Текст книги "Царева vs серый волк (СИ)"

Автор книги: Марьяна Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 10

Бледная заря встретила нас бредущими по снегу. И странное дело, вчера, мне кажется, мы отдалились от Вязников не больше чем на полкилометра. Да, даже, наверное, меньше. Я помнила, как бежала мимо домов, мимо заборов, потом кругом меня осталась одна степь и почти сразу Волок на меня напал, а Вася сбил его своей машиной. На все про все и минуты не прошло, вроде бы. Ну ладно, может это мне так со страху показалось, а на самом деле по степи я бежала минут десять – все равно, это означало, что и обратно до Вязников идти должно было быть недалеко.

Но было далеко. Мы шли и шли, ногам взяли в снегу, я коченела, мы шли, с прокусанной руки Васи капала кровь. И никаких следов человеческого жилья. Ничего. Только бесконечная степь.

– Угораздило же! – прошипел Вася.

– Давай, я тебя получше перевяжу… Может тебе жгут наложить? Тебе наверное надо жгут наложить!

– Не надо мне жгут. Кроме того, по этим пятнам крови мы поймём, если вдруг начнём ходить кругами.

– А по следам не поймем?

– Следы заметает.

– А кровь не заметает?

– Ее сильнее видно.

– Это ненормально, Вася!

– Тут все не нормально, ты не заметила?

– Я заметила. Конечно. Как думаешь, что с нами случилось? Может, мы сошли с ума? То есть, может мне все мерещится? Может, как ты говорил, я умом повредилась на почве исчезновения Царевича?

– Ты не в том направлении думаешь! А я что, по твоему, тоже с ума сошёл? Нас тут двое!

– А что тогда по твоему случилось?

– Помнишь ту старуху? Ты говорила, что она Яга, а я тебя высмеял. Так вот не надо было. Это была Яга. Мы зашли к Яге через одну дверь, а вышли через другую. Мы теперь в другом мире, разве не понятно? Поэтому здесь все не так, как надо! Именно поэтому мы идём, идём, и я не знаю, придём ли!

– Надо было в машине оставаться, я же говорила.

– И чего там ждать в этой машине?

– Надо было в службу спасения звонить!

– А ты позвони, попробуй! Здесь телефон не работает!

– Но в Вязниках ведь работал! Уже после дома Яги!

– Потому что там был город, там люди жили. А здесь нет города и если мы до темноты до нормального человеческого жилья не доберёмся, то я не знаю, что с нами может случится. То что вчера было – эти летающие монстры, это просто ерунда, наверняка это просто ерунда по сравнению с тем, что здесь может быть!

– Откуда ты знаешь?

– Это же понятно, Рая! Или у тебя есть другие версии?

Никаких других версий у меня не было. Ну, может, кроме той, что это Вася сошёл с ума (очень похоже было) но откуда тогда я в его бреду? С ума ведь, как мудро замечал отец мультяшного дяди Федора, по одиночке сходят.

Ладно, будем верить в то, что Вася такой умный, что сразу все понял. И что понял он все правильно.

– А что ещё ты понял?

– Я понял, что это все из-за тебя.

После всего, что с нами случилось, я была готова поверить во многое. Ладно, пусть мы в другом мире, ладно – пусть в этом замешана Яга. Но чтобы все это было из-за меня?

– Я, конечно, в чем-то может, и виновата, но…

– Ты не поняла. Вообще ВСЕ из-за тебя. Это тебя вывели на сцену, это тебе Царевич передал тайное послание, это ты пошла в дом к Яге и с тобой она разговаривала и это все не спроста!

– Постой, постой, на сцену меня ты вывел – это же ты выбирал тех, кто выйдет на сцену, разве нет? Ты работаешь в филармонии осветителем и это ты выбрал меня лучом софита! Это из-за тебя я на сцену вышла и из-за тебя я услышала последние слова Царевича!

– Ага, только мне выдали бумажку с номерами мест, на которые я должен свет направить. Якобы, чтобы я это чётко и слаженно сделал, чтобы все прошло гладко. Чтобы я заранее потренировался свет на нужные места направлять. Я даже не знал, что одном из этих мест ты сидишь!

– Но зачем… Зачем кому-то… Зачем это Царевичу, ведь его похитили!

– Я ничего не знаю, я знаю только что я здесь из-за тебя. И что я истекаю кровью. Что ты можешь с этим сделать?

– Э-э-э…

Если отбросить все остальное, то кровью Вася истекал действительно из-за меня, рану он получил, меня защищая.

– Ну? Ты сделаешь что-нибудь?

– Я могу извиниться.

Вася аж затрясся.

– Давай я тебя перевяжу!

Вася скрипнул зубами – мне казалось он сейчас лопнет от распиравших его чувств.

– Ну ладно, – выдавил он из себя, – Давай.

Я размотала не особо чистый носовой платок, который Вася повязал на свою рану. Кровь потекла сильнее.

– Что ты будешь делать?

– Сейчас…

Я расстегнула свое пальто, нащупала под ним футболку и разрывая пальцами тонкий трикотаж, потянула его на себя.

– Это гигиенично?

– Ну уж почище твеого платка.

И я старательно, слой за слоем, начала наматывать на руку Васи полосу ткани.

– Вот. И кровь не течёт.

Я потрогала пальцы Васи – они были холодные, как лёд.

– Возьмёшь мои варежки? Рану, наверное, нельзя морозить?

– Я не влезу в твои варежки.

– А мне кажется подойдут.

– Шерсть к ране прилипнет.

Но я все таки взяла свои варежки и почти силой натянула их на руки Васе.

– Ты очень… Добрая, – выдавил он из себя. – Это хорошо.

– Да, наверное.

– Зачем ты ищешь Царевича? Он тебе… понравился? Он тебе нужен?

Я удивилась такому вопорсу.

– Нет, не нравится. Ну в смысле, он же звезда. И я его не знаю совсем.

Мой ответ был искренним и я думала, что он Васе принесёт облегчение – ведь как никак он приглашал меня на свидание. А значит я ему, видимо, нравилась. А значит ему должно было понравится что мне не нравится какой-то другой парень. Но Васю и в этот раз было сложно понять. Он может и обрадовался где то очень глубоко в душе, но внешне – только сдвинул брови и напрягся ещё больше.

– Ладно, пошли… Смотри, там дом.

И действительно, где-то в дали, на самой границе видимости, виднелось какое-то тёмное строение.

– Мы дошли до Вязников!

– Забудь про Вязники. Мы в них никогда уже не вернёмся.

Через мучительных и морозных полчаса мы добрели до забора какого-то ладного домика, в котором явно кто-то жил. В глаза мне бросился снегоход, явно на ходу, а ещё по двору там вилась хорошо протоптанная дорожка и возле крыльца была навалена поленица, из которой явно кто-то недавно вытаскивал дрова.

– Давай попросимся погреться! Может у них и связь есть?

– Может… Хотя я бы не рассчитывал.

Вася толкнул калитку и она открылась.

– О, отлично. Пошли.

И Вася, поднявшись на крыльцо, принялся толкать дверь.

– Подожди, надо постучаться!

– Не надо. Нам холодно. Просто войдём.

Вася открыл дверь шире и из дома потянуло таким теплом, что я забыв все свои сомнения шагнула в дом.

– О, смотри, тут компьютеры. Какое-то оборудование.

– Да, – сказал Вася, аккуратно затворяя за собой дверь.

– Похоже на какую-нибудь метеостанцию, правда? Смотри, у них тут чайник теплый на плите! И бутерброды! А где люди, как думаешь?

– Не знаю. Садись, ешь.

– Думаешь можно? – я расстегнула пальто и подошла к печке-голландке, – Как тепло!

– Поешь и спать ложись. Если кто-то придёт, я тебя разбужу. Смотри, тут не только бутерброды тут и каша есть.

Действительно, на маленькой электрической плитке в кастрюле была каша. В заварнике – свежий чай, чай со смородиновым листом. Все здесь было такое чистое, уютное, такое обжитое, как будто люди вышли всего на минутку, за дровами например.

– Давай хозяев подождем.

– Глупости. Ешь. Думаешь метеорологи обидятся, если смертельно уставшая и замёрзшая девушка съест пару бутербродов и тарелку каши?

– Ну ладно.

Глава 11

– Как думаешь, у них здесь есть баня?

Не знаю, который сейчас был час. Я только что проснулась, за окном все ещё (или опять?) светило яркое солнце.

– Так хочется помыться, – я расправила покрывало на кровати, – Как думаешь, где здесь у них баня?

Домик метеорологов делился на две неравные половины – в одной комнате была их аппаратура, диван и маленький закуток кухни, в другой, за перегородкой, находились две кровати в разных углах, маленький столик и стул. В глубине этого помещения помещалось что-то вроде кладовки – стеллажи за занавеской набитые всякой всячиной, от одежды до инструментов. Я спала в этой комнате, кровать застеленную чистым белым бельём я растилась не стала и спала прямо на покрывале.

– Как думаешь, у них здесь есть баня?

– Наверное, где-нибудь баня есть, – ответил мне Вася из своей половины дома.

Он спал на диване. Но, судя по всему давно уже проснулся и успел заняться хозяйством.

– О, смотрю, ты завтрак приготовил!

Я обрадованно накинулась на новую порцию бутербродов.

– Тут ещё макароны с сыром есть, – Вася поднял крышку маленькой кастрюльки.

Я заглянула в заварник.

– Ты и чай заварил!

– Угощайся. Я уже позавтракал.

– Как думаешь, метеорологи не обидятся, что мы тут так распоряжаемся?

– Нет. Не обидятся.

Вася сидел с непроницаемым видом. Он не смотрел в окно, не нервничал, не наслаждался кусочком мирной жизни – после всех наших приключений. Просто сидел. Просто смотрел.

– Ты позвонить не пытался?

– Здесь нет связи. И интернета нет.

– Да действительно. А у меня ещё и телефон садится! Здесь нет зарядника, случаем?

– Не знаю. Можно поискать.

Я принялась есть.

– Как думаешь, где метеорологи могут так долго ходить? Может, тут рядом есть посёлок какой-нибудь? – осенило меня, – может, стоит попытаться до него дойти?

– Помнишь, как мы пытались в Вязники вернуться?

– Ну… Да. Наверное, лучше пока никуда не уходить.

Я собрала грязные тарелки-чашки и принялась их мыть.

– Тем более, что тут так хорошо… Я как вспомню вчерашний день, прямо б-р-р-р… Волок этот… Кошмарный. Летучие мыши…

– Да, здесь ужасно.

– Как твоя рука?

– Да вроде нормально.

– Ой, я совсем дура! Совсем глупая, надо же тебя перевязать! Я вчера так замёрзла что у меня это все вылетело из головы!

– Не надо. Я уже сам перевязку сделал.

И Вася показал мне руку с чистым аккуратно повязанным на ней бинтом.

– Не болит?

– Нет, – в интонации Васи чётко читалось «отстань» – нет, совсем не болит.

– Ладно, пойду переоденусь во что-нибудь.

Вася оглядел мою кофту.

– Зачем тебе переодеваться?

– У меня под кофтой рваная футболка. Помнишь, я ее вчера порвала чтобы тебе перевязку сделать?

– Вчера ещё есть здесь не хотела, а сегодня готова уже и одежду присвоить, – усмешечка в углу рта Васи стала чётче, саркастичней.

– Я не присвоить! Я потом отдам! Да и вообще метеорологи появятся, а я тут полуголая разгуливаю.

– Ты сейчас в кофте. Не полуголая.

– В кофте мне жарко.

– Все равно чужие вещи брать нехорошо.

– Ой, Вася, ты как всегда очень некстати идейностью страдаешь!

Я ушла за перегородку и взяла со стула широкую белую футболку.

– Не заходи, я переодеваться буду.

– Не зайду.

Футболка пахла стиральным порошком и морозной свежестью. Обрывки своей старой футболки я сунула в карман пальто – нечего здесь мусорить.

– Ты там все? – сказал Вася.

– Да…

Окно в этой маленькой комнатушке выходило на задний двор весь заставленный разными метеорологическими штуками.

Я как раз разглядывала их, пытаясь понять предназначение каждого устройства, как вдруг услышала еле заметный скрип калитки.

Кто-то пришёл!

– Вася, кто-то пришёл! – кинулась я к нему, – Кто пришёл?

– Сядь, Рая.

Вася уже был на ногах, Вася держал в руках топор.

– Ты чего? – я действительно села, но больше от страха перед Васей, от того, что он сейчас собрался делать, – на метеорологов? С топором? Зачем!

– А если там не метеорологи, если кто-то другой?

– …Медведь?

– Да очнись же ты, Рая! Какой медведь! Вчерашнее помнишь?

А на веранде уже заскрипели половицы. На веранде, – маленькой дощатой пристройке к дому, – уже кто-то ходил.

– Вася, это просто метеорологи вернулись, положи топор… – переходя на шепот сказала я.

– Ты звук снегохода слышала? Я нет! Думаешь метеорологи пешком вернулись? Пешком куда-то ходили? На всю ночь?

– Может на охоту, на лыжах!

Но Васе не пришлось отвечать на моё восклицание, потому что дверь распахнулась – и вместе с волнами холода за дверью появился не бородатый метеоролог и не косматый медведь, а Волок в пальто, изрядно потрепанный Волок, впрочем, ничуть не растерявший своей угрожающей уверенности.

– Вы меня не ждали, а я здесь!

– В-в-в… – заикаясь заверещала я, – Вон! Вася, бей его!

– Совсем недавно вы за мной следить собирались, девушка, – фыркнул Волок, – вам что, больше не интересно, как там Царевич поживает?

– Отпусти Царевича!

– Я бы с радостью. Но он там. А я здесь. И только от вас зависит, вернёмся ли мы все обратно.

– Что?!

– Может, я сначала войду?

– Нет! Говори оттуда!

– Рая Царева, – отчеканил Волок, – Ты не простая девушка. Ты волшебная птица и тебе надо это осознать.

Знаете как бывает – каждое слово по отдельности понятно, но вместе они не складываются в осмысленную фразу. Вот так у меня было сейчас. Я Рая Царева? Да, это я. Слово «волшебный» мне понятно. Слово «птица» тоже. Но все вместе это означало «Я Рая Царева – волшебная птица» и это был такой несуразный бред, что мне дурно стало.

А Волок, образ которого уже двоился у меня перед глазами, все продолжал говорить.

– Как только ты поймёшь кто ты, все это, – он обвёл рукой кругом себя, – кончится. Скорее всего. Обещать не могу. Но шансов выжить у вас обоих будет гораздо больше.

– Но я не волшебная! Я не… Не птица я не волшебная! Я просто… Я человек! Отстаньте от меня! – Как хочешь, – протянул Волок своим скрипучим голосом, – Как хочешь. Я уйду, но я вернусь.

– Уходи, – сказал Вася, молчавший на протяжении всего этого на редкость странного диалога, – уходи и не возвращайся.

Топор он все ещё держал в руке.

– Я то уйду. Но солнце в зените. В этих краях это опасно.

И Волок вышел, аккуратно прикрыв за собой дверцу. Он прошёл по веранде, прошёл по двору. Прикрыл за собой калитку и бросив последний взгляд из-за плеча на домик метеорологов – на нас, следивших за ним из окна, он ушёл.

– Вася, что происходит? – обратилась я к единственному человеку который был сейчас рядом со мной. – О чем он вообще?

– Я же говорил тебе, что тебя сюда специально заманили. И я был прав. Этому Волоку что-то нужно от тебя.

– Но что?

– Похоже, он думает, что ты кто-то вроде него. Только он волк, а ты птица.

– Но я не птица!

– Ты уверена?

– Да, Вася! Я уверена, что за вопросы? Или у нас тут любой случайный человек может теперь в зверя превращаться? Он волк, я птица, а ты тогда кто? Слон?

Вася моргнул.

– Ладно. Может он ошибся.

– Опусти топор.

– Нет.

– Так и будешь стоять?

– А ты помнишь, как вслед за Волоком вчера пришли летучие мыши?

– И ты думаешь…

Но мне уже не важно было что думает Вася, потому что маленький домик метеоролога затрясся – затрясся пол, навесные шкафы дрогнули, посуда в них принялась звякать в такт.

– Что это? – севшим голосом сказала я.

– Кто-то идёт.

И Вася опустил топор.

– Это не Волок идёт! И не летучие мыши! – пискнула я.

Волок – его тёмная фигура на фоне ослепительно белого снега, – все продолжал удаляться.

– Это не Волок, Вася!

– Да, это не он.

– Что это тогда?

– Кто-то. Кого к нам привёл Волок.

И этот кто-то был все ближе и ближе. Звук шагов «Бум! Бум!» – был все чётче. И при каждом звуке шагов домик метеорологов вздрагивал так, что с полки свалился справочник, а один из стаканов, забытый мной на столе, свалился на пол и разбился вдребезги. Старая люстра под потолком ходила ходуном.

– Это землетрясение! – кинулась я к Васе, – Надо на улицу, сейчас на нас потолок рухнет!

– Посмотри на улицу, Рая.

А на улице были летучие мыши. Те самые огромные летучие мыши размером с собаку – их было сотни, тысячи их было. Они летели, заслоняя небо своей численностью, они летели к нам.

– Вася… Возьми топор…

Бум! И домик зашатался. Бумм! – и со стен посыпалась штукатурка. Буммм!!! – стекла в окнах разлетелись в осколки и в их зияющие пустоты тучами залетели летающие твари и бросились на нас.

– Вася! – я спряталась, прижавшись к его спине, а он как мог махал топором и твари падали на пол, заливая его кровью, падали на посуду, ломая её, падали на радиостанцию, на компьютеры метеорологов и экраны гасли один за другим.

– Вася!

– Рая, не стой! Делай что-нибудь!

Рукокрылых становилось больше – и Вася уже не мог меня от них защищать. Одна из мышей перелетал через его плечо и глубоко впилась когтями мне в кожу голову, другая, пришибленная обухом топора, упала на пол, но тут же очнулась, и, оскалив мерзкую пасть, бросилась на меня, а звуки «Бумм!» при этом не смолкали, и, было понятно, что ещё пара ударов, ещё пара минут и домик развалится, и тогда не десятки а тысячи и тысячи летучих мышей кинуться на нас.

– Рая, сделай что-нибудь!

Но что я могла? Я вырвала из своих волос одну летучую мышь и бросила её в угол – она успела изрядно покусать мои руки, – а другая в это время, та, что была пришиблена обухом, терзала мне ноги, изорвав уже брюки практически в клочья. Я пнула ее, и на миг она отстала, но тут уже первая летучая мышь, описав по комнате дугу, бросилась мне в лицо, а сверху спикировала третья, а еще одна, налетела сбоку…

– Рая!!!

И я сжалась в комок, я сунула руки в карман – не знаю, что я хотела там найти – там был только камешек, подаренный мне Ягой… камешек крутанулся в моих скользких от крови пальцах…

И вдруг все смолкло.

Все исчезло.

Домик метеорологов вернулся в исходное состояние.

То есть, стекла были на месте, справочник лежал там, где надо. На столе стоял целый стакан – стакан с чаем. Никаких летучих мышей, ничего. За окном простиралась белоснежная пустынная гладь.

Как будто Волок и летучие мыши было сном.

А теперь я проснулась и вот оно утро – свет льётся в окна, тюлевые занавески праздно висят, на столе из носика заварника идёт тоненькая струйка пара.

Только если это был сон, почему с моих исцарапанных рук на пол капает кровь?

И откуда здесь взялся человек, другой человек, не Вася, а полноватый господин с бородой, который сидел ко мне спиной и смотрел в экраны компьютеров, старательно тыкая в разные кнопки на клавиатуре.

И этот человек говорил.

– Блин! – сказал он не оборачиваясь, – Все зависло! Вообще ничего не включается! Рома!!! Тут что-то случилось, все компы вырубились!

– Да, – отозвался кто-то из соседней комнаты, из-за перегородки – да, и радио тоже не работает, я же тебе говорил.

– Блин, что за напасть! То еда вся тухнет, то техника отключается!

– А я футболку потерял, прям только что. Положил на стул, чтобы надеть и она исчезла. Ты точно не брал?

– Да, я ж сказал тебе Ром… – говоря это, бородатый человек обернулся и увидел меня.

Челюсть у него отвисла. Глаза стали размером чуть ли не с блюдце. И в тот же миг стакан слетел со стола и разлетелся на осколки.

– Ты зачем посуду бьёшь…

И второй человек – высокий, молодой парень, Рома, вошёл в комнату и увидел меня.

– Ёкарный бабай… – только и смог проговорить он, – девка… Живая… Откуда? Лёнь… Она откуда здесь?

– Ме-ме-ме… – заикаясь произнёс Леня указывая на меня пальцем, – Мерячка… Мерячка… С ума мы сошли с тобой, походу… Глючит нас…

– Но я же тоже её вижу!

– Нас глючит…

– Послушайте, вы можете в службу спасения позвонить? – обратилась я к обоим метеорологам.

– В службу спасения? – с облегчением выдал первый метеоролог, Лёня, – а вы, наверное, туристка… Вы заблудились? Да?

– Да, – соврала я.

– А как вы здесь оказались? Почему вы в моей футболке? – Спросил Рома, – Вы как сюда зашли, ведь даже дверь не скрипнула и собаки не залаяли!

– Ладно, ладно, Рома, не приставай к девушке… – начал было говорить Леня.

И с полки свалился справочник.

– Да что такое происходит? – испуганно пробормотал Лёня.

И я услышала далеко «Бумм – бумм».

И не знаю, как я это поняла – каким-то шестым чувством, я поняла, что там, где я была с Васей, тот дом метеорологов находился по ТУ сторону, он был в зазеркалье, он был в другом мире, в мире за порогом дома Яги. А здесь, где передо мной сидели два вусмерть напуганных метеоролога, здесь был мир по ЭТУ сторону, обычный мир.

Но в нем не было Васи. Вася остался там. В том мире.

Я нащупала в кармане камешек Яги. Чтобы попасть сюда я повернула его, значит, чтобы попасть обратно надо сделать то же самое.

– Я возьму у вас огнетушитель?

– Что? – хором спросили Лёня и Рома.

– Я возьму у вас огнетушитель.

Я взяла тяжёлый красный цилиндр, сжала в руке камушек бабы Яги, повернула его…

… И увидела Васю, увидела рукокрылых

И дёрнула чеку огнетушителя.

Мощная струя пены вылетела из раструба и первая летучая мышь отлетела к стене, отлетела и упала, тут же поднялась – но голова у неё были все в пене и она слепо металась по комнате налетая на углы. А я уже лепила струёй пены по второй, по третьей – по всем им. А когда огнетушитель иссяк, я подхватила второй – их в этом домике было несколько, – и зарядила из него. Вася тоже времени зря не терял, он бил мышей топором, умудряясь в тоже время двигать шкафы и полки, баррикадируя окна. Домик все ещё сотрясали невидимые удары – потолок трещал, – но окон в нем было только три штуки.

И вот с рукокрылыми было покончено.

Они все ещё скреблись и бились снаружи, но внутри были только их стылые, перемазанные пеной трупы. И удары, мощные удары по дому, становились все тише. Видимо, то самое полуденное время, которого советовал опасаться Волок, подходило к концу.