Текст книги "Царева vs серый волк (СИ)"

Автор книги: Марьяна Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 25

– Господи Глеб! Что с вами? На вас напал монстр?

Филоненко, вытаращив глаза, смотрел на мои перебинтованные руки, на мое израненное лицо. Филоненко меня видел. На миг в моем одуревшем от боли мозгу мелькнула мысль, что я вернулся в нормальный мир, что сейчас Филоненко вызовет скорую, что мне вколют обезбол, что меня зашьют, что я проснусь в больничке, в палате с такими же горемыками…

Но нет. У Филоненко просто был ещё один излучатель. И он меня ждал.

– Тамара! – крикнул он, – Тамара немедленно сюда! Ах ты ж, она меня не слышит!

И он исчез. А когда появился – рядом с ним была пожилая женщина со строгим лицом, видимо жена Филоненко, Тамара.

– Господи! – только и смогла выдохнуть она, – Гена это твой студент? Тот самый? Волок?

– Не болтай, Тома, просто окажи ему помощь, он весь в крови, ты видишь?

– Но ему надо в больницу!

– Как ты себе это представляешь?

Дело происходило в прихожей Филоненко. Я час добирался до его дома. Может больше – не знаю. Я ехал на метро, на трамвае, шел пешком. Я был без сил.

– Размотай эти его… Господи, он на мумию похож…

– Неси бинты! – строго приказала Филоненко Тамара, – и кетгут, он у меня в аптечке… Иголку принеси!

– Какую иголку, Том?

– Да обычную! Потоньше возьми!

Руки Тамары уже порхали над моей израненной кожей. Она аккуратно снимала перевязки, которые сделал Вася – они все склеились от запекшейся крови.

– Можно… обезбол?

– Можно. Кто это вас так? Хотя неважно… Не хочу знать. Гена, неси анальгин! Да не этот, в ампулах! – она слегка шлепнула по руке Филоненко, сунувшего ей под нос пачку таблеток.

– Сейчас.

Филоненко вернулся с ампулой и шприцом. Профессиональным движением набрав в шприц жидкость, Тамара вколола мне в руку иглу.

– Сейчас станет легче, – очень убедительно сказала она.

– Спасибо…

Тамара налила на ватку спирт и принялась обрабатывать мои ранки.

– Ай…Меня уже сегодня поливали спиртом.

– Духами, судя по запаху.

Тамара вколола мне в кожу иглу, – и мне сделалось нехорошо. Она с силой протыкала мне кожу и осторожно вытягивала нить.

– Выглядит все это не очень, – тихо проговорила она, – но все порезы неглубокие. Жить будете. Надо только вас зашить… Потерпите.

– Потерплю… – лицо Тамары уже двоилось у меня перед глазами, – Вы врач?

– Я неонатолог, но и с вами тоже справлюсь, не переживайте.

Тамара внимательно на меня посмотрела.

– Гена мне рассказал, что вы украли у него излучатель и сбежали… Зачем вы это сделали?

– Не знаю… Наверное, мне было скучно.

Тамара осторожно завязала кетгут и принялась накладывать бинт на моё зашитое плечо.

– Вам было до такой степени скучно? Пошли бы работать… В армию, если уж на то пошло. Зачем пускаться во все тяжкие?

– Да, уж лучше б я в армию пошёл…

– Тамара, – строго сказал Филоненко, – отстань от него. У него нет сил, ты же видишь.

Тамара укоризненно вздохнула.

– Гена, лучше принеси матрас и чистую простынь в шкафу возьми.

– Зачем?

– А где он будет спать?

– А он у нас будет спать?

Тамара цыкнула на Филоненко и тот сразу ушёл. А вернулся уже с тонким полосатым матрасом и постельным бельём.

– Прямо здесь постели… Лягте на живот, Волок. Буду вам спину зашивать.

В конце концов обколотый анальгином, зашитый, перевязанный и, даже, переодетый, я уснул прямо в прихожей, на матрасе, на белой простыне.

Проснулся я, по ощущениям, на следующий день – по крайней мере за окном было светло. Я был один – хотя к такому положению дел надо было уже привыкать. Кожа у меня болела, но не так сильно как вчера. Вставать мне не хотелось, но я заставил себя это сделать. Матрасик в прихожей у Филоненко – это не то место, где я хотел бы себя видеть. Поднявшись, я побрёл в ванную. Руки мои были все в бинтах, лицо – в пластырях. Так что умыться я бы не смог. Но мне надо было на себя взглянуть.

– Проснулись, наконец.

Филоненко материализовался за моей спиной, в руке у него был излучатель.

– Да, я проснулся.

– Жена заварила для вас чай, с травами. И бульон сделала. Идите, поешьте. Сильно лучше вам не станет, еда в потустороннем мире почти не насыщает, но хоть что-то.

– А анальгин вчера подействовал.

– Это Тома подействовала, а не анальгин. Она умеет так убедительно говорить что «сейчас будет не больно» что и в самом деле не больно делается. Мы как-то ходили со студентами в поход…

– Вы можете вернуть меня в реальность? – оборвал я его старческие воспоминания.

Филоненко отвёл взгляд.

– Нет. Я пробовал вчера – но нет. На вас ничего не действует… И я не понимаю почему. Вы как призрак. Вы существуете только в потустороннем мире. Не смотрите так на меня, я ни в чем перед вами не виноват. Лучше идите, поешьте.

Я прошёл на кухню. Занавески на окнах, цветы на подоконнике, детские рисунки, прикреплённые к холодильнику магнитом… Все это было так буднично, так правильно и понятно – и весь этот мир я потерял.

– Но вы сможете что-то сделать? – спросил я Филоненко.

– Я попытаюсь. Глеб, я попытаюсь, я сделаю все что могу. Садитесь за стол.

– А что мне пока делать?

– Пока поешьте. Садитесь, вот бульон, вот чай. Попейте, поешьте.

Я сел за стол, взял в руки ложку, но есть мне не хотелось.

– Я что, буду у вас жить, пока вы не придумаете как меня вернуть?

– У меня? Я об этом не думал… Нет, долго у меня вы жить не сможете, то есть я, конечно, не против, будете моим домашним призраком…

– Вы, что, смеётесь?

– Простите, – Филоненко убрал с лица улыбку, – Не удержался. То есть, я дал бы вам жить у меня, но это небезопасно, для вас в первую очередь. Вам лучше не задерживаться долго на одном месте. Особенно в полдень. И в полночь.

– А что случится?

– На вас напала стая летучих мышей, насколько я понял?

– Да.

– Так вот эти самые летучие мыши будут случаться с вами каждый раз, как только вы задержитесь долго на одном месте. Или вернётесь туда, где уже были. Понимаете, человек оставляет след в пространстве своими мыслями, чувствами…

– Все, понятно, не надо деталей, я уже все понял. Меня всегда будут преследовать летучие мыши, они мой личный монстр. А еще Морена – потому что я сам себя к ней привязал. Поэтому я не могу у вас остаться, вам в вашей квартире весь этот цирк совсем ни к чему. Может, мне прямо сейчас уйти?

Филоненко вздохнул.

– Поешьте и уходите. И приходите завтра на кафедру. Хорошо?

– Ладно. Поблагодарите от меня Тамару.

– Обязательно.

Я принялся есть. Филоненко налил себя чай и взял из вазы домашнее печенье. Какое-то время в кухне царила звенящая тишина.

– Тамара, получается, знает про потусторонний мир? Она с вами вместе ходила по нему?

– Да, бывало… Но ей не нравится. Ее потусторонний мир пугает. Все эти монстры…

– У неё что, тоже есть свой монстр?

– Господи, конечно нет! – Филоненко даже немного оскорбился, – нет у нее монстров, она наоборот, даже немного светится… По моему.

– Я не заметил.

– Не грубите, Волок. Мы ведь вам помогаем. После всего, что вы натворили мы вам помогаем.

– Простите, но это не грубость. Я действительно не заметил света вокруг Тамары и просто сказал вам об этом.

– Вы Волок, так часто грубите людям, что перестали это замечать.

– Я же уже извинился.

– И снова грубый тон.

– Вы пользуетесь тем, что я в безвыходном состоянии и поучаете меня, но мне не надо поучений, мне нужна помощь!

– Волок, вы неисправимы – Филоненко рассмеялся.

– Я, пожалуй, пойду.

Я встал из-за стола. Филоненко тоже поднялся.

– Хорошо. Уходите. Но не забудьте, Волок – завтра я жду вас на кафедре. Около трёх. Обязательно приходите, я постараюсь найти вернуть вас в нормальный мир. Это сейчас моя первоочередная задача. Я бы ни за что не отпустил бы вас, если бы…

– Ладно, ладно, я приду. Конечно я приду. Спасибо вам за все… Кстати, – вспомнил я, – у меня телефон разбился. Но симка осталась. У вас нет какого-нибудь старого телефона, что бы я мог свою симку туда вставить? Хочу позвонить домой.

– Конечно, сейчас. Кнопочный вам подойдет?

– Да.

Я не звонил родителям уже месяца три, наверное. Мы не были в ссоре, просто они мне сами не звонили – и я им тоже. Но сейчас мне захотелось услышать их голоса.

– И зарядник, если можно.

– Хорошо.

И Филоненко исчез. Опершись о стол, я взял в руки чашку чая – чашка была тёплой. Глоток – и тепло разлилось по всему моему телу.

Но на часах было уже полдвенадцатого. Надо было уходить, если я не хотел, чтобы всю эту мирную кухню разнесли рукокрылые.

Чувствовал я себя более-менее нормально. Мне очень хотелось спать, но поспать я смогу и на вокзале. Или в метро. Все равно меня никто не видит. Я теперь призрак, призрак – бомж…

И все мои перспективы пронеслись у меня перед глазами. Как я буду теперь жить? Да, с едой у меня проблем не будет, с одеждой тоже. Бери то хочешь, в любом магазине. Все равно меня никто теперь не видит. Спать можно тоже где угодно, мыться – да хоть в бассейне.

Самое смешное, что мне раньше о какой-то такой жизни и мечталось. Жить, имея все и при этом без обязательств. Не надо учиться, не надо работать, не надо вообще никак напрягаться – даже отношения строить не надо, потому что не с кем.

Но, блин, о такой жизни хорошо мечтается, когда ты загружен и должен-должен-должен, должен зубрить, должен вставать с утра, должен быть вежливым – всю жизнь кому-то что-то должен без объяснения почему. Вот сейчас я никому ничего не был должен. Я мог даже родителям не звонить – все равно я не узнаю об их горе, да и будут ли они горевать обо мне? У них ведь были и другие, более примерные сыновья. Да, я был сейчас свободен. Свободен до звенящей пустоты – и эта пустота теперь со мной на всю жизнь.

– Геннадий Поликарпович! – позвал я единственного человека, который мог сейчас со мной говорить, – Геннадий Поликарпович!

…И голос мой внезапно сорвался на хрип. Потом что за окном, прямо за окном пятого висела Морена. Она глядела в окно и улыбалась.

Я весь похолодел от ужаса.

– Кыш! – вырвалось у меня, – брысь! Морена, уходи!

– А я пришла к тебе, милый!

И Морена действительно пришла, она была уже в квартире. На кухне. Ее светлые волосы сияли в свете дня, а острые каблучки царапали кафель на полу кухни. В воздухе разливался мертвецкий смрад. Я попятился от неё.

– Уходи!

– Я пришла к тебе.

– Я… Я уже отсюда ухожу!

– Что это? – Филоненко материализовался возле холодильника, в руках у него был телефон – кто это? Это же она! Морена! Волок! Зачем вы её сюда привели?

– Я не приводил! Она сама!

– Я пришла к тебе, – лукаво улыбаясь пропела Морена, – это твой друг? Я его уже видела. У него есть душа? Хочешь, мы это узнаем?

– Нет, Морена! Пошли!

Я протянул руку, чтобы схватить ее – но она протянула руку тоже. К Филоненко.

Протянула руку – и резко сжала пальцы, как будто что-то обрывая в нем. На лице Филоненко отразился ужас – а в следующую секунду он исчез.

И можно было бы решить, что он, испугавшись Морены, просто вернулся в нормальный мир, туда, где её нет. Я очень хотел верить что все произошло именно так. Но тогда почему Морена стояла и смеялась?

– Твоего друга больше нет – сказала мне она, – его жена пришла его оплакать, смотри.

И в кухню вплыло маленькое пятно света – вплыло и замерло у холодильника. Я услышал плачь, надрывный вой. «Гена! Гена!» – голосил кто-то голосом Тамары, – «Гена, очнись!»

– Твой друг умер, – довольным голосом сказала мне Морена, – сердце его не выдержало моей красоты.

И, замахнувшись, я ее ударил. Но ей ничего не сделалось, только светлые волосы, описав дугу в воздухе, красиво упали обратно на плечи.

– Зачем? Зачем ты это сделала?

– У тебя не должно быть друзей. Только я.

И она протянула руку к пятну света.

А я бросился на Морену. Я бил её своими забинтованными руками, я душил её, я пинал её и швырял по полу – её невесомое тело легко, как воздушный шарик, летало из угла в угол. Я бил её головой об стол – чашка с чаем упала со стола и вдребезги разбилась. Но Морена только хохотала. Ее волосы не растрепались.

– Милый, поцелуй меня, – она подставила мне свой напомаженный рот.

– Тварь!

И кубарем я вылетел из квартиры Филоненко, чуть не сбив с ног врача с чемоданчиком в руках, который поднимался по лестнице.

– Это вы вызывали скорую? – спросил врач, оглядывая мои бинты – это у вас… сердечный приступ? Восемьдесят лет?

– Нет! Это там. В квартире…

И из груди моей вырвались рыдания.

– Не надо плакать, – мимо меня проплыла Морена, – идём в «Конник», тебя там ждёт Вася. Он просил меня тебя привести. Если я приведу тебя, он меня поцелует… Ой, смотри, твои монстры уже здесь.

Как будто мало мне было горя – откуда-то снизу, с третьего этажа послышался шорох крыльев.

– Опять! Блин, опять!

И ведь бежать мне было некуда. Внизу были летучие мыши, наверху – только чердак. Прорываться с боем через стаи рукокрылых мне совсем не хотелось.

– Я могу тебе помочь, – сказала Морена.

– Иди на… со своей помощью!

– Пошли ко мне – ты же хотел. Пошли ко мне, у меня твои монстры тебя не достанут.

Рукокрылые уже были здесь, а у меня не было сил от них отмахиваться, да и не больно то помашешь когда на руки наложено с десяток швов.

Но тут на лестничной клетке открылась дверь – какой-то паренёк, по виду студент-первокурсник, пошёл выносить мусор.

И я прошмыгнул в его квартиру – парень, не увидел меня, и принялся закрывать дверь. Правда, рукокрылые быстро появились и в квартире, они полетели на меня из кухни, из ванной, из комнат – но я тут же крутанул ручку замка и выскочил обратно в подъезд. И успел пробежать два пролёта, прежде чем шорох крыльев раздался вновь. И вновь он шёл снизу! Удачно открывшихся квартир на этом, третьем этаже не случилось и мне пришлось жать на кнопку звонка.

– Кто там? – спросили за дверью.

– Я!

– Кто там?

Плюнув, я позвонил в соседнюю квартиру – но там меня даже не услышали – а летучие мыши были уже здесь. Они уже напали на меня, они царапали мне кожу головы. В третьей квартире даже не было звонка и я принялся бить в дверь ногами.

– Пацан, ты что творишь?

Дверь мне открыл сурового вида мужик в татухах. И от такого я бы держался подальше в любой другой момент – но не сейчас.

– Дверь закрой! – проорал я, проталкиваясь мимо него в квартиру.

Квартира была на удивление обжитой, чистой, из кухни пахло борщом, из комнаты выглядывал маленький ребёнок.

– А теперь открой! – проголосил я, когда над головой ребенка просвистела летучая мышь.

Вывалившись в подъезд я побежал вниз. Один пролёт, второй – а вот и летучие мыши. До свободы мне оставался всего один этаж и закрыв голову перебинтованными руками я вылетел на улицу – а там стояла скорая. А возле скорой – какая-то машина.

– Езжай отсюда! – крикнул я, влетая на заднее сиденье автомобиля.

Водитель меня не увидел и не услышал. Но он и так собирался уезжать, так что поправив рукой мою дверцу он нажал на педаль газа. Машина поехала. Шелест крыльев – и на переднем сиденье появилась летучая мышь. Я схватил её, открыл дверь и выбросил на улицу. И ещё одну. И потом ещё одну. Водитель обернулся и снова поправил дверь. А потом машина набрала скорость и летучие мыши перестали появляться.

– Ты смешной, – сказала Морена, материализуясь рядом со мной, – поцелуй меня. Мы с тобой вдвоём, в машине, это так романтично… А вон там Филоненко везут.

Я обернулся и увидел что в соседнем ряду едет скорая. Та сама, которая приезжала за Филоненко. Она ехала с обычной скоростью, без проблесковых маячков. И я снова почувствовал острое горе от того, что Филоненко больше нет.

– Тварь, ты его убила!

– Он все равно был уже старый.

Тамара, наверное, все ещё убивается. Сколько горя я ей принёс.

– Зачем ты вообще пришла? – кинулся я на Морену, – Это Вася тебя прислал? Тебя реально Вася прислал?

– Может и прислал, а может и нет. Вася не знает, где ты. А я знаю. Мы с тобой теперь одно, и я всегда знаю, где ты. Не надо, не злись. Тебе будет со мной хорошо. Тебе всегда будет со мной хорошо. Всем со мной хорошо…

– Вася велел тебя меня найти?

Морена только рассмеялась.

– Вася меня сегодня поцелует. И будет моим. Как ты. Мы все будем вместе. Ты ведь пойдешь ко мне?

– Кто такой Вася? Откуда ты его знаешь?

– Знаю и все. Он пришел ко мне сам. Как ты.

– Зачем?

– Потому что я ему нравлюсь.

– Ты никому не нравишься, тварь!

– Поцелуешь меня, я скажу тебе, зачем ко мне пришел Вася.

Я схватил Морену и стукнулся губами о ее рот.

– Вот тебе поцелуй! Кто такой Вася? Зачем ты ему нужна?

Морена, довольно улыбнувшись, достала откуда-то помаду, зеркальце и принялась поправлять макияж.

– Кто такой Вася?

– Он ищет.

– Кого он ищет?

– Он ищет себе птицу.

– Птицу?

– Он ищет волшебную птицу, которая поможет ему достать молодильные яблоки.

Уважаемые читатели! Не забываем ставить лайк, подписываться на книгу, подписываться на автора, кидать донат и этим вдохновлять автора на новые главы!

Глава 26

Я был узником в потустороннем мире. Единственный человек, который знал обо мне, только что погиб. Стаи хищных рукокрылых изорвали меня в клочья, ведьма Морена вцепилась в меня мёртвой хваткой. А Вася? Вася буднично сидел на лавочке и жрал шаверму. Как будто вообще все шло как надо. Как будто он только что отстоял смену где-нибудь у станка, выспался, бахнул чайку, и вот он, бодрый и свежий пришёл прошвырнуться по людным местам. Распробовать жизнь на вкус.

– Ты! – прохрипел я, хватая его за лацканы куртки, – ты навел на меня Морену! Зачем? Говори! Зачем?

Вася вылупил на меня глаза.

– Ты чего?

– Скотина! Ты послал за мной Морену, а она убила Филоненко!

– Не ори, вдруг кто-то услышит, – Вася убрал от себя мои руки.

И так как он ранен не был, а я был, это удалось ему без труда. Он ещё и толкнул меня, так, что я сел на пол, из глаз у меня опять потекли совершенно не нужные здесь слезы.

– Она кого-то убила? – буднично спросил Вася.

– Она убила Филоненко.

– Он успел дать тебе излучатель?

– Ничего он не успел. Да и излучатель на меня теперь не действует.

Вася поднялся, вытер рот бумажной салфеткой и бросил её в мусорный бак.

– А где Морена?

– Не знаю, она тащилась за мной до «Конника», а здесь отстала.

– Понятно. Пошла монстра навестить.

Сил у меня не было – ни физических ни каких-то ещё, – поэтому я просто откинулся к мраморной стене. Уставился в потолок. В ушах у меня стоял шелест крыльев, вперемежку с жуткими рыданиями Тамары. А когда я закрыл глаза то увидел образ Морены, навсегда запечатлённый в моем мозгу.

– Не раскисай, – Вася слегка толкнул меня, – последнее дело раскисать.

Но мне не нужны были его советы.

– Кофе будешь?

– Иди на фиг со своим кофе.

– Не заливай горе алкоголем. Здесь это верная смерть.

– Даже и не думал.

– Лежишь на полу и плачешь, как девка. Ты хочешь избавиться от Морены?

Локти Васи были прямо перед моим лицом. С отвращением я отвернулся.

– Морена долго по третьему этажу гулять не будет. Посмотрит на монстра и спустится к нам. К тебе. Ты хочешь от неё избавиться?

– Иди на фиг!

Вася мне не ответил. А где-то на эскалаторе уже мелькнуло красное платье Морены. Она переоделась – платье у неё стало длиннее, темнее, на голове появилось что-то тменое. Видеть её я не мог – и повернулся в сторону Васи.

– Этот торговый центр здесь с девяностых стоит, – сказал мне Вася, – Его отстроил один криминальный авторитет. Там наверху, где сейчас магазин духов, у него был кабинет. Он там повесился, три дня висел, пока его нашли. Торговый центр этот десять раз перекупили, сто раз ремонт сделали, все перекроили в нем – а монстр все ещё здесь. За эти годы он сильно измельчал конечно, еле ползает уже – но все равно. Морена очень любит это место. Если хочешь её найти – ищи там, где кто-то умер.

– Последнее, что я бы стал делать, это её искать.

Морена спустилась с эскалатора. Но к нам не пошла – она зависла у какой-то витрины.

– Ты хочешь избавиться от Морены?

Я сел прямо.

– От неё что, можно избавиться?

– Есть такая штука – меч кладенец. Убить им Морену не выйдет, она уже и так давно мертва. Но разорвать вашу связь им можно.

– И я вернусь в обычный мир?

– Нет. Но Морена точно перестанет за тобой ходить.

– Ты ведь врёшь мне. Наверняка есть какой-то подвох. Я не верю, что ты помогаешь мне просто так.

– Я стараюсь не врать.

– Стараешься, но не всегда выходит, да?

– С людьми надо ладить. Никогда не знаешь, кто в итоге тебе пригодится. Поэтому я помогаю тебе.

– Тебе же тоже нужен этот меч? Тебе же что-то надо от Морены – она говорила. Какое-то имя. Какой-то человек… Волшебная птица. Это человек? Собираешься Морене мечом угрожать, чтобы она рассказала тебе, где живёт эта волшебная птица?

– Я получу своё, ты своё. Пошли за мечом вместе.

– Ну да, конечно! Ты такой же нелюдь, как и она! Сидишь здесь, жрёшь и о монстрах рассуждаешь, думаешь, я поверю тебе?

Моя апатия прошла – и я вскочил на ноги.

– Мне не нужна твоя помощь!

И, ковыляя на зашитой ноге, я пошёл прочь от Васи – прочь от Морены, прочь от них обоих. На пути у меня была тележка с мороженным – я сунул руку в морозильник и достал оттуда с пяток самых дорогих рожков. Вышел на улицу – и увидел дорогущую машину, в которую садилась завитая и напомаженная девица неопределённых лет. Протолкнувшись мимо этой «красотки» я завалился на заднее сиденье и принялся открывать мороженное одно за другим. С таявших рожков текло прямо на кожаное сиденье, я размазывал эти лужицы пальцами, а пальцы вытирал об политые лаком волосы женщины, которая вела машину. Через полчаса она остановила своё авто возле какой-то новостройки – фасад весь в граните, закрытый двор, – я вышел вслед за ней. Поднялся вместе с ней на лифте.

– Дорогой, я дома – пропищала женщина, открывая дверь.

Я прошёл сразу на кухню. Если на кухне и сидел «дорогой», то мне его видно не было. Зато на столе была еда, а в холодильнике – целая батарея бутылок. Как там говорил этот всезнающий Вася? «Пить здесь нельзя». Нельзя, конечно! Щедро плеснув себе в стакан чего-то там, я схватил со стола кусок колбасы и со всем этим добром отправился прямо в спальню. Женщины там, по счастью, уже не было – мне совсем не улыбалось лицезреть её силиконовые прелести. Завалившись в ботинках на шелковое покрывало, я принялся пить и есть. Есть и пить. Очень скоро стакан мой опустел и я снов отправился на кухню – обратно пришёл уже не со стаканом, а с бутылками, сразу с тремя и пил я прямо из горла.

– Дорогой, ты что, опять гороха наелся, после тебя в сортир не зайти! – проверещала эта престарелая девица, заходя в спальню.

Я расхохотался и кинул в спину этой уродливой женщине подушку. Женщина вздрогнула – но и только. Того что подушка лежит теперь не на кровати, а на полу она как будто не заметила. И это было интересно. Я двинул подушку женщине прямо под ноги – и она прошла по ней, ничего не заметив. Интересно, реальная подушка, настоящая, тоже лежит на полу или находится на кровати, как будто я её и не трогал?

А зачем, собственно, ограничиваться подушками? Я схватил с прикраватной тумбочки тяжёлую настольную лампу – и со всей силы саданул ей женщину по голове.

– Илья… у меня что-то голова заболела, – сказала она, моргая наклеенными ресницами, и я, наконец, понял, что Илья все это время лежал где-то рядом – может, даже, там же где и я.

– Ох! Илья! Аспирин… Там…

Женщина театрально растянулась на кровати. Наверное, Илья куда-то побежал, потому что женщина протянула руку с длиннющими ногтями – когтями, и в руке её появился стакан с водой.

– Илья, унеси стакан…

Прихлебнув из бутылки я отправился в ванную. Открыл один кран, второй – поставил затычки. В раковину вода набралась быстро – и перелившись через края, весело побежала на пол. В этой квартире будет потоп! Порадовавшись этому, я вышел в зал. В зале на столе стояли вазы. Хрустальные. Пустые. Схватив одну из них, я запустил ее в зеркало. Зеркало развалилось на кусочки. Вторую я кинул в окно – окно треснуло. Решив, что на достигнутом останавливаться нельзя, я схватил тяжёлую чугунную статуэтку и с размаху саданул ей по стеклу – стекло разлетелось брызгами. В окно задул морозный ветер. Но в этой прилизанной, словно с картинки каталога квартире, можно было много чего ещё сломать. Например, огромный телевизор, который транслировал какую-то пошлую муть. Телевизор полетел на пол. Компьютер в детской? Детям не нужен компьютер – его я просто выбросил в окно. Коврик с претензией на оригинальность? Скатав его в трубку я запихал его в унитаз – пусть Илья не срет больше своим горохом.

– Илья! Там соседи звонят, говорят, что мы их топим! Илья! Илья! – голос женщины перешел в уродливый визг – говорят же тебе – Илья! Ты где? Окно закрой дует! Да дует я говорю, не закрыто оно! Да что такое, лампа опять перегорела!

Меня снова пробрал пьяный хохот. И хохоча я схватил ножницы и принялся перерезать провода – все, какие мне только встречались. От пылесоса, от кофемашины, от зарядников – Филоненко бы оценил… А переделанная тетка, судя по её репликам, уже вовсю собачилась и с мужем Ильей и с соседями, и с какими-то техслужбами, которые она пыталась вызвать по телефону.

– Мама? Мама, что случилось?

Маленький худенький мальчик с тяжёлым рюкзаком за спиной стоял в прихожей и удивлённо смотрел куда-то сквозь меня.

– Гриша, блин, тебя еще тут не хватало! – гавкнула на него женщина, и мальчик, не ожидавший такого, сделал шаг назад, споткнулся нога об ногу и смешно растянулся на кафельном полу. И заревел. А мать его понеслась вниз – ругаться с соседями.

И тут ребёнка кто-то сгрёб на руки – кто-то, наверное, это был Илья, – понёс его на кровать. Это выглядело так, как будто малыш летел сам. Кто-то снял с него рюкзак, кто-то вытащил его ноги из ботинок. Кто-то принялся гладить его по голове.

– До кучи мне сейчас с работы позвонили! – голос тётки, которая только что вернулась от соседей, уже охрип, – надо срочно подменить Любу! Но я не поеду, я не могу… Да знаю я, что денег нет, знаю! Кредит за машину… Знаю! Да ну ее эту, машину, вернуть ее надо уже не тянем, зря купила, ты правильно говорил… А ты почему до сих пор ходишь? Да, я орала, но ты же тоже соображать должен! Тебе же нельзя вставать, операция неделю назад была! Гришенька – женщина кинулась к ребенку, – прости меня, мама вся на нервах…

Женщина кинулась обнимать ребёнка и пылко его целовать – он весь был уже в помаде. Целуя его она не забывала ругаться на соседей снизу и на техслужбы – и на Илью, который после операции, но до сих пор не лёг.

И тут в нос мне ударил запах мертвечины. Морена – она была здесь.

– Развлекаешься? – улыбнулась мне она.

Тупое алкогольное веселье мигом с меня слетело. Мне стало страшно.

– Эта женщина действительно вся на нервах, – сказала Морена и чёрные украшения на её голове тихонько звякнули.

– Какая большая семья…

Она стояла и смотрела на женщину с накладными ресницами и на её сына, который уже успокоился и стал отбиваться от маминых поцелуев.

– А этому Илье, кажется, не долго осталось жить… – нараспев сказала Морена.

И стала поднимать руку. Поднимать куда-то в пустое пространство рядом с женщиной и ребёнком. Туда, где наверняка все ещё сидел Илья, который после операции и которому нельзя вставать.

– Милая! – Я бросился на шею к Морене, – милая, веди меня к себе!

Язык у меня заплетался – выпитое не прошло даром.

– К себе? – Морена повернула своё гладкое лицо ко мне, – конечно!

Она опустила руки – она стала обнимать меня.

– Только сначала… давай возьмём побольше духов!

Морена улбынулась.

– У этой женщины тоже есть духи.

– Но я хочу другие. Те, в «Коннике»… Они пахли этой, как ее… туберозой.

– Туберозой? Хорошо! Пошли.

– Отведёшь меня в «Конник»?

Морена просияла.

– Я очень люблю это место.

И Морена вышла из квартиры.

Васи в «Коннике» не было. Хотя, даже не знаю, смог ли бы он мне помочь. Оставшийся день я провёл с Мореной. Я таскался за ней по третьему этажу, я выбирал с ней духи, я поддакивал, когда она заговаривалась и целовал её через каждые пять минут. Меня тошнило и от неё и от её запаха, а каждый поцелуй был как пытка. Но пока она смотрела на меня, она не смотрела на других, и я, хотя бы, мог быть уверен, что она никого не убьёт.

– Я знала, знала, – ворковала Морена, – что ты ко мне вернёшься милый. Ко мне все возвращаются рано или поздно. И Вася тоже вернётся, вот увидишь. Я переоделась для него, тебе нравится моя новая одежда? Тебе нравится быть со мной?

Мой ответ не имел никакого значения, и поэтому я сказал «Да».

Но близилась ночь. И даже допоздна работающий торговый центр должен был закрыться. Людей в нем практически не осталось – на весь третий этаж я заметил только одного покупателя и одного охранника. И было понятно, что двери «Конника» вот-вот закроют.

– Милая, давай уйдём отсюда.

– Зачем? Здесь так хорошо!

– Сейчас охранники закроют двери, и я не смогу отсюда выйти а в полночь прилетят летучие мыши…

– Пойдём ко мне и ты перестанешь их боятся.

– Пойдем на кладбище!

Морена наморщила носик.

– Это ещё зачем?

– Ты же любишь места, где кто-то умер.

– Но на кладбище никто не умер, на кладбище такие как ты приходят вспоминать и меня не видят. Нет, я никуда с тобой не пойду. Это ты пойдёшь со мной. Там ты не будешь боятся своих монстров, там ты будешь с ними одно. Пошли.

– Я пока не готов, давай…

– Пошли. Просто пойдём. Пойдём, или я вернусь к той женщине и её ребёнку, Грише.

Морена взяла меня за руку. Я покорно пошёл за ней.

– Пошли, Глеб. Тебе все равно никуда от меня не уйти. Я уже столько дней жду тебя. Ты должен со мной пойти. Ты так устал. Пошли со мной.

И она властно повела меня в перед.

– Шагай.

Каждый этаж «Конника» выходил балконом на центральное, пустое пространство, внизу которого был неглубокий, выложенный мелкой плиткой фонтан, а на самом верху – стеклянный потолок. К этому балкону меня и подвела Морена. Только у этого балкона – как в дурном сне – исчезли перила. И прямо передо мной зиял обрыв.

– Каждый день. Каждый день мы будем с тобой покупать духи и смотреть как души людей исчезают. Каждый день. А ты так устал.

– Да, я у стал.

Я сделал шаг назад от неогражденного балкона, но Морена толкнула меня в спину.

– Не туда. Вперед. Иди. Ты ведь этого хотел с самого начала.

– Нет, не этого!

– Не спорь. Ты ведь уже здесь. Со мной. И уже неважно, чего ты хотел.

И Морена толкнула меня ещё раз.

Я попытался удержаться, я закачался, но с координацией у меня все ещё было не очень, и попытавшись отклонится назад, я наоборот, наклонился вперёд – и полетел вниз.

Наверное, надо сказать банальности про всю мою жизнь, промелькнувшую у меня перед глазами, но ничего подобного не было. Я все ещё был пьян, я одурел от свалившихся на меня событий, и поэтому ничего не успел – ни испугаться, ни понять. Я просто полетел вниз, а в следующую секунду мою руку поймала чья-то рука.

И вот это было ощутимо. Резкий рывок – и я повис. На белой рубашке, надетой на меня несчастной Тамарой немедленно проступили пятна крови. Наверное большая часть швов, которые она на меня накладывала, разошлись.