Текст книги "Красавица, чудовище и волшебник без лицензии (СИ)"

Автор книги: Мария Заболотская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Глава 13. Отчаяние Мимулуса, сочувствие Джуп и дружба, которая возникла из этих двух составляющих

Отчаяние мэтра Мимулуса было так велико, что он совершенно позабыл о необходимости держать лицо перед своей невестой. Не скрывая растерянности, он ерошил светлые волосы, тер покрасневший нос, сплетал длинные суставчатые пальцы так энергично, что потом с трудом их распутывал, а еще ходил взад-вперед, невнятно разговаривая с самим собой. Джуп оставалось только стоять и беспомощно наблюдать, ведь на ее неуверенные попытки заговорить мэтр отвечал свирепым шиканьем, а стоило ей только тронуться с места – он угрожающе тряс указательным пальцем, как это делают обычно рассерженные учителя.

– …Идти!.. – забормотал Мимулус, наконец-то сосредоточившись на какой-то одной мысли. – Или не идти?.. Что хуже?! Или не идти, разумеется, не идти, но и не стоять на месте…

Тут он принялся рыться в карманах, пока не нашел небольшую книжечку, похожую на записную. Внутри нее, как заметила Джуп, изо всех сил вытягивавшая шею, было полно листочков с замысловатыми разноцветными оттисками печатей. Мэтр Абревиль вырвал один из них, подбросил в воздух и торопливо выкрикнул короткое заклинание. Увы, ничего примечательного после этого не произошло, разве что листочек в воздухе рассыпался на пушинки, похожие на семена одуванчика.

– Ах так! – с беспомощной злостью вскричал Мимулус, и вырвал сразу три листочка сразу, а затем принялся их подбрасывать по очереди, повторяя заклинание с такой яростью, будто проклинал кого-то до седьмого колена. Но клочки бумаги превращались то в пар, то в брызги, то в щепотку блесток – хотя мэтр Абревиль, по всей видимости, ожидал от них отнюдь не этого.

– Что это? – воскликнула Джуп, глядя с невольным восхищением на эти крошечные проявления волшебства.

– Это?! – негодующе повторил Мимулус, уставившись на нее и потрясая книжечкой так, словно собирался изорвать ее на мелкие кусочки. – ЧТО ЭТО?! О, все очень просто! Это улетучивается всякая наша надежда на спасение! Я и не думал, что потеря лицензии так быстро отразится на… на… Словом, у меня отбирают одно право за другим! Подумать только, я еще был недоволен извозчиком-гоблином. А теперь, судя по всему, мне не положена и ездовая жаба!..

– Так эти бумажечки… – начала Джуп, с еще большим любопытством разглядывая книжку мэтра Абревиля.

– Бумажечки! – Мимулус воздел руки к небу, словно призывая силы небесные стать свидетелями невероятной глупости, но тут же вспомнил, что не это нынче главная беда, и вновь принялся скорбно причитать. – Да это же росендальские билеты, дающие право на передвижение с магической почтовой службой! Где бы ни очутился лицензированный маг, не считая мерзких миров Туманности – он может призвать почтового извозчика, чтобы накопить силы для следующего перехода между мирами. Собственно, так мы очутились в повозке Петера, если вы не поняли. Не думаете ли вы, что при межмировых путешествиях можно полагаться на случай? Да чародеи забыли бы свое имя, прежде чем добрались бы в Росендаль на своих двоих! Но билеты теперь бесполезны, мне больше не полагается пользоваться помощью почтовой службы, словно я грязный, подлый фальшивоволшебник, затерявшийся среди бесчисленных блеклых миров!..

И бедный мэтр Абревиль, потеряв последние крохи самообладания, взвыл от унижения и досады, в полной мере осознав, скольких благ лишился вместе с лицензией – и предугадывая, скольких еще лишится. Его худая сгорбленная фигура сотрясалась то ли от гнева, то ли от сдерживаемых рыданий.

Горе это было так велико и неподдельно, что Джуп, поборов нерешительность, подошла к нему и обняла, угадывая, что время высокомерного мэтра Мимулуса, чародея-гордеца, безвозвратно ушло – или вот-вот уйдет. Действительно, пару раз возмущенно дернувшись, Мимулус обмяк, приглушенно пискнул и обнял Джуп так же крепко, как и она его. Вместе с горько оплакиваемыми правами чародей утратил прежнюю личину самоуверенности, и теперь выглядел тем, кем и являлся на самом деле: испуганным и потерянным юношей, не знающим, что делать дальше. Это одновременно и успокаивало, и тревожило – с одной стороны Джуп теперь совершенно не боялась своего нежеланного жениха-чародея, с другой – становилось вдвойне страшно из-за загадочных опасностей, в которых Мимулус явно смыслил ненамного больше ее самой.

– Мэтр Мимулус… – промолвила Джуп как можно мягче. – Не убивайтесь так…

– Ох, да какой я теперь мэтр!.. Я потерял всякое право так называться, даже не успев к привыкнуть к этому званию. Вы… полагаю, вы можете звать меня Мимму, – сдавленно отвечал тот. – Это мое домашнее прозвище, – тут он и вправду всхлипнул. – О, милый дом! Я никогда не смогу вернуться туда! Даже если я каким-то чудом останусь жив после этого безобразного приключения – как я посмею переступить родной порог, будучи опозоренным навеки?..

– Это все из-за того, что я сломала печать? – спросила Джуп, решив быть безжалостной к себе.

Мимму – теперь уж просто Мимму, – сначала было промычал что-то жалобно-утвердительное, уткнувшись ей в плечо, но затем решительно вздохнул, отстранился и твердо произнес:

– Нет! Нет, я хотел бы, чтобы это все случилось из-за вас, ведь гораздо удобнее винить во всем кого-то другого, но это неправда. Тут целиком и полностью моя вина. Я нарушил предписания магического законодательства, когда украл запечатанное проклятие, а все остальное – следствие моего проступка. Я должен был лишиться лицензии в тот момент, когда взял свиток. Но тогда мне удалось обойти закон – недаром же я столько изучал магическое право! – а вот в Силенсии кара меня все-таки настигла. Вы всего лишь приблизили справедливый исход.

– Зачем же вы… ты, Мимму, украл проклятие? – Джуп хотела прибавить, что мэтр Абревиль меньше всего похож на человека, склонного к воровству и авантюрам, но не решилась – она до сих пор не была близко знакома со злоумышленниками и подозревала, что не так уж хорошо в них разбирается.

– Затем, что проклятие было преступным! – произнес мэтр Абревиль после некоторого молчания, и в словах этих было больше уверенности, чем во всем, что он говорил до сих пор. – А преступления должны быть раскрыты и преданы огласке. Благодарю тебя, Джуп, что напомнила мне об этом. Что-то я совсем расклеился, стыд мне и позор. Чуть не позабыл, что умолчание о злодеянии – такое же злодеяние, и об этом написано в кодексе магических законов! Стало быть, закон вынудил меня стать преступником, и я все еще служу росендальскому законодательству, как и прежде.

И он, словно применив к самому себе тайное заклинание, вновь стал собранным и деловитым.

– Что ж, раз почтовые билеты недействительны, обойдемся без них! – с этими словами Мимулус пригладил растрепанные волосы, поправил смявшуюся одежду и, немного помешкав, прибавил:

– Благодарю… тебя, Джуп, за поддержку. Попади я снова в этот проклятый лес в одиночку – точно сошел бы с ума. Отвратительное место.

Это, по всей видимости, означало, что между Мимулусом Абревилем и Джуп Скиптон установилась все еще непрочная, но весьма многообещающая дружба.

Глава 14. Красоты Лесного Края и краткий рассказ о его обитателях

Смириться с утратой былых возможностей – дело нелегкое. Разумеется, прежде чем окончательно сдаться, мэтр Абревиль попытался исполнить заклинание перехода, не сходя с места, хоть это и было воспрещено магическими законами. Джуп, убедившись в том, как хрупка самооценка молодого чародея и как легко он впадает в отчаяние, подбадривала его, как могла, и собрала для него пучок отличных веточек, из которых Мимму принялся строить крошечный мост, как это было в Силенсии.

Увы, из этой затеи ничего не вышло: Мимулусу и раньше бы не достало сил совершить два перехода подряд, нарушив положенный протокол, а без лицензии магия и подавно его не слушалась. Сколько не прыгал маг взад-вперед над своим мостиком – покинуть лесной край у него не получилось.

– Что ж! – сказал он с напрочь фальшивой деловитостью. – Это было предсказуемо, но попытаться стоило, хотя бы для очистки совести. Придется идти пешком, пока я не накоплю достаточное количество энергии передвижения.

– И как скоро это случится? – спросила раскрасневшаяся Джуп (она прыгала над мостиком вслед за Мимму ровно столько же, сколько и он сам, но при этом еще и держала в руках дорожные сумки).

– Понятия не имею, – ответил он, с досадой растаптывая очередной неудачный мост. – Видишь ли, Джунипер, я еще никогда не оказывался вне магического закона. Более того, ни один чародей из рода Абревиль никогда не опускался до того, чтобы утратить лицензию. Я – отброс магического общества, чародейское отребье, и, нет-нет, не надо меня утешать! Это чистая правда и нужно смотреть ей в глаза! Кто знает, как устроена магия фальшивоволшебников кроме самих фальшивоволшебников? До сего дня задумываться об этом было ниже моего достоинства. Единственное, что я знаю точно: в Истинных Мирах, где лицензированная магия целиком и полностью подчинена закону, чародеи-мошенники колдовать почти не могут – даже самые простые формулы искажаются до неузнаваемости. Собственно, поэтому их место – Миры Туманности. Достаточно удаленные от Истинных Миров для того, чтобы не ощущать влияние законов Росендальского Уложения, но и не совсем уж окраинные – где магии вовсе нет.

Тут Мимму смолк, нахмурившись: он запоздало сообразил, что даже эти скудные сведения дают неплохое представление о дальнейшей его судьбе.

– Следовательно, – промолвил он медленно, взвешивая каждое свое слово, – здесь, в этом мире, мне колдовать опасно. Любое заклинание, которое я произнесу, вывернется наизнанку и обернется пакостью. Потому-то я дважды промахнулся, пытаясь попасть в Росендаль! И вторая ошибка вышла куда хуже первой. Я уверен, что этот лес – угодья цветочной знати, тут все пропахло треклятым нектарным духом. Теперь мы слишком близки к Истинному Миру и погрешность заклятия увеличится десятикратно, если не стократно. Но у нас нет иного выхода – оставаться здесь нельзя. Придется положиться на удачу и надеяться, что при следующем переходе мы очутимся подальше от Лесного края. В мирах Туманности я, пожалуй, смогу колдовать низкими способами, а там уж придется исхитриться и пробраться к Росендалю задворками. Ох, но сколько же на это пойдет времени!..

От этих слов Джуп стало не по себе: если она и уяснила себе что-то из рассказов Мимулуса – так это то, что времени у них в обрез. Но на этот раз мэтр проявил чудеса тактичности (или рассудительности) и не стал говорить, что им нипочем не доставить проклятие в Росендаль вовремя – хотя, скорее всего, именно так и думал.

– Нельзя терять ни минуты, – сказал он вместо этого, придав голосу неправдоподобную бодрость. – Мы должны пройти по меньшей мере несколько часов, прежде чем я попытаюсь сотворить чары перехода. Желательно, чтобы к тому времени мы нашли мост. Или то, что на него похоже. Боюсь, что в нынешнем моем плачевном состоянии я не смогу управиться, если в моем распоряжении будут только прутики, – и он еще раз с досадой пнул веточки, над которыми недавно прыгал до изнеможения.

Так начался их пеший путь под сводом величественного леса, который совершенно очевидным образом пугал мэтра Абревиля: при каждом крике птицы, при каждом скрипе ветвей он сбивался с шага и ежился. Тропинка, по которой они шли, порядком заросла, и путешественники то и дело спотыкались, путались в колючих зарослях ежевики и пробирались на четвереньках под низко склонившимися ветвями орешника. Увы, быстро идти никак не получалось, а из объяснений Мимулуса выходило, что топтание на месте не поможет накопить силу для заклятия перехода.

Джуп изнывала от любопытства – ей очень хотелось узнать, смогла ли она на этот раз преодолеть действие проклятия. «Видят ли мои глаза НАСТОЯЩИЙ облик Лесного Края? – спрашивала она себя, с удивлением осматривая новый для себя мир. – Так ли он красив на самом деле, как мне сейчас кажется? Ох, какие огромные деревья – в этом пне, пожалуй, мог бы разместиться весь наш «Старый котелок»! А верхушки, наверное, касаются облаков. Вот бы взобраться наверх и посмотреть, где заканчивается этот лес…». Тут она вспомнила, как мэтр Абревиль говорил, что в Истинных Мирах не существует границ, и от мысли, что лес беспределен, по спине ее пробежала невольная дрожь.

Но все ее робкие расспросы не имели успеха: Мимму настолько боялся чащи, что из его ответов нельзя было ничего понять. Лес в его глазах был опасен и отвратителен – тем, что в нем правили существа, которых он называл «цветочной знатью».

– Но кто они? – вопрошала Джуп, интерес которой разгорался тем сильнее, чем больше Мимулус старался уйти от прямых ответов. – Как выглядят, что за нравы у них?

– Узнаешь, когда повстречаешь, – отвечал Мимму недовольно и отрывисто. – Джунипер, ты все равно ничего не поймешь, пока не увидишь их своими глазами. Но я надеюсь, что этого не случится.

– Я повидала разных людей в «Старом котелке»! – с обидой возразила Джуп. – И, как мне кажется, немного в них разбираюсь – даже самые отъявленные скряги платили мне чаевые!

– Да ведь цветочная знать – не люди! – вскричал мэтр Абревиль и немедленно споткнулся, сбившись с шага. – В Истинных Мирах людей не так уж много, а в Лесном Краю – меньше, чем где бы то ни было, не считая Болот, пожалуй.

– А кто же они?

Мимму запнулся, обдумывая свой будущий ответ, который призван был и удовлетворить любопытство Джуп, и не напугать ее.

– Я бы назвал их СУЩЕСТВАМИ, – наконец сказал он. – Существами, кое в чем похожими на людей, но обладающими несравненно большей силой. И продолжительностью жизни. И злопамятностью – что неудивительно при их-то долголетии. Еще они заносчивы, жестоки, самоуверенны и ненавидят законы, но вынуждены им подчиняться. По крайней мере, в наше благословенное просвещенное время. Раньше… ох, даже говорить не хочется, что было раньше, когда все Истинные Миры враждовали между собой. Но, в конце концов, когда усобицы и войны всем надоели, даже гордым господам леса пришлось согласиться, что закон – превыше всего. И признать главенство Росендаля, несмотря на то, что люди там количественно преобладают.

– И что же? – спросила Джуп, к удивлению, и к некоторому огорчению Мимму, не заметившая в его словах ничего пугающего. – В лесах живут одни лишь только цветочные нелюди?

– Разумеется, нет! – воскликнул мэтр, искренне возмутившись тем, как сильно недооценивает Джуп коварность леса. – Лес полон других неприятных созданий! Тут можно встретить дриад, фавнов и оборотней. Лесных русалок! Говорящих зверей!.. Но все они… как бы выразиться точнее… не высокоорганизованы по своей природе, в отличие от цветочных господ, а поэтому не столь опасны. И не называй цветочную знать нелюдями, во имя всех высших сил! Они настолько не любят нас, что могут счесть оскорблением, когда их вид определяют через противопоставление человеческому. Представь себе, если бы крысы называли людей не-крысами!..

– Кажется, я поняла, что ты имеешь в виду, – не слишком уверенно произнесла Джуп. – Хотя по твоим объяснениям не слишком-то похоже, что цветочные господа подчиняются Росендалю и его законам, – тут она задумалась. – А что значит – «не высокоорганизованы»? То, что прочие лесные существа безобидны?

– Ни в коей мере! – замахал руками мэтр Абревиль, мгновенно приобретя оживленный и несколько сварливый вид, свидетельствующий о том, что затронутая тема не оставляет его равнодушным даже в нынешних плачевных обстоятельствах. – Но они лишены всякого честолюбия и тяги к интригам, да и объединяться не любят, оттого их и не принимают всерьез. Дриады довольно милы, но их кругозор, если говорить откровенно, не шире, чем крона дерева, в котором они живут, да и в голове у них пусто, как в дупле. Фавны – разгильдяи, им не хватит собранности даже для того, чтобы прийти на встречу без опоздания. Стоит им собраться хотя бы вдвоем, как все превращается в пирушку, с ними бесполезно что-либо планировать и обсуждать. Оборотни давно уж потеряли меру в соблюдении устаревших традиций и воют от ужаса, стоит им услышать что-то новое. Делают вид, что подчиняются росендальским законам, но на самом деле изо всех сил противятся им. Верят, будто у них надумали отобрать исконные ценности и право жить согласно инстинктам – как это было заведено у предков. Естественно, избегают любого взаимодействия с представителями закона и забиваются в самые темные дальние углы, чтобы продолжать жить по старому укладу. Ну а с говорящих зверей что взять – все они склонны к вольнодумству!..

В горячей этой речи было столько чувства, что Джуп поняла: мэтр Абревиль, добросовестно служа закону, много раз сталкивался с тем, что окружающие не разделяли его идеи – и это всегда глубоко ранило законопослушную душу правоведа.

Тут путь им преградило упавшее дерево – огромное, древнее, поросшее ярко-зеленым мхом и папоротником, а местами и молодым кустарником. На некоторое время разговор пришлось прекратить – путешественники взбирались вверх, цепляясь за побеги девичьего винограда, которые здесь были так толсты и крепки, что походили на корабельные снасти. Наверху Джуп осмотрелась и у нее закружилась голова, то ли от страха, то ли от восторга. Платье ее было безнадежно испачкано, а шляпку она давно потеряла, но совершенно не обращала на это внимания.

– Я в жизни своей не взбиралась так высоко! – воскликнула она, отмахиваясь от роя потревоженных бабочек и стрекоз. – Чердак «Старого котелка» – и тот ниже! Вот бы мои сестры увидали меня сейчас – не поверили бы своим глазам. Что если мы пойдем дальше по стволу? Он же широкий, как дорога! И мох такой мягкий и приятный, не то что заросли всяких колючек внизу…

Джунипер Скиптон не казалась Мимулусу сколько-нибудь смышленой до сей поры, и он поначалу хотел из принципа сказать: «Нет уж, мы спустимся и пойдем дальше, как шли: по едва заметной заросшей тропинке, сквозь самую густую чащу!». Но тут мэтр посмотрел вниз – на колышущиеся заросли густого кустарника, на кружевную зелень папоротников, поднимавшихся выше человеческого роста; на плотное покрывало из дикого винограда и хмеля, укутывавшее и удушающее слабые деревья, – и подумал, что на этот раз стоит согласиться с Джуп. Ствол исполинского дерева, на котором они стояли, тянулся куда-то вдаль, ровный и прямой. На зеленом мху дрожали золотистые полосы солнечного света, которого здесь было гораздо больше чем внизу, в тени орешника. Дышалось здесь куда легче, мох приятно пружинил под ногами, и мокрые ветви кустарника не хлестали по лицу.

– Пожалуй, это хорошая мысль, – признал он неохотно. – Идти тут и в самом деле будет легче, а направление не столь уж важно. Но следует быть осторожными, чтобы не свалиться в заросли. Запросто можно переломать все кости и потеряться навеки в папоротниках.

– Нужно очень постараться, чтобы свалиться с такой громадины! – сказала на это Джуп, старательно пряча улыбку. – Или мне опять чудится из-за проклятия, что это дерево шириной с городскую улицу?

– Нет, тут ты все видишь верно, – признал Мимму и покосился на Джуп с подозрением. – Но наверняка этот кошмарный лес видится тебе приветливым и прекрасным, ведь так?

– Я вижу невероятно огромные деревья, заросли диких трав в человеческий рост, над нашими головами щебечут птицы, а внизу, в папоротниках, шуршат какие-то лесные зверьки, – ответила Джуп, взвешивая каждое свое слово и стараясь не показаться излишне восторженной. Ей не хотелось получить очередную суровую отповедь, но и врать смысла не имело: лучше сразу узнать, обманываешься ты или нет.

Но к ее удивлению мэтр остался вполне доволен этим ответом.

– Вот те на! – воскликнул он, искренне обрадовавшись. – Действие проклятия ослабело. На этот раз ты видишь все в правильном свете! Вокруг нас совершенно ужасная чаща!..

И Джуп не достало храбрости объяснить ему, что на самом деле ей понравились и деревья, и травы, и даже колючая ежевика. Ей пришло в голову, что даже без проклятия они с Мимму не пришли бы к единому мнению в том, что касается странствий по лесному краю.

Глава 15. Путешествие по дереву и внутри дерева

Идти по стволу дерева-великана действительно оказалось куда легче, чем по земле. Иногда приходилось обходить обломки сучьев, а кое-где виноград перехлестывал ствол и нужно было аккуратно переступать его побеги, чтобы не запнуться и не упасть вниз. Путешественники были голодны, оттого быстро устали, но единственное, чем они могли себе помочь – это частые привалы.

– Мы все время останавливаемся! Я никогда не накоплю силу для перехода! – жаловался Мимму, но по его изможденному лицу было понятно, что в отдыхе он нуждается куда больше чем Джуп. Она не решалась спросить прямо, но ей все больше казалось, что вместе с волшебными путевыми билетами Мимму потерял право еще и на бесплатные волшебные обеды. Иначе чем объяснить то, что он не позаботился о запасах съестного в дорогу? В сумках, которые она потихоньку обшарила, лежали только одежда, книги и футляр от свитка с проклятием.

В лесу становилось все сумрачнее – невидимое солнце клонилось к закату. Перекликались птицы, по тоскливым голосам которых угадывалось: они любят ночную тьму и ждут ее скорого наступления. Веселое щебетание стихало.

– Ну, что? – спрашивала Джуп с тревогой. – Мимму, ты уже готов колдовать?

Тот вытаскивал свои часы из нагрудного кармана, смотрел на них, вздыхал и качал головой. Все указывало на то, что им придется заночевать тут же, на дереве, зарывшись в мягкий, но сырой мох, а утром продолжить свой бесцельный путь.

– Ствол становится все шире, а мы забираемся все выше, – заметила Джуп. – Мы идем к корням дерева! У меня в голове не помещается, насколько оно огромное!..

– Там нам придется спуститься и вновь ползти по зарослям, – безрадостно промолвил мэтр Абревиль, все больше походивший на несчастную мокрую курицу: из-за влажного лесного воздуха его волосы распушились и торчали во все стороны, а отсыревшая одежда обвисла и вся измялась. – Ночью лес куда опаснее, чем днем. Да и в темноте ничего не разглядишь. Боюсь, мы не уйдем далеко.

Слова Мимулуса оказались пророческими – и сбылись молниеносно. Джуп, не успев дослушать грустную речь мэтра, сделала шаг вперед и поняла, что под ногами у нее не привычно пружинящий мох, а абсолютная пустота. Взмахнув руками и тонко взвизгнув, она провалилась куда-то вниз, и наверняка переломала бы себе все кости – падение было довольно долгим – если бы не приземлилась в мягкую древесную труху. Вслед за ней упали дорожные сумки, одна из которых обидно шлепнулась на голову девушке. Не успела она испугаться из-за того, что осталась совсем одна в темноте, странно пахнущей древесной пылью, как голос донельзя встревоженного Мимулуса позвал ее откуда-то сверху.

– Джуп! Джунипер! Ты цела? Ты меня слышишь?

– Я здесь, – неуверенно ответила Джуп, еще не вполне поняв, что обозначает это «здесь». Она запрокинула голову и увидела высоко вверху пятнышко зеленоватого света.

– Ты не заметила дырку от сгнившего сучка, – сказал ей Мимулус, видимо, считая, что в любой ситуации главное – ясность. – И провалилась внутрь ствола. Он, очевидно, полый. Так бывает, когда дерево очень старое и подвергается процессам естественного разложения. Внутри него образовались значительные пустоты!..

– Мимму, ты можешь меня отсюда вытащить каким-нибудь заклинанием? ПОБЫСТРЕЕ! – перебила его Джуп, которую начало тревожить происходящее. Ноги проваливались в древесную труху, и, хотя поначалу это показалось приятным, теперь ей пришло в голову, что проклятие таким образом морочит голову: проваливаться можно как в перину, так и в трясину! К тому же, она вспомнила, как подметала двор «Старого котелка» и поднимала с земли всякие сгнившие деревяшки. В них непременно ЧТО-ТО КОПОШИЛОСЬ!..

– Я же говорил, что теперь, без лицензии, все мои заклинания срабатывают шиворот-навыворот. И если я потрачу на эти безуспешные попытки всю силу, то для перехода в другой мир нам нужно будет идти в два раза дольше, – рассудительно ответил Мимулус. – Чем дольше мы будем идти, тем больше вероятность, что ты снова куда-то провалишься. Или нам повстречается опасность, с которой не справиться без волшебства, и я вновь потрачу много сил. Цикл окажется замкнутым, мы останемся здесь навсегда. А, следовательно…

Впервые добросердечная Джунипер Скиптон испытала незнакомое ей жгучее недоброе чувство – то было желание свернуть шею мэтру Абревилю. Увы, вряд ли это можно было свалить на действие проклятия.

– Как мне отсюда выбраться? – закричала она что есть силы, сжав кулаки.

– Дай-ка подумать, – ответил невозмутимый Мимму, а затем, после недолгой тишины, что-то тяжелое шлепнулось неподалеку от Джуп, заставив ее снова взвизгнуть.

– Это всего лишь я, – светски сообщил невидимый в темноте чародей, шумно отряхиваясь от трухи. – Мне пришло в голову, что я не смогу придумать, как тебя отсюда спасти, если не осмотрюсь здесь как следует.

– Здесь темно, хоть глаз выколи! – вскричала Джуп, вне себя от возмущения. – Как ты сможешь здесь что-то осмотреть?!

– Да, действительно, ничего не видно, – согласился Мимму, некоторое время помолчав. – Но все к лучшему, нам нельзя путешествовать порознь. Что ж, выход только один: идти внутри дерева, пока мы не увидим проблеск света. Солнце еще не зашло, у нас есть немного времени в запасе. Возможно, тут есть еще одна дырка от сгнившего сука, расположенная пониже, или какие-нибудь насекомые… крупные насекомые прогрызли достаточно просторный для нас ход наружу…

– А что мы будем делать, если встретим насекомое, способное прогрызть достаточно просторный для нас ход? – спросила Джуп звенящим голосом.

– Скорее всего, оно не окажется плотоядным, – невозмутимо отвечал мэтр. – Впрочем, я не слишком хорошо разбираюсь в насекомых. Как я уже говорил, моя специализация – магическое право!..

И Джуп не оставалось ничего, кроме как нащупать сумки и следовать за мэтром Абревилем, в очередной раз приоткрывшемся для нее с новой, неожиданной стороны. «Должно быть, он от предыдущих волнений сошел с ума, – говорила себе Джуп. – Съехал с катушек! Тронулся. Рехнулся. Самую чуточку, но рехнулся. И теперь он боится, когда бояться не следует, и наоборот. Похоже на мое проклятие: я вижу мерзкое красивым, ну а он, кажется, видит опасное безопасным!»

Как она и предполагала, форм жизни внутри дерева оказалось едва ли не больше, чем снаружи: гнилая древесина служила домом и пищей для тысяч существ. И проклятие делало все, чтобы Джуп они показались милыми и приятными вопреки любым доводам здравого смысла.

– Что это? Я слышу, словно кто-то отбивает веселую чечетку! – говорила она, невольно улыбаясь.

– Наверняка какой-то короед щелкает своими жвалами! – хладнокровно, но несколько напряженно отвечал мэтр Абревиль, не замедляя ход.

– Что-то пушистое и мягкое сидит у меня на плече!

– Сбрось немедленно! Да не в мою сторону!..

– Смотри, что-что светится впереди! Возможно, там выход!

– Не слишком-то похоже это на дневной свет, – замечал Мимулус.

И в самом деле, внутри дерева обитало полным-полно созданий, похожих на светляков – больших и малых, крылатых и бескрылых, многоногих или же похожих на огромных слизней. Чем дальше пробирались путешественники, увязая в древесной трухе, тем больше видели повсюду мерцающих зеленоватых сгустков, прилепившихся к стенам. То и дело им приходилось выпутываться из светящейся паутины, похожей на праздничные гирлянды, а кое-где на них смотрели из темноты бледные сияющие глаза, похожие на хрустальные сферы.

– Ох, Мимму, видел ли ты что-то красивее? – воскликнула Джуп, когда они очутились в самом обжитом светляками месте. Тут света было столько, что путешественники ясно видели друг друга. Они были облеплены обрывками той самой светящейся паутины, осыпаны древесной пылью, мерцавшей в зеленоватом свету и в глазах Джуп все это выглядело великолепно. Она бросила поклажу, и теперь с восторгом топала ногами, вздымая целые облака пыли; кружилась и махала руками, любуясь тем, как искрится воздух вокруг нее.

Мимулус кашлял, чихал и сморкался.

В конце концов, они наделали столько шуму, что спугнули рой светляков, которые сплошным ковром покрывали здесь стены. Переполошившиеся жуки – каждый размером с яблоко, не меньше! – принялись метаться и жужжать, царапая путников своими жесткими надкрыльями и пребольно ударяясь им в лбы.

– Вот что ты наделала! – пыхтел Мимулус, согнувшись в три погибели и таща за собой Джуп. – Не смей больше радоваться всяким мерзостям!

Они не знали, сколько им довелось пройти, прежде чем выход был найден. Проход расширялся, трухи становилось все меньше – тут дерево почти полностью истлело. Воздух стал свежее, наверняка лазейка была где-то рядом. Рассмотреть трещины в коре не получилось бы – слишком темно было снаружи, в лесу, но Мимулус и Джуп принялись стучать и колотить по стенам, и кора с треском поддалась.

– Хвала высшим силам, мы выбрались! – торжественно произнес мэтр Абревиль. – Еще одно отвратительное приключение, в которое мы угодили только потому, что я тебя послушал, Джунипер. Если бы оно оказалось еще и опасным – я был бы вне себя. Но стоило сразу догадаться, что ничего хорошего из этого не выйдет. В дальнейшем ни по деревьям, ни внутри них я более ходить не намерен!

Казалось бы, что после такой речи он должен был немедленно шагнуть наружу, но вместо этого поперхнулся, умолк и, как показалось Джуп, съежился, уменьшившись чуть ли не вдвое.

– Что случилось? – спросила она.

– Ни звука! – прошептал мэтр, отступая назад, под защиту ненавистного дерева. – Слуги дамы Эсфер неподалеку!