Текст книги "Царева vs серый волк (СИ)"

Автор книги: Марьяна Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4

Выписали меня не скоро. Я со своим сотрясением ещё две недели лежала в больнице, получала капельницы, ходила на МРТ. Кушала мамины пирожки, читала новости, поражаясь разнообразию версий исчезновения Царевича. По началу все писали, что его похитили ради выкупа – но эта, очень голливудская версия, быстро всем надоела. Тем более что Царевича одно время преследовала своим вниманием какая-то зарубежная принцесса – почему бы её не записать в похитительницы? Записали. А заодно и десяток других ни в чем не повинных дам, которые когда-либо, как-либо пересекались с Царевичем. Но и эта версия – романтическая – не долго прожила. К концу первой недели, когда волна самого острого интереса схлынула, в ход пошли приземленно – бытовые трактовки случившегося. Царевич это все специально устроил, чтобы подогреть к себе интерес. Царевич исчез, потому что не платил налоги (как вариант – алименты).

В интернете Царевичу косточки перемывали ещё долго. Но в нашем городке все было иначе, и, к тому времени, как меня выписали, вся шумиха вокруг похищения Царевича уже улеглась. Поэтому никакие репортёры меня не атаковали. Не по выходе и больницы, не возле моего дома. А так хотелось… Все таки не плохо было бы спустится с больничного крыльца под вспышки камер и пробиваясь к такси сквозь ряды протянутых ко мне микрофонов, услышать: «Рая, вы сильно испугались? Рая, у вас есть комментарии? Рая, что именно сказал вам Царевич?».

Но нет. Ничего подобного не было, не было даже стильного жёлтого такси – до дома меня подбросил родственник, дядя Леня, которому было по пути. И всю дорогу он рассуждал о рыбалке.

В институте в нашем тоже ничего не поменялось. Была весна, все готовились к сессии, все ходили загруженные – или наоборот подчёркнуто пофигистичные, у всех были свои дела. Прошло всего-то пол месяца, а все уже словно забыли, что Царевича похитили именно из нашего городка. И что я была свидетелем этого экстраординарного события. Ну, то есть, конечно пару человек небрежно уточнили была ли я на том самом концерте, А человек пять-шесть справились о моем здоровье. Но на этом все. Я так понимаю, и полицейский и медсестра профессионально промолчали о том, что я больше других знаю о похищении Царевича. Что он со мной говорил, и даже что-то вручал. По городу слух об этом не разошёлся. А значит для всех я была просто ещё одна из тех семи, кто был на сцене. И ничего нового сказать по этому поводу я, очевидно, не могла.

Но я-то могла! Сведения так и жгли меня изнутри. Царевич велел мне что-то передать Яге. Яге! Представляете, какое прозвище? И он что-то мне дал, правда, я не помню что. Но можно же повспоминать! Это так интересно! И все это интересное мне надо было хранить в себе.

Правда, на третий день по моей выписке я, наконец, встретила Аллу. Ее все эти дни не было в институте, у её парня, Толика, были какие-то проблемы. И если всем остальным я не могла рассказать о последних словах Царевича (вдруг в этом есть какая-то тайна следствия) то уж Алле то было можно.

– Алла, ты сильно испугалась? – спросила я ее, делая заход на интересующую меня тему.

– Ой, да. Видела бы ты Толю. Он места себе не находит. Родители его… Это просто какой-то кошмар.

– Его родители так за тебя переживали?

– За меня? Ну, они… да, они за меня переживают, конечно. Мы же с Толей собираемся пожениться, я тебе не говорила? Решили сразу после всего этого. Только теперь не знаю…

– Ой, да? Круто!

Я действительно обрадовалась, свадьба – это всегда очень волнительно. Белое платье, церковь, ЗАГС, ресторан и все такое прочее. Правда, эта тема не вовремя возникла, меня распирало, мне очень хотелось поговорить о другом.

– А я-то как испугалась! Ты не представляешь! Все было так хорошо, я совсем не ожидала…

– Да, пожара никто не ожидал.

– Пожара? Вроде же не было пожара, там просто задник сцены упал. Сначала. А потом…

– Ой, ты про это что ли… – утомлённо протянула Алла.

– А ты о чем?

– У Толи, у родителей дом сгорел в тот день.

– В какой день, когда?

– В день концерта. Я тебе тогда не сказала… Помнишь, у меня оказался лишний билет? Это потому что Толя срочно поехал к родителям. Он собирался со мной на концерт Царевича, одевался уже и тут соседка ему позвонила, что мол, пожар у его родителей. Представляешь? Он туда сразу рванул… Мне уже из машины звонил, чтобы я его не ждала.

– С его родителями все в порядке? – спросила я, соотнеся вот такие вот новости с мутным выражением лица Аллы.

– Да… Слава Богу. Почти. У них же все сгорело. Дом, вещи, машина. Тёплые вещи все. Баня, сарай. Ладно хоть куры сбежать успели… А вот Бим нет. У них собака была корги, старая уже, в доме жила. Ее не спасли. Конечно, все могло быть гораздо хуже, могли все сгореть, дом занялся сразу со всех сторон. Родители Толи чудом спаслись, их спас какой-то прохожий. Мимо проходил человек, увидел дым, выбил окно садовой скамейкой и вывел наружу родителей Толи.

– С ними все в порядке?

– Ожоги есть. Но не сильные. У свёкра руки обожжены, оба дымом надышались. Сейчас они в больнице.

– Да, ужасно. Хорошо что оба живы!

– Да. Мы с Толей решили пожениться, зачем тянуть… Нет смысла. Уже подали заявление в ЗАГС.

– О, ну поздравляю. В смысле, я очень рада за вас!

– Свадьбу делать не будем, посидим в кафе и все, только самые близкие. Ты же придешь?

– Да, конечно.

– Хорошо. Это через месяц будет… Я тебе скажу когда.

Естественно, после такого букета новостей происшествие с Царевичем несколько полиняло, и обсуждать его с Аллой смысла не было.

Ну, что там было дальше. Сессия – я её сдала. Нормально сдала, пойдёт. Потом начали готовиться к свадьбе Аллы. Потом отгуляли саму свадьбу и проводили молодых в их славный медовый месяц – трудовой медовый месяц, так как до холодов было решено возвести для родителей Толи небольшой каркасник – и залить фундамент для более серьёзной, кирпичной постройки. Я пару раз тоже ездила в их посёлок, помогать. Мебельным степплером пристепплеровала там что-то, помогала ставить утеплитель. Потом мы ездили всей семьёй на море.

И за все это время Царевич так и не был найден. Он просто пропал. Его не засекли где-нибудь в Дубае укрывающимся от уплаты налогов (да и налоги он, как выяснилось, платил вовремя), его мёртвое тело тоже нигде – Слава Богу! – не нашли. И записки с требованием выкупа тоже никто не получал. Он просто исчез и все. К концу лета его уже даже в СМИ больше не упоминали. Был человек – и нет его.

И да – в полицию меня потом так и не вызвали. Вернее, вызвали один разочек – я тогда ещё готовилась к свадьбе Аллы, – но как оказалось вызвали меня только для того, чтобы я подписала свои перепечатанные показания.

– Вы проверяли тот адрес? – спросила я полицейского, – вы ездили в город Вязники, ходили на 3-й Чапаевский переулок?

Полицейский глянул на меня разочарованным усталым взглядом.

– Я в этих Вязниках неделю жил. Никакой зацепки не нашёл. Но мы этот вариант со счетов не сбрасываем… А вообще, конечно, этим делом давно уже не я занимаюсь.

– А кто такая Яга вы не выяснили?

– А вы не вспомнили, кто мог дать вам этот адрес? «Город Вязники, 3-й Чапаевский»?

– Нет, абсолютно. И что мне дал Царевич я тоже не помню. Помню только, как он мне в руку что-то сунул и все. Так что там с Ягой?

– А вы знаете кто такая Яга?

– Нет.

– Я тоже не знаю… Кто там ещё?

В кабинет, постучавшись, зашёл осветитель нашей филармонии, тот самый, Вася, имя которого простой в общении Царевич потрудился выяснить и запомнить.

– Вы кто? – грубо спросил полицейский.

– Маннаников. Вы меня вызывали.

– А, точно. Маннаников Василий Андреевич – вот ваши показания. Прочитайте и подпишите. А вы, Царева, можете идти.

Этот Вася, кстати, был единственным человеком кому в нашем городке судьба Царевича была, судя по всему, небезразлична. Он потом мне пару раз звонил, выспрашивал что да как. Но что я могла ему сказать? Я сама ничего не знала.

И вот уже каникулы кончились, настала осень. Прошла и она – мы все стали готовиться к новому году. И тут СМИ опять вспомнили про Царевича, но только в связи с тем, что его дальние родственники – близких у него, судя по всему, не было, – начали делить его ещё не объявленное наследство.

Новый год, тем временем, приближался. И стал вопрос что я буду делать на новогодних каникулах. То есть, сессию сдавать, понятное дело, но что кроме этого?

– Я думаю съездить в эти Вязники, – объявила я Алле.

– Да что ты. Зачем?

– Не знаю. Просто посмотрю, что это за место. Может вспомню что-то. Может кого-то знакомого увижу.

– А ты у родителей спрашивала, что это за адрес? У сестер? У них нет, случаем, каких-то друзей в Вязниках?

– Я спрашивала – никто не знает что это за адрес.

– Ну ладно, поезжай. Одна поедешь?

– А ты со мной?

– Нет, конечно, я с Толей буду новый год встречать.

– Тогда одна.

Глава 5

Итак – Вязники. Не знаю, как в остальное время но в эту зиму это был очаровательный городок, с домами – теремками в инее и берёзами над заледенелыми речушками. Все было белое, маленькое, старинное, пряничное. Я остановилась в гостинице, которая была раньше купеческим домом. И первую половину дня я провела просто гуляя по улицам и заходя в кафешки – погреться. Потому что было холодно, лица у всех прохожих были румяные и чуть осоловелые от мороза.

– О. Привет.

Я подняла взгляд от чашки дымящегося чая – я опять сидела в кафе – и увидела Васю Маннаникова. Осветителя. Того самого, что выбрал меня лучом света на концерте Царевича.

– Ты что тут делаешь? – произнёс он вместо приветствия, – Царевича ищешь что ли?

Отпираться было бессмысленно.

– Ну… Так-то да. А откуда знаешь… Про Вязники откуда знаешь?

– Оттуда, – криво улыбнулся он, – у меня брат двоюродный работает в милиции… В полиции то есть. Ну, рассказывай. Чего выяснила?

У вас может сложиться впечатление что мы с Васей были приятели-друзья. Внимательные читатели, даже, наверное, вспомнят, что он как-то звал меня на свидание. Да, было дело. Звал. И я ходила. Но ближе мы на этом свидании друг другу не стали, Вася был из тех людей, которые ревниво оберегают свой внутренний мир, при этом меня узнать получше он тоже не пытался. Мы просто ходили туда – сюда, Вася молчал, я пыталась говорить – он меня как будто слушал, а может нет. Потом он неловко пытался меня обнять – мне это совсем не понравилось. В общем так себе было это свидание. И закончилось странно – со мной чуть не произошёл несчастный случай. Вася потом звонил, извинялся и пытался меня ещё раз пригласить, но я не пошла. И, судя по его грубоватому тону, он этих моих отказов не забыл.

– Чего успела выяснить? – спросил он, повелительным жестом подзывая к себе официантку, – кофе, пожалуйста, – сказал он ей.

– Да ничего, – промямлила я, – я ничего не успела…

– На третий Чапаевский переулок ходила?

– Нет ещё… Не успела…

– А чем ты вообще здесь занималась тогда?

Вася говорил вроде бы полушутя, с усмешечкой – но я почувствовала гнев.

– Тебя ждала, – бросила я ему, вкладывая в голос весь свой сарказм, – не видишь что ли? Вот прям сидела и ждала когда ты придёшь.

Вася так и застыл.

– Ты что, обиделась? Так я ведь серьёзные вещи обсуждаю. Царевич пропал и его никто не ищет. Я думал, может тебе хотя бы есть до этого дело. Надеялся.

– А тебе, что есть до этого дело?

– Мне есть. Я его искать приехал.

– Нашёл что-нибудь?

– Я только что приехал. Мимо этого кафе проезжал и тебя в окне увидел. Решил зайти, поздороваться.

– Ладно, извини, что я тебе… нагрубила.

– Да, ладно, все нормально, – великодушно простил меня Вася, – поедешь со мной на третий Чапаевский переулок?

Я вздохнула.

– Конечно поеду.

Особого энтузиазма в моем голосе не было – да я его и не чувствовала, этот энтузиазм. Это дома было хорошо мечтать о том, что вот сейчас как поеду в Вязники, как нарасследую там, как откроются мне всякие тайны и глубины. Но по приезде меня встретил обычный город. Пусть и очень красивый – но предельно обычный. Я не представляла себе, как тут вообще можно хоть что-то выяснить, как, хотя бы, просто подступиться к этому выяснению. Вот что я могла сделать? Начать подходить к прохожим с вопросом – а не встречали ли вы здесь знаменитого певца Царевича? Начать стучаться во все дома на третьем Чапаевском с точно таким же вопросом? Или, может, мне надо было аки Шерлок Холмс вооружиться лупой и начать выискивать под снегом следы пребывания Царевича в Вязниках?

И вот он – третий Чапаевский. Обычная хрущевская застройка. Пятиэтажечки, берёзки под окнами, детвора лепящая огромного снеговика.

– Ну? – спросила я у Васи, – и что нам сейчас делать? Спрашивать у всех, не бывал ли здесь Царевич?

– Да, именно это мы и будем делать, – сказал Вася.

И слово с делом у него не разошлось.

– Здесь бывал когда-нибудь Царевич? – спросил он первую попавшуюся прохожую даму.

– Что? – вздернула бровки та, – Царевич?

– Известный певец, его похитили весной.

– Я знаю, кто такой Царевич! – дама окинула нас брезгливым взглядом, – а вы кто такие?

– Просто заинтересованные люди. Так он здесь бывал?

– Где это «здесь»?

– На третьем Чапаевском переулке.

– А почему вы его именно здесь ищете?

– Так он здесь бывал?

– Не имею ни малейшего понятия.

И дама удалилась, оставляя на свежем снегу дорожку из круглых отметин от каблуков.

– Ну, ты, хотя бы, попытался, – подбодрила я Васю.

– Попытаюсь и во второй раз.

И Вася затопал к какому-то мужчине, который только что вышел из припаркованного автомобиля.

Я за ним не пошла – я ещё обтекала от предыдущего разговора. Определённо, сыщик из меня был так себе, задавать с невозмутимым видом глупые и нелогичные вопросы я пока не умела…

Но зато, как оказалось я была сильна кое в чем другом. Стоя под зимнем солнышком и оглядывая окрестности я вдруг заметила, нечто выбивающееся из типовой советской застройки. Между двумя пятиэтажками был зажат маленький деревянный домик. Очень старый домик, вросший в землю, с покосившимся забором, он, должно быть, стоял здесь уже очень давно и его, по какой-то причине, не снесли когда строили новый квартал.

Тёмный, чёрный, прокопченый домик. Вершина фронтона его крыши заканчивалась двумя вырезанными из доски головами коней, я такое навершие видела только в мультике про бабу Ягу.

Про Ягу.

– А может нам надо пойти вон в том доме спросить? – сказала я Васе, когда он вернулся.

Вася с сомнением посмотрел на маленький домик.

– Да это же заброшенный дом.

– Из трубы дым идёт. Там кто-то есть.

– Бомжи какие-нибудь.

– Давай сходим?

– Почему именно туда?

– Потому что этот дом похож на дом бабы Яги.

– Блин, Рая. Какая ещё Яга?

– А тебе не передали, разве, что мне Царевич сказал, перед тем, как его похитили? Он сказал – «передай это Яге». Тебе не кажется, что эта избушка очень похожа на домик Бабы – Яги? То есть, я имею в виду, что там не сказочная Яга живёт, конечно, но кто-то, кому могли дать такое прозвище. Из-за дома. Ну, типа живёт в домике как у бабы Яги, поэтому его называют Ягой. Или её…

– Да, понял, я, понял – раздражённо сказал мне Вася. – Но ты же помнишь, что что-то должна была этому «Яге» передать? Что-то, что тебе дал Царевич? А он дал тебе бумажку с адресом «Вязники, третий Чапаевский переулок». То есть, ты должна была передать «Яге» бумажку с её собственным адресом, что ли?

Блин. Да, действительно не сходилось.

– А ты как все это понимаешь?

– Я думаю есть некий человек, условно назовём его «Яга», и есть ещё третье лицо, которое его с Царевичем связывает. И этот третий находится здесь, в Вязниках. Но он не «Яга». И на Бабу– Ягу не похож.

Звучало убедительно. Но мне казалось, что и в моей версии есть какой-то смысл. Если бы вы видели этот домик, вы бы меня поняли. Там все просто кричало, что здесь живёт Баба– Яга. Там даже остатки лошадиного черепа были, насаженные на покосившийся штакетник забора.

– Все равно этот домик надо проверить. Пошли. За спрос денег не берут.

– Хорошо, иди. Только в дом не заходи, вдруг там действительно бомжи живут.

– А ты что со мной не пойдёшь?

– Нет, я ещё тут поспрашиваю.

Мысленно обругав Васю я потопала к тёмному домику. При приближении, правда, оказалось, что он там не один такой стоит, за забором этого старого домика стояло несколько покосившихся сараек, два полуразрушенных домика и целая линия стаек поновее. Небольшой анклав старой деревенской застройки среди индустриальных пятиэтажек.

Но как бы там ни было, я решительно отворила старую покосившуюся калитку, смело подошла к домику, спустилась на несколько ступенек – домик так врос в в землю, ч то вместо крыльца у него был спуск, – и постучалась.

– Кто там? – спросил меня старческий дребезжащий голос.

– Э-э-э… Это я. Рая Царева. У меня есть к вам несколько вопросов…

Дверь так резко отварилась, что я отпрянула и едва не упала наткнувшись пятками на скользкие оледенелые ступеньки.

– Ты что ль меня спрашивать будешь? – спросила меня низенькая морщинистая и не особо опрятная старушка.

– Да, я просто хотела…

– Ну заходи, коли не брезгуешь.

– Э-э-э…

Я беспомощно оглянулась – Васи нигде не было видно.

– А вы одна живете?

– Так ты будешь заходить или нет?

И я зашла.

Глава 6

– Так ты будешь заходить или нет? – спросила меня неопрятная старуха, отступая в темноту своего дома.

– Да.

Я перешагнула через порог. Дом у старухи внутри был таким же как и снаружи – древним, ветхим и очень тёмным. Единственная древняя лампочка, свисавшая с потолка – чуть ли не «лампочка Ильича» – не могла до конца разогнать мрак, царивший внутри этой избушки. И ещё внутри было холодно. Печь топилась – слышалось потрескивание пламени за заслонкой – но древнее это строение продувалось насквозь и по всей тесной комнатушке беспрепятственно ходили ледяные сквозняки.

– Ну? – спросила старуха, – зачем пришла?

Говорила она враждебно.

– Я хотела спросить вас… Вы знаете Царевича?

Старуха не ответила, её глаза под низкими кустистыми бровями – глаза провалы – были обращены в мою сторону.

– Ты зачем сюда пришла? – проскрипела она наконец.

– Ну, я пришла чтобы спросить у вас… Несколько вопросов задать. Есть такой известный певец, Царевич, его полгода назад похитили и я думала…

– Мямлишь что-то, мямлишь – злобно прошипела старуха, – зачем пришла?

Диалог явно не складывался. Я как будто что-то делала не так, но что? Наверное, надо было этой старухе какой-то гостинец купить, обычно ведь к пожилым людям с гостинцами ходят…

– Будете? – сказала я протягивая старухе единственное что у меня было – пачку жевательной резинки.

– Это что… Конфеты?

– Да-да, конфеты, поспешила заверить я старуху.

Ну а что, жевательная резинка, как минимум сладкая… Надеюсь бабка не станет её глотать.

– Это конфеты, чай попить там или… Просто так пожевать.

Старуха чуть откинула голову, глядя на меня. Под кустистыми бровями и тяжёлыми морщинистыми веками наконец-то стали видны её глаза – глаза чёрные бусинки, яркие глаза, с отчётливой безуминкой.

– Ну, давай, пойдем, попьем чайку, – сказала старуха.

И, покачиваясь из стороны в сторону, она засеменила к столу, накрытому древней, растрескавшейся клеёнкой.

– Идём чай пить.

Глаза, как я уже говорила, у старухи были безумные, вид алчный. Но по сути, что она может мне сделать? Не отравит же она меня? Вряд ли у неё здесь яд припрятан на случай внезапных гостей. Да и какие у этой древней старушенции могут быть гости.

– Спасибо, я с удовольствием попью чай.

Старуха выудила неизвестно откуда чайник с кипятком и принялась разливать его по чашкам – с виду пыльным и давным-давно заброшенным.

– Садись, птичка.

Я уже была «птичкой» – хороший знак. Наверное, этой старухе, как и многим пожилым людям просто не хватало общения.

– Отличный чай, – сказала я, садясь на шаткий табурет и беря в руки чашку с кипятком.

Однако, в чашке была не просто вода, а густой крепкий чай с молоком, да ещё и сладкий. Хотя, казалось бы, я своими глазами видела, как в эти пыльные чашки лилась прозрачна вода.

– Какой вкусный у вас чай!

Старуха усмехнулась.

– Ты меня конфетами угощала, а моих конфет попробуешь ли?

Вопрос был как будто с подвохом. Но какой подвох мог быть в конфетах? Она их отравила, или просто… Или просто они лежат у неё со времён её молодости. Окаменелые конфеты которые она сама уже раскусить не может.

– Конечно, я люблю конфеты.

Старуха закивала головой.

– Дам я тебе, дам конфеты. Но сначала скажи, зачем ты пришла?

От чая старуха как-то отогрелась что ли – по крайней мере она не была уже такой бледной, на её бесцветных щеках появился румянец, глаза-провалы заблестели, голос стал чётче.

– Зачем ты пришла? – вкрадчиво спросила она.

– Ну… задать вопросы.

– Вопросы все задают. А ты, – старуха указала на меня костлявым трясущимся пальцем, – ты зачем пришла?

– Я хочу найти Царевича.

– Зачем тебе это?

– Ну… он же пропал. А найти его не могут. Он нормальный… В смысле он так классно поёт! Вы бы его слышали. Жалко, если он никогда не вернётся и не споёт больше. А полиция… Полиция его до сих пор не нашла. Вот к вам заходила полиция?

– Заходили. И спрашивали. Но я им ничего не сказала.

– А вы что-то знаете про Царевича? -

Старуха не стала мне отвечать. Она тяжело поднялась из-за стола, прошаркала к шкафу с остатками зеркала на щербатой дверце и нырнула куда-то в его тёмные глубины. Она стояла и копалась там, стояла и копалась. Потом вынырнула – и в руке у неё была коробка конфет.

– На, съешь.

Конфеты выглядели на удивление свежо. Наверное, все таки, старуху кто-то навещал.

– Спасибо.

Я раскусила конфету – она была шоколадной, – и съела её.

– А сейчас я покажу тебе кое что, – сказала мне старуха.

И вытащила из кармана смартфон.

Это действительно был фокус. Новенький сияющий чистотой смартфон максимально чужеродно смотрелся в морщинистых, трясущихся, грязных руках старухи. А она при этом так ловко ввела графический ключ, как будто делала это по сто раз на дню.

Впрочем, чему удивляться? Старуха явно не была обделена вниманием родственников. Свежие конфеты, смартфон… Странно только что они ей не починили избу и не повесили нормальную, светодиодную лампу…

– Узнаешь? – старуха ткнула мне экран в лицо.

А на экране был Царевич. Непричесанный, исхудавший, глаза у него запали – но это был он.

– Кто здесь? – спросил он, вглядываясь в экран.

И меня пробрала дрожь. Руки царевича были привязаны к батарее. Рубашка залита чем-то – надеюсь, это была не кровь.

– Это я! Я, Рая… Где вы?

Глаза Царевича расширились – и он глянул куда-то поверх камеры – он глянул на того, кто держал телефон.

– Кто там с вами? Кто?

И тут камера совершила резкий разворот – и я увидела кто там был с Царевичем. Человек с густой копной жёстких волос волком глядел в экран.

– Кто вы? Почему сюда звоните? – спросил он низким скрипучим голосом.

– А вы кто? Отпустите Царевича! Отпустите его!

– Отпустить его? С какой стати?

И экран смартфона погас.

– Вы кому звонили? – вцепилась я в руку старухи, – этот номер надо полиции дать!

Я вырвала из ее сухих пальцев телефон…

Но это был не телефон. Это была вытянутая глиняная тарелочка с шедшей по краю грубо нарисованной голубой каймой.

– Что это? Где телефон?

– Что такое телефон, касаточка? – спросила старуха.

– Там же был Царевич! Вы куда звонили? Кому?

– Церковь у нас далеко, отсюда колокол не слышно. Да и не звонит он в этот час.

Старуха как будто издевалась надо мной.

– Оставьте свои фокусы! Где телефон?

– Ищи, – старуха развела руки в сторону.

И я ведь принялась искать. Я шарила руками по худому, тщедушному телу старухи, по её вонючему тряпью, я заглянула под стол, под стул, обшарила весь пол, подсвечивая себе фонариком из своего смартфона.

Но ничего кроме кучек пыли и грязи я не нашла.

– Хорошо, – сказала я, вновь садясь на стул, и отбрасывая с лица потные, запылившиеся волосы, – вы можете назвать номер, по которому звонили?

– Волк тебе нужен, касаточка? Не переживай. Волк сам тебя найдёт. Он тебя уже ищет. Он сейчас будет здесь.

– Я в полицию на вас заявлю!

– Ладно, – кивнула мне старуха, – ладно. Ты не переживай так, ты найдешь своего Царевича, по глазам вижу…

Старуха не договорила, потому что дверь распахнулась и на пороге показался Вася.

– Рая! Ты чего так долго? – сказал он, низко наклоняясь что бы войти, – Здравствуйте, – кивнул он старухе.

И принялся озираться. После яркого дневного света он явно плохо видел в кромешной тьме этого домика.

А старуха снова выкинула фортель. Она начала орать.

– А-а-а! – завизжала она, – и-и-и! Ты! – кинулась ко мне, – так ты не одна! Вон! Вон! Оба! Убирайся откуда пришел! – Накинулась она на Васю, и распахнула перед ним дверь – другую дверь, не ту, через которую он вошёл, а ту, которая располагалась за шкафом. Как оказалось, она вела не в соседнюю комнату, а прямо на улицу, и на какой-то миг, свет падавший из двух дверей образовал в тёмной избушке старухи сияющий коридор.

– Вон!

– Ладно, ладно, я уйду, – сказал Вася, – Рая, пошли.

Я поднялась и пошла вслед за ним. Глиняная тарелочка с синей каймой все так же мирно лежала на столе.

– Стой! – вдруг подскочила ко мне Яга, – держи!

И она сунула мне в руку одну из своих конфет.

– Храни ее!

Я взяла конфету, испытывая смешанные чувства. Кто была эта безумная старуха?

– Я прямо сейчас пойду в полицию.

– Береги это!

И она вытолкнула меня за порог.