Текст книги "Царева vs серый волк (СИ)"

Автор книги: Марьяна Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– Не буду.

А утром было уже не до переживаний. Как всегда в последний момент выяснилось, что чего-то мы не дособрали, что вещи, которые надо было надеть, лежат где-то не там, что воду надо срочно перекрыть, электричество выключить – а холодильник полон…

– Папа, папа, – быстро говорила я в телефон, – папа ты приедешь, заберешь продукты? Как где, у Васи в холодильнике… Да прямо сейчас. Нет квартиру мы уже закрыли. У меня ещё нет своего комплекта ключей!

– Скажи, что я дам ему свои, – сказал Вася.

Мы были уже в такси. Машину Вася оставил в гараже.

– Я на вокзале передам ему ключи от квартиры, я так и собирался делать.

Вася достал связку ключей и принялся снимать с кольца ключ от квартиры и от домофона.

– А ключи от работы ты зачем берёшь с собой? – удивилась я, так как на связке Васи остались два ключа – массивный, железный, с двумя бородками и совсем маленький, блестящий.

– Это не от работы, – Вася поспешно спрятал ключи в карман, – от работы я в филармонии оставил, на вахте.

Через минуту мы были уже на вокзале. У нашего городка было одно заметное преимущество – он находился на оживлённой железнодорожной ветке и доехать от нас можно было куда угодно.

– Ну, счастливого пути! – Алла, пришедшая нас поздравлять, вручила мне небольшйо подарок.

– Что там?

– Распакуешь по приезде. Платок тебе на пляж ходить.

– Спасибо!

– Смотри не обгори! – наставительно сказала мама, целую меня в обе щеки.

– В мае?

– Ты и в мае можешь обгореть, с тебя станется.

– Отдохните там, – небрежно пожелал папа.

Он помог нам с Васей занести чемоданы в купе, дождался громогласного «Провожающие на выход!» и пожелав нам счастливого пути, вышел.

– Вот бы мы действительно ехали только на море, – мрачно усмехаясь, сказал Вася, когда родные отмахав нам ручкой, отправились по машинам.

– В следующем году мы так и сделаем. Ой ты ключи уронил.

Я подняла с пола Васину связку. Большой ключ выглядел музейно – таким, наверное, раньше запирали амбары. А маленький был словно от какого-нибудь ларчика. Я заметила что его украшает маленький красный камень.

– Этот ключ серебряный? Он такой красивый! От чего он?

– Дай сюда, – Вася забрал у меня ключи, – наверное я их выронил, когда папе ключи от квартиры отдавал.

– А эти ключи от чего?

– Большой – от моего дома в Чащобе.

– У тебя есть дом в Чащобе?

– Да, я иногда там живу. Раз в год, пару недель. Обычно летом, во время отпуска.

– И… как там?

– Да так себе. Чащоба не лучшее место для жизни. Но все таки это мой дом, надо иногда там жить.

Поезд тронулся и вокзал со всеми своими колоннами отплыл вправо. Вслед за ним отправился и перрон, потом пошли высокие сделанные из литого бетона ограждения вокзала – а потом пошли заборы и гаражи.

– А маленький ключ от чего? Он такой красивый.

– Да, красивый. У тебя телефон звонит.

Он открыл мою сумочку и достал мне телефон.

– Держи.

Звонила Алла. Она вручила мне не тот подарок! У нее сегодня было два, один она мне приготовила, другой свекрови. В моем был шелковый платок, а для свекрови она приготовила кепку с зонтиком от солнца. Для садовых работ.

– Извини, – со смехом говорила она, – но ты можешь и кепку носить. Тебе пойдёт, я уверена.

– Да нет уж, спасибо. Кстати, а чего твои свёкры вчера на Глеба указывали? Говорили «Это он, Это он»? После венчания, на дворе церкви это было. После того, как все сфотографировались.

– Глеб… А это тот, чернявый, который волком глядит. Им показалось, что это он спас их во время пожара. Ну помнишь, у них в прошлом году был пожар, как раз в мае. Собака их сгорела, бедная… А они чудом выжили, их какой-то прохожий спас. Им вчера показалось, что этот вот Глеб им и был. Но он сказал, что никого не спасал.

– Награда не нашла героя, – рассмеялась я, – как печально.

– Главное, что все выжили. А уж кто там кого спас…

– Да, это так…

Поболтав еще пару минут я положила трубку. Вася задумчиво глядел в окно. Мимо проплывали поля в первой нежной зелени.

– Обожаю поезда.

Вася мне улыбнулся.

– Я тоже. Я так и не смог привыкнуть к самолётам. А поезда я видел еще самые первые. Паровозы.

– Наверное, на них было приятнее кататься?

– Да нет. То есть тогда, конечно, это казалось чудом. Помню мы все стояли и смотрели на первый паровоз. Он у нас на заводе только появился, таскал руду от шахты на завод. Казалось тогда, что вот это машина. Вот это мощь! Сейчас, конечно, смешно воспоминать.

– А ты на заводе кем был?

– Тогда вроде рабочим. Но я не помню точно, я много где работал.

Поезд разогнался на равнине и стучание колес перешло в мерное тадам-дадам. Я принялась распаковывать вещи.

– А мы что в купе одни?

– Да, это, конечно, дорого, но пришлось потратится. Не хочу ехать с кем-то.

– Да я не против.

– Зато я на гостинице сэкономил, не знаю, понравится ли тебе.

– Мне все понравится.

Глава 36

– Фотограф прислал фото со свадьбы, – сказала я, водя пальцем по экрану телефона. Хорошо получилось, такой свет… Ой. Ты здесь отвернулся как будто. И здесь. Это, конечно фото не портит… А вот здесь ты лицом на себя не похож.

Я протянула Васе телефон, чтобы показать ему фото где в дивном хаосе лепестков яблони и солнечных лучей обнимались мы с Васей. Вернее я и некто, отдалённо на него похожий.

– Красиво получилось, – сказал Вася, – это главное. Думаю ты и без фото не забудешь, как я выгляжу.

И он кривовато улыбнулся.

Наш небольшой отпуск подходил к концу. Купаться было ещё холодно, вода не прогрелась. Но нас это не останавливало. Мы купались. Сидели на пляже в полотенцах и с термосом – зато одни. Гуляли по сосновой роще, съездили один раз в горы. И ведь у меня и до этого была неплохая жизнь, но я ловила себя на мысли, что никогда ещё не была так счастлива.

Но всему приходит конец и нашему медовому месяцу тоже. Сегодня вечером мы должны были отправиться в Чащобу. Все было готово, рюкзаки собраны, лишние вещи отправлены домой. Крохотная квартирка-студия, которую мы снимали, была отдраена и начищена. Вася даже постельное белье постирал и оно сушилось сейчас на балконе.

– Кажется, ничего не забыли, сказала я, обводя взглядом опустевшую комнату.

– Глеб приехал, – сказал Вася, глядевший в окно.

– Где? Это вон та собака что ли Глеб?

На улице, прямо по газону, между кустов действительно шла огромная собака.

– Это не собака, это волк.

– А он не боится…

– Его в волчьем обличии не все видят. Кроме того, он не может не превращаться в волка. На самом деле он больше волк, чем человек.

В дверь заскреблись и Вася впустил в квартиру огромного серого волка. Тот немедленно оборотился человеком.

– Устал. Привет! – Глеб небрежно кивнул мне, пожал руку Васе, – умыться можно? Руки хочу помыть. Знаю, что они не грязные, но все равно…

– Да, ванная там.

Глеб ушёл и послышались звуки льющейся воды.

– А я раковину уже отмыла. И насухо все там вытерла…

– А вот и Царевич, – Вася кивнул за окно.

– Где?

Вот уж кто, наверное, жалел что не может оборотиться собакой, так это Царевич. Он был сейчас мегапопулярен. Его таинственное исчезновение и не менее таинственное возвращение только подогрели интерес публики. Да и драматизма в нем после всего пережитого стало больше, песни его стали серьёзнее, глубже. По нему сейчас буквально сходили с ума, и конечно просто так появиться на улице он не мог, на него сразу бы набросились толпы жаждущие автографа. Поэтому, прибывая в сонный Сукко Царевич попытался максимально замаскироваться. Он облачился в растянутый спортивный костюм, линялую кепку, солнцезащитные очки, и кроме того, его молодое лицо украшала борода. Ну как, украшала… Борода у него была жиденькой и росла неопрятными клочками, но зато с такой растительностью на лице никто бы точно не опознал в этом непрезентабельном парнишке «того самого Царевича».

В дверь постучали и я широко улыбнулась, готовая начать шутить по поводу внешнего вида этого моего птичьего родственника. Но как только Царевич снял очки я поняла – шутить не время.

– Я нашел Гамаюн! – с порога объявил Царевич.

– Не ори на весь подъезд, – прошипел Вася, спешно закрывая дверь.

– Где? – спросил Глеб, высовываясь из ванной, – Где ты нашёл Гамаюн?

– Читали, на днях в Шереметьево самолёт совершил аварийную посадку? У него один двигатель сгорел, был пробит фюзеляж и разгерметизация произошла. Но никто не погиб.

– Нет, не читали, – ответила я за себя и за Васю.

– А я читал. Подозревают покушение на убийство. В статье была фотография предполагаемого убийцы.

И Царевич повернул к нам экран своего телефона.

На экране был фоторобот девушки. Типичный такой фоторобот, на котором каждый выглядит страшненько и преступно. Конкретно этот был ничего ещё – даже на этих некрасивых почеркушках было видно что разыскиваемая девушка как минимум миловидна. У неё было сердцевидное лицо и большие глаза. И целая копна кудрявых волос.

– Это Гамаюн?

– Да, это она, – подтвердил Глеб.

– Или кто-то очень на неё похожий, – Вася взял телефон и принялся листать статью, – фотографии есть только со спины…

– Это её волосы, – сказал Царевич, – это точно она.

– Это может быть кто угодно, – повторил Вася.

– Подтверждаю, это – она, – сказал Глеб.

– Это может быть кто угодно!

Не желая участвовать в этой закольцовывающейся беседе, я достала свой телефон и нашла ту же самую статью. Писали, что самолёт уже заходил на посадку, когда рядом с одним из сидений произошла разгерметизация. Как предполагают, сработало взрывное устройство, которое задело и один из двигателей. При этом – тут автор статьи явно недоумевал, – в прорехе фюзеляжа все пассажиры видели молодое женское лицо. Об этом лице говорили все, независимо друг от друга и все описали это лицо примерно одинаково. Однако, откуда эта девушка могла взяться по ту сторону салона самолета, было непонятно. Автор статьи осторожно предполагал массовый психоз. Однако, он не мог отрицать, что похожую девушку в тот день зафиксировали несколько камер наружного наблюдения. Судя по всему девушка ходила рядом с аэропортом чтобы… Чтобы потом как то оказаться в небе, рядом с взрывным устройством.

Однако, если реальное присутствие девушки многие ставили под сомнение, то в одном сомнений не было – самолёт взорвался не просто так, это было покушение на генерального директора одного автоконцерна, человека по имени Геннадий Шаповицкий. Именно рядом с ним произошёл взрыв и разгерметизация. И только чудом его не вынесло наружу. В последний момент доблестный стюард повалился на кресло и схватил гендиректора за руку. Причём он клялся, что за другую руку гендиректора из самолёта пыталась вытащить та самая девушка…

– Гамаюн как то связана с криминалом? – спросила я Царевича.

– Ее заставили! – сразу вспылил он, – это из-за Васи! Он отправил её за молодильными яблоками…

– Но это же не молодильные яблоки заставляют её взрывать самолёты? – спросила я у Царевича, – … Или они?

Ну мало ли, в сказочной Чащобе все было так необычно, что можно было предположить и наличие в ней умных, наделённых собственной волей яблок.

– Нет, конечно, – Царевич прервал полет моего воображения, – Гамаюн заставил взорвать самолёт тот, кому принадлежат эти яблоки.

– А кому они принадлежат?

– Я не знаю. Вася, ты знаешь?

– Нет. Я никогда этого не знал. Молодильные яблоки находятся за рекой Смородиной, за Калиновым мостом. На Железной горе, на Медной скале, в Серебряной башне, в Золотой комнате. Яга сказала мне только это. Я передал её слова Гамаюн. Все. Я не знаю, кто сторожит эти яблоки и никогда этого не знал. До Гамаюн мне помогала Лебедь, может она знает больше.

– Лебедь?

– Да. Царевна Лебедь, волшебная птица, ее талант – мудрость.

По сухому тону Васи я чувствовала, что он не очень хочет говорить о Царевне Лебеди и постаралась перевести разговор на другую тему.

– Царевич, а что ты предлагаешь? Как по твоему нужно искать Гамаюн?

– Я думаю, нам нет смысла идти за Смородину.

– А что по твоему мы должны делать?

– Ты ведь прочитала статью о Гамаюн? Прочитала, что её подозревают в покушении на Геннадия Шаповицкого?

– Да. Он там какой-то гендиректор…

– Нет ничего странного, что человека, который ворочает такими капиталами кто-то захотел убить. Странно, что делают это с помощью Гамаюн.

– Да… – протянул Вася, – странно. Хотя я понимаю почему. Любое волшебное существо это идеальный вариант для таких дел. Потому что нарушить что-то в этом мире из Чащобы проще простого. А вот поймать или даже выследить того, кто это сделал невозможно. Ну есть у полиции фотографии Гамаюн, и что. Ее самой нет в этом мире. Они могут её сколько угодно искать – не найдут.

– Ты так говоришь, – усмехнулся Глеб, – как будто видишь в этом хорошие перспективы.

– Я просто говорю, как есть.

– А ты сам когда-нибудь нарушал закон? Говорят, за каждым большим состоянием кроется преступление, как насчёт твоего большого состояния?

– У меня все в порядке.

– Главное, – оборвал Глеба и Васю Царевич, – главное выследить того, кто заставляет Гамаюн нарушать закон. Владельца молодильных яблок. Ему ведь каким-то образом заказали Шаповицкого. Вряд ли заказчик убийства плутал по Чащобе… И это значит, что владелец молодильных яблок появляется в этом мире. А раз он появляется, значит его можно выследить… И… И каким-либо образом освободить от него Гамаюн.

– Ты предлагаешь убить этого «владельца молодильных яблок»? – спросил Глеб.

– Я не знаю! Я знаю только что Гамаюн надо спасти! Спасти, в том числе и от обязанности работать наёмной убийцей!

– Да все нормально. Я готов, – сказал Глеб, – я согласен с тобой. Кто-то захотел убрать Шаповицкого, решил нанять киллера, обртаился к кому-то, кто мог помочь… А этот кто-то оказался волшебным существом, которое держит в плену нашу Гамаюн. Организованная преступность выходит на новый уровень.

– Никакой это не новый уровень, – сказал Вася, – Чащоба и обычный мир тесно переплетены и это всегда так было.

– А как он… Владелец молодильных яблок, держит в плену Гамаюн? – спросила я, – ну, раз Гамаюн может ходить мимо аэропорта и свободно летать… Почему бы ей просто не сбежать?

– Есть много способов заставить волшебную птицу работать на себя, – сказал Глеб, как-то со значением глянув на Васю, – и самый простой это обменять её жизнь на служение. Гамаюн попыталась украсть молодильные яблоки. У неё ничего не вышло, владелец молодильных яблок её поймал и мог убить. Но не убил, а ей предложил ей обмен. Ее жизнь в обмен на услугу. Она согласилась. Поклялась. И теперь, пока не умрёт этот самый «владелец молодильных яблок»…

– Давайте уже как-то короче его называть, – предложила я, – А то об этого «Владельца молодильных яблок» можно язык сломать. Может будем звать его просто… ну не знаю… «Яблочник»?

– Хорошо. Яблочник поймал Гамаюн и заставил работать на себя. Связал её волшебной клятвой. Клятву данную в смертный час невозможно нарушить. И теперь она до конца дней своих будет делать, то что он ей прикажет, даже если это – убийство.

– А она не может отказаться?

– Может. Но тогда, скорее всего, умрёт. Поэтому мы должны освободить её от владельца молодильных яблок, то есть от Яблочника.

– Но как мы найдём этого Яблочника? В Чащобе мы, хотя бы, знаем его адрес – За рекой Смородиной и так далее. А тут мы как его найдем?

– Я предлагаю, – сказал Царевич, – начать с Геннадия Шаповицкого. Может, он кого-то подозревает.

– Звучит, конечно просто, но…

– Поверь мне, – сказал Глеб, – вычислить нашего Яблочника таким способом в любом случае легче, чем брать штурмом Железную гору.

– Ну ладно. Но как мы расспросим этого Шаповицкого? Мы же не можем просто взять и прийти к нему. Ну вы понимаете, он наверняка в таком месте живет что дальше швейцара мы не пройдем.

– На этот счет не переживай, – усмехнулся Глеб, – швейцар нам не помешает. Никто нам не помешает.

– Ладно. Вы все за предложение Царевича?

– Да, – кивнул Глеб.

– Я не знаю. Наверное тоже, – я вопросительно посмотрела на Васю, – А ты?

– Я думаю это хороший план. Все готовы?

Я конечно, понимала, что в путь мы отправимся прямо сегодня. Но все равно мне стало немного тоскливо. Что прямо сейчас мы отправимся в путь? Я оглядела маленькую квартирку, в которой мы были так счастливы с Васей. Бросила взгляд за окно, на море. Когда я еще теперь буду в таком покое, в такой безмятежности.

– Пошли, – сказал Царевич.

– Чего время тянуть.

– Хорошо, – кивнул Вася, натягивая на плечи небольшой рюкзак со сменными вещами, водой и документами, – Рая ты готова?

В принципе я была одета, мой маленький рюкзак был при мне.

– Да.

– Волок, где Яга?

Волок нагорбился и оборотился волком. Наверное, так ему легче было почувствовать запах.

Вот только что он был человек в модных холщовых штанах и пыльнике – а вот уже обросший шерстью зверь. Но я так привыкла к нему в обоих его ипостасях, что просто не чувствовала разницы. Волк присел на задние лапы и стал втягивать в себя воздух. Он вертел головой нюхал, ложился, вставал, снова нюхал…

– Она в Оренбурге-е-е-у-у… – протянул Глеб развевая волчью пасть.

– Хорошо… – Вася достал телефон, и посмотрел на карту, – поедем на машине.

– Ты купил здесь машину? – удивилась я.

Потому что его потрепанная старенькая машина остался в гараже, возле дома, в моем родном городе.

– Куплю машину в Краснодаре, – сказал Вася, – До Краснодара доедем на такси, я уже вызвал.

Бросив последний взгляд на маленькую квартирку я со вздохом вышла.

Такси быстро подъехало. Глеб, ещё в подъезде вернувшийся в человеческий облик, сел на переднее сиденье, Вася сел в центре. Я сидела по одну его сторону, Царевич по другую. Машинка была маленькая и нам было тесновато.

– А ты скупой, – обернулся к Васе Глеб, – мог бы машину побольше заказать. Раю тебе не жалко?

– Со мной все в порядке! – возмущенно ответила я Глебу.

Глеб бросил на меня насмешливый взгляд.

– По моему наш Вася хранит большие тайны. Я уверен эта его скупость неспроста.

Водитель такси, – я заметила это, – внимательно посмотрел на Васю в зеркало заднего вида.

– Сам бы заказывал такси, раз для тебя это так важно, – огрызнулась я на Глеба.

Он не вызвал у меня симпатии. Вот Царевич – да, он мне был как родной. Как будто мы с ним были с детства знакомы, как будто он был мне брат, которого у меня никогда не было и вот он появился, только сразу большой.

А от Глеба веяло холодом. Он был как дикий зверь в клетке. Вроде и дружит, машет хвостом. Но на самом деле, всегда готов оскалить зубы.

– У меня нет от Раи тайн, – сказал Вася.

Глеб бросил на Васю недобрый взгляд, послал мне ещё одну коварную усмешку и отвернулся.

Через полчаса мы были В Краснодаре, выбирали машину. Вернее, это Вася выбирал. Где то на задворках города, в промзоне находился небольшой салон подержанных машин. Ряды автомобилей стояли в большом ангаре под бетонной крышей. Большие и маленькие, старые и не очень… Вася ходил между машинами, тщательно выспрашивал характеристики, обсуждая что-то с продавцом. Лицо у него было спокойное, деловое.

Мы с Царевичем не выбирали машины, а сидели в углу в видавших виды креслах.

– Глеб прав, – сказал Царевич, поворачиваясь ко мне, – Вася многое скрывает, хотя я тебе уже об этом говорил. Но с другой стороны вы теперь поженились… И ну… Мне кажется, что он тебя действительно любит.

Я аж смутилась. И посмотрела на Васю, который склонился над открытым капотом старенькой Лады. Такой родной.

– Да Глеб в принципе всем недоволен, – я перевела взгляд на Глеба, который сидел на улице, в тенёчке на скамеечке и втыкал в телефон, – он ремонт помогал Васе делать в нашей квартире. Мы там от него тоже наслушались… Чего он только не сказал. Даже друзьям моим успел нахамить.

– Он любит говорить что-то обидное. Есть у него такая черта.

– Я выбрал машину, – Вася подошел ко мне, – можем ехать.

И через полчаса мы сидели в довольно просторной машине. Вася был за рулём, я сидела рядом, Глеб и Царевич на заднем сиденье. Мы ехали к Яге, в Оренбург.

Глава 37

Дорога до Оренбурга была долгой. Мы долго тряслись в нашей старенькой машине, кондиционер в которой отключался сразу, как машина ехала в гору. И то за одни сутки мы не добрались, пришлось остановиться на ночь в Саратове. И только концу второго дня мы прибыли на окраины Оренбурга – дальше нам и не надо было. Здесь, в частном секторе стоял дом Яги. На этот раз добротный обложенный красным кирпичом и крытый профлистом под черепицу. В палисаднике этого дома за ажурной оградой отцветала последняя сирень и буйствовали поздние тюльпаны. Двор за высоким забором был весь вымощен асфальтом.

– Хорошо что на этот раз Яга живёт не в лесу, – сказал Царевич, когда мимо нас пронеслась стайка детей на велосипедах.

Сама Яга на этот раз оказалась крепко сбитой властной тёткой в галошах поверх нитяных носков. На ней были старые спортивные штаны и футболка неопределённого цвета. Она копалась в огороде, когда мы пришли.

– Зачастили вы, – она окинула нас строгим взглядом.

– Нам можно войти? – спросил Вася.

Яга зло на него сощурилась. В руке у неё была лейка и вот этой лейкой она указала на Васю.

– Ты зря ходишь туда-сюда. Ой, зря…

Она зыркнула на меня и я чуть не попятилась от взгляда её светло-серых недобрых глаз.

– Замуж вышла?

– Да.

– Вышла так живи!

– Я… Я же и живу…

– А для меня есть какое-то… Наставление? – поинтересовался у Яги Глеб.

– Да тебе ни одно наставление впрок не пойдёт. Ладно, – она снова вернулась к своему огороду, – идите.

– Куда идти? – спросил Вася.

Яга ему не ответила. Она снова поливала огурцы.

– Из всех ипостасей Яги, – тихо сказал Глеб, – это, по моему, самая пугающая.

– Да нормальная Яга, – пожал полечами Цаервич, – на мою бабушку похожа.

Дома у Яги было чисто и захламлено одновременно. Два толстых ленивых кота грелись в солнечном пятне, по всему полу лежали полосатые половички. На каждом окне было по жестяной банке с геранью и каждый стул был чем-то занят – то пустой банкой, то горкой отглаженных полотенец.

– Как думаешь, в какую нам дверь? – спросил Цаервич Глеба.

– В эту – Глеб указал на маленькую дверь, похожую на ту, что бывает в кладовках.

Вася смело открыл и вышел. Я вышла вслед за ним – и оказалась на дворе у Яги. Она все также возилась в своём огороде.

– Ну? Чего встала? – воззрилась она на меня, возя по земле граблями.

– Ничего, спасибо.

И все вместе мы вышли за ворота.

На улице было пустынно. Ни одного человека, ни детей катавшихся на велосипеде, ни ещё кого-то. Все как будто засели по домам. Но конечно, это просто мы их больше не видели. А они не видели нас.

– Отлично! – Царевич оглядел пустынную улицу, – вот мы и в Чащобе. Никаких больше тесных машин! Волок, вези нас.

Глеб прошёл вперёд – и походя отвесил невысокому Царевичу шутливый подзатыльник.

– Я так понимаю, нам надо в Москву. А куда именно?

– Ты чуешь Шаповицкого? – спросил его Вася.

– Нет. Я не знаю его и никто из вас его не знает. Поэтому я его не чую.

– Но у нас же есть его фотография.

– По фото запах учуять трудно.

– Тогда просто привези нас в Москву по адресу…

И Вася, глядя на карту, назвал адрес в центре Москвы.

– Там находится главное здание его компании. Оттуда ты сможешь взять его след?

– Да.

Глеб обернулся волком, Вася сел ему на спину, посадил меня перед собой, а Царевич сел позади.

– Держитесь!

Глеб рванул вперёд – и вот уже никакого города вокруг нас не было. Была степь, потом горы, потом лес, потом мы пролетели по берегу моря – и вот она Москва, самый центр.

– Во-о-о-олк! – истерически заорал кто-то, – глядите, волк!!

Мы были на красивой широкой очень пафосной Московской улице. Людей было немного – в Чащобе ведь видно не всех. Но кто-то из этих немногих углядел Глеба и испугался.

– Фу, блин!

Глеб сделал несколько прыжков и мы оказались на другой улице, вернее даже в нешироком проулке, с односторонним движением, где не было ни души.

– Слезайте. Пойдем пешком.

Глеб оборотился человеком и стал отряхиваться, поправляя на себе одежду и пристраивая поудобнее рюкзак.

– Где контора Шаповицкого?

– Недалеко, – Вася опять смотрел в карту, – соседняя улица.

Контора, как выразился Глеб, Шаповицкого располагалась в высоком здании в стиле «стекло-и-бетон». Мы прошли внутрь – никто нас не задерживал. Да и некому было, все просторные холлы, и широкие коридоры, все здесь было абсолютно пустым. Кожаные диваны, кадки с растениями, авангардные картины на стенах – и ни одного человека. И только в конце одного из коридоров я углядела одинокую уборщицу.

– Да, пройти к Шаповицкому действительно нетрудно…

Мы шли по очередному проходу – и у меня в голове кружил целый рой мыслей и предположений. А что если вот так пройти в банк? В хранилище денег?

– А если в банк… Ну, типа… Можно было бы взять деньги и вынести…

– Яга не даст вынести чужие деньги из Чащобы, – сказал Вася не отрываясь от телефона.

– Звучит так, как будто ты пробовал, – усмехнулся Глеб.

– Нам сюда, – Вася прошёл в широкий холл с большим окном от потолка до пола.

И здесь кто-то был. За небольшим столом сидела девушка. По левую и правую сторону от неё стояло по пальме в горшке.

И девушка нас видела.

– Вам назначено?

Молоденькая, худенькая, в очках она, внезапно, оказалась серьёзным препятствием.

– Нам… Да, назначено, – сказал Глеб.

– А как вас зовут?

Девушка внимательно смотрела на нас, четверых, в нашей дорожной одежде и с рюкзаками за плечами и держала ручку наизготовку, чтобы записать наши фамилии. Она смотрела не отрываясь, на её спокойном лице не дрогнул ни один мускул.

– Волок. Глеб.

Минимум косметики, ногти в прозрачном лаке, из украшений только обручальное кольцо и крохотный золотой крестик. И совершенно серьёзно – хотя девушка эта наверняка знала что никакому «Волоку, Глебу» не назначено, – совершенно серьёзно она записала фамилию и имя на листочке (поставив дату и точное время), потом сверилась со списком в компьютере и с ледяной отточенной вежливостью произнесла:

– К сожалению вам сегодня не назначено. А вас как зовут? – повернулась она ко мне.

– Рая… Царева…

Фамилию я ещё не успела поменять.

– Вам тоже не назначено.

Это был тупик. В наших планах было тайком проникнуть в цитадель Шаповицкого, внезапно материализоваться перед ним при помощи красного камешка, который подарила мне Яга, и, после этого, если надо, поразить Шаповицкого превращением Глеба в волка и может быть, меня в жарптицу. И после всех этих фокусов начать его расспрашивать.

Но эта девица сломала нам все планы. Было понятно, что даже если мы поразим её нашими фокусами к начальству она нас не допустит. А применять к ней физическое воздействие никто, конечно же, не собирался.

Но у нас был и план «Б». Мы могли проникнуть к Шаповицкому домой.

– Да, мы, наверное, ошиблись, – сказал Вася, – пожалуй мы пойдём. До свидания.

И мы ушли. Краем глаза я успела заметить, как девушка потянулась к телефону внутренней связи. Интересно, охране влетит, за то, что она нас пропустила?

– Ты учуял запах Шаповицкого? – спросил Вася Глеба.

– Да. Я знаю теперь где он живёт.

Мы вернулись в тот же самый проулок и уже там Глеб обернулся волком. Мы сели на него – и через секунду были на дворе перед большим домом, почти дворцом. Куда ни кинь взгляд влево и вправо простирался ровный зелёный газон пересеченый аккуратными песчаными дорожками. По краям этого зелёного поля высились кипарисы и что-то ещё хвойное. И где-то вдалеке громко лаяли собаки.

– Чуют… – пробормотал Глеб, – давайте в дом зайдём.

– Дверь закрыта.

– Кто-то да откроет.

Дверь открылась – но не главный вход, а небольшая дверь сбоку. Наверное, кто-то пошёл проверить собак. Мы заторопились в этот вход.

Дом внутри тоже был большим. Подчёркнуто большим. Огромные пустые пространства. Квадратные километры мраморного пола, гектары стеклянных потолков, акры ковров, погонные метры картин. Золото тоже присутствовало, но дозировано – немного на перилах, чуть чуть по лепнине потолка. Ведь владелец всего этого был совсем не цыганский барон.

– Н-да… – сказал Глеб, – люди явно стремяться к здоровому образу жизни. Страшно даже представить, как по такому дому идти ночью из спальни до холодильника пожрать… Топать устанешь. А если ключи где-то посеешь… Представляете?

– Завидуй молча, Глеб – фыркнула я.

– Нам надо найти спальню Шаповицкого.

– Она там, – кивнул Глеб, – наверху.

Спальня Шаповицкого тоже была большой – но не циклопических размеров. По площади примерно как квартира моих родителей. Ковёр с длинным чуть ли не как трава ворсом, массивная мебель из тёмного дерева, бархатные портьеры. Все строгих, приглушённых цветов, все царственно, тяжеловесно, внушительно. Большой портрет на стене – сам Шаповицкий, его жена усталое выражения лица которой художник не смог залакировать, молодая девушка и высокий парень – видимо их дети. У окна стоял вазон с целой охапкой свежих цветов.

– Миленько, – сказала я.

– Надо ждать, – Царевич со вздохом уселся в кожаное кресло.

– А если Шаповицкий сегодня будет ночевать не дома?

– Значит будем долго ждать.

Но долго ждать не пришлось. Сумерки сгустились, наступил вечер и в комнате кто-то появился. Было непонятно кто – может это была жена Шаповицкого или даже домработница. Но кто-то явно ходил по комнате, кто-то открывал и закрывал дверь, включал воду в ванной.

– Проверим? – предложил Вася, – Рая, где твой камень?

Мы все встали плотной группой, я вытащила из кармана красный камень, который подарила мне Яга в мой самый первый визит к ней. Этот камень был особый. С его помощью можно было ненадолго вернуться из Чащобы в реальный мир. Ненадолго. И не до конца. Но стоило повернуть камень в руке как Чащоба исчезала и появлялся реальный мир. У меня так вышло в тот момент, когда на далёкой северной метеостанции на нас с Васей напали толпы гигантских летучих мышей. В самый разгар боя с ними я в отчаянии повернула камень – просто больше ничего у меня не было, – и летучие мыши исчезли, а вместо них появились два удивлённых полярника.

Я повернула камень в руке.

И пустая комната наполнилась людьми. Не один только Шаповицкий появился перед нами – но и его жена, и ещё какая-то девушка, которая держала на руках кота, и маленький мальчик и мужчина, скучающе пялившийся в телефон.

– Ой! – воскликнула девушка, глядя на нас.

Кот выгнул спину и спрыгнул на пол.

– Мама! – завопил ребенок.

Я тут же повернула камень обратно.

– Тут вся его семья!

– Мы видели, Рая, – сказал Глеб с сарказмом.

– Надо как-то отловить его одного…

– Не надо, – сказал Цаервич, – так даже лучше. Рая, поверни камень обратно.

– Нет, не надо!

– Рая, они все равно уже нас все видели, – сказал Вася, – поворачивай камень.

Я спряталась за спиной Васи – и повернула.

– Кто вы такие! – немедленно заорал на нас Шаповицкий, – как вы сюда попали?

Рукой он шарил в кармане – явно искал телефон.