нижний, первый этаж маленьким магазинчикам. Один из них торговал живописью, в другом было что-то вроде ателье, третий – букинистический. Очень культурно, даже слишком, но скорее всего дело было банально в арендной плате, а точнее в её отсутствии. В любом другом месте все эти заведения давно разорились бы.

– Волок, я вижу вы уже на месте, – милостиво улыбнулся мне подошедший Филоненко.

– Да, вот стою… Изучаю. Как думаете, в этих магазинчиках и электричество есть? С такой то крышей.

– В этом доме все коммуникации обрубили ещё десять лет назад.

– Да ну? И как эти магазины выживают зимой?

– Как-то выживают. Канализации и водопровода там действительно нет, а вот тепло есть.

– Дизель генератор?

– Нет.

– Неужели дровами топят?

– Нет, Глеб, снова мимо. Там тепло. Там просто тепло и все, и непонятно откуда это тепло берётся. И нам с вами, как физикам, неплохо бы изучить этот феномен.

Что тут можно сказать. Дождался я, наконец, «барабашек» от Филоненко, не зря меня предупреждали. Конечно, мне все иначе как-то представлялось. Я думал, что однажды в стальных глазах Филоненко сверкнёт безумие, он дрожащими руками вытащит откуда-нибудь тетрадочку с корявыми записями и станет толковать мне о привидениях и всем таком прочем.

Но конечно же нет, сходя с ума люди вовсе не теряют свою личность. И Филоненко сходил с ума интеллигентно, по научному. Он нашёл «феномен» который мы с ним сейчас будем изучать, «как физики».

– Я предлагаю подняться на второй этаж, – сказал мне Филоненко, – парадная со стороны двора, пройдёмте.

Как там сказала мне Людмила Максимовна? «Молча кивайте и все». И я молча кивнул. А Филоненко пошел. Без меня, один. Прошёл под арку, во двор.

Старый, больной, полусумасшедший…

И что мне оставалось? Я пошел за ним.