Текст книги "Царева vs серый волк (СИ)"

Автор книги: Марьяна Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– А-а-а-а! – застонал я.

– Что, отпустить? – спросил меня Вася.

Потому что это был Вася. Именно он, каким-то чудом сумел поймать меня на уровне второго этажа. Просто поймать за руку. Для того, чтобы поймать за руку человека который пролетает мимо, нужна, наверное, нечеловеческая ловкость.

– Отпустить?

– Нет!

И Вася перетащил меня через перила.

– Я же говорил, что тут нельзя пить. Здесь нужно быть предельно осторожным, нужно действовать чётко. А если пить – то тебя пожрут сразу.

– Ты снова меня спас.

– Не снова. Я спас тебя в первый раз.

– Глеб! – позвала сверху Морена, – Глеб, ты почему не упал?

– Избавь меня от нее! – вцепился я в Васю, – как хочешь, но избавь! Она меня убьёт!

– Конечно убьет, это же Морена. Но избавить себя от неё можешь только ты сам. Я говорил тебе про меч-кладенец. Нам надо его найти.

В голове у меня все ещё было много вопросов. Зачем это Васе. Почему меч-кладенец должен искать именно я, насколько это опасно.

Но выбора у меня на самом деле не было.

– Пошли искать меч. Я готов.

– Он не здесь, он за городом. Ты готов его искать там?

– Мне все равно, за городом так за городом.

– Хорошо. Тебе нужно пережить эту ночь. Одну только ночь с Мореной. А завтра на заре спускайся в подземную парковку. Я буду тебя там ждать.

– А почему на заре? Нельзя сейчас?

– На заре Морена обычно спит. А сейчас она не даст тебе уйти.

– Она и так не даст мне уйти, она всегда появляется там, где я…

– За городом такого не будет. За городом она тебя не найдет. Все что тебе нужно – это перетерпеть одну ночь. Это не сложно, ты просто заговаривай зубы Морене и не давай ей себя убить. А с летучими мышами – ну ты же знаешь, что тебе с ними делать. Туалеты здесь на ночь не запирают. Так что все по силам.

Васе наверное на самом деле казалось, что это все легко. Морена его не преследовала, монстров у него тоже, по видимому не было. Поэтому, сухо со мной попрощавшись он просто взял и ушёл, успев выйти за дверь «Конника» до того, как её закроет охранник. А я остался. С Мореной. Было одиннадцать часов.

Глава 27

Ночь я пережил. Перетерпел нападение летучих мышей, переболтал Морену. Ближе к утру она начала зевать, заговариваться – её речь потеряла всякий смысл, – а потом она свернулась калачиком прямо на полу и уснула.

На ватных трясущихся ногах я отошёл от неё и тихо – тихо стал двигаться в сторону подземной парковки. Я постоянно оборачивался, мне все не верилось, что эта тварь, Морена, может вот так запросто взять и уснуть.

– Привет, Глеб, – услышал я бесцветный голос Васи.

На парковке уже стояли машины, было даже пару человек. Вася стоял в тени у одной из бетонных опор. Рядом с ним был измученного вида паренёк.

– Это Соловей, – представил мне его Вася, – Соловей – это Глеб.

Я пожал руку Соловью.

– Пошли.

Вася подошёл к серой неприметной машине с ярославскими номерами и открыл багажник.

– Это тебе – он кинул мне куртку, – одевайся. И это, – он протянул мне зимние ботинки. – Ты, наверное, не заметил, но у тебя на ногах домашние тапочки.

Я посмотрел вниз – действительно, я гулял по городу в тапочках из квартиры Филоненко. Пёстрые, мягкие, они, наверное, когда-то принадлежали Тамаре а не Геннадию Поликарповичу.

– Не выбрасывай, – сказал мне Вася, – Морена быстро найдёт тебя по твоим вещам.

Я и не собирался их выбрасывать. Где-то на задворках моего сознания у меня жила картинка, как я возвращаюсь к Тамаре, протягиваю ей эти злосчастные тапки и прошу прощения за все.

– Садимся, поехали.

Вася сел за руль, паренёк, Соловей на заднее сиденье. Поколебавшись я сел рядом с Соловьём. Вася завел мотор и машина выехала на улицу.

– Соловей – это твоя фамилия?

Перед тем как ответить Соловей бросил на Васю злобный взгляд, я это заметил.

– Да. Это фамилия.

– Странная фамилия.

– Обычная, мои предки были из яицких казаков.

– А… А Яик это где?

– Это на Урале была такая река.

– В каком смысле была?

Соловей не ответил – просто посмотрел на меня как на ненормального. Да и вообще разговор вышел мутный, в стиле заговаривающегося бреда Морены. Но свой главный вопрос я ещё не задал.

– А ты человек?

Зрачки Соловья гневно сузились.

– А сам то ты человек? Или как?

– Я – да.

– Тогда почему ты здесь?

– Потому что… Потому что дурак.

– Он пленник Морены, я же тебе говорил, – подал голос Вася.

– А все таки? Ты человек? – не отставал я от Соловья.

– Ну уж побольше человек, чем некоторые.

– То есть не совсем?

– Ты чего ко мне привязался? Какое тебе дело до того, человек я или нет?

– А Вася – он человек?

Соловей злобно оскалился.

– Он вообще нелюдь, что б ты знал.

– Он так говорит – спокойно сказал Вася, – потому что его сестра в плену. Но это не я поменял родную сестру на возможность петь.

Соловей выдохнул, как будто получил удар – и отвернулся.

Машина, тем временем, встроилась в поток других автомобилей, проехала полкилометра и встала в пробке. Машины были слева и справа от нас, водители обречённо доставали телефоны, кто-то опустил голову на руль – видимо в попытке моментально прикорнуть.

– А Морена нас здесь не догонит?

Вася бросил взгляд на экран планшета.

– У нас есть в запасе ещё полчаса.

Он нажал на газ – но машина проехала всего два метра и снова встала. По зимнему хмурое небо зависло над переполненной машинами дорогой. Где-то вдалеке виднелась вода – и мост.

– Обязательно было ехать с утра на Васильевский остров? Да ещё и на машине? Может спустимся в метро?

– Все будет нормально.

Машина проехала еще метр – и снова встала. Какой-то идиот принялся сигналить, как будто это могло помочь. Вдруг в одной из соседних машин мне почудилось красное платье Морены – и я весь покрылся холодным потом. Но это была другая девушка, просто блондинка в красном шарфе – совсем не Морена.

– Лучше бы поехали на метро…

Я откинулся на сиденье. И, наверное, мгновенно задремал. Потому что следующее, что я увидел, были ветви деревьев – деревьев вокруг парковки.

– Приехали, – сказал Вася и вышел из машины.

Мне снились муторные липкие сны, в которых Морена с крыльями крошила меня на салат. Но это был всего лишь сон, а сейчас мы были на парковке, возле берега.

– Выходим, – Вася постучал мне в окно.

Он вытащил из багажника большую брезентовую сумку, закинул ее на плечо, и направился к гранитным ограждениям.

– Пошли, – сказал мне Соловей.

Было холодно, ветер бил мне в лицо, заледенелая гладь финского залива тянулась к горизонту.

– Спускаемся.

– Вася подошёл к лестнице, нижние ступени её вмёрзли в лёд.

– Нам надо на лед спустится?

– Да.

– А зачем?

– Так надо.

Соловей уже спустился, Вася пошёл следом. Они шагали осторожно и я их понимал – лёд выглядел ненадежно.

– А другого пути нет?

– Оставайся, – долетел до меня голос Васи, – Морена тебя ждёт.

И я тоже пошёл по ступенькам. Перелез через верёвочное ограждение внизу, ступил на лёд и обернулся. Город – вот он. В этом городе, где-то были мои сокурсники. Там был мой университет. Я ещё не далеко был от всего этого, меня не было каких-то пару дней…

Но сейчас я уходил все дальше и дальше по льду. И город расплывался. С каждым шагом он становился дальше и бледнее – заметно дальше, как будто я не уходил от него пешком, а уплывал на быстроходном катере.

– Город исчез! – поразился я, – мы же и десяти шагов не прошли!

– Это нормально. Города больше нет, он для нас исчез. Зато Морена тебя не найдёт. По воде уходить быстрее – поэтому мы уходим по воде. И потеряться сложнее.

– Да мы наверняка все равно потеряемся, – вздохнул Соловей.

– Не обязательно, до меча здесь совсем недалеко. Пару дней хода.

Пара дней хода? Это недалеко?

– А где вообще находится меч-кладенец?

– Там, – сказал Соловей и споткнулся.

Поверхность льда была все в буграх и заледеневших кочках снега.

– Вам просто нравится говорить загадками, – я тоже поскользнулся и уцепился за хилого Соловья, чтобы не упасть.

Соловей закачался и растянулся на льду.

– Это очень повышает чувство собственной значимости, да? – я пнул его носком ботинка, – То что вы оба что-то знаете, а я нет.

– Я не говорю загадками! – взорвался Соловей, – Я тебе показал, в какой стороне находится меч! Просто я поскользнулся и упал!

– «Там» – это не слишком точное указание, тебе не кажется?

Соловей все никак не мог подняться со скользкой поверхности льда и мне пришлось подать ему руку.

– Меч где-то под Калязиным! – Соловей встал и принялся отряхиваться, – Что, тебе стало легче от этого знания?

– Тогда почему мы не под Калязиным а прёмся куда-то по льду Финского залива?

– Потому что так надо! Потому что если выйти из города Калязина, то ты окажешься не под Калязиным, где угодно, но только не там!

– И что, самый короткий путь в некое место под Калязиным, это Финский залив?

– Нет, но это единственный путь, который я знаю! Если ты знаешь другой – пожалуйста, веди нас!

– Ты несёшь какую-то чушь. Ты заговариваешься как Морена. Ты точно не человек.

– Соловей все правильно сказал, – проронил Вася, проходя мимо, – он родился в Чащобе и большую часть жизни прожил в ней. Так что если он говорит, что под Калязин надо идти через Финский залив – надо его слушаться.

– Чащоба – это что?

– Это вот это вот место! То что вокруг!

– Это то место, которое возникает, если нажать на кнопку твоего излучателя, – сказал Вася, – я просил излучатель у Морены, но она мне его не дала.

– Зачем он тебе? Мы же и так… В этой Чащобе.

– Пригодился бы.

А ведь был ещё один излучатель – тот, что остался у погибшего Филоненко. Сейчас он был, наверное, у Тамары. И я понял, что ни за что не расскажу о нем Васе.

– Так ты родился в Чащобе? Как такое возможно? – повернулся я к Соловью.

– Не твоё дело, – огрызнулся тот.

– Ты же сказал, что твои предки были яицкими казаками?

– Его отцом был яицкий казак, а матерью русалка. Она родила двоих детей мальчика и девочку… – начал было рассказывать Вася.

Но Соловей его прервал.

– Не смей говорить о моей сестре!

– У меня столько же прав говорить о ней. Сколько и у тебя. Царевич, – с расстановкой произнёс Вася последнее слово.

Я сначала не понял, что это за «Царевич» и почему Вася так говорит – а потом до меня как дошло. Дело было, наверное, в неприметной внешности этого паренька. Он мне с самого начала кого-то напомнил, но я решил что это просто из-за его обычности, такого как он можно было встретить где угодно.

И только сейчас я вспомнил, где уже видел это небольшое лицо с жиденькой чёлочкой. Я видел его на постерах и плакатах. Парень, которого Вася представил мне как Соловья – это же был Царевич, довольно известный певец. Он только начинал карьеру, но его усиленно рекламировали, да и пел он хорошо. Так что все шансы стать настоящей звездой у него были.

– Так ты Царевич? Я сразу тебя не узнал. На постерах ты гораздо симпатичнее, наверное, их сильно ретушируют.

– Да, это он, – подтвердил Вася.

– Моя девушка ходила на твой концерт.

– Автограф дать? – снова огрызнулся на меня Соловей.

– Да нет, не надо.

И он, спотыкаясь и поскальзываясь пошёл вперёд. Какое-то время никто не разговаривал. Я поднял воротник куртки – ветер, беспрепятственно разгонявшийся на просторах залива, вымораживал насквозь, бугры и кочки под ногами исчезли – зато появились трещины. Я глянул вниз и мне стразу начались мерещиться полыньи.

– Стой! – Вася дёрнулся и резко замер.

– Что? – напрягся Царевич – Соловей.

– В какую сторону нам идти? – уточнил Вася.

– Туда, – Соловей мотнул головой влево, – там берег и должна быть старая сосна…

– Оттуда к нам летит что-то. Видите тёмное пятно в небе?

Я посмотрел вверх – и действительно где-то на самой границе видимости заметил тёмное пятно.

– Нет другой дороги, чтобы выйти на берег?

– А что там летит? – ответил Соловей вопросом на вопрос.

Вася не ответил – зато ответ внезапно пришёл в голову мне.

– Сейчас же, наверное, уже полдень. Это мои мышки. Мои маленькие летучие мышки.

– Да-а-а-а, точно, – закивал головой Вася.

– В смысле? Летучие мыши? – изумился Царевич, – Целая стая? У него что, есть личный монстр?

– Да.

– А зачем тогда мы его вообще с собой тащим?

– Потому что за ним ходит Морена. Мы достанем меч, немного посидим на одном месте и Морена придёт. А так нам с тобой надо будет вдвое больше по Чащобе ходить, Морену искать. Ты и сам знаешь, что это сложно и опасно.

– То есть, за ним, – Соловей ткнул пальцем в мою сторону – таскается Морена и у него есть личный монстр? И вот это все прям не знай как безопасно?

– Так, подожди, – я прервал ругань Васи и Соловья, – то есть ты меня взял с собой, только для того, чтобы Морену не искать? Чтобы она сама к тебе пришла?

– Да.

– Он нам такой не нужен! – продолжал убеждать Васю Соловей, – я с таким с ним никуда не пойду! Он нас всех угробит! А я то думал, чего он весь такой израненный, я думал это ты его так уделал, а это монстры! А если они и на нас нападут?

– Все будет в порядке, – пообещал Вася.

– Ага, как же, – сказал я, вспоминая прошедшую ночь.

– Давай его здесь бросим! Давай утопим его! – завопил Соловей.

– Чего? – я повернулся к Соловью, – это ты что ли меня топить собрался?

– Никто никого не будет топить, – Вася встал между нами, – мы просто выйдем на берег в другое время. Или в другом месте.

– Но здесь не город, эти монстры могут в любое время появиться! – продолжал биться в истерике Соловей – я не могу так! Не могу! Когда мы договаривались, ты обещал мне нормальную жизнь!

– Нормальной жизнью, – сказал Вася, кривя губы в усмешке, – ты мог бы и без меня жить. Но тебе надо было стать знаменитым певцом, а за это надо платить. Если тебе не нравится, то ты всегда можешь раззанменититься обратно. Я тебе помогу. Сделаю так, что про тебя мигом все забудут. Будешь жить своей нормальной жизнью.

Царевич с отвращением уставился на Васю. Но ответить ему, видимо, было нечем.

– Куда нам дальше идти? Где мы можем выйти на берег? – спросил его Вася.

Соловей послал Васе еще один ненавидящий взгляд – но молчать не стал.

– Я знаю только берег у старой сосны и ещё одно место. Нужно идти прямо, примерно часа два. А потом свернуть направо. Но обычно я не шёл, я летел – меня несла сестра. А сейчас я не знаю, что мы будем делать, когда лед кончится.

– У меня есть надувная лодка, – Вася постучал по брезентовой сумке, – сядем и будем грести.

– Давайте прямо сейчас надуем лодку! – предложил я, – а то этот лёд уже гнётся под нашими ногами.

– Лед не гнётся, – презрительно фыркнул Соловей, – тебе мерещится.

Однако Вася послушался меня и принялся распаковывать лодку. Соловей отошёл от него – наверное не хотел быть с ним в одной компании без крайней необходимости. Я тоже не стал навязываться Васе и подошёл к Соловью.

– Раз Соловей это фамилия, то у тебя и имя должно быть?

Соловей устало вздохнул.

– Зачем ты все время лезешь ко мне с вопросами?

– Потому что ты отвечаешь.

– Ладно, меня зовут Никита. Доволен?

– Никита Царевич – Соловей… А как сестру у тебя звали?

Соловей зло выдохнул.

– Тебе это зачем?

– Что случилось с твоей сестрой? Как Вася виноват в том, что с ней случилось?

– Тебе какая разница вообще?

– Просто хочу знать, насколько опасно иметь дела с Васей.

Соловей мрачно рассмеялся.

– Так что с ней случилось?

– Вася послал её за молодильными яблоками и она не вернулась. Он утверждает, что она в плену, но на самом деле я не знаю, что с ней.

– Лодка готова! – сказал Вася.

Он уже надул небольшую трехместную лодку и сейчас убирал в сумку насос с аккумулятором.

– Думаешь, он убил твою сестру? – понизив голос спросил я Соловья.

– Нет конечно! – Соловей отодвинулся от меня, – ты что думаешь, мы тут все убийцы?

– Так ты меня только что топить собирался.

– Это я не всерьёз! А так, к слову!

– Ну да, ну да, кончено.

– Беремся за борта лодки и бежим. Как только нам встречается полынья, садимся в лодку и гребём! – скомандовал Вася.

– А ты говорил что вы тут не убийцы, – громко сказал я Соловью, – но то что предлагает Вася это же верная смерть. А вдруг лёд проломиться под кем-то из нас? Вдруг это буду я? Ну ладно, на лодку вы меня втащите, а дальше что? Я буду весь мокрый, у меня воспаление лёгких начаться может на таком то ветру.

– Если будешь грести то быстро согреешься.

– Тебе легко говорить, ты явно не совсем человек, да и Соловей тоже. А я вот человек и жить хочу.

– Я тоже человек – сказал Соловей, – все что у меня есть волшебного – это только голос. Давайте оставим Глеба в лодке, а сами пойдём к старой сосне… Мы потом заберём тебя, Глеб, – сердечно произнёс он, – С тобой все будет в порядке, на воде монстры редко появляются… По крайней мере твои точно сухопутные.

– Ну, спасибо, Соловей.

Вася вдруг рассмеялся. Смех у него был тихий – и он явно пытался его подавить. Но от этого ему хотелось смеяться ещё больше.

– Просто берёмся за борта лодки, – сказал он маскируя смех покашливанием, – и сразу бежим.

И мы побежали. Первые несколько метров все было в порядке, резиновое дно лодки скользило по льду, я опирался на её борт и бег мой был быстрым и весёлым. Ветер, правда, хлестал по лицу мне пришлось наклониться и так я не мог смотреть вперёд. Но с другой стороны что бы я там увидел? Я ведь был не Соловей, который родился в Чащобе и знал какие-то тайные тропы. Впереди для меня не было ничего интересного. Просто серое небо, просто гладь воды скованная льдом. А вот под ногами кое-что было: лёд шёл трещинами, местами он был совсем прозрачным и мне казалось, что я вижу как под его толщей собираются пузырьки воздуха. А потом в какой-то момент лёд под моей ногой хрустнул, треснул и в трещину полилась вода.

– В лодку! – успел крикнуть я.

И все мы повалились в лодку. Я первым – как куль с песком. На меня упал Вася, последним в лодку залез Соловей. Лодка встала.

– Слезь! Слезь с меня! – Я спихнул ноги Соловья со своего лица.

– Но воды то нет, – сказал Вася, выглядывая за борт, – мы не сможем грести.

– Как нет, смотри, вон там вода! – я ткнул пальцем в трещину.

– Нам грести надо. А тут сантиметра два воды поверх льда.

– Ты хочешь сказать, что мы по такому льду бежать должны?

– Да, – сказал Вася, ступая на лед.

– Это не честно, ты сам никогда не провалишься, – попрекнул его Соловей.

– В смысле?

– Он легкий. Он весит гораздо меньше чем человек.

– Да… – я вспомнил Морену, которая тоже совсем ничего не весила, – да, такое бывает. Я знаю.

– Вылезаем и бежим.

Меньше всего мне хотелось снова наступать на эту ненадёжную поверхность. Но пришлось. Ещё метров пять – шесть бега – и вот впереди забрезжила настоящая полынья.

– С разбегу! – крикнул Вася, – в лодку!

– На счёт три! – скомандовал я, – раз, два… Три!

И на счёт три мы все запрыгнули в лодку. Лодка по инерции пролетела ещё немного – и с хрустом осев, оказалась в полынье. Ее закачало на тёмных, покрытых мелкими льдинками волнах.

– Здесь пара весел, – я посмотрел на дно лодки, – гребем по очереди. Сначала я и Вася. Потом Соловей и я, потом Соловей и Вася.

– Ладно, – вздохнул Соловей, – я согласен.

– Тут недалеко грести, впереди вон там, уже снова лёд.

Глава 28

Бег по замёрзшему заливу с прыжками в лодку и обратно бесследно для меня не прошёл. Пару раз я ухнул сквозь ненадёжный лёд, один раз промочив только ноги, а второй раз погрузившись в ледяную воду по самый пояс. Вася и Соловей мгновенно вытащили меня – но я промок насквозь. Куртка набрала воды и сухими были у меня только плечи. Брюки заледенели, в ботинках хлюпало. Меня трясло от холода. Резиновые борта лодки едва-едва закрывали мои ноги от ледяного ветра – но и только.

– Блин… Когда мы приплывем?

– Думаешь, на берегеу теплее будет? – спросил Соловей, ворочая веслом.

– На берегу можно костер развести, – сказал Вася, – замерз? – он равнодушно посмотрел на меня, – у меня есть химические грелки, – он засунул руку в свою брезентовую сумку, – Сломай и приложи.

И он протянул мне два упакованных в целлофан прямоугольника. Внутри находились химические грелки с порошком и реагентом в капсуле, которую надо было сломать, чтобы выделилось тепло.

Всего две небольшие грелки на всего замёрзшего меня.

– У тебя их, может, больше? Не жадничай, дай мне все, я же вижу, что вам обоим не холодно!

Соловей с Васей действительно не мёрзли. Хотя Соловей тоже был весь мокрый. С него аж капало.

Вася недовольно вздохнул.

– А если ты потом тоже мёрзнуть будешь?

– Я не доживу до этого «потом», если сейчас не согреюсь!

Вася, недовольно скривив губы, покопался в сумке и достал ещё две грелки. Две из них я засунул в ботинки – две засунул под одежду. Местами мне стало тепло. А местами нет.

– Это дорогие грелки, – все так же недовольно сказал Вася, – у них время работы восемь часов. Мог бы и двумя обойтись.

– Сам бы попробовал согреться двумя грелками на таком ветру.

– Садись, греби, – огрызнулся Соловей, – согреешься заодно.

– Я очень долго грёб, я уже устал и нифига не согрелся. Может, уже надо поворачивать? Ты говорил, что часа два надо плыть прямо, а потом повернуть. По ощущениям мы гребли уже больше двух часов!

– Мы плывём уже третий час, – сказал Вася.

– И ты только сейчас дал мне грелки!

– Ты все это время согревал себя движением.

– Но почему мы плывём прямо третий час, если через два часа надо было повернуть? Или мы уже повернули?

– Нет, не повернули, – уклончиво сказал Соловей.

– А когда будем?

– Время еще не пришло.

– В смысле?

– Когда сестра меня носила этим путем, она летела до тех пор, пока среди облаков не появлялось солнце. Как только мелькало солнце, она поворачивала и очень скоро оказывалась на берегу. А у нас пока солнце ни разу так и не показалось.

– Это что и есть твой ориентир? Солнце? Да оно может сегодня вообще не показаться!

– Соловей все правильно говорит, – сказал Вася, – здесь ориентиры не такие как в обычном мире. Здесь компас не поможет, по звёздам путь тоже не проложить. Ориентиром в Чащобе может быть все, что угодно. Может быть дерево, может быть камень. А может крик птицы или дождь. Или даже какое-то чувство. Только тот, кто много раз ходил одним и тем же путём, знает, на что именно смотреть, что замечать.

– У меня чёткое чувство, что мы заблудились. Такое чувство пойдёт в качестве ориентира?

– Проводник из меня так себе, я же предупреждал, – вставил своё слово Соловей.

И какое-то время мы гребли молча. Соловей устал и передал весло мне. Я тоже устал, руки у меня ныли и наверняка раны мои снова стали кровоточить, но в мокрой рубашке этого было не понять.

– Как я до сих пор не умер – поражаюсь. Или, может, в этом мире невозможно умереть?

– Не обольщайся, – фыркнул Соловей, – умереть можно и ещё как… Но если не попадёшься монстрам и если ты… Ну, не совсем человек, то жизнь да, долгая. Много прожить очень много сотен лет.

– Только это не жизнь, – сказал Вася, – я ни за чтобы не стал всю жизнь проводить в Чащобе.

– У меня не было выбора, – сказал Соловей.

Мне захотелось спросить, сколько на самом деле ему лет. Ведь его отец был яицкий казак а мать русалка. Ладно, русалок оставим в покое, но «яицкий казак» это же что-то совсем из глубины веков… Или нет? Гуманитарные предметы мне всегда давались нелегко, и о таких мелких подробностях нашей истории я имел самое туманное представление.

– Жалко, что ты такой плохой проводник, – попрекнул я Соловья, глядя на бесконечную даль ледяной воды.

– Да, – кивнул Вася, – сестра Соловья была гораздо лучшим проводником. Гамаюн умела летать. Но людей хоть как-то ориентирующихся в Чащобе немного. А может их и вовсе нет – я знаю только Соловья.

– А Гамаюн – это имя или фамилия?

Соловей отвернулся. На лице его была обозначилась такая тоска, что мне расхотелось развивать эту тему. Но Вася этого не понял – или ему было все равно.

– Гамаюн никогда не выходила из Чащобы, так что фамилии у неё нет. Она просто Гамаюн. А Соловью я сделал паспорт и теперь у него есть и имя и фамилия. Он Никита Царев. Но большую часть жизни он прожил Соловьём.

– Заткнись, – прошептал Соловей.

Вася пропустил мимо ушей и это.

– Они долго жили вдвоём в Чащобе. А потом им захотелось переехать в обычный мир. Но у них ни документов не было, ни умений каких-то… А нормальные люди все работают. Кем они могли пойти работать? Волшебная птица – это не профессия. Волшебный голос, это уже лучше, но пробиться в певцы нелегко. Гамаюн и Соловей попросили помощи у Яги. Яга свела их со мной. И я им помог. Я дал Соловью возможность петь. Я дал ему возможность хорошо зарабатывать. Сестру он со своими доходами потом сам куда-нибудь пристроил бы. Но у меня было условие. Гамаюн должна была достать мне молодильные яблоки. Один раз. Не постоянно, всю жизнь этим заниматься, а один только раз. И Соловей с Гамаюн согласились…

– Падла! – Соловей вскочил и повалил Васю на борт лодки, – падла! Ты знал, что эти яблоки достать невозможно! Скольких птиц ты похоронил, прежде чем отправил туда мою сестру?

Соловей был меньше Васи и мышц у него было немного, но в тесной лодке было неудобно, да и опасно драться. И Вася с ним не дрался. Он просто лежал навзничь, щуря глаза на Соловья, а лодка, перекошенная их весом, стала заметно крениться на один борт.

– Может не будем конфликтовать? – примирительно сказал я, осторожно хватая Соловья за плечо – лодка сейчас перевернётся…

У меня не было никакого желания снова макаться в ледяную воду. Я только-только перестал дрожать.

– Я просто хочу сказать, что я не злодей, – просипел Вася, – мне можно доверять.

– Когда говорят «мне можно доверять» доверять как-то сразу не хочется. Соловей, пусти его, а то мы все сейчас утонем…

…И тут огромная рыба вынырнула из глубин, вытащила из воды свой рот и сомкнула губы на голове Васи. Соловей отшатнулся – я вообще не успел ничего осознать – а рыбина уже нырнула обратно вглубь, легко, как куклу утащив Васю с собой.

Она тащила Васю за голову. А может она ему ее уже откусила? Тёмная подошва Васиных зимних ботинок мелькнула в воде – и исчезла. Вася сам исчез. Как будто его и не было.

А мы с Соловьём остались в лодке. Одни. Дул лёгкий морозный ветерок. Волосы у меня на голове шевелились.

– … Это что было? – потрясенно уставился я на Соловья.

– Деньги… – только и смог сказать тот, – Вася мне денег должен был дать на раскрутку в Китае… Он не успел мне их дать…

– Ладно деньги, а нам сейчас что делать? Без Васи? Ты ведь знаешь, где меч-кладенец? Отведёшь меня туда? Если я избавлюсь от Морены, ты знаешь что мне делать дальше? Как выйти из Чащобы? Как вернуться в нормальный мир? У тебя же получилось как-то?

Вопросы так и сыпались из меня, но Соловей меня не слышал.

– Вася, – бормотал он, раскачиваясь взад– вперед, – Вася оплачивал мою раскрутку… У него есть деньги, его все знают, а я… Что я буду без него делать?

– Ты только что собирался его топить, – напомнил я Соловью.

– Я не пытался! Блин!

Он отскочил от борта лодки – лодка заходила ходуном и я чуть не упал в воду.

– Ты что творишь? Не скачи так!

– Рыба возвращается!

И я сразу поверил Соловью. Я не бросился к воде, глядеть на то, как из глубин выплывает серебристое рыбье тело – я бросился к вёслам.

– Гребём!

– Зачем? – задохнувшимся голосом сказал Соловей.

– Просто гребём и все!

И лодка поплыла. Медленно – медленно, мне казалось, что мы не гребём вёслами, а толкаем её резиновое дно по гравию. А рыба плыла за нами. Ее гладкая спина мелькнула с правого борта, потом с левого. Потом прямо под моим веслом показалась её тупая морда с выпученными бессмысленными глазами.

– Тварь! – я дал по рыбе веслом, но промахнулся.

– Не бей ее! – завизжал Соловей, – не зли!

– А что нам с ней дружить что ли?

Бадамм! – рыба ударила в резиновое дно. Лодка подскочила на воде – но не перевернулась. Бадаммм!

– Она сейчас лодку порвет! Мы утонем! Она нас съест!

– Хватит орать! – прикрикнул я на Соловья, – сделай что-нибудь!

– Что?!

– Вот это! – и я саданул по дну лодки в тот самый момент, когда под его резиновой поверхностью отпечатались контуры огромного рыбьего рта.

И я сделал это абсолютно зря, потому что дно не выдержало такого двойного, – сверху и снизу, – удара и с треском лопнуло.

– Идиот! – завопил Соловей, – вода!

И он подобрал ноги, отодвигая их от ледяной воды родником заливавшейся в прореху.

Правда, лодка не тонула, она была надувной, перегородчатой и её бортам ничего не сделалось. Но ноги наши теперь были в воде.

– Идиот, ты думай хоть чуть-чуть прежде чем веслом махать… А-а-а!

И голос Соловья перешёл на крик – потому что в дыре на дне лодки появился рыбий рот с острыми, торчащими вкось зубами. Она шамкала ими, тщетно пытаясь достать нас – и прореха на дне лодки от этого делалась все шире и шире. Вот-вот и ото дна ничего не останется, вот-вот – и последняя хлипкая преграда между нами и рыбиной прорвётся.

– На тебе! – я снова саданул по рыбе веслом.

На рыбьей морде появилась кровь – но ее это не остановило.

– На! На!

Я бил и бил по рыбе – рыба мотала головой, дыра на дне лодки росла, лодку кружило, мне надо было бить рыбу, одновременно хватаясь за борта, чтобы не вывалиться – и вот уже стали видны рыбьи глаза, вот уже борт лодки, колыхнувшись, зачерпнул воды…

– Держи это мерзкая падла! – заревел Соловей и разорвав целлофановый пакет он пихнул в разверстую рыбью пасть содержимое химической грелки.

И рыба исчезла. Жамкая челюстями она замотала головой – но совсем иначе, конвульсивно, – и ушла под воду. Бульк – и все. И все успокоилось. Лодка покружилась ещё чуть-чуть покачалась на волнах и замерла.

Стало тихо.

Стало так тихо, что я слышал учащённое дыхание Соловья и своё собственное бешено бьющееся сердце.

– Это все? – спросил я Соловья, – рыба ушла? Больше не вернётся?

Конечно у Соловья на этот счёт было не больше знаний, чем у меня. Но мне позарез надо было услышать что уже все. Что рыбы больше нет.

– Наверное, – выдавил из себя Соловей, – наверное…

Он все ещё держал в руках пустой пакет из под химической грелки. Его руки тряслись. По пальцам стекала кровь – наверное, он поранился об острые рыбьи зубы. Но он этого не замечал.

– Ты молодец, – похвалил я его, – сообразил… Я вот не сообразил…

– Спа… Спасибо.

– Как думаешь, другие монстры тут не появятся? Водяные, там или русалки… Хотя, твоя мать же была русалкой! У неё что был хвост?

– Что? – Соловей уставился на меня.

– У твоей мамы был рыбий хвост? Ну, она же была русалкой. У неё что, был рыбий хвост?

Соловей немного обалдел от моего неожиданного вопроса – да на самом деле я и сам от себя такого не ожидал. Рыбий хвост матери Соловья – это была последняя тема, которую стоило после всего случившегося обсуждать.

– Сам ты рыба! – огрызнулся Соловей, – греби давай!

Я огляделся. Вокруг нас была вода. По воде шла рябь.

– А куда грести? – я погрузил весло в воду.

– Прямо!

– Прямо – это куда? Нас сейчас так мотало. Я уже не знаю, куда мы плыли. Где наше «прямо»?