Текст книги "Царева vs серый волк (СИ)"

Автор книги: Марьяна Максимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

– Я вернулся к тебе, Морена.

Она посмотрела на меня радостно, беспечально – неужели все забыла?

– Привет, волк.

– Да, я теперь волк. Хочешь, я тебя покатаю?

Морена улыбнулась в пустоту, а потом спросила.

– А ты вернёшься сюда вместе со мной?

– Обязательно. И я с тобой постою тут, помечтаю.

– Мне нравится это место. Это особенное место.

– Не сомневаюсь. Ну так что поедем? Я тебе такое могу показать – тебе обязательно понравится.

Морена ласково мне улыбнулась и протянула ко мне руки.

– Хорошо, покатай меня, волк.

Она по дамски села мне на спину, и положила своб руку мне между ушей.

– Покатай меня волк. Я рада, что ты волк. Ты не мой – но ты волк.

– Да, я волк. Погнали.

Обратный путь был долгим и я боялся, что Морена заскучает и спрыгнет с меня. Я специально старался везти её по тем местам, где пахло смертью или кровью. Но нюхом на насильственную смерть, как Морена, я не обладал, поэтому попадал то на скотобойню, где дюжие мужики смачно нарезали мясо, то на территорию больницы, куда-нибудь под окна хирургического отделения, один раз занесло даже на станцию переливания крови. И только пару раз мы пробегали мимо морга – правда и тут я не заметил, чтобы это хоть как-то оживило Морену.

Но и попыток слезть с меня она тоже не предпринимала. Так что мы неслись и летели – и наконец добрались до того, места, куда я её вёз.

– Привет, Вася! – сказал я, выплёвывая меч и ссаживая Морену.

– При… Привет. Здравствуй, Морена.

Вася глядел удивлённо. И выглядел не очень. Меня, наверное, не было около суток – может больше. За это время Вася осунулся и покрылся пылью. Язвы на его коже стали заметнее. А вот на моей – почти зажили.

– Ты вернулся. Я уже и ждать перестал. Зачем тебе Морена?

– Морена, – позвал я, и она обернулась на мой голос, – тебе нравится это место?

– Мне здесь нравится! – отозвалась она, – Никогда здесь не была!

– Это река Смородина, а вон там – Калинов мост.

– Как красиво!

– А на том берегу еще красивее, правда, Вася?

Вася, все ещё не пришедший в себя, кивнул.

– Да, там классно…

– Перенесешь меня туда?

– Перенесешь? – спросила Морена.

– Да. Ты не гляди, что я такой большой, я на самом деле лёгкий. Да и Вася тоже.

Морена улыбнулась мне – и осталась стоять там где стояла. Она ничего не говорила и не делала. Никуда не шла. Просто улыбалась и выжидающе на меня глядела.

– Тут так хорошо.

Наверное носить кого-то – такого действия просто не было в её программе. Она умела мечтательно смотреть, говорить что-то призывное, целовать и толкать людей на смерть. Больше ничего. Голова ее была абсолютно пуста.

– Морена, давай обнимемся, – сказал я ей.

– Давай! – радостно согласилась она.

Я встал на задние лапы и обхватил ее передними. Она обняла меня за спину.

– Так хорошо? – спросил я ее.

– Да.

– А вот так? – я поджал задние лапы.

– Хорошо? – то ли спросила, то ли подтвердила Морена.

И Вася очень некстати заржал себе в кулачок. Я понимал, что видок у меня – у потрепанной писны на руках у томной блондинки – тот еще. И Вася смеялся и смеялся, он очень старался подавить смех, но от этого хохотал ещё больше. К счастью, Морена на него не смотрела.

– Ты можешь поднять мой меч? – спросил я ее.

– Я могу! – с энтузиазмом отозвался Вася.

– Ты стой там где стоишь.

– Мне не сложно поднять меч, – сказала Морена.

И, грациозно присев, она двумя пальчиками подхватила меч-кладенец.

– Дай его мне в зубы.

– Нет. Я оставлю его себе.

Это было не очень хорошо. А может совсем нехорошо. Но решив не препираться с Мореной в такую минуту я как можно более ласково сказал ей:

– Пойдем на тот берег.

Глава 34

Морена шла по Калинову мосту грациозно, легко придерживая моё немаленькое тело одной рукой – в другой руке у неё был меч. Алые туфельки Морены легко касались раскалённой поверхности моста, её волосы качаясь в такт её шагам задевали пылающие перила – и ничего ей не делалось. Она вообще, казалось, не замечала где именно идёт.

А я вот замечал. Мне было жарко – не то что жарко, меня просто жгло. Кожа у меня покраснела и кое где даже пошла волдырями. В сочетании с язвами оставшимися у меня после реки Смородины ощущения были те ещё.

– Быстрее, – прошептал я Морене.

– Что? – спросила она останавливаясь.

– Ничего! Иди, иди!

К счастью, мост был совсем небольшим. Пара минут – и Морена уже была на той стороне. Я немедленно спрыгнул с её рук.

– А теперь, может, перенесёшь Васю?

– Зачем?

– Э-э-э…

– Если ты перенесешь меня, Морена, я тебя поцелую! – крикнул Вася с того берега.

– Хорошо! – и Морена радостно понеслась на тот берег.

Если бы я, измученный жарой, ранами и всем остальным, что со мной случилось, мог бы смеяться – я бы наверное смеялся при виде длинного Васи на руках у изящной Морены. Но я не смеялся, я был слишком измучен.

– Теперь поцелуй меня, – сказала Морена Васе когда тот встал на ноги.

Вася плохо умел изображать что-то. Поэтому он потянулся целовать Морену с явным отвращением на лице, хотя чего уж там, Морена многого не просила. Быстрый чмок в губы – и она счастлива. Ее яркая чувственность была чисто внешней, поцелуи для неё были скорее ритуалом – сначала ты её ритуально целуешь, потом ритуально касаешься её крови, а потом она тебя по настоящему убивает.

Но как будто этого было мало, Вася, отцеловав Морену, попытался отнять у неё меч. То есть пока лицо Морены было возле его лица и все внимание сосредоточенно на поцелуе, он схватил её за руку, а другой рукой схватил меч-кладенец прямо за лезвие и дёрнул его на себя.

Естественно без всякого успеха. Меч остался там, где он и был – в руках Морены.

– Я тебе совсем не нравлюсь, да? – хлопая ресницами спросила Морена у Васи.

– Нет. Нет, что ты. Ты мне очень нравишься…

Он порезался о меч и теперь судорожно перевязывал кровоточащую руку носовым платком.

Морена алчно следила за его движениями. Меч был в её руке – окровавленный меч-кладенец. И этим мечом она принялась задумчиво водить в разные стороны. Она выводила мечом круги, постепенно приближая его лезвие к Васе.

– У тебя кровь течёт… – мечтательно сказала она.

– Морена, хочешь дальше кататься? – сказал я, становясь прямо перед ней.

Морена отвлеклась от Васи и посмотрела на меня.

– Мне не нравиться, что ты так мало похож на волка. У тебя лицо стало человечьим.

– Это ненадолго.

Я напрягся – и стал настоящим волком.

– Садись мне на спину. И ты Вася, тоже.

Вася покосился на Морену и сел позади неё.

– Нам нужно к Железной горе, – сказал Вася, – Ты чуешь где она?

– Да. Это недалеко.

– А зачем Морене ехать с нами? Может Морена подождёт нас здесь?

– Нет, я пойду с вами, – пропела Морена.

– У нее меч, – напомнил я Васе.

– Это-то меня и пугает, – сквозь зубы сказал он.

Морена расхохоталась, как будто над словами Васи, а может быть и нет. Я бросился бежать. Под ногами у меня были все те же серые камни, похожие на щебень. Над головой небо, и если над Калиновым мостом и Смородиной оно все было затянуто тёмно-серыми, почти чёрными тучами, то по мере того, как я бежал к Железной горе оно все больше и больше багровело.

– Морена, дай мне пожалуйста меч, – донеслось от моих седоков.

– Нет, – голос Морены звучал кокетливо, – не дам.

И я почувствовал, как что-то острое упёрлось мне в затылок.

– Э-у-эй!.. – прикрикнул я на них, – э-у-эй! Преу-кратите-э-у…

И колоть мне в затылок перестало. Краем глаза я видел что его сияющее лезвие теперь недалеко от моей шеи.

А через пару минут на горизонте показалась тёмная линия. Она росла и росла и вскоре уже понятно было что там вдали какая-то стена – но пока было непонятно, насколько она высока. Я все бежал и бежал вперед – а эта стена не приближалась. Только, казалось, становилась выше.

– Далеко-у-о еще? – спросил я у Васи.

– Скоро приедем, мальчики, – ответила Морена.

И голос у неё был довольный.

Тем не менее, приехали мы не скоро. Я весь выбился из сил, хотя в волчьем обличии у меня почти ничего не болело. Но стена все не приближалась, при этом высота её уже была такой, что она закрывала собой чуть ли не пол неба. Не знаю, может где-то на ней были какие-то уступы, и на самом деле забраться по ней ввысь было несложно. Но громада эта давила своей высотой.

– Передохнем! – я ссадил Морену и Васю, – я устал, мне надо отдохнуть.

– Передо-о-охнем… – протянула Морена, – передохне-е-ем – передо-о-о-охнем…

Мне не нравилось то, как она себя вела. Она не растеряла своей пустоголовой наивности, но при этом в ней появилось что-то предвкушающее. Как будто она знала, что там впереди нас не ждёт ничего хорошего. И предвкушала это.

Вася это, похоже, тоже понимал.

– Мне сейчас кажется, что ты зря её привёл, – тихо сказал он мне, – а уж вручить ей меч…

– Без нее мы не перешли бы по Калинову мосту.

– Думаешь сможешь забраться на Железную гору?

Я посмотрел на гору. Смотреть на неё было несложно – её чёрный силуэт заполнял собой почти все обозримое пространство.

– Не знаю. Но надо попробовать. Я попробую.

Вася несколько секунд смотрел на меня.

– Не знаю, ты всегда был такой ненормальный или в тебе что-то волчье проявляется. Кидаешься из одного решения в другое… Вечно куда-то бежишь… Без цели, без смысла. Что если звериная часть в тебе сильнее человеческой и ты обретаешь звериный облик даже внутренне?

– Что, боишься, что если я совсем стану волк, то уже не покажу тебе, где живёт волшебная птица, да?

– Я боюсь, что это путешествие тебя окончательно превратит в зверя. Давай вернёмся.

Я ещё раз окинул взглядом отвесную ровную стену Железной горы, нависавшую над нами, на черно-багровое небо, на Морену, которая идеально вписывалась в этот пейзаж.

– Я собираюсь спасти Гамаюн.

– Для этого не обязательно переться на Железную гору. Скорее это даже не тот путь которым мы можем её спасти. Если ты умрёшь, кто её спасёт? А у тебя есть все шансы умереть. Посмотри на себя – ты весь в ранах, в волдырях. Ты устал от бега – а раньше никогда не уставал. Кроме того, мне кажется, что ты теряешь человеческий рассудок…

– Это не так, наоборот с каждым шагом человечьего во мне больше.

– Да ты просто себя не видел. Ты сейчас не человек, ты монстр, ты ходишь на пальцах, у тебя пятка посредине голени заканчивается, на руках когти, ты весь покрыт волчьей шерстью, а челюсти выдаются вперёд больше чем нос. Да и нос твой не похож на человечий. А глаза у тебя желтые.

– Я в порядке.

– Просто скажи мне где живёт волшебная птица. Только это. И если ты не выживешь, я смогу её найти и убедить… убедить спасти Гамаюн.

– Убедить украсть для тебя молодильные яблоки, ты это хотел сказать? Не притворяйся что будешь спасать Гамаюн.

– Я сделаю все, что в моих силах. Но не больше. И если тебе так важна Гамаюн, то почему ты выбираешь самый бессмысленный и самоубийственный путь из всех возможных?

– А почему ты вообще пошёл со мной через мост, если так уверен что это самоубийственный путь?

– Потому что я ни разу здесь не был. Я думал, что если ты смог пройти мост… Не буду врать, ты очень впечатлил меня, когда смог пройти через мост. Использовать для этого Морену… Убедить ее нас перенести… Ну я бы так не смог, у меня бы не получилось. Но ты же видишь, что дело на самом деле тухлое. Через мост мы перейти смогли а вот забраться на гору – вряд ли получится. Да и Морена меня настораживает. Если уж ты так хочешь идти вперёд, то по крайней мере это на до без неё делать.

Я опять посмотрел на Морену, которая расслаблено улыбалась каким-то своим мыслям. С таким мечтательным лицом она стояла у арки ворот с гербом, тогда, когда я её нашёл.

– А что если мы просто медленно умираем? – спросил я Васю, – Мы ведь пересекли Калинов мост. А он не для живых. Поэтому Морена такая довольная. Поэтому мне так плохо.

– Птицы, которые доставали мне молодильные яблоки ничего не говорили мне ни про усталость, ни про медленное умирание. Но мысль интересная и это тоже говорит в пользу того что нам надо вернуться.

Как не сильно я был измотан, я, все таки сделал себе пометку, что Вася сказал «птицы», а значит, птиц было несколько – не только одна Гамаюн. И что же с ними со всеми стало? Где теперь все эти птицы?

– Нам просто надо двигаться быстрее.

– А ты сможешь?

– Я уже отдохнул. Садись!

Я стал волком и Вася с кислой миной уселся мне на спину. Следом за ним уселась Морена.

И я снова побежал. Каждый шаг давался мне с трудом – но все же скорость у меня пока была.

И наконец мы добежали до Железной горы.

Ее гладкая тёмная поверхность поднималась резко вверх. Ни уступов, ни трещин ни каких-то кустиков – травы. Не за что зацепиться. Я посмотрел вверх – вершина этой горы стены терялась где-то в багровом небе.

– Сможешь забраться? – спросил меня Вася.

Он стоял поодаль, Морена была рядом с ним. И она улыбалась – зловеще, как мне показалось.

– Сможешь?

– Я попробую.

И я с разбегу прыгнул на гору. Лапы мои упёрлись в гладкую, отвесную поверхность – но я не упал, я же был волшебный волк. Вместо этого я довольно резво побежал вверх – мои лапы как будто прилипли к чёрной каменной поверхности. И несколько минут – несколько мгновений – я верил что смогу покорить эту гору. Что ничего сложно у меня впереди уже нет, что все сложности позади – я же перешел реку Смородину. Я один из живых это смог. Я сумел приручить для этого Морену. Я все смогу…

Но даже волшебный волк не может полностью переделать законы этого мира. Ещё пара шагов – и ноги мои стали скользить. Барахтая всеми четырьмя лапами в воздухе я полетел вниз. И летел я, кажется, целую вечность. А потом упал прямо на камни.

– Нет! – взвыл надо мной Вася, – Нет! Только не умирай!

В голосе его явственно слышалась паника.

– Не бзди… Я не умер…

Я пошевелил лапами – вроде ничего не сломано. Встал – меня шатало. Но стоять я мог.

– У тебя глаза все кровью залиты, – сказал Вася и на лице его читался страх, – ты себя чуть не убил! Все! Железная гора не поддалась тебе – идём обратно!

И как это было ни обидно, я понимал что он прав. Что это действительно «Все». Нахрапом преодолеть все препятствия у меня не получилось.

– Неужели ты думаешь что я смогу тебя повезти? – сказал я Васе сплёвывая на землю кровавый сгусток.

– Не надо меня везти, пешком идем!

– Нет. Я тебя нес – теперь ты понесешь меня.

– Ладно! Наконец-то! Пошли обратно к мосту!

Вася обхватил моё волчье тело, и не без усилий закинул меня на плечо.

– Идти нам долго, – предупредил он меня. – Мало ли что может быть… Ты чуешь волшебную птицу? Скажешь мне, где она? На всякий случай.

– Я сейчас ничего не чую… Прощай, Морена.

Вася ушел вперед уже на несколько шагов. А Морена с моим мечом продолжала стоять у Железной горы.

– Я с вами не прощаюсь, – улыбнулась она.

– Не говори с ней! – шикнул на меня Вася.

– У неё мой меч…

– Это уже давно не твой меч. Сначала ты его утопил, потом глупо отдал Морене…

– Мальчики! – долетел о меня голос Морены, – вам не уйти от Железной горы!

И Вася пошёл быстрее. Я не ожидал, что он может так быстро ходить с такой тяжёлой ношей на плече.

– Она нам угрожает. Ты зря ее позвал.

– Мальчики! К вам идёт Царь Железной горы!

И Вася побежал. Скорость у него была совсем не такая, как у меня – но бежал он быстро. Меня сильно трясло, и в голове у меня промелькнула глупая мысль, что если моих седоков трясёт вот так же, то я, пожалуй, лучше побуду ездовым волком, а не тем, кого возят….

… И вместе с заливистым хохотом Морены вслед нам понёсся громовой топот. Бумм! Бумм! Громыхало сзади так сильно, как будто на нас надвигалась сама Железная гора.

– Что… Что там нас догоняет? – задыхаясь просил Вася.

– Не знаю. Ничего не видно!

Видно было только Морену, которая, торжествуя, подняла над своей головой меч.

– Надо… Надо…. Надо бежать к реке, скорее всего через реку чудовище перейти не сможет!

– А как мы перейдём через реку?

– Да не важно! Может вода сама нас вытолкнет на тот берег, мы же живые!

Ну да, может сама вода Смордины нас вытолкнет живых. А может прибьёт, чтобы мы стали мёртвые?

Но тут же это стало неважно. Потому что смерть пришла к нам прямо здесь и сейчас – Смородины ждать не пришлось. Вот Вася бежал – а вот уже я лежу пластом на каменистой земле, весь ободранный и кровоточащий. Меня как будто смело ураганным ветром – Васю тоже снесло, он лежал в метрах десяти от меня и не шевелился.

Я встал – и встал как человек, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Но у опасности не было лица – это был просто мощный ударяющий ветер, ветер, ходящий громоподобными шагами и бивший меня словно молотом.

И он ударил. И я снова отлетел – упал я неудачно правая рука у меня с хрустом повисла. Но я снова встал – и снова был повержен. Краем глаза я успел увидеть убегающую фигурку где-то вдали. Вася, Вася пришёл в себя, встал и теперь на всех парах чесал прочь от невидимого чудовища, даже не пытаясь прийти мне на помощь, хотя строго говоря – что он мог? Впрочем долго я сожалеть о предательстве Васи не мог – в следующую секунду меня опять ударило – и снова я распластался на земле.

– Тебе нравится здесь? – услышал я над собой голос Морены, – здесь хорошо правда?

И она рассмеялась, меч-кладенец блестел в её руке.

Мой меч. А позади Морены уже снова ухали беспощадные стотонные шаги. Вот сейчас это чудовище меня раздавит…

– Морена! Морена, я снова буду твой!

– Будешь мой? – Она наклонилась ко мне.

– Обещаю!

– Когда?

– Когда-нибудь… Обещаю, только верни мне меч!

– Поклянись, что будешь моим.

– Только не сейчас! Дай мне время! Я должен спасти Гамаюн… Дай мне умереть человеком!

– Хорошо, – Морена ещё ниже наклонилась ко мне, – держи свой меч. Но я заберу твою жизнь как только ты станешь по настоящему человеком. В этот момент ты станешь моим, ты поклялся!

И она бросила меч-кладенец мне на грудь.

И исчезла.

У меня не было сил, все моё тело ныло. Голова кружилась так, что я почти ослеп. Сломанная рука отдавала такой болью, что темнело в глазах. Но я встал и взял меч, я вытянул его вперёд – от боли я даже не видел, что передо мной, и есть ли хоть что-то.

А потом налетел ветер и меня снова отшвырнуло. Но перед этим что-то звякнуло, что-то заскрежетало, меч задрожал, его чуть не выбило из моей руки – как будто он вошёл во что-то жёсткое, каменистое, как будто он вошёл в землю.

И когда я упал второго удара не последовало. Все стихло. Я лежал, почти мёртвый. А меч был в моей руке.

Но я же был не один. Доблестный Вася, наверняка откуда-то издалека наблюдавший за всем происходящим, появился.

И как уже было один раз, он чётко и бесстрастно стал оказывать мне первую помощь. Вправил руку, перевязал ее, в очередной раз разорвав мою рубашку на лоскуты.

– Я возьму меч, – начал было говорить он.

– Нет!

– Я возьму меч, только чтобы сделать тебе шину на плечо.

– Я сам… Сам подержу, а ты примотай.

– У тебя ребра сломаны. И черепно-мозговая скорее всего. Я тебе на руку жгут наложил. Но скоро мы дор больницы не доберёмся.

– Уже не важно.

– Как тебе удалось снова заговорить зубы Морене? Почему она вернула тебе меч?

– Не знаю. Просто вернула и все.

Я не собирался рассказывать Васе про мой с Мореной договор.

– Я убил то невидимое чудовище?

– Вряд ли. Наверное, только ранил. Вставай.

Вася поднял меня, подставил мне плечо и так, вдвоём мы потащились к Смородине.

– Ты чуешь волшебную птицу? Ты можешь умереть в любой момент. Скажи мне, где искать волшебную птицу.

– Я скажу тебе где волшебная птица. Потом. Обязательно. Но она не полетит спасать Гамаюн одна. Мы пойдём с ней все вместе. И ты и я. Мы будем защищать её и если надо отдадим за неё свою жизнь.

Вася тяжело вздохнул.

– А может ей без нас будет легче?

– Если ей легче будет без нас, она полетит без нас.

Часть 3. Глава 35

– Обручается раб Божий Василий рабе Божьей Раисе, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…

Мы были в церкви, пожилой священник только что надел на палец Васе золотое кольцо.

– Обручается раба Божия Раиса, рабу Божию Василию, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь.

Священник взял кольцо с фарфорового блюдца я протянула руку и вот кольцо у меня на пальце.

Была весна. Солнце светило сквозь высокие окна, его лучи играли на латунных подсвечниках, пятнами ложились на мраморный пол. Лики святых строго смотрели с икон. Вася был в кипенно-белой рубахе, подпоясанный кушаком с золотой бахромой. На мне было белое платье в пол, небольшой, жемчугом выложенный венец и длинная прошитая золотой нитью фата.

– Имаши ли, Василий произволение благое и непринужденное и крепкую мысль пояти себе в жену сию Раису, юже зде перед тобою видеши?

– Да.

Священник повернулся ко мне.

– Имаши ли произволение благое и непринужденное и твердую мысль пояти себе в мужа сего Василия, егоже перед тобою зде видеши?

– Да.

Позади меня стола Алла, она держала над моей головой золотой венец. У Васи дружкой был Глеб.

Священник повернулся к алтарю и стал творить молитвы. Краем глаза я видела маму, которая спокойно и торжественно крестилась. Она выдавала замуж уже третью дочь.

Священник протянул нам с Васей рушник и взявшись за него, мы обошли вокруг аналоя. Мама утерла слезу, папа улыбался – он пересекался с Васей по работе и хорошо к нему относился. Сестры в красивых платьях радостные и оживлённые стояли рядом со своими мужьями, их детишки чинно стояли в ряд и видно было, что вся эта детвора только и ждёт когда все это кончится и можно будет, наконец, побегать.

Со стороны Васи тоже было много гостей, но все это были его коллеги из филармонии.

– Иже в Кане Галилейской пришествием Своим честен брак показавый…

Венчание кончилось. Священник сказал напутственное слово, осенил нас крестом и мы вышли на улицу, на воздух, на площадку перед храмом, где уже с визгом носились беззаботные дети, не обращая никакого внимания на то чти их пышные платьица и отглаженные костюмчики плохо стыкуются с такой суетой.

– Наконец-то, – сказал Вася, пожимая мне руку.

– Рая, какое чудесное платье! – Алла приобняла меня и тут же отошла к своему Толе.

– Давайте все построимся на крыльце церкви! – голос фотографа, невысокого круглого дядьки властно перекрывал весь шум гам, – Отец Андрей, вы в центр, на верхнюю ступеньку. Родители молодых! Родители молодых! Я сказал родители молодых!

– Но мы же здесь, – мягко сказала ему мама, – мы здесь, где нам вставать?

– По обе стороны от священника… А где второй комплект?

– Что?

– Родители со стороны жениха?

– А… – мама смутилась, – их здесь нет…

И она послала сердитый взгляд моей старшей сестре. Это она нанимала фотографа, и, наверное, должна была его предупредить, что Васиных родителей уже нет в живых… Хотя, если честно, предугадать кому и что сказать не всегда возможно.

Но фотограф уже и сам сообразил, что гребёт не в том направлении. Так что он перестал зазывать родителей Васи и по другую сторону от отца Андрея поставил руководителя филармонии.

– Отлично, а молодые в первом ряду… – фотограф расправил на мне фату и не дрогнувшей рукой пригладил волосы у Васи на голове, – Давайте всех детей расставим по краям! Дети! Я сказал дети!! Сюда!

Дети перестали носится и опасливо косясь на фотографа стали выстраиваться справа и слева от нас с Васей.

– Где вы его откопали? – услышала я голос Глеба, который стоял ступенькой выше.

– Он лучший фотограф в городе, – углом рта ответила я ему.

– Он действительно очень крут – подтвердила Алла, стоявшая прямо за моей спиной, – он лауреат международных конкурсов, много снимает для больших рекламных агентств…

– Да, скромности это ему не добавило.

– Улыбаемся! Я сказал улыбаемся!

И фотограф энергично воздел камеру.

– Скажите мне, пожалуйста, я достаточно улыбаюсь? – театральным шёпотом произнёс папа и вся толпа гостей издала смешок.

– Отлично! – похвалил фотограф, – Молодцы!

– Ой, это же он!

Родители Толи не успели ни на венчание ни на общую фотографию, у них были какие-то дела и они только-только пришли на церковный двор.

– Это же он! – мама Толика, взволнованно дергала за рукав папу Толика.

Я проследила взглядом куда смотрели они оба – и увидела Глеба, который сидя на корточках что-то втолковывал малышне.

– Вы его знаете? – удивилась я.

Но расспросить их откуда они знают Глеба, который только неделю назад приехал в наш город, я не смогла. Мы опаздывали в кафе.

– Рая, нам надо в машину садится, – мягко сказал мне Вася, – пошли.

Родители Толика тоже пошли садится в машину. У нас впереди ещё было не только кафе но фотосессия на природе. Яблони были в цвету и не сфотографировать их в такой день было бы преступлением.

– Здесь так хорошо, – со вздохом сказал Вася, когда мы сели в автомобиль.

– Да, у нас хорошо.

– Жалко что… Что придётся уехать, – и Вася покосился на шофера.

Говорить прямо он не мог. Потому что вся семья и все коллеги Васи были уверены, что медовый месяц мы с ним проведём в Сукко, на берегу моря. И мы даже купили билеты, забронировали гостиницу. Но дело было в том, что в Сукко мы должны были провести всего пару дней, а потом отправится в Чащобу. Добывать молодильные яблоки.

– Извини, что втянул тебя в это, – тихо сказал мне Вася.

– Я рада тебе помочь.

– Я бы хотел, чтобы ничего этого не было, но…

Глеб должен был идти с нами. И Царевич тоже, хотя я не очень понимала, зачем мы его с собой берём. Царевич не обладал ни волшебной скоростью ни волшебным нюхом, как Глеб, и не был кровно заинтересован в поиске молодильных яблок, как Вася или я.

– Приехали.

Вася вышел из машины и открыл дверцу и галантно подал мне руку.

В кафе царил полумрак и пахло цветами. Живая музыка, тщательно приготовленные блюда – и я искренне радовалась, что мои близкие веселятся. Нам с Васей дарили подарки, говорили речи, мы целовались под всеобщее «Горько!», танцевали под пение некой певицы.

– Надо было Царевича пригласить петь, – рассмеялась я, кружась с Васей в танце, – вот бы все поразились!

– Тебе не нравится, как она поёт? Это лучшая исполнительница в нашей филармонии.

– Я много от нашей филармонии и не ждала… А зачем Царевич идёт с нами в Чащобу?

Вася сразу помрачнел и я пожалела, что заговорила в такой день о Чащобе.

– У него там сестра, – и Вася крепче меня обнял.

– Сестра? В Чащобе?

– Да. Он её ищет. Может все вместе мы её найдём.

– Она тоже птица?

Вася криво усмехнулся.

– У вас у птиц особая связь, я всегда это знал.

– Вовсе нет.

– Это так. Все птицы тебе родственники не меньше чем отец и мать или сестры.

– С чего ты взял?

– Ты ведь в Чащобу пошла только ради Царевича. И птицей стала только ради него. И сейчас только услышала о Гамаюн и сразу так встревожилась. А ведь без молодильных яблок мне смерть…

– Я за тебя тоже тревожусь!

– Спасибо и на этом.

– Гамаюн – это сестра Царевича?

– Да.

– Как она одна там в Чащобе… Ей наверное очень страшно.

– Она там родилась. Ей нормально.

Мы сделали еще пару кругов по маленькому пятачку, выделенному для танцев. Мои родители тоже встали танцевать вальс, я видела старшую сестру и её мужа – они танцевали, взяв на руки обоих своих детей, хохотали и топтались на месте.

– А Гамаюн – она что за птица?

Вася вздохнул.

– Гамаюн – волшебная птица. Но талантов у неё примерно как у Царевича. Или даже меньше. Он хотя бы поёт. А она просто птица счастья. Счастье – очень странный талант. Непонятно, как его применить.

– Горько! – взвыл кто-то из числа гостей от филармонии.

Все рассмеялись и Вася тоже.

– Пошли целоваться – сказал он мне.

Ночевали мы дома у Васи. К свадьбе он вместе с Глебом сделал ремонт, положил ламинат, покрасил стены. В ванной был новый кафель, на кухне тоже было все новое. И весь коридор был занят моими сумками – я ещё не успела распаковать свои вещи, которые перевезла от родителей.

– Какое богатое у тебя приданое, – сказал Вася, в очередной раз спотыкаясь об один из моих чемоданов, – ты главное не перепутай тот, который на море готовила вот с этим, с кирпичами внутри.

– Это не кирпичи, это книги! – рассмеялась я.

– Ты просто об них не спотыкалась.

– Мы ведь вернемся до первого сентября?

Я разливала на кухне чай по чашкам. Вася сидел на табуретке и накладывал варенье в стеклянную розетку.

– Мы должны в месяц уложиться, мне на работу надо.

– Зачем ты вообще работаешь? Я ведь так поняла, что деньги у тебя и так есть.

– Это Глеб тебе сказал?

– Он сказал, что это ты дал деньги на его раскрутку Царевича и половина его заработка – твоя.

– Да это так. Но я не хочу выделятся. Это ни к чему… Или тебе хочется роскошной жизни? Хочешь себе дом, как у Царевича? Яхту?

– Нет, конечно – рассмеялась я, – Но если бы можно было не работать, я бы не работала.

– Ты и так можешь не работать, если не хочешь. А я буду.

– За это я тебя и люблю. Ты такой простой. И милый.

Вася заметно смутился. Он потянулся, пожал мои пальцы и принялся хлебать чай.

В ночь после свадьбы мне долго не спалось. Напряжение давало о себе знать. Я встала рано, весь день на ногах… А Вася спал. Он лежал, вытянувшись по струнке, как солдатик, и, казалось не дышал даже. Я ворочалась на кровати часа два три – и за это время он ни разу не поменял позу.

Я встала и отправилась на кухню, попить воды.

– Ты чего?

Я аж вздрогнула и чуть не выпустила стакан с водой из рук.

– Не пугай так, Вася! Конечно, твой талант «быть незаметным», но не надо быть до такой степени незаметным! В следующий раз, если будешь вот так идти ко мне ночью на кухню, то хотя бы топай! Хотя бы кроватью скрипни, когда встаёшь!

Вася рассмеялся.

– Ладно. Буду скрипеть кроватью. Не спится?

– Да.

– А что случилось?

– Не знаю… Все время вспоминаю, как ты сказал, что я только ради Царевича стала птицей.

– Ты огорчилась? Не надо было мне этого говорить. В любом случае, главное, что ты теперь волшебная птица. И можешь мне помочь.

– Ты ведь меня ни в чем не винишь?

– Да в чем я могу тебя винить!

– В том что я стала птицей не тогда, когда тебе опасность угрожала, а когда Цаервич… Когда он чуть не умер.

– Я же сказал – это для вас, птиц, нормально. Ты тревожишься за них, защищаешь их. Такая у вас природа. Царевич ведь тоже жизнью рисковал ради тебя.

– Это был все так тяжело… Как вспомню ту скалу… Ты был ранен, Глеб тоже… Царевич… Вы все кровью истекали. Даже страшно подумать, что могло с вами случится. Хорошо, что дом Яги был совсем рядом и она быстро вас вылечила.

Кстати, та Яга из леса заметно отличлась от Яги из Вязников. В Вязниках это была древняя неопрятная старуха – а в лесу меня встретила массивная дама с короткой стрижкой и повадками главного бухгалтера. У нее перед домом машина стояла даже – это в лесу то! Там даже жорог не было, а машина была. И в самом доме была идеальная чистота. И была аптечка. Какими-то снадобьями из этой аптечки Яга на раз-два вылечила истекающих кровью Васю, Глеба и даже Царевича, на котором вообще не было живого места.

– Все волшебные птицы друг другу родные, – сказал Вася, – Вы все из одного племени. И вы это чувствуете. Не надо себя за это винить.