Текст книги "Красавица, чудовище и волшебник без лицензии (СИ)"

Автор книги: Мария Заболотская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 39. Вечерние новости от Сплетни и Небылицы

Кто бы знал, как Джуп хотелось расспросить принца о том, как и зачем он сбежал из Ирисовой Горечи – раз уж он сам об этом заговорил! Побег с острова – что могло быть прекраснее и желаннее? Джуп провела здесь совсем немного времени, но ей казалось, что прошли долгие и мучительные годы. Нет, сама усадьба ей нравилась – это было чудеснейшее место, наполненное золотисто-медовым свечением и ароматом смолы, причудливыми украшениями, мягчайшими кроватями, треском углей в каминах и даже у здешнего воздуха, казалось, был сладковатый медовый привкус! – но угождать сумасбродному принцу и домоправителям оказалось самой сложной задачей в жизни Джунипер. Да еще и проклятие, которое отравляло ее медленно, но неотвратимо – если верить Мимму.

Но не успела она набраться храбрости, чтобы спросить у Ноа, как же ему удалось улизнуть от бдительных домоправителей – в двери заскреблись и застучали; послышались взвизгивания слуг и треск сорочьих голосов.

– Ужин! – воскликнул принц, улыбаясь еще шире, явно позабыв о необходимости притворяться больным. – Я только подумал о нектаре, как вот и он! Быстрее, лентяи, несите его сюда!..

– Ох, Ваше Цветочество, – умоляюще промолвила Джуп, которая пыталась выбраться из-под балдахина кровати, но проваливалась в коварную мягкую перину, как в сугроб. – Только не нектар! С вами потом совершенно невозможно разговаривать!

– Так ты хочешь со мной поговорить? – нарочито удивился принц, и сарказма в этом удивлении было все-таки меньше, чем надежды.

Ответить на этот вопрос Джунипер не успела – в покои принца вихрем влетели сороки, успевшие отдохнуть, и оттого вновь невыносимо крикливые. Сопровождавший их мэтр Абревиль, доселе не приглашавшийся в королевские комнаты, неприкаянно застыл в дверях, мешая гоблинам, которые тащили бесчисленные подносы, блюда и бутылки с нектаром. Слуги бранились, толкали волшебника, роняли на него медовые коврижки и проливали соусы, но не могли стронуть его с места – Мимулус полагал, что во всей усадьбе для него нет места опаснее, чем то, что рядом с Его Цветочеством.

– Вечерние новости! Вечерние новости! – повторяли Сплетня и Небылица, кружась и хлопая крыльями. – Как мы рады, что можем снова прислуживать принцу за ужином!..

– …Сатиры-лодочники обижены, что им не досталось объедков с праздничного стола, и считают, что Заразиха держит их в черном теле! Я своими ушами слышала, как один из них обзывал старого гоблина трухлявой кочерыжкой!

– …К вечеру улиток на стенах нижних этажей скопилось так много, что слуги не смогли открыть некоторые наружные двери – они намертво заклеены!

– …Кухарку, которая выплеснула помои в озеро, лягнула водяная лошадь!..

– …Старый озерный змей сманил к себе двух домовых трясинниц, пообещав жениться на обеих сразу!..

Принц слушал их со скучающим видом, и пару раз проворчал, что сплетни о делах челяди и низкородных нелюдей – самая скучная штука в мире.

– Сплетни о знатных особах не настолько уж интереснее, – с сомнением ответила на это Джуп, но, к счастью, сороки ничего не слышали, и, захлебываясь от восторга, продолжали друг друга перекрикивать:

– …Слуги-паки выменяли прокисший нектар из ваших погребов на ведро лягушек, а затем передрались из-за них! Всех лягушек сожрали болотные ужи вашей покойной матушки, которые совсем одичали!..

– …В погребах видели Большую Земляную Жабу!..

– …Вольные лесные жители собираются праздновать Гостеприимную Ночь в Мглистой Лощине!..

Последняя новость заметно уязвила принца, который делал вид, что начинает дремать. Он встрепенулся, и, усевшись среди подушек, вскричал:

– Как?! Веселый праздник – и без моего ведома?

Сороки, почуяв, что Его Цветочество готов вновь без устали гневаться на всех, кому не повезет попасться под горячую руку, залебезили:

– …Но вы сами запрещали кому-либо из дворни упоминать ваше имя при лесных жителях и что-либо рассказывать о жизни в усадьбе!

– …Вот они и не знают, покинули ли вы Ирисову Горечь или нет, а с Заразихой никто из них говорить не пожелает!

– …Разве могут глупые лесные фавны и говорящие звери разобраться в тонкостях этикета?!

– …Это грубый вольный народ, они затевают свои пирушки, когда захотят!

– …И Гостеприимная Ночь – давняя традиция…

– …Еще ваши предки по матушке, славнейшие Болотные Ирисы, повелели, чтобы этой ночью лесной народ жег костры, пил вино из дикого винограда и привечал всех бродяг, которым негде преклонить голову…

– …Старомодно и безо всякой изысканности, но так уж принято!..

– …Да и праздником это назвать сложно – обычные гуляния лесного сброда...

Но принц огорчался все сильнее, и даже швырнул в сорок подушкой.

– Довольно новостей! – закричал он, и даже подпрыгнул на месте. – Я и так понял, что все здесь живут весело, кроме меня! О, я самый несчастный принц в мире, которому приходится жить с одними лишь гоблинами и утопленницами, да слушать про то, как лягушек съели ужи… Я проклят, я уродлив, мне никогда не попасть на веселый лесной пир, хотя раньше я был бы его лучшим украшением и самым почетным гостем!..

Сплетня и Небылица ловко увернулись, и на всякий случай испуганно заверещали, показывая, что ужасно боятся этих отчаянных криков. Но хитро блестящие глаза и эффектные пируэты, которые они выделывали на лету, выдавали, что сороки собой очень довольны и считают, будто прекрасно справились со своим придворным долгом. Пронзительно стрекоча, они вылетели из покоев принца, за ними вприпрыжку ринулся мэтр Абревиль, так и не решившийся переступить порог.

– Вон! Все вон! – крикнул Ноа, не дожидаясь, пока слуги закончат сервировать стол. Гоблины, только и ждавшие этого приказа, торопливо ринулись к дверям, сбивая друг друга с ног. А принц, проведя их гневным взглядом, яростно засопел и совершенно по-детски уткнулся носом в колени, пряча лицо. «Всем весело! – глухо и обиженно бормотал он. – У них будет праздник!..»

– Но, Ваше Цветочество… – робко произнесла Джуп, все это время сидевшая на самом краю кровати тихо-тихо. – Ведь вы тоже сегодня веселились…

– Слишком громко сказано! – огрызнулся Ноа. – Всего лишь глупые детские игры, которые надоедают, едва начавшись! Скука!

– Причина вашей скуки в том, что вы совершенно не умеете проигрывать, – заметила Джуп, несколько осмелев из-за жалобных ноток в голосе принца.

– Вздор! – объявил принц своим самым вздорным тоном. – Игры нужны для того, чтобы выигрывать! И я хочу играть так, чтобы всегда оставаться победителем!

– Но игра теряет смысл, если вы все время побеждаете…

– Напротив, в этом и есть смысл игры… и всего остального! – упрямо возразил принц. – Когда я выигрываю – мной восхищаются!

– Если вы все время выигрываете – значит, вам подыгрывают, и восхищаются неискренне, – мягко промолвила Джуп. – А скучно вам становится от того, что вы знаете все это наперед.

– Но раньше было по-другому! – почти что закричал Ноа, и оказалось, что слова Джуп задели его за живое гораздо сильнее, чем могло показаться. – Мной восхищались, я всегда выигрывал, и это ничуть не было скучно!..

– Что ж, – Джунипер осторожно дотронулась до его подрагивающей руки. – Может быть, сейчас вы стали проницательнее и умнее?..

Ноа промолчал, но и руку не отдернул. Джунипер все верно рассчитала: даже из упрямства Его Цветочество не стал бы спорить с тем, кто называет его проницательным и мудрым. Джуп, к тому же, говорила с ним куда честнее, чем кто-либо другой в его окружении. Как бы ни был тщеславен принц, уверенности в себе ему ужасно недоставало. Слова мачехи, называвшей его слабым и глупым, в свое время били очень точно и больно, ведь единственное, в чем Ноа преуспел – так это в развлечениях. Делами ведал старый Заразиха, и для того, чтобы оттеснить его от власти, требовалось куда больше мужества, чем имелось у наследника Ирисов. Что оставалось Ноа, кроме как внушить себе, что у него есть красота и восхищение окружающих, а остальное не так уж важно? И с чем он остался, когда лишился их?..

– Ты думаешь, возвращение прежней жизни не сделало бы меня счастливым? – задумчиво спросил он.

– Я думаю, вы никогда не были счастливы, Ваше Цветочество, – вздохнула Джуп.

Глава 40. Мечты Джуп Скиптон и искушение Его Цветочества

Эти слова не понравилось Ноа, да и кто бы обрадовался, услышав, что главные ценности его прежней жизни подвергают сомнению? Но прогонять придворную даму после того, как хитростью и притворством оставил ее при себе, было бы слишком непоследовательно даже для Ноа, и поэтому он сдерживался, как мог. Вместо того, чтобы воспылать королевским гневом, принц одарил дерзкую Джуп презрительным ледяным взглядом, который предвещал еще более уничижительную отповедь. Но Джунипер уже были знакомы признаки недовольства Его Цветочества, и она не так уж сильно испугалась, когда тот засопел, заскреб когтями и с обиженной надменностью произнес:

– Много ли ты знаешь о счастье, Джунипер Скиптон? Думаешь, я позабыл, что ты родом из семьи простолюдинов низкого достатка? И что же – хочешь сказать, что я, один из знатнейших и богатейших наследников Лесного Края, грустил и тосковал в своем прекрасном дворце, а ты, влача жалкое существование в какой-то лачуге, была счастлива?

– И вовсе не в лачуге, – возразила Джуп, про себя удивляясь, как мало теперь обижают ее слова Ноа, ставшего за последние часы ей гораздо ближе и понятнее, чем это было при первой встрече. – Конечно, «Старый Котелок» не сравнить с вашей усадьбой, а дворца Ирисов я и вовсе не видала, но, уверяю вас, гостиница наша была не так уж плоха, и единственное, что в ней требовало срочного ремонта – так это половицы в главном зале. Зимой в комнатах бывало сыровато, а шторм иногда срывал местами черепицу, но уютнее места в городке было не найти! Ну а что до счастья – именно так все и обстояло: мы жили очень дружно, хоть и небогато. Родители любили меня так же, как и моих сестер, и заботились о нас, как только могли, а сестры вечно придумывали всякие веселые шалости, и даже если мы ссорились – то вскоре мирились…

Тут Джуп принялась вспоминать, как Хорас Скиптон сначала ругал ее, когда она промочила ноги во время уличных игр, и грозился никогда больше не выпустить из дому, а затем, когда она все-таки заболела, делал ей грелки, да так неумело, что едва не сжег половину гостиницы. А старшие сестры как-то довели ее до слез своими придирками, и Джуп в слезах убежала, куда глаза глядят – но наткнулась на вредных соседских мальчишек, которые толкнули ее в канаву ради забавы. Тут уж Урсилла и Табита, услышав, что младшую Скиптон обижают, схватили метлы, грабли – все, что им под руку попалось! – и гнались за мальчишками до самого моря, да так яростно, что те вернулись домой насквозь мокрые, в изодранной одежде, сплошь в синяках. И вновь Хорас Скиптон раскричался, но потом признал, что мальчишки получили по заслугам и разрешил дочерям съесть столько варенья из кладовой, сколько в них влезет. Ну а на следующий день, когда Милли Скиптон пошла в аптеку за каплями от несварения желудка, то купила по дороге для каждой небольшой подарок – косынку, ленту или кружево, – приговаривая, что может быть это поможет ее девочкам стать воспитанными барышнями, которые не дерутся и не объедаются сладким до колик. Хотя соседка, матушка избитых мальчишек, громко кричала из-за своего забора, что таких разбойниц нужно отходить розгами, а не баловать, иначе быть беде!..

То были самые обычные детские воспоминания, почти неотличимые от воспоминаний любого другого уроженца Силенсии – да и всех прочих провинциальных городков Блеклых Миров. Но в стенах Ирисовой Горечи они звучали куда причудливее, чем все то, о чем трещали придворные сороки – и Ноа жадно слушал, пока Джуп от усталости не охрипла. Всю еду, что успели принести слуги – медовые коврижки, яблоки в карамели и россыпь черно-глазурных пряников – принц давно уж перетащил в кровать, не обращая внимания на крошки и пятна, и с неожиданной любезностью угощал свою придворную даму, словно боялся, что она пожалуется на усталость, голод или еще что-нибудь – и уйдет к себе, не досказав очередную историю. Впрочем, рассказы Джуп вызывали у него противоречивые чувства – временами он хихикал, не сдержавшись, но с каждой новой историей становился все угрюмее и грустнее.

В конце концов Джуп выдохлась, и сказала, что больше забавных историй не припомнит – но Его Цветочеству, наверное, они и так надоели, не так ли?..

– …И у тебя было все, чего ты желала? – спросил принц, взгляд которого теперь был обиженным и колким: хоть он недавно от души хохотал над описанием очередной проказы сестер, ему ничуть не понравилось слушать про дружбу и любовь, царящие в семье Скиптон, ведь семья Ирисов – как бы ни была она богата! – этим похвастаться не могла.

– Ну конечно же, нет! – воскликнула Джуп. – Но, знаете ли, Ваше Цветочество, как не каждое исполнение мечты делает человека счастливым, так и не каждая несбывшаяся мечта лишает его радости в жизни. До сих пор я об этом не задумывалась, но, кажется, когда я мечтала обо всяком чудесном, подметая полы в гостинице, то уже была вполне счастлива – по крайней мере, я вспоминаю об этом и на душе становится так тепло и славно…

– И о чем же ты мечтала? – спросил Ноа, которому – Джуп готова была биться об заклад! – вряд ли до сих пор приходилось задумываться о чьих-то еще желаниях, кроме своих собственных. Но, если разобраться, самой Джунипер никто еще не задавал этот вопрос всерьез: мастеру Скиптону и в голову не пришло бы интересоваться, что за бесчисленные фантазии живут в головах его смешливых болтушек-дочерей, а сестры всегда начинали подшучивать над Джунипер, когда та заговаривала о своих воображаемых приключениях, и предсказывали, что из своих путешествий она вернется старой усатой пираткой с деревянной ногой. Может быть, поэтому она впервые за все время знакомства с принцем улыбнулась ему без принуждения и придвинулась поближе, так что теперь они сидели среди подушек плечом к плечу, совершенно по-приятельски. От воодушевления ее щеки разрумянились и от усталости не осталось и следа – тем более, что Джуп только что сообразила, как извлечь из этой беседы пользу для себя и Мимулуса.

– Конечно же, я постоянно думала о путешествиях! – принялась рассказывать она, уже не обращая никакого внимания ни на когти принца Ноа, ни на клыки, ни на непривычный цвет кожи, которые еще недавно пугали ее до дрожи. – Постояльцы в нашей гостинице появлялись не так уж часто, но когда я слышала, из каких дальних краев они прибыли – то сердце у меня всегда замирало. Даже в детстве мне не нравились сказки о волшебстве – я хотела слушать только рассказы о странствиях, ведь волшебства, как я тогда думала, не существует, а путешественники были самыми настоящими. Я никогда не уезжала из своего городка, а они видели сотни городов. Я каждый день видела один и тот же вид из окна, а они каждый день открывали что-то новое. Их жизнь состояла из сплошных приключений, которые никогда не случатся с тем, кто всю жизнь сидит на одном и том же месте…

– Вот ты и попалась, Джунипер! – воскликнул Ноа торжествующе. – Только что я слушал, как счастливо тебе жилось в твоем прежнем доме с гнилыми половицами, и тут же ты говоришь, что мечтала его покинуть! А когда я говорю, что желаю вернуть себе прежнюю жизнь и навсегда остаться в своем дворце, то отчего-то слышу от тебя, что мне не пришлось там узнать счастья. Как такое может быть? Разве кто-то стремится покинуть место, где он всем был доволен?

– Пожалуй, это и вправду странно! – ответила после некоторых размышлений Джуп, которую резонное замечание принца застигло врасплох. – Но… что если родной дом и любящая семья дарят нам не только ощущение привязанности, но и способность смотреть на мир без опаски?.. Свободу? Мне не страшен неизведанный мир, я не боюсь нового и хотела бы, чтобы моя жизнь была полна неожиданностей и открытий, пусть даже не все из них будут приятными или добрыми. А вы, Ваше Цветочество, напротив, только и мечтаете, что вернуться в свой дворец, спрятаться от всего непривычного и проводить каждый день точно так же, как предыдущий, заранее отказавшись от любых перемен. Конечно же, вам рано или поздно станет скучно – просто на это уйдет чуть больше времени, чем это было сегодня. А еще вы боитесь проигрывать, боитесь, что вами не будут восхищаться…

– Боюсь?! – вскричал принц, и от возмущения некоторое время отфыркивался, как растревоженный кот. – Как смеешь ты говорить, что наследник дома Ирисов чего-то боится? Разве не видела ты, что наш герб – мечи? Они повсюду здесь, в Ирисовой Горечи – и это неспроста. Мой дом – один из самых доблестных и воинственных в Лесном Краю, и до Великого Перемирия не было более храбрых воинов, чем Ирисы! Признавайся, Джунипер Скиптон, ты придумала все это только для того, чтобы меня позлить! В твоих рассуждениях нет ни капли логики! Боюсь!.. Я ничего не боюсь!..

Но чем сердитее он говорил – тем растеряннее становился его взгляд. В умозаключениях Джунипер было то, что он мог опровергнуть лишь на словах – а вот в глубине его души эхом отозвалось то самое тревожное чувство, которое он всегда старался гнать прочь. Прежняя жизнь Его Цветочества, разумеется, была лучше нынешней, но и она во многом походила на заточение под присмотром притворно-покорного домоправителя Заразихи – только в более роскошных стенах…

Джунипер, довольная тем, как сработала ее маленькая хитрость, смиренно выслушала эту гневную речь, незаметно скрестив пальцы на удачу, а затем как можно невиннее спросила:

– Так может вам, несмотря на запреты домоправителей, следует пойти на веселый лесной праздник, а не изнывать от скуки, сидя под замком?..

Глава 41. Сомнения принца Ирисов и доводы его придворной дамы

Принц Ноа повел себя ровно так, как Джунипер и ожидала.

Сначала он рассердился еще больше и несколько раз назвал ее глупой, каждый раз выкрикивая это слово все громче – разве не слышала она, что покидать усадьбу смертельно опасно? Разве не из-за похожего предложения сегодня случился переполох? Неужели Джуп Скиптон ничему не научилась и ничего не поняла?.. Наверное, не следовало ее спасать от гнева господина Заразихи – тогда бы она запомнила, что прогулки в лесу строго запрещены!..

Затем Его Цветочество принялся описывать невообразимый гнев гоблина-домоправителя, но вскоре смущенно запнулся, ведь снова выходило так, что в Ирисовой Горечи всем заправляет глава челяди, с которого сталось бы отчитать и самого наследника, пожелай тот и впрямь куда-то уйти. Спохватившись, Ноа переиначил свои слова так, чтобы вышло, будто он и сам ничуть не хотел очутиться на каком-то лесном сборище, куда допущены все сословия местных нелюдей. Для наследника Ирисов это совершенно неподходящая компания!..

– Как скажете, Ваше Цветочество, – кротко сказала Джуп. – Но это все же ваши подданные, и я слышала, что они огорчены тем, что вы давно не оказывали им чести…

– Честь! – вскричал Ноа, от досады покраснев по-своему, Джуп уже было знакомо свечение золотых веснушек-искорок на его темной коже. – После того, как ты намеренно меня злила, теперь надо мной насмехаешься? Какую честь я могу оказать своим появлением, если изуродован проклятием? Раньше мой вид приводил всех в восхищение и трепет, а теперь… Они будут ужасаться и перешептываться, обсуждать каждую отвратительную мелочь, и за спиной говорить, что никогда еще ими не правило столь мерзкое существо…

Это прозвучало так горько, что Джунипер стало стыдно за то, что она сейчас пытается обхитрить Ноа, преследуя свои собственные цели и ни во что не ставя его уязвленные чувства. Каким бы капризным и испорченным принц ни был, как бы справедливо ни отмерили ему наказание – обманывать его все равно казалось делом недостойным и неприятным. И как она забыла о проклятии уродства?.. Еще немного – и принц мог бы заподозрить, что его придворная дама совершенно не думает о проклятии, поскольку не видит его действия!

– Ох, простите меня, Ваше Цветочество, я совсем позабыла, что низшее сословие может повести себя грубо и непочтительно, – торопливо исправилась Джуп, раздосадованная и своим промахом, и осознанием собственной нечестности. – Но, быть может, вы могли бы прийти на праздник никем не узнанным и веселиться, словно обычный житель леса? Придворные сорок говорили, что сегодня ночью у костров принимают любого бродягу, любого прохожего. Гостеприимная Ночь – ведь так это называется? Мы спрячем лица под капюшонами…

– Да что же это за праздник, если на нем мной не будут восхищаться? – вновь вскричал принц Ноа, полностью опешив.

– Что же это за жизнь, если вы думаете только о том, восхищаются ли вами? – ответила на это Джуп, изо всех сил надеясь, что принц близок к тому, чтобы сдаться. К тому же, впервые в жизни она ощущала, что может кому-то помочь, найдя нужные слова, и это будоражащее чувство отчего-то придало ей куда больше смелости, чем необходимость спасать свою собственную жизнь.

– …Ваше Цветочество, попробуйте хоть раз быть свободным и от запретов ваших домоправителей – которые, вы уж простите, совершенно перегнули палку в своем стремлении вас ото всего защитить! – и от мнения всех существ прочего мира. Наверное, знатной особе и в самом деле необходимо внушать своим подданным восторг и трепет, но, поверьте, и без них прожить вполне можно. Неужто без всеобщей любви вы сами себя хоть чуточку любить не можете?..

– Не ты ли недавно обвиняла меня в излишке самолюбия?! – вскинулся Ноа, окончательно сбитый с толку.

– Я подумала, как следует, и поняла, что вы все-таки не столько любите себя, сколько требуете обожания от других, а это совсем другое дело, – сказала Джуп, удивляясь каждому своему слову; еще недавно ей бы и в голову подобное не пришло. – И, кстати, в глубине души вы знаете, что большая часть этого обожания – фальшивка, но все равно не можете без него прожить!

– Что за несусветная возмутительная чушь… – начал было принц, но смолк, глубоко задумавшись.

– Ваше Цветочество, просто попробуйте забыть ненадолго о том, что вы принц… – промолвила Джуп. – Быть может, окажется, что в этом больше свободы, чем во всей вашей предыдущей жизни?..

Ее слова глубоко взволновали Ноа – он порывался что-то сказать, но смолкал. Его пурпурно-золотые глаза блестели, веснушки горели искрами, но, вне всякого сомнения, он не был зол. Скорее, это походило на сомнение, удивление и борьбу с какими-то внутренними страхами.

– Нет, – наконец сказал он, поникнув. – Ты не понимаешь, Джуп. Все, что ты сказала… Я знаю, что должен разгневаться, потому что чую в этом дерзость, хитрость и что-то еще тайное – уж слишком оно запутанно звучит! Но не могу, ведь в этой путанице из хитрости есть и правда. Я хотел бы побывать кем-то еще – ведь принц из меня сейчас никудышный! – но все-таки сбегать в лес действительно опасно… Видишь ли, в прошлый раз… – и он снова смолк, глядя на свои забинтованные руки.

Джуп поняла, что он не хочет рассказывать ей о встрече с кошками – и думает, что она ничего об этом не знает. А ведь правда была в том, что кошки охотились вовсе не не наследника Ирисов, как он думал… И это тоже нельзя было произносить вслух. Принц был прав – что за путаница из хитростей! От досады Джунипер готова была зарычать, как старый гоблин Заразиха!

– Но это же будет большой праздник, разве не так? – произнесла она как можно жизнерадостнее. – Какая опасность может вас там подстерегать, да еще если вы будете присутствовать там тайно? Никто даже не узнает, что вы там побывали… Но это, конечно, не моего ума дело! Ох, Ваше Цветочество, расскажите-ка лучше, что такое Гостеприимная Ночь! Звучит чудесно! В наших краях я не слыхала о таком обычае. Сороки, кажется, говорили, что этот праздник учредили ваши предки…

– Да, Болотные Ирисы, – тут же ответил Ноа, который изо всех сил пытался показать Джуп, что не хочет продолжения разговора, но все в выражении его глаз выдавало: он рад тому, что она не сдается. – Им показалось, что лесной народец стал слишком угрюм и подозрителен. Гонит чужаков, видит всюду врагов, и пришлым существам нелегко здесь прижиться – а это не так уж хорошо. Кто-то из старых правителей-Ирисов повелел, чтобы одну ночь в году жители леса забывали о своих предрассудках, жгли ночь напролет костры, накрывали столы и приглашали к ним любого странника или бродягу, который окажется рядом. Поначалу лесному народцу это не понравилось – привечать незнакомцев, да еще и угощать их! – но прошли годы и праздник полюбился подданным Болотных Ирисов. Фавны, сатиры, русалки и трясинницы всю ночь напролет танцуют вокруг костров, пьют вино из дикого винограда, и любой прохожий может сесть за стол, не называя своего имени и рода…

– Так это именно то, что вам нужно! – преувеличенно радостно воскликнула Джуп. – Никто не спросит, откуда мы пришли, и как нас зовут! Вряд ли на таком добром празднике может случиться что-то плохое. И, знаете – что? Мы возьмем с собой мэтра Абревиля! Он волшебник, и очень умелый! С ним нам точно бояться нечего!.. – и она вновь покраснела, думая, насколько бессовестно врет. Впрочем, Джуп была почти уверена, что с принцем на празднике ничего плохого случиться не может, ведь дама Эсфер, козней которой опасался Ноа, сейчас охотилась вовсе не на своего пасынка, – так что эта ложь не казалась такой уж гнусной. В конце концов, именно принцу больше всех пошло бы на пользу, если бы Джуп Скиптон и Мимулус Абревиль сбежали в Росендаль, и, стало быть, игра стоила свеч…

– Нет, нет, – безо всякой уверенности возражал Ноа. – Это плохая затея!..

– Это отличная затея! – стояла на своем Джуп. – Вам просто необходимо сменить обстановку. К тому же, один раз вы уже сбегали…

– И мне ничуть не понравилось! – вставил принц.

– …Потому что вы сбежали безо всякого плана, – Джуп действовала все более решительно. – И в одиночестве! А сейчас мы говорим о старом добром празднике, который одобряли все ваши славные болотные предки – вот они-то наверняка не пропускали ни одной Гостеприимной Ночи! – куда вы пойдете тайно, в сопровождении двух верных слуг. Совсем другое дело!..

– …Совсем другое дело, – осторожно повторил принц, словно пробуя эти слова на вкус.

– …И похоже на настоящее приключение, – продолжала Джунипер, чувствуя, что Ноа почти у нее в руках. – Не все же вам слушаться старого Заразиху, как будто он тут хозяин! Ну-ка, признавайтесь – в прошлый раз вы сбежали, подговорив лодочника Фарра?

– Да, – смущенно отвечал Ноа. – Кажется, того сатира звали именно так. Но он вряд ли согласится еще раз…

– А как вы в прошлый раз подкупили его?

– Подкупил? – уставился принц на нее непонимающе. – Я просто приказал ему! Я же господин Ирисовой Горечи и всех здешней челяди!..

– Понятно, – пробормотала Джуп, вздыхая. – Действительно, второй раз это не сработает, – и как ни старалась она произнести это безо всякой двусмысленности, принц снова покраснел, ведь они оба понимали, что это означало «все в усадьбе знают, что слушаться нужно в первую очередь приказов Заразихи». Сатир Фарр, которого принцу повезло единожды застать врасплох, наверняка понес наказание из-за своего тугодумия, и теперь ни за что не рискнул бы ослушаться старого свирепого гоблина без веской причины – а еще один приказ Его Цветочества вряд ли мог считаться таковой.

– Ничего, ничего, – Джуп успокаивающе похлопала погрустневшего принца по плечу. – Теперь мы все сделаем как надо и не будем полагаться на столь ненадежную штуку, как приказы! Подкуп куда лучше, уж поверьте! Тем более, даже я знаю, чем подкупить Фарра…

И спустя несколько мгновений принц уже пронзительно кричал, бросая в двери карамельные яблоки и все, что подворачивалось ему под руку:

– Нектар! Несите мне нектар! Столько бутылок, сколько найдете! Ленивые гремлины, где мой нектар?!

И пока переполошившаяся челядь с писком и верещанием металась по коридорам, передавая друг другу весть, что Его Цветочество желает нынче ночью напиться вдрызг, принц Ноа довольно хохотал, приплясывая вокруг своей кровати.

– Подкуп! – восторженно повторял он. – Побег!!! До чего же это все весело!..