Текст книги "Царева vs серый волк (СИ)"

Автор книги: Марьяна Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– На вас совершено было покушение, мы кое что об этом знаем.

Царевич зашёл, что называется, с козырей. Шаповицкий перестал рыться. Он достал телефон но никому не звонил. Остальная его семья тоже ничего не делала – девушка прижимала к себе испуганного ребёнка, женщина птицей стояла над ними, приподняв руки – готовая защищать, молодой мужчина автоматически стал в боевую стойку. Но никто не шевелился. Все ждали команды.

– И что вы… Вы… Как вы сюда попали?

– Я не скажу вам этого, но могу показать, – сказал Глеб, – Рая, поверни камень.

У всех этих людей были настолько испуганный вид, что мне стало не по себе. Но я все же повернула камень.

Люди исчезли. А мы исчезли для них.

– Досчитай до десяти, – сказал Глеб, – дай им осознать… А потом поверни камень обратно.

– Пять, – сказала я, – шесть… десять!

И мы снова вернулись к этим людям. Никто из них не сдвинулся с места. Ребёнок плакал, уткнувшись в плечо девушке.

– Моя жена… У моей жены слабое сердце…

Женщина действительно вся посерела.

– Пусть уходят, – сказал Глеб, – Все кто хотят могут выйти. Можете позвать охрану. Но возможно, то, что мы собираемся с вами обсудить чужим лучше не слушать.

– Аня, Валя, уходите, – Шаповицкий не спускал с нам глаз, – позовите сюда Аскара…

– Я не буду никого ждать. Помните девушку, которая пыталась вас вытащить из салона самолёта?

– Да…

Глеб взглянул на Царевича, как бы говоря, что сейчас его очередь.

И Царевич вышел вперёд.

– Это моя сестра.

– Ваша?! Сестра… Эта девушка пыталась меня убить!

– Да. Я этому не рад… И она не рада, поверьте! Ее заставили. Ее держат в плену и заставляют заниматься вот такими делами. Я хочу спасти её. Поэтому у меня к вам вопрос. Вы знаете кто мог желать вам смерти?

– Я не… Но ваша сестра… Ваша сестра знает! Она пыталась меня убить! Где она? Вы знаете где она?

– Здесь не вы задаёте вопросы, – жёстко сказал Глеб Шаповицкому, – кроме того, мы же вам уже сказали, что не знаем где она. Мы её сами ищем. Мы пришли к вам, потому что видели статью с её фотографией. В этой статье говорилось, что она пыталась вас убить. Поэтому, я спрашиваю. Кто хотел вас убить? Явно не она сама. Ей это не надо. Кто-то её заставил. Кто мог это сделать? У кого есть причины желать вам смерти?

– Да мало ли кто… Я не знаю… Я не знаю никого кто мог бы… Нанять летающую девушку.

– Это Крис! – ворвалась в комнату жена Шаповицкого.

Она больше не была бледной. За её спиной стоял крепкий мужчина с профессионально нейтральным выражением лица. Наверное тот самый Аскар. Наверное, все это время они стояли за дверью и все слышали. В глубине коридора я заметила и другую охрану, но они пока не входили. Переглянувшись с Васей, я крепче сжала в руке свой камень.

– Кто такой Крис?

– Это наш пасынок, он…

И я повернула камень. Все люди тот час же исчезли.

– Ты чего? – повернулся ко мне Царевич, – зачем? Они же ничего сказать не успели!

– Ещё секунда и этот Аскар бы бросился на нас со всей остальной охраной, – сказал Вася, – А так мы знаем имя. Можем проверить. Крис, пасынок. Если он ничего толкового нам не скажет, вернёмся к Шаповицкому.

– Ну ладно, – вздохнул Царевич.

– Наверное у них там суета сейчас… – усмехнулся Глеб, глядя на то, как по ковру беспорядочно снуют чьи-то следы.

– У меня один вопрос. Как этот Крис может быть пасынком им обоим?

– Давайте уходить отсюда, – Вася взял меня за руку, – потом все выясним. Пошли.

Мы вышли на двор, Глеб тот час же оборотился и через секунду нас уже не было в этом огромной поместье.

– Где остановимся? – Глеб повернул к нам свою волчью морду.

Мы были где-то на шоссе мимо нас безостановочно сновали машины.

– Я посмотрел, кто такой этот Крис – пасынок, – сказал Царевич, – Это Кристиан Селин, сын первой жены Шаповицкого. И он действительно пасынок им обоим. Это он был на картине в его комнате.

Царевич показал нам фото молодого человека, отдалённо похожего на изображение с портрета в комнате Шаповицкого. Отдалённо – потому что молодой человек на портрете выглядел благообразно и собранно. А с фотографии на нас глядел невнятный молодчик с вялым, тусклым взглядом. Он был на этом изображении не один, он обнимал девушку в купальнике, но даже это соседство не добавляло его взгляду огня.

– Думаешь, это он?

– Спросим, узнаем. Здесь есть его адрес?

– Мне не нужен его адрес, – рыкнул Глеб, – Он бывал в доме у Шаповицкого, я чую его запах.

– Тогда вези нас к этому Кристиану Селину, – сказал Вася.

Мы снова оседлали нашего волка, тот пару раз прыгнул и остановился.

– Кристиан Селин находится здесь.

Здесь – это было какое-то очень грязное место, какая-то мерзкая подворотня вход в которую преграждали мусорные баки.

– Ты уверен? – спросил Вася, – пасынок Шаповицкого действительно здесь?

– Никаких сомнений. Он за той дверью – Глеб кивнул на неприметную, оклеенную старыми объявлениями дверь.

– Что ж, рискнем зайти.

– А ты не боишься, – повернулась я к Царевичу, – не боишься что Шаповицкий тебя опознает? Тебя же все знают в лицо!

– Даже если он опознает. Что он сделает? Пришлет ко мне свою охрану? С вопросом не умею ли я растворятся в воздухе?

– Ну не знаю… Я бы на твоём месте не рисковала бы.

– Я ничем не рискую.

Глава 38

– Санкт-Петербург очень понятный город. Он никогда не обманывает ожиданий. Хочешь пышности и парадности? Добро пожаловать в центр города. Захотелось достоевщины? – заверни в любую подворотню, и вот они мрачные дворы-колодцы. Весь город собранный, упорядоченный. С Москвой же все иначе. Тут никогда не знаешь, что ждёт тебя за следующим поворотом, застройки разных эпох безобразно перемежаются с промзонами, вот только что были дворцы – и вот уже чуть ли не хижины…

– Глеб не нуди, – фыркнул Царевич, – что за лекция, ты что гидом быть готовишься?

– Глеб у нас питерский, – сказал Вася, усмехаясь, – Москву не любит.

Что ж, в том кусочке Москвы, в котором мы сейчас находились, и вправду было мало привлекательного. С одной стороны коптили трубы какого-то предприятия, с другой был кусочек советской застройки, а дольше шёл парк – парк прямо под дымящими трубами. И между рядами ровных пятиэтажек и мощной промышленной стеной был втиснут уродливый торговый центр – фасад его был как и положено, весь в пластике, а вот сзади его даже и не пытались облагородить. Обезображенная граффити стена из пенобетона, трубы обёрнутые в стекловату, связки кабелей всех мастей, и между всем этим старая дверь, ведущая куда-то в полуподвальное помещение.

– Ты уверен что этот… Кристиан Селин там? – спросила я Глеба.

– Да, – кивнул Глеб.

– Пошли, – сказал Вася.

За дверью была лестница вниз, куда-то в подвал – очевидно торговый центр был построен на месте более старого здания, и что-то от его частей ещё осталось. Лестница была узкой и мы спускались цепочкой. Сначала шёл Глеб, потом Вася, потом я, а самым последним – Царевич. Несмотря на непрезентабельную дверь, в этом подвальном помещении явно делали ремонт – сама лестница была в ковролине, стены в цветной штукатурке, перила – новые, и вдоль всей стены тянулась светодиодная подсветка.

Лестница вывела нас в коротенький коридор и было понятно, что там, за поворотом какое-то собрание. Был слышен отчётливый гул голосов, который постепенно вырастал в отдельные выкрики.

– Мне… Ать! Ать!

– Что они там кричат? – нахмурился Цаервич.

– Мне на тебя насрать! – истерически закричал кто-то совсем рядом.

И все мы, как один, остановились.

– Мне на тебя насрать! Мне на тебя насрать! Мне на тебя насрать! – долетел до нас ещё с десяток голосов.

Там, за поворотом, целый хор голосов выкрикивал одну и ту же фразу. И эта фраза была «Мне на тебя насрать».

– Что это? – сказал Глеб, и голос его потонул в общем гомоне.

– Видимо, какое-то собрание… – становясь на цыпочки, чтобы разглядеть что там происходит, сказал Цаервич.

– Мне на тебя насрать! – продолжали орать десятки голосов.

– Отлично! – проговорил кто-то в похрипывающий микрофон, – Громче! Громче!

– Насрать!

– Собрание общества анонимных эгоистов? – улыбаясь произнёс Глеб.

– Давайте посмотрим, – я отодвинула Глеба и прошла за угол.

А за углом был зал полный монстров. Большой зал со сценой и зеркальным шаром под потолком. Зал, полный монстров всех мастей – больших и маленьких, рыхлых как квашня и узких, как щепка. Одни из них обтекали слизью, другие чавкали, третьи с шумом выпускали воздух… Люди просто терялись среди этого зоопарка.

И все эти монстры, как один, повернули свои головы ко мне.

– Да ну на фиг! – я отскочила от поворота и быстро побежала наружу.

Вася, успевший заглянуть мне через плечо, зашагал за мной следом.

– Что там? – спросил Глеб, когда я пробегала мимо него.

– Сам посмотри!

Через десять секунд мы все были на улице и все пытались отдышаться.

– Блин! Что это было?

– Тут написано… – Царевич сорвал с двери полуистертое непогодой объявление, – тут написано, что сегодня здесь проходит тренинг личностного роста.

– Как они умудрились собрать сразу столько монстров в одном месте?

– Рая, ты как обычно задаёшь не те вопросы, – сказал Глеб. – не важно, почему там так много монстров. Важно то, что Крис Селин там, среди них. Что, если он тоже не один? Если он с монстром? А мы в Чащобе. То есть, монстр нас увидит. И скорее всего нападёт.

– Так давайте выйдем из Чащобы, – я достала свой маленький красный камень.

– И что? Чтобы этот камень действовал мы все должны друг за друга держаться. Предлагаешь нам все время ходить плотной группой, наподобие «свиньи» тевтонских рыцарей?

– Давайте, для начала подождём Криса Селина, – предложил Царевич, – Может у него нет монстра. Может, монстр у него небольшой. Ну или не слишком злой. В объявлении говорилось, что собрание будет до пяти. Осталось несколько минут до конца. Уже скоро все начнут выходить.

– Наверное, не стоит ждать Селина прямо здесь? – я нервно оглядела тесный двор, зажатый высоким бетонным забором и глухой стеной пятиэтажки. – Представляете, что здесь будет, когда все эти монстры сюда выйдут?

– И вправду-у-у-у…, – Глеб немедленно оборотился, – са-у-у-дитесь!

Мы сели ему на спину, и Глеб в своём волчьем обличии легко в два прыжка достиг крыши торгового центра. Здесь, на рубероиде, среди труб вентиляции, мы стали ждать.

Прошло, казалось, всего несколько секунд, как дверь внизу хлопнула.

– Так… Первый пошел… – сказал Глеб.

– Это, может, кто-то из торгового центра вышел через служебный вход.

– Может… – Глеб подтянулся к краю крыши и осторожно глянул вниз.

– Наверное. С этим человеком нет монстра.

Дверь хлопнула снова.

– А этот точно с собрания, я его запомнил… Но и у него монстра нет.

Я не очень любила высоту. Конечно, я была Жар-птицей и умела летать. Но делала это только один раз и достаточно давно. Я не уверена была что смогу быстро оборотиться птицей. Поэтому я к краю крыши не стремилась.

– Сколько человек вышло? – спросила я через минуту, потому что дверь подвального помещения хлопала беспрестанно.

– Человек пятнадцать, – сказал Вася, – и ни один монстр пока не вышел.

– Селин не вышел?

– Нет.

– А вот один с монстром!

Я не выдержала и распластавшись на животе, подползла к краю крыши.

Внизу, действительно был человек с монстром. Человек стоял, курил, и что-то втолковывал другому посетителю тренинга. Его монстр, похожий на огромный омылок, стоял прямо за его спиной, покачивался на ветру и бессмысленно таращил огромные глаза.

Но следующие пять человек, вышедшие из подвала, были сами по себе. Никаких чудовищ за ними не следовало.

– Монстры, что, все коучу принадлежат? – тихо спросил Цаервич.

– Коуч уже ушел, – ответил ему Глеб, – он вышел одним из первых.

– Может, это вообще монстры этого подвала? – с надеждой произнёс Царевич, – ведь так бывает! Они просто там все живут…

– Да, – кивнул Глеб, – так бывает.

И тут из двери подвала выплыл монстр. Небольшой, но грузный, отёкший. Он тяжело пополз по грязному асфальту. Вслед за ним через вход пролез длинный, щепкообразный. Потом ещё один – зелёный, слизистый. И ещё один, похожий на расползшееся тесто. И ещё один, и ещё…

Последним вышел худенький молодой человек, он растерянно оглядел двор на котором уже никого не было, порылся в карманах и закурил.

Кристиан Селин. Я даже с крыши узнала его сутулую осанку и тусклый взгляд.

– Двадцать три монстра! – прошептал Царевич, – двадцать три! У одного человека!

– Они не все крупные, – заметил Вася, – несколько из них совсем мелкие, не больше кошки…

– Но и крупные тоже есть!

– По крайней мере мы теперь точно знаем, что этот человек убийца, ведь так? – спросила я у Васи, – вон у него сколько монстров!

– А по твоему, – зло зыркнул на меня Глеб, – по твоему все, у кого есть монстры – преступники?

Я немного смутилась. И вправду, ведь у Глеба был свой личный монстр – даже целая стая. И у Царевича был как-то…

– Селин уходит!

Действительно, молодой человек вышел из этого маленького двора, дошёл до припаркованного у торгового центра автомобиля – блестящего спортивного двухместного и тд, – сел и поехал. Монстры, какое-то время бежали за ним, но потом отстали и один за другим стали таять.

– Погнали за ним! – Глеб снова стал волком.

На этот раз он не полетел стрелой, а медленно, прыжок за прыжком, стал преследовать машину Селина. С крыши торгового центра он перепрыгнул на пятиэтажку. С пятиэтажки – на противоположную сторону улицы, на фасад сталинки с колоннами. Оттуда – прямо на крону дерева. Вниз на дорогу – и снова на крышу.

Остановился Глеб перед новым девятиэтажным домом, у первого подъезда. А автомобиль Селина встал перед послденим. Сидя на козырьке входа мы смотрели, как Селин медленно выходит из своего авто. Он долго копошился с ключами то включая, ты выключая сигнализацию. Потом шаркая он направился к подъезду. И входную дверь он тоже открывал очень долго, то прикладывая магнитный ключ, то снова его убирая – как будто вслушиваясь в пищащий звук магнитного замка. Наконец он вошёл в подъезд и начал подниматься по лестнице – все его монстры были уже с ним. Тоскливая фигурка Селина просто терялась в их массе.

– И как нам с ним поговорить?

– Легко, – прорычал Глеб, который все ещё был волком – надо забраться в его машину. В машине монстров с ним нет.

– Давайте пока займем квартиру… – Вася оглядел двор, – вот в этом доме, напротив подъезда Селина. Будем сторожить по очереди у окна, ждать, когда он выйдет.

Глеб спрыгнул на землю, ссадил нас, оборотился – и все вместе мы вошли в подъезд вслед за каким-то парнишкой. На четвёртом этаже дверь квартиры была открыта – нарядно одетая женщина, смеясь, с кем-то говорила по телефону и одновременно застёгивала на ногах модные сапожки.

Мы прошли в квартиру, дождались пока женщина закроет дверь, выйдет из подъезда, сядет в такси и только тогда включили свет.

Квартира выглядела необжитой – где-то на полу была плитка, где-то не было ничего, просто бетон. То же самое было и со стенами. Часть мебели была закрыта большими кусками полиэтилена. Вероятно женщина, которая смеясь куда-то поехала на ночь глядя, только недавно купила квартиру и ремонт в ней был ещё не закончен.

– Нас четверо – сказал Глеб, – сторожим по шесть часов. Я первый.

Он положил на пол рюкзак, снял куртку, ботинки, прошёл к окну, отодвинул штору и сел на подоконник.

– Я приготовлю что-нибудь – сказал Вася и направился на кухню.

– Я с тобой.

Видимо, ремонт на кухне был недавно закончен. Новая мебель сияла чистотой, кафель был девственно белым. Но стола не было – собрать его не успели. У стены стояла столешница и отдельно четыре ножки каждая в пластиковой обёртке.

– Давай я стол сначала соберу? – сказал мне Вася.

– А я картошку пока почищу…

Вася принялся снимать полиэтилен с ножек.

– Ой, у неё нет картошки.

– Да неважно, можно просто сделать бутерброды. В Чащобе еда больше ритуал, чем необходимость.

– А если ты соберёшь стол в Чащобе, в реальности он тоже соберётся?

– Скорее всего нет. Но собирать его ей будет легче. Например, у нее на самом деле нет сил вот так завинитить… – И Вася с силой крутанул отвёрткой, – но винты все равно будут докручены как надо, потому что я их уже закрутил.

– Мы как добрые домовые, – рассмеялась я.

– Мы собираемся продукты у неё съесть, так что нет.

– А у неё и нет ничего. Майонез и макароны.

– У меня в рюкзаке есть тушёнка – долетел до меня голос Глеба, – возьми, приготовь что-нибудь.

– Макароны с тушёнкой вас устроят? Глеб? Царевич?

Я выглянула в комнату – Глеб, не отрываясь от окна сказал:

– Да.

– Я не очень хочу есть – Царевич смотрел в телефон, – читаю про Селина.

– И что пишут?

Я прошла в прихожую и отодвинула куртку Глеба – крючков для одежды здесь пока не было, и Глеб просто кинул куртку на рюкзак.

– Что пишут?

– Там все очень запутано. Селин сын первой жены Шаповицкого, Кристины Селиной. А Кристина Селина была до этого женой делового партнёра Шаповицкого… То есть, женщина сначала вышла замуж за одного партнера, потом за другого а потом умерла. И Шаповицкий женился на своей бывшей однокласснице, на матери одиночке. Девушка с ребенком, которую мы видели в спальне Шаповицкого – это дочь этой одноклассницы. Мужчина – ее муж. Своих детей у Шаповицкого нет.

– Как все запутанно… – я шарила рукой в рюкзаке Глеба, – не могу найти консервы! Леб, где они у тебя? Зачем тебе такой большой рюкзак!

– Осторожнее ищи, там сбоку меч-кладенец. Он, конечно, в футляре… Что ещё пишут про Селина?

– Ничего. Обычный мажор. Учился за границей, никогда не работал… Неоднократно нарушал правила дорожного движения и так далее.

– Нашла! – я вытащила из рюкзака Глеба банку тушёнки.

– Молодец, – рассеянно похвалил меня Глеб, – в покушении на Шаповицкого Селина не подозревают?

Я застегнула рюкзак и аккуратно положила куртку Глеба на прежнее место. И тут только заметила, что из внутреннего кармана что-то выпало.

– Нет, – ответил Глебу Царевич, – версии выдвигают разные, но на Селина никто не думает.

Я подняла это «что-то» и оказалось что это фото. Фотография Гамаюн, она на ней улыбалась, глядя через плечо. Красивая девушка, и улыбка у неё была привлекательная. Нежная и задорная одновременно. Глаза глядели вопросительно. Она как будто куда-то шла, её окликнули, и она обернувшись, засмеялась. «Брату от Гамаюн» было написано на обороте. Брату – то есть Царевичу. Откуда эта фотография у Глеба? И зачем он её с собой носит…

У меня в голове промелькнул целый хоровод мыслей, но надо было торопиться – мне совсем не хотелось, чтобы кто-то кроме меня узнал, что именно Глеб хранит во внутреннем кармане своей куртки. Почему-то это казалось мне тайной, которую надо оберегать. И сунув фото туда, откуда оно выпало, я пошла на кухню.

– А я уже стол собрал, – похвастался Вася.

– А я нашла тушёнку.

Я стала готовить. Потом мы поужинали – Вася отнёс Глебу тарелку прямо на его подоконник, – потом я пошла принимать душ. До ванной комнаты ремонт ещё не дошёл, стены там были голые, белёные, шампуни и мыло стояли кучкой прямо на табуретке. Но у меня были свои.

– Спать ляжем на полу, – сказал Вася, когда я вышла из ванной, – Царевич, ты взял себе спальный мешок?

– Да…

– Спать не придётся, Селин только что вышел и сел в машину, – Глеб заторопился открывая окно, – Будем прыгать! Одевайтесь!

И он метнулся в прихожую.

Через тридцать секунд мы были одетые, обутые, при рюкзаках и у волка на спине.

– Раз… Два… Три!

И Глеб-волк выскочил на улицу прямо через окно.

Машина Селина как раз выезжала со двора. Не останавливаясь, Глеб побежал за ней.

– На первом же светофоре… Как только будет красный свет все садимся в машину!

Ждать пришлось недолго. Селин не проехал по прямой и нескольких километров – остановился. И не просто на светофоре – в пробке.

– Впервые в жизни благодарен московским пробкам, – Обращаясь в человека произнёс Глеб, – в машину!

Мы открыли дверцы и сели. Глеб на пассажирское сиденье рядом с Селиным, Вася, Царевич и я – на заднее.

В машине Селина звучала музыка. Громко звучала. Какой-то медленный тягучий голос неразборчиво пел о своей тяжёлой судьбе.

– Глеб, убавь ему звук, пожалуйста, – скривился Цаервич, – не могу это слушать. Я его знаю..

– Кого?

– Того кто это поёт. Абсолютно невыносимый человек.

– Ты тоже не подарок.

– А когда мы покажемся Селину? – прервала я разговор Глеба и Царевича.

– Вот прямо сейчас. Пока машина не тронулась, а то ещё испугается и попадёт в аварию. И ничего нам не расскажет.

– Хорошо, готовы?

– Да, – сказали все трое моих спутников.

Я достала камень и повернула его в ладони.

И… и ничего не произошло. Селин как сидел за рулём, так и сидел. Он нас как будто не увидел. Он вообще никак на нас не отреагировал. Он все так же меланхолично смотрел вперёд, на стоящую перед ним машину – и все.

– Ты точно повернула камень? – повернулся ко мне Глеб.

– Точно, – ответил вместо меня Вася, – смотри, в каждой машине есть водитель. На улице есть люди. До этого никого не было.

– Ну ка поверни обратно.

Я повернула – и пешеходы исчезли. Повернула обратно – они вернулись на место.

А на лице Селина не дрогнула ни одна чёрточка. Ему как будто было все равно.

– Так, – сказал Глеб, поворачиваясь к Селину, – Кристиан Селин, ты слышишь меня?

Селин не ответил. Он даже не повернулся в сторону Глеба, но он явно его услышал. Потому что он потянулся к панели управления и сделал музыку громче.

А Глеб тут же сделал ее тише. Совсем тихо, на минимум.

– Ты слишишь меня, Кристиан Селин?

– Да сколько раз говорить, – пробормотал Селин, глядя прямо в лобовое стекло, – я не СЕлин! Я СелИн! СелИн! Это французская фамилия!

– Так ты меня слышишь?

– Отстань.

Пробка тронулась – и Селин тоже завёл машину.

– Мы здесь, нас четверо…

– Мне плевать сколько вас.

Глеб обернулся к нам, на лице его было непонимание.

– Ты же нас слышишь, – вступил в диалог Царевич, – значит, можешь сказать нам, зачем ты хотел убить Шаповицкого…

– Так я вам и скажу! – рассмеялся Селин.

И при этом он по прежнему глядел вперёд, на машины. Так, как будто нас рядом и не было.

– Кого ты нанял, чтобы убить Шаповицкого? – спросил Глеб.

– Отвали.

И Глеб оборотился волком. Было видно что ему, большому, очень неудобно на переднем сиденье. Задние ноги волка не приспособлены для сидения по человечески… Но на Селина этот фокус не произвёл никакого впечатления.

– Иди вы все в… – только и сказал он.

Тихо сказал. Просто себе под нос.

– Что делать? – Глеб повернулся к нам, – Царевич, что нам делать?

– Давайте все обсудим без свидетелей, – Вася многозначительно посмотрел на мою руку, в которой я держала камень.

Без свидетелей – это без Селина, которого мы и собирались обсудить. Да, он не обращал внимания на нас реальных. Но ничто пока не говорило о том, что он видит нас в Чащобе.

Я посмотрела на всех своих товарищей – Глеб кивнул, Царевич тоже, – и повернула камень…

… И в автомобильное стекло рядом с моей головой врезалась слизистая монструозная морда. За окном автомобиля был монстр! И за окном возле Царевича тоже! Еще один монстр лежал прямо на лобовом стекле.

Стоило Селину остановиться как все его монстры догнали его и окружили плотным кольцом.

– Как они так быстро… – пробормотал Цаевич.

Но я уже повернула камень обратно.

– Что нам делать? – голос у меня предательски дрожал, – вся машина окружена монстрами!

– Как они так быстро нашли Селина? – повторил Цаервич.

– Нам надо выйти из машины!

– Нам надо выйти из машины всем вместе, – прервал меня Вася, – держась за руки, иначе мы моментально окажемся в Чащобе, среди монстров. Но мы не можем выйти все вместе, Глеб сидит на переднем сиденье!

– Но попытаться надо!

– Может просто поедем дальше? – предложил Царевич, – пробка кончится, машина поедет и монстры отстанут…

Самым абсурдным во всем этом диалоге было то, что Селин сидел по прежнему глядя прямо в лобовое стекло. И вид у него был все такой же скучающий. Казалось – упади прямо перед ним метеорит он и то не шелохнётся и не удивится даже.

– Хорошо, поедем, – кивнул Глеб, – ты же не против, если мы с тобой проедемся? – ехидно сказал он Селину.

И зря. Зря он сказал именно это и именно с такой интонацией. Потому что Селин гадко усмехнувшись потянулся к телефону. И прежде чем мы успели хоть что-то сообразить, он поднял его к уху. И сказал:

– Аскар? Тут ко мне в машину залезли какие-то бомжи. Я недалеко от офиса, на перекрестке… Не знаю, что с ними делать. Залезли и говорят, что будут в моей машине ездить… Нет пока. Твои люди недалеко?

– Гадёныш… – пробормотал Глеб.

А Селин, глядя теперь прямо на Глеба, сказал:

– За «Гадёныша» ты тоже ответишь. Охрана моего отчима рядом. Они всегда рядом. Понял?

– Выходим! – сказал Вася, крепко беря меня за руку.

– Но…

– Там Аскар!

И действительно по улице шли люди. Крепкие, деловые – они шли прямо к машине.

– На счёт три! Раз…

– Выходим!