Текст книги "Красавица, чудовище и волшебник без лицензии (СИ)"

Автор книги: Мария Заболотская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Глава 42. Явная нерешительность мэтра Абревиля и неясные противоречия в чувствах Джуп

...А вот уговорить мэтра Абревиля оказалось куда сложнее, чем Его Цветочество. Времени у Джуп было в обрез: принц Ноа вызвал к себе придворных сорок, якобы желая услышать еще одну порцию сплетен, а она, пользуясь суетой и шумом, которые были неизменными спутниками придворных птиц, выскользнула из королевских покоев.

Волшебник нашелся там, где и предполагалось – в гостиной. Человек, не лишенный чувства сострадания, сказал бы, что всем своим видом мэтр Абревиль выражал крайнюю степень упадка духа – словом, попытался бы подобрать выражения так, чтобы сберечь остатки самоуважения Мимулуса. На самом деле бедный чародей попросту лежал на полу у камина, свернувшись жалким калачиком, и тихо стонал. Сколько ни тормошила его Джуп, он шептал: «Ах, оставь меня!» и зажимал руками красные распухшие уши. Сороки не только истерзали напрочь его слух своей болтовней, но и постоянно щипались, от души веселясь, когда их птичник вскрикивал от боли. И то, и другое было невыносимо для мэтра Абревиля. Он чувствовал себя полностью разбитым и уничтоженным.

– Мимму, соберись с силами! – шипела Джуп, постоянно оглядываясь и прислушиваясь: сороки могли вернуться в любое время.

– Мне кажется, что если я услышу еще хотя бы одно слово, то непременно умру! – простонал чародей, сжавшись всем телом. – Эти птицы… Эти чудовищные птицы!.. Они не способны замолчать ни на минуту!..

– И сейчас они развлекают принца, как им и полагается, – терпеливо сказала в сотый раз Джуп. – Должно быть, Его Цветочество привык к ним и может выдерживать их крики гораздо дольше, чем простой смертный. Но, все же, времени у нас совсем мало! Ты слышал, что я говорила?.. Сегодня ночью мы сбежим из Ирисовой Горечи!..

– Это опасно, – безвольно промолвил Мимму, не меняя позы.

– Его Цветочество говорил мне то же самое, – воскликнула Джуп, начиная слегка сердиться. – Но если его нужно было убеждать в пользе побега, то с чего бы тебе сомневаться? Если мы не покинем остров, то всей твоей затее конец! И мне тоже! Ты же говорил, что поможешь мне спастись…

– Да какой же это побег, – апатично и вяло возражал волшебник. – Ты сама сказала, что мы идем на праздник вместе с принцем…

– Какая разница?! – всплеснула руками Джуп, начиная подозревать, что Мимулус попросту ищет причину, чтобы остаться на месте и тихо умереть перед камином в гостиной. – Мы выберемся из усадьбы – вот что главное! Пока принц будет веселиться и праздновать, ты, Мимму, подготовишь все для магического перемещения. Мы очутимся далеко-далеко от Ирисовой Горечи и продолжим свой путь в Росендаль. А если не выйдет – что ж, уйдем обычным образом, как это принято в моих родных краях, и спрячемся в лесу. Все лучше, чем терпеть здесь издевательства от птиц и гоблинов!

– Но магическая девиация…

– Я в этом ничего не понимаю, – отрезала Джуп, – но, кажется, ты говорил, что она не так сильна в мирах Туманности. И мы можем идти в Росендаль окольными путями!

– Ты рассуждаешь так, словно путешествие между мирами – это поездка на ярмарку в соседний город! – чуть живее проворчал мэтр Абревиль, косясь на нее с недовольством. – На главной дороге с путешественников берут подати, поэтому нужно свернуть в сторону и толкать повозку по бездорожью, тратя в десять раз больше времени и усилий…

– И в чем же разница? – осведомилась Джуп.

Мимулус открыл было рот, чтобы объяснить, как глупо воспринимать путешествия между мирами столь примитивным образом, но затем лицо его приобрело озадаченное выражение, а рот сам по себе закрылся.

– Пожалуй, что разницы и правда нет, – наконец признал он.

– Вот! – обрадовалась Джунипер, старательно не замечая, что выражение лица у волшебника стало еще более кислым. – Значит, именно так мы и поступим. Не знаю, сколько у нас будет времени, но ты уж постарайся найти такое заклинание, которое перенесет нас подальше от леса.

– А как же принц? – вдруг спросил Мимулус.

– Но мы же не бросим его одного! – решительно сказала Джуп, хотя по ее насупившимся бровям было видно, что во имя этой уверенности ей приходится делать над собой усилие. – С нами будет сатир-лодочник, который доставит его обратно. И, к тому же, его будут окружать подданные, которые отнесутся к нему с почтением – если он назовет себя и потребует доставить его домой. Ну а гнев господина Заразихи… Ноа не привыкать к нему. Знаешь, Мимму, этот старый гоблин полностью подчинил себе принца и сломил его волю. Это ведь только кажется, что главный здесь Ноа, а на самом деле его приучили к полной беспомощности… – и голос ее едва заметно дрогнул.

Мимулус тем временем немного ожил, и, слушая ее сбивчивую речь, с кряхтением приподнялся, растирая затекшую спину.

– Ох, да я ничуть за него не переживаю, – сказал он сварливо. – Еще тогда, в лесу, я сказал, что с ним ничего плохого не случится, если мы просто оставим его на месте. Это владения Ирисов, и наследнику обязательно придут на помощь, не фавны, так сатиры. Я имел в виду – не заподозрит ли он неладное? Если Его Ирисовое Высочество поймет, что мы пытаемся сбежать от него, то нам крышка! Нынешнее наше положение еще покажется нам райским! Он смертельно обидится и сразу же отдаст нас Заразихе, не сомневайся. Быть может, лучше не рисковать? Если разобраться, то я мог бы попытаться совершить переход на какой-нибудь здешней лестнице, если мы найдем укромный уголок, где нет ни единого гоблина или кобольда… или утопленницы-поломойки…

– Нет-нет, – успокоила его Джуп, снова слегка хмурясь из-за смутного недовольства собой. – Принц ничего не подозревает. Ему эта затея кажется очень веселой. Он обещал мне рассказать, как сумел выбраться из дома в прошлый раз – без него мы точно не справимся и заблудимся в здешнем лабиринте. А еще я попросила, чтобы он помог вернуть твои сумки с чародейскими штуками. Соврала, что с ними ты куда лучше сможешь защитить его от опасности. Его Цветочество скажет Заразихе, что желает посмотреть, нет ли в наших вещах каких-нибудь диковинок, и прикажет принести их ему в спальню, – тут она вздохнула. – Наверняка, он уже копается там, позабыв обо всем, что я говорила. Надеюсь, он не найдет ничего предосудительного.

– Если бы там было хоть что-то предосудительное, – проворчал мэтр Абревиль, невольно вздрогнув, – то Заразиха давным-давно скормил бы меня ужам и жабам. Но, возможно, там осталось несколько билетов почтовой службы Росендаля. Хотя, что это я… Мне больше не удастся ими воспользоваться. Почтовые повозки – только для чародеев с лицензией… – и его лицо вновь стало безвольным и унылым.

– То, что они пару раз не сработали как положено – еще ничего не значит, – с горячностью воскликнула Джуп, которая все больше убеждалась, что чародей потерял остатки своего небогатого жизнелюбия вместе с тягой к свободе. – Мы не должны сдаваться, ведь иначе дама Эсфер победит! И твой самый храбрый в жизни поступок окажется бессмысленным!..

– Думаешь, я поступил храбро?.. – жалобно спросил мэтр Абревиль, и Джуп показалось, что он сейчас неотличим от принца Ноа, который недавно спрашивал у нее: «…Думаешь, возвращение прежней жизни не сделало бы меня счастливым?..». Порой нет ничего важнее, чем дать на подобный вопрос нужный ответ – и ему вовсе не обязательно быть полностью правдивым.

– Конечно! – ответила она безо всякой запинки и без тени сомнения. – Не думаю, что кто-то еще решился на такое! Вмешаться в интриги такой страшной дамы, как Эсфер!.. Для этого нужно неимоверное количество мужества и отваги!

– Это потому, что мало кто понимает глубинную суть магического права и нерушимость его принципов!.. – тихо пробрюзжал Мимулус, но было видно, что на самом деле ему очень понравилось услышанное.

– Так что же, – нетерпеливо сказала Джуп, не давая мэтру ни единого мига на раздумье. – Ты готов сегодня сбежать из Ирисовой Горечи?

– Д-да, – с некоторой запинкой ответил Мимулус, и вновь вздрогнул – теперь уж от мыслей о собственной беспримерной дерзости.

– …Тогда дождись, когда твои сороки уснут, и немедленно иди к покоям Его Цветочества! Ничего не бойся. Перед тем, как идти сюда, я оставила у приоткрытых дверей бутылку с нектаром – и дежурные кобольды ее тут же вылакали. Затем выждала всего-то несколько минут – и они даже не заметили, как я прошла мимо них. Не теряй времени и сразу же заходи в комнаты Ноа, я буду ждать тебя там!..

И Джуп, напоследок обняв волшебника, исчезла так тихо и ловко, словно всю жизнь прожила в лесной усадьбе, скрывая свои тайные хитрые затеи от глаз челяди и домоправителей; если бы ее сейчас увидел кто-то из прежних знакомых, то непременно отметил, что в ней появилось что-то чудное и нечеловеческое – то ли озорной блеск глаз, то ли быстрота движений, а может ее улыбка стала походить на ту, которой улыбался время от времени сам принц Ноа. Мимулусу оставалось только с завистью вздыхать: он все еще не обжился в Ирисовой Горечи и одно только предложение Джуп пройти без сопровождения от гостиной до покоев принца вызывало у него панику.

Джунипер уже привычно преодолела путь от гостиной до спальни принца, перепрыгивая через ступеньки крутых лестниц и прячась, едва только впереди слышался визг гоблинов. Ей отчего-то вновь дышалось легко и свободно – и она задумалась, не связано ли это с тем, что Ноа этим вечером от души веселится в предвкушении побега. «Не значит ли это, что действие нашего общего проклятия ослабевает, если Ноа становится чуть счастливее?» – промелькнула в ее голове какая-то чужая, слишком смелая догадка. Вряд ли кто-то знал ответ на этот вопрос – сам мэтр Абревиль наверняка затруднился бы на него ответить!.. Более того – он вряд ли сумел бы сопоставить колебания настроений двух жертв проклятия, ведь всё, что происходило в области людских и нелюдских чувств, было для него гораздо непонятнее, чем самые сложные казусы в области магического права.

Кобольды и гоблины, дежурившие у дверей Его Цветочества, мирно похрапывали, как им и полагалось – принц сегодня потребовал самый старый и крепкий нектар из своих погребов. Джуп проскользнула в покои принца так же незаметно, как и ушла. Уставшие, охрипшие, но довольные сороки самозабвенно перекрикивали друг друга, а Ноа, лежа среди подушек, потягивал нектар из бутылки и делал вид, будто внимательно слушает. Завидев Джуп, он встрепенулся, и только самоупоение Сплетни и Небылицы не позволили им заметить, как просияло лицо Его Цветочества – или, быть может, уродливый облик принца не позволял видеть никому, кроме самой Джуп, такие перемены?..

Джунипер Скиптон не могла этого знать наверняка. Но невольно улыбнулась ему в ответ, позабыв на миг о том, что Ноа – враг, которого нужно обвести вокруг пальца.

Глава 43. Улитки Его Цветочества

-Этот волшебник нам все испортит! – повторял Ноа, прохаживаясь взад-вперед по комнате. Он пожелал придворным птицам спокойной ночи и приказал им отправляться на насест, оставил еще одну бутылку с нектаром для мирно спящих охранников-гоблинов, и теперь изнывал от желания побыстрее начать приключение. Недавний страх перед возможными опасностями растаял как дым – Его Цветочество предвкушал веселье на празднике, радовался тому, что сегодня обведет строгого Заразиху вокруг пальца и прихлебывал время от времени нектар. Все это вместе делало его воистину неудержимым.

– Мэтр Абревиль появится, едва только Сплетня с Небылицей уснут, – сказала Джуп, которой тоже было не по себе, но свое волнение она изо всех сил скрывала.

– Я вынудил их трещать столько, что они должны были свалиться, не долетев до гостиной! – воскликнул Ноа, нетерпеливо притопывая босой ногой. – А твой чародей все не идет! Ты уверена, что он нам нужен? Я посмотрел, что лежит в его сумке – и это сплошной бумажный сор! С буквами! Только людям могло прийти в голову свести магию к такому скучному делу, как буквы на бумаге!..

– О, Мимулус нам сегодня просто необходим! – горячо воскликнула Джуп, больше всего тревожась, что принц откажется ждать чародея, и весь ее замысел рухнет.

– Мне он не показался сколько-нибудь толковым, – с сомнением заметил принц. – Он ведь крючкотвор? Законник?.. Как нам пригодится маг-законник на веселом празднике? Будет проверять, не противоречит ли Росендальскому Уложению танцы фавнов?.. И чем он сможет меня защитить, если разбирается только в правилах и законах, которые связывают любого по рукам и ногам? Его магическое право только и знает, что запрещать всякое веселье и вольное, настоящее волшебство!

– У него множество других талантов, и он очень, очень храбрый! – еще с большей пылкостью воскликнула Джунипер, и услышь ее мэтр Абревиль – наверняка бы покраснел от удовольствия.

– Мне так не показалось, – сказал принц еще сердитее, но Джунипер, не давая ему погрузиться в раздумья о сомнительной пользе мэтра Абревиля, поспешно спросила:

– А как мы выйдем из вашего поместья? У вас есть ключи ото всех дверей?

Его Цветочество сразу же помрачнел, и стало ясно, что ключи ото всех дверей в Ирисовой Горечи имеются только у домоправителей. Джуп, поняв, что принца уязвил этот вопрос, неловко исправилась:

– Но вы же как-то сбежали в первый раз... Вы воспользовались веревочной лестницей? Нет?.. Тайным ходом?.. Заразиха знает о нем?!

Тут лицо Ноа приобрело одновременно довольное и смущенное выражение: определенно, он гордился той своей хитростью, но что-то в ней не соответствовало его высокому положению.

– Улитки, – наконец сказал он, глядя на Джуп искоса. – Я воспользовался улитками. И Заразиха, разумеется, понятия об этом не имеет!

– Улитками?! – воскликнула она, ничего не понимая. – Теми, что ползают по стенам усадьбы? Но как?!

– Я приказываю им, – от смущения Ноа отвечал все отрывистее, ковырял пальцами босой ноги пол и накручивал пряди волос на пальцы, отчего был похож на нашкодившего и пойманного с поличным ребенка. – Они слушаются меня. Ползут туда, куда я укажу. Если постараться, то можно их выстроить в подобие лестницы, опоясывающей всю усадьбу. Возможно, улитки повинуются из-за того, что они – мои подданные, как и все прочие обитатели леса. Но, если честно, я думаю, это потому, что я их кормлю…

Тут Джуп припомнила все жалобы на улиток разом – и то, что их слишком много развелось в Ирисовой Горечи, и то, что их кто-то прикармливает – возможно, кухарка, – и возмутительный случай, когда скопление улиток заклеило все выходы из усадьбы…

– Так это вы, Ваще Цветочество! – воскликнула она потрясенно. – Это вы сманили сюда всех улиток! И это вы пакостите, заклеивая ими то окна, то двери!..

Принц молчал, темное его лицо как будто подсвечивалось изнутри алыми углями.

– Ох, да мне же просто скучно до смерти! – наконец пробормотал он раздраженно и несколько виновато. – Неужели в этом унылом заточении мне не положено даже такой малости, как кормить и обучать улиток?!

– Нет! – запротестовала Джуп. – Я вовсе не это имела в виду! Я ничуть вас не осуждаю, Ваше Цветочество! Наоборот – это… это великолепно! Я и не думала, что вы умеете находить общий язык с какими-то бессловесными существами, ведь… – тут она хотела сказать, что у принца и с говорящими-то созданиями ничего не выходит, но прикусила язык. – …Ведь они такие сложные и непонятные!

– У меня же есть ручные сороки. Хоть они и говорящие, но все же – птицы, и не слишком большого ума, – сказал Ноа с нарочитой небрежностью. – А раньше, в моем прежнем дворце, было полно живности, и я даже переманил несколько кошек-охотниц от своей… – тут пришла его очередь прикусить язык, но Джуп поняла, что он говорит о кошках своей мачехи, Эсфер. Ей раньше не приходило в голову, что и болтливые сороки, и кошки-убийцы – это прежде всего домашние питомцы. Стало быть, цветочные нелюди умели ладить с животными и птицами, и, возможно, даже по-своему любили их.

Однако Его Цветочество, дрессирующий улиток – это было так странно и неожиданно, что она не нашлась, что еще сказать, и подошла к окну, на которое указывал все еще заметно смущенный принц. В лунном свете было хорошо видно ту самую лестницу из улиточьих раковин – она тянулась от самого окна куда-то вдаль и вниз, обвивая усадьбу по спирали и теряясь в тумане. Сотни огромных улиток по приказу принца сползлись отовсюду, выстроившись цепочкой, и замерли, спрятавшись в свои дома-раковины. Ширины лестницы вполне доставало, чтобы идти вдоль стены, как по уступу, но, в целом, предприятие выглядело достаточно рискованно. Веревочная лестница или тайный ход были бы куда предсказуемее, надежнее и понятнее.

– Улиточья лестница выдержит наш вес? – спросила Джуп встревоженно.

– Меня же выдержала! – чуть свысока ответил Ноа, оценивающе осматривая ее. – Но ты, конечно, куда тяжелее… Я говорил тебе, Джуп Скиптон, что твоей фигуре недостает изящества, а…

– …а моя рука толщиной с вашу шею, – продолжила Джуп, закатив глаза. – Да, говорили, Ваше Цветочество, и не один раз.

– Но я думаю, что мои улитки достаточно клейкие и цепкие, чтобы выдержать этот тяжкий груз, – сказал принц, довольно жмурясь. – Я приказал им выстроиться в несколько рядов и держать строй до самого рассвета, чтобы мы могли вернуться тем же путем. Ну а утром они вновь залепят намертво входные двери – и окно Заразихи, это мое особое пожелание!..

– Ох, как же это все не понравится мэтру Абревилю… – пробормотала Джуп. В самом деле, волшебник, прежде всего прочего ценивший порядок и правила приличия, просто обязан был возмутиться, узнав, что план побега включает в себя столь нелепую составляющую.

– ...И шагу не сделаю! – конечно же, первым делом сказал Мимулус, увидев лестницу. Его едва не доконало путешествие в одиночку по коридорам Ирисовой Горечи – он дважды едва не заблудился! – и не успел он унять бешеное сердцебиение после этого испытания, как узнал про улиток.

– …Это бред воспаленного сознания! – шипел он на ухо Джунипер, пока принц пересчитывал бутылки с нектаром, которым было суждено стать наградой для сатира-лодочника. – Дрессированные улитки! Глазам своим не верю!..

– А кто недавно жаловался на то, что ему теперь не положена ездовая жаба? – прошипела в ответ Джуп, у которой была прекрасная память. – Чем жаба лучше улиток?

– Во-первых, жаба – это традиционное ездовое земноводное, известное со времен седой древности, – произнес мэтр Абревиль с надменностью, свойственной человеку, оскорбленному до глубины души. – Во-вторых, я сказал это в сердцах. Разумеется, в современном мире волшебники крайне редко позволяют себе ездить на жабах. Разве что в церемониальных целях, ради соблюдения исторической достоверности…

– Вот уж никогда не думала, что мне будет куда проще принять всякие волшебные штуки, чем самим волшебникам! – промолвила Джуп, словно невзначай подавая мэтру его сумку, при виде которой тот просиял и вцепился в нее словно утопающий. – Для меня что улитки, что жабы – в диковинку, но мне подойдет и то, и другое, если оно помогает сбежать!..

Это замечание заставило мэтра Абревиля ненадолго задуматься и в конце концов он признал, что его предубеждение к улиткам происходит из-за чистой условности, неизвестно откуда взявшейся. К тому времени Его Цветочество с почтительной помощью Джуп облачился в нарядный бархатный плащ с широким капюшоном, а затем подозвал своих пленников-сообщников к одному из шкафов, который был полон роскошнейших маскарадных нарядов. Мэтру Абревилю, не прислушиваясь к его возражениям, принц пожаловал пеструю маску с птичьим клювом; перья на ней блестели точь-в-точь как у придворных сорок – атласной синевой и зеленью. Джуп выбрала для себя схожую маску из серебристо-белых перьев – подходящую к пышному костюму лебедя, хранившемуся тут же – но Ноа зловредно сказал, что она ничуть не идет к ее облику, и подал придворной даме полумаску, представляющую собой зеленую пучеглазую лягушку, кожа которой вместо бородавок была усеяна зелеными и золотыми бусинами разной величины. Сам он взял простую черную маску, прячущую его лицо почти полностью, и вновь Джунипер пришлось вспомнить: она до сих пор не знает, что именно хочет скрыть принц от чужих глаз.

Впрочем, надевать маски было рано – спуск по улиточьей лестнице оказался не таким уж простым делом, и смотреть приходилось в оба. Голова кружилась от высоты, раковины были гладкими и скользкими, и Джуп с трудом заставила себя сделать первый шаг. Она шла сразу за принцем, который, напротив, ничуть не боялся и шагал быстро и легко, как будто не замечая туманную пустоту рядом с собой. Фонарь в его руке раскачивался и плясал, и если бы кто-то из челяди в этот поздний час вышел на берег, то наверняка удивился этой смелой искорке, быстро движущейся наискосок вниз. А вот Джуп и Мимму передвигались неловко и медленно, прижимаясь спиной к стене, и их фонари-искорки едва-едва ползли.

– Быстрее, быстрее! – недовольно звал их принц. – Дорога так широка, что вы точно не свалитесь. Какие же вы, люди, трусливые! Мы ни за что не успеем на праздник, если вы будете так медлить.

– Я предупреждал, что это плохая затея! – повторял Мимулус до тех пор, пока Джуп в сердцах не ответила, что ему, похоже, понравилось проводить свое время в обществе Сплетни и Небылицы.

Сама Джунипер понемногу осмелела и теперь больше волновалась о том, чтобы не навредить улиткам. Они и вправду приклеились к стене так прочно, что иногда казалось, будто под ногами огромные округлые камни. Иногда какая-то из улиток высовывала свои рожки откуда-то снизу и разглядывала беглецов, словно запоминая, кому улиточье сообщество обязано такой суетной ночью. Звезды над озером сияли все ярче, и вечный туман, скрывающий остров от глаз обитателей леса, уже не казался таким холодным и безжизненным – в нем появились сияющие перламутровые переливы и спиральные завихрения, складывающиеся в бесконечный живой узор.

Затем, обогнув ту часть усадьбы, что смотрела на озеро сквозь ветви старых елей, они очутились в глубокой тени, где только ночные птицы кричали в непроницаемой тьме. Джуп подумала, что не хотела бы жить в комнате, окна которой выходили в эту черноту – вряд ли даже в самый ясный погожий день сюда могли проникнуть лучи солнца. Стена, вдоль которой они шли, была сплошь покрыта влажным пышным мхом.

– Не вздумайте шуметь! – строго приказал принц Ноа, обернувшись. – Где-то здесь окна покоев госпожи Живокость – она без ума от этой сырости! И у нее прекрасный слух!..

Не успел он это сказать, как из темноты им навстречу вылетела стайка стремительных летучих мышей. Фонари ослепили их, и они заметались, ударяя крыльями по лицам ночных путешественников. Джуп едва удержалась, чтобы не закричать, и на всякий случай зажала рот Мимулусу, который от неожиданности запрыгал на месте и растревожил улиток – сразу несколько рогатых голов высунулось из-под его ног, глядя с выразительным осуждением.

– Не стоило нам его брать с собой! – в очередной раз заметил принц, и продолжил ловко спускаться, позвякивая бутылками с нектаром.

– В кои-то веки соглашусь с Его Цветочеством, – мрачно пробормотал мэтр Абревиль.