Текст книги "Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ)"

Автор книги: Мария Устюженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 25. Неуместные чувства

Глава 25. Неуместные чувства

Вейлр Деламорт

На почте, помимо письма от Теодора, я увидел знакомую печатку и неосознанно выпрямился до болевых ощущений в спине. Отец никогда не писал мне писем. Ничего хорошего ждать не приходилось.

Третье письмо и адрес мне не понравился ещё сильнее. Со проверкой и определением я успел позабыть, что отправлял письмо с просьбой и рекомендациями старому приятелю по службе в небольшой город возле столицы, желая спровадить нового куратора. В Ансин аномальная территория действительно была, но в спокойном состоянии, поэтому опасность мадемуазель Ламбер не грозила. Если она, конечно, будет соблюдать правила безопасности. На этой мысли я незаметно для себя улыбнулся.

– Хорошие новости? – полюбопытствовала куратор смешанных.

Она выглядела искренней, и впервые за те дни, что мы были знакомы, в её глазах светилось тепло и расположение. Руку с письмом обожгло огнём, словно я засунул её в костёр или её укусила ядовитая змея. Но ведь я собирался исполнить мечту мадемуазель Ламбер, и я не должен был испытывать за это чувства вины. Но прежде чем принять решение, наверное, следовало посоветоваться с Теодором.

– Ваш брат написал, – приподнял я одно из трёх писем. Единственное из трёх, где я собирался найти хоть пару добрых слов.

Губы мадемуазель Ламбер, которые были красивого нежно-розового оттенка, медленно растянулись в ласковую и любящую улыбку.

– Да, обычно это действительно счастье.

Я невольно заинтересовался.

– Вы настолько дружны?

Кивнув на прощание месье Бассету, который в этот раз странным образом даже не пытался затянуть меня в беседу, я первым пошел в сторону общежитий преподавателей. Обычно все свободное время я проводил в кабинете, но сейчас мне хотелось прочесть письма в более приватной обстановке.

– Да. Конечно, Теодор много времени проводил на учебе и тренировках, но так вышло, что мы с самого детства ладили. Наверное, это все влияние нашей матери – она зациклена на поиске счастья своим детям и убеждена, что без крепких родственных связей мы его не обретём, – разоткровенничалась она. – У мамы не было братьев и сестёр, но есть ощущение, что всегда хотела иметь как можно больше людей, которыми можно покомандовать. Даже странно, что она остановилась на нас с братом. Наверное, после меня решила, что лучше не рисковать.

Я негромко рассмеялся, но быстро сообразил, что мадемуазель Ламбер задумчива и серьёзна.

– Прошу прощения, – кашлянув в кулак, извинился я, затем поскорее спросил, чтобы поддержать беседу. – Возможно, вашей маме тоже следовало преподавать? Опыта у меня нет, но многие преподаватели постарше утверждают, что студенты – это такие же дети, как и свои.

– Не стоит извиняться, – отозвалась она машинально, став еще более задумчивой. – По поводу преподавания, кстати, интересная мысль… Но мы не об этом. А жалеть меня, к слову, не стоит. На моей стороне был и остаётся отец. Мама же всегда боготворила Теодора. И в этом нет ничего поразительного – вы-то понимаете, ведь знакомы с ним.

– Теодор – человек уникального склада ума и души, – согласился я. – Он добр, но не наивен. Умён и богат, но не зануден и не тщеславен.

Мадемуазель Ламбер взглянула на меня с благосклонностью. Я усмехнулся, осознав, что такими речами наверняка смог бы завоевать ее расположение. Внезапно в руке вновь до горячей боли напомнило о себе письмо. Я прикрыл глаза, а когда открыл, то вперился в дорогу впереди, перестав наблюдать за сестрой Теодора.

– Кстати, кажется, я единственный, кто вас еще не поздравил, – свернул я на более правильную, лишённую душевной глубины и близости дорожку. – Вы молодец. Поздравляю, – похвалил излишне сухо и чуть ли не поморщился от собственного тона.

– Неужели? – подразнила мадемуазель Ламбер, вмиг меняя настроение и зажигаясь, словно игривое пламя на ладони. – Мне показалась или в вашем голосе сквозит удивление?

– Показалось.

– Значит, сожаление?

– И снова неверно.

– Неужто зависть?

– Радость, мадемуазель Ламбер. Это радость.

– Никогда бы не подумала! В следующий раз хоть улыбнитесь, подмигните или… Не знаю, о большем просить вас даже не смею.

– О большем? – не удержался я, понизив голос и встретившись с небесной голубизной ее взгляда.

Подивился даже сам тем полутонам, что прозвучали в вопросе, что уж говорить о сестре Теодора, которая от внезапности даже слегка покраснела. Я вспомнил, как мне удалось в кабинете ректора вывести её из равновесия, и что даже тогда я испытал смущающее удовольствие, словно мне нравилось, что у меня получается влиять на нее и волновать. Румянец очеловечивал её, превращая из неприкасаемой «принцессы» в более живую и очаровательную молодую женщину. Стук каблуков зазвучал быстрее и громче – она невольно ускорила шаг.

– Вы ведь знаете, как это бывает… – Кольцо на пальце закрутилось с неистовой скоростью, а серёжки запрыгали вдвое быстрее. – Друзей зовут в театр или поужинать, чтобы отметить вместе, разделить приятные эмоции. Ещё друзья любят гулять по городу. Снега сейчас не так много, так что это было бы даже приятно… Слышала, планируется ярмарка, – невпопад закончила она.

Это не было приглашением, но я до того живо представил, несмотря на то, что никогда не обладал богатой фантазией, как мы прогуливаемся вдоль цветастых навесов, оживлённо обсуждаем представление на площади, стараемся согреть руки. Она бы обязательно забыла перчатки, я бы одолжил свои и не чувствовал холод, глядя на её яркий румянец и светящиеся от детской радости и озорства глаза. Наверняка она была бы в восторге от ярмарочных украшений и захотела бы купить все, что увидела: разные зелья с забавным эффектом, украшения, платки, сласти, уличную еду. Я никогда не был любителем подобных вещей, но вдруг понял, что был бы не прочь попробовать…

Поймав себя на этой мысли, я резко выпрямился. Внутри шевельнулось что-то похожее на страх.

– Кажется, планируется, – согласился я прохладным тоном, затем с уважением кивнул и попрощался. – Извините, я вспомнила об одном неотложном деле. Всего доброго.

И ускорил шаг. На миг стук каблучков затих. Я чувствовал спиной недоумённый взгляд, но не обернулся. Свербящее нутро чувство стыда торопило меня. Нужно было обговорить мой поступок с Теодором, посоветоваться, а может, даже покаиться.

По пути я также раз за разом напоминал себе, что-то, что такая девушка понравилась бы отцу, не делает её плохой. Но глухое и неприятное чувство, напоминающее предубеждение и поселившееся в душе с юности, мешало мне в полной мере осознать эту безыскусную, простую правду.

Глава 26. На своём месте

Глава 26. На своём месте

Несколько секунд я потратила на то, чтобы с непониманием таращиться вслед боевику. Неужели переборщила с проявлением доброжелательности? Надо будет в следующий раз поумерить пыл.

Но тогда я ещё не знала, что следующий раз представится нескоро. После неожиданной встречи на следующий день в МонтКлере, которая удивит и меня, и его, Деламорт будет целую неделю практически игнорировать моё существование, отмечая его лишь кивками при встрече и долгими, пронзительными взглядами в спину на общих трапезах. Но как только я буду желать его в этом уличить и оборачиваться, боевик будет принимать привычно невозмутимый вид. Я буду желать узнать, в чём причина его отчуждённости, но, если честно, обратиться напрямую после встречи в таверне будет несколько стеснительно.

А потом ещё и брат с этими расплывчатыми намёками в письмах. Больше туманности, чем в его письмах, собиралось только после холодной ночи на вершине гор.

Исходя из всего этого я и решила, что ни к чему докучать человеку, и вскоре сама стала избегать его – ходила в то время, когда точно знала, что его уже не будет в столовой, и не гуляла тогда, когда он тренировался. Не хотела провоцировать судьбу. Как оказалось, если этого не делать, она сама прекрасно справится.

Но пока всего этого не случилось, и я возвращалась в общежитие в воодушевлённом расположении духа из-за определения Ноа. Без особого труда призналась себе, что улучшенные отношения с боевиком тоже добавляли мне хорошего настроения.

Письмо Теодора всколыхнуло возмущение и смущение, но второе я отказывалась признавать.

«…И насколько Вейлр хорош собой, моя маленькая сестрёнка? Неужели он сумел растопить сердце нашей ледяной принцессы? ».

Я наотрез отказывалась верить, что в прошлом письме хоть как-то упоминала внешность боевика! Но нехорошее предчувствие подсказывало, что я могла это сделать случайно и не заметить. Тем не менее, ответ брату я написала коротко и хлестко. А нечего иронизировать и упражняться в остроумии, издеваясь над младшей сестрой.

Мне не терпелось поскорее поставить Теодора на место, поэтому я решила отправить письмо сегодня же. Переоделась в простое темное платье с высоким горлом и узкой юбкой, убрала волосы в высокий пучок и повязала сверху кружевную ленту. Для успокоения заглянула в жестяную банку с конфетами и неприятно удивилась тому, что сладости почти закончились. Я вспомнила, что дни были суетными и непростыми, поэтому не было ничего удивительном в том, что я немного не рассчитала запасы сокровищ. Но теперь мне срочно необходимо было их пополнить, иначе есть вероятность, что я увязну в болотной тоске.

Брат раздражал, финики закончились – такого плохого расклада у меня не было даже во время учёбы!

Эти мысли натолкнули меня на воспоминания. Ведь совсем недавно я поняла, как ещё больше помочь студентам с определением. В тот момент сердце оглушительно грохотало, отзываясь во всём теле. Ощущение от осознания было похоже на неожиданную ласку кота, когда он сам проявляет инициативу и интерес, а ты боишься шелохнуться и потерять долгожданную благосклонность.

Новый метод, который был придуман благодаря сладостям и брату, заключался в том, чтобы самоуспокаиваться, заземляться, как говорил Теодор, пытаясь заставить меня в детстве, перестать летать в облаках. Что второкурсникам, что первокурсникам необходимо было отвлекаться от переживаний, нарочно перестать концентрировать, как в случае с внезапными нападениями. Но второй метод был абсолютно противоположен первому. Я хотела, чтобы они очищали свой разум, думая о чем-то приятном и значимом, пытались найти в себе стержень.

Лучше всего помочь им справиться с этим должна медитация. В домашней библиотеке я как-то читала о медитациях – исследований на этот счет и теорий было немного, и я не придала им особого значения. Мне казалось, чтобы избавиться от смешанности, нужно действовать решительно, а не пытаться успокоиться. Уже потом я поняла свою ошибку, хоть всё равно забыла о тех книгах, но, как оказалось, интуитивно использовала описанные там способы – если учитывать страсть к сладкому. Не самый полезный способ, но они еще с детства дарили мне чувство покоя и безопасности.

В библиотеке академии я надеялась, что книг на нужную мне тему будет больше, чтобы не пришлось заставлять Теодора искать те старые потрепанные томики дома.

Вспомнив о брате, я быстро обулась, на всякий случай захватила пальто и вышла из комнаты. Но, прежде чем вновь потревожить месье Бассета, постучалась к Зое.

– Завтра мы идём с тобой гулять по городу! – сообщила я уверенно и вдохновенно. – Прогуляемся, походим по магазинам, покажешь мне местные достопримечательности.

Подруга пробежалась по мне оценивающим, острым взглядом. Особенно пристально вглядывалась в глаза.

Оставшись удовлетворенной, она прислонилась к косяку, одетая в то же домашнее платье и халат, что я видела днём. На лице остался отпечаток подушки, хотя глаза были ясные. Значит, недавно проснулась. Я искренне порадовалась, что подруга провела большую часть дня отдыхая.

– Только если экскурсия закончится в таверне, – вставила Зое многозначительно, ни капли не удивившись предложению.

– Таверна – звучит отлично, – хмыкнула я. – Мне нужно обновить запас сладкого, да и после всего хочется немного отвлечься.

– Но все прошло хорошо? – спросила Зое небрежно.

Я тепло улыбнулась, ощутив, что за этой небрежность кроется искреннее беспокойство.

– Расскажу, если через полчаса сходишь со мной в библиотеку.

– Все вы аристократы – шантажисты и манипуляторы, – усмехнулась Зое, затем сладко потянулась, встряхнулась и кивнула. – Тогда возле моей комнаты через полчаса. Мне хватит, чтобы собраться.

– Отлично!

До самого отхода ко сну меня переполняло ощущение, словно я на своём месте. И в кои-то веке делаю всё правильно.

Глава 27. Реджинальд

Глава 27. Реджинальд

Вейлр Деламорт

– Может, вам ещё что-нибудь предложить? – вежливо прозвучал вопрос, заставив меня выйти из окаменелого состояния.

– Нет, благодарю, – во второй раз отказался я.

– Вы всем довольны?

– Да.

Официантка поклонилась и отошла. При внимательном рассмотрении становилось понятно, что она нервничает. Я не сразу понял, что её напрягает мой угрожающий и хмурый вид. Мало ли, планирую устроить скандал. Пришлось чуть-чуть расслабить напряжённые плечи, откинуться на спинку деревянного высокого стула. Я забросил ногу на ногу, но тут же вспомнил, что это любимая поза Реджинальда, и вновь сел ровно.

Перевёл взгляд на часы и отметил, что до момента оговорённой встречи осталось десять минут. Постарался выдохнуть и расслабиться. Хотя, куда там!...

«Ваши разногласия бессмысленны и глупы. Прекращай позорить свою фамилию и выслушай Реджинальда. Ты расстраиваешь мать».

Вот такими словами одарил меня в письме отец после показательного игнорирования длиною в несколько лет. В тот момент мне захотелось сесть на поезд, чтобы приехать в родовое гнездо и всё же закончить начатое – наплевать на воспитание и вызвать отца на дуэль. В этот раз этот был бы даже не дерзкий порыв юнца, а осознанный жест, хотелось бы верить, взрослого человека.

«Твоя встреча с Реджинальдом состоится завтра. Единственная хоть сколько-то известное заведение в этой убогой дыре – таверна Вье Реле. Он будет ждать тебя в 14:00».

Я снова посмотрел на настенные часы. Секундная стрелка, словно издеваясь, двигалась с неторопливой грацией. Махнув рукой официантке, я заказал третий чайник гречишного чая. Когда вместе с чайником девушка принесла бисквитный пирог, я невольно подумал о сестре Теодора.

«Помнишь, ты как-то сильно хотел старинное издание приключенческих рассказов, которое мы с тобой отыскали в какой-то старой лавчонке? „Семь подвигов Люмьера“, кажется? Как же ты мучился в сомнениях! Мне было даже немного печально за этим наблюдать, но характером ты обладал тогда ещё более упрямым, чем сейчас, вот и я не смел мешать твоим терзаниям. Расскажу как-нибудь сестрёнке, что ты считал, что взрослому парню не по чести любить подобные опусы! Ты тогда так зыркал глазами, так прямил спину, так вздыхал. На самом деле, друг мой, признаюсь – это было презабавным зрелищем для меня. Эти воспоминания до сих пор греют мне душу в особенно холодные дни, когда на работе даже огонь не разожжёшь – до того ветер сильный. Ну, ты помнишь. В общем, можешь гордиться тем, что воспоминания о тебе вызывают во мне почти такую же улыбку, что о сестре и родителях.

А знаешь, что потом случилось? Я вернулся и купил этот сборник.

Держу пари, ты до сих пор нет-нет и вспомнишь о нём. Так вот, знай, что тебе нужно будет очень сильно постараться, чтобы его заполучить, ведь однажды ты его уже упустил.

Сочувствую, дорогой друг, насчёт Эстель. Ты точно проиграешь».

От разных подтекстов, которые суматошно плясали между строк, у меня вчера разболелась голова. И это после письма от отца.

Потом, конечно, я украдкой усмехнулся. Теодор в своём репуртуаре! Я был не настроен на долгие монологи и ограничился:

«Тебе пора жениться, чтобы было меньше времени на глупости! Для решения этой проблемы, думаю, я пойду к мадам Ламбер!».

Не смог удержаться и всё же торопливо приписал, оставив несколько клякс:

«Не врёшь? Сборник у тебя?».

В будний день в таверне народу было немного, но узнал я, что зашел в таверну именно Реджинальд не из-за этого. Какое-то интуитивное чувство, наверное, связь, соединявшая нас в пору дуэльного прошлого, отозвалась – когда-то я также знал, какое заклинание он использует в следующий момент, чтобы подстраховать меня или напасть на противника.

– Здравствуй, Вейлр, – замер он возле стола.

Я поднял глаза от его начищенных ботинок. Бывший приятель не изменился – такой же златокудрый, обаятельный и опасный. О третьей черте я узнал даже раньше, чем увидел его знаменитые волнистые волосы. Наша первая встреча произошла ночью, в начале учебы – я услышал гогот из подворотни и звуки ударов. Устремился туда, чтобы помочь, оценил, что нападавших слишком много и готов был уже броситься в драку, но на миг удивленно замер. Зачинщики получали от «жертвы» удар за ударом. «Жертва», конечно, пропустила несколько в ответ, но держалась удивительно стойко. Потом обращать внимание на это было некогда, так как я устремился навстречу хаосу.

Не успев даже остыть от драки и не взглянув на меня, Реджинальд сперва с сожалением протянул: «А я ведь только от цирюльника». И только спустя десяток секунд, переведя дыхание возле кирпичной холодной стены, он протянул мне руку и сказал:

– Благодарить не буду. На твоём месте я бы поступил так же и не ждал благодарности.

Наверное, тогда я и понял, что мы подружимся.

Позврослевший Реджинальд укоротил волосы по плечам, но, судя по укладке, все так же любил бывать у цирюльника.

И все так же тянул мне руку.

Я поднялся, пожал ее и сел обратно, громко придвинув стул.

– Что будешь заказывать? – уточнил я спокойно, беря меню в руки и впервые всерьез пробегаясь по содержимому глазами.

– Все еще люблю гранатовый соус – с ним всё что угодно, – попытался он мелодично рассмеяться, но получлось скорее так, будто кто-то забыл смазать старую дверь.

Ничего не ответив, я пригляделся повнимательнее, постаравшись отбросить личную неприязнь. И заметил разницу между Реджинальдом, которого я когда-то уважал, и нынешним. У второго были морщинки под опухшими глазами, скорбные складки у губ и искреннее раскаяние во взгляде. От последнего я ощутил бешенство и снова уткнулся в меню.

Это отец настоял на встречи, и судя по виду бывшего приятеля с его попустительства, а мне от неё единственное, что нужно было – это скорое окончание. Шантажировать матерью низко даже для отца, но действенно. Как и все, что он делал.

– Элуиза ушла от меня, – внезапно бросил Реджинальд, забрасывая ногу на ногу и принимая позу уставшего от жизни аристократа. – Заставила меня подстричься, экая негодяйка, а потом бросила… Все беды от женщин.

Проигнорировав его показную драматичность, я переспросил:

– Неужели?

– Можешь злорадствовать, – улыбнулся он слабо, но почти сразу сморщил лоб. – Но я знаю, что ты не станешь, от этого даже хуже. Знаешь, как бывает… Любишь женщину, отказываешься ради нее от всего, а затем понимаешь, что поторопился. Элуизе было не по нраву проводить время с новым мной – брюзжащим, невеселым, тоскующим, и в какой-то момент она собрала вещи и ушла. Самое забавное – я даже не сразу заметил. Опомнился только спустя то ли два, то ли три дня.

– Сочувствую, – кивнул я, а затем прислушался к себе, пытаясь отыскать вышеупомянутое злорадство, ликование или радость, но там было… пусто.

Реджинальд брезгливо поморщился.

– Я не ради твоего сочувствия это рассказал! Уж поверь, я знаю, что не заслужил его. – Он придвинулся к тяжелому деревянному столу грудью вплотную, и я впервые заметил, как парадно он одет: белоснежная рубашка, китель с серебряными вставками и сверкающими манжетами. – Вейлр…

Его прервала вернувшаяся официантка с чаем.

Глава 28. (Не)желанная встреча

Глава 28. (Не)желанная встреча

Вейлр Деламорт

Реджинальд выругался себе под нос, но стоило девушке обратить на него внимание, как он расплылся в улыбке.

– Красавица, будьте добры самого качественного лимонада! И мяса в гранатовом соусе. Да побольше. И ещё чая. Я продрог в ваших краях. К слову, почему нас обслуживаете только вы? Думаете, справитесь сразу с двумя? – деловито осведомился он, игриво подмигивая.

Девушка недоуменно заморгала, я поморщился, а Реджинальд расхохотался.

– Шучу-шучу! Вас нам более чем достаточно! Несите самые лучшие закуски, пока мы ждем. И побыстрее, будьте так добры. За доброту я слышал, людей обычно вознаграждают.

Пунцовая от стыда и возмущения девушка взялась наливать чай, в глубине души наверняка желая разлить его на нахального гостя, но стоило произнести Реджинальду последнюю фразу, как она изучающе стрельнула в него глазами и кивнула, улыбнувшись. Я взял горячую чашку и с наслаждением вдохнул приятный и немного терпкий аромат, который заглушал царивший в таверне запах еды, специй и дерева. Прикрыл глаза, и на миг мне показалось, что я дома, в личной комнате мамы, слушаю её щебетание и поглаживаю мягкую шерсть её фамильяра.

Я услышал, как официантка устремилась выполнять заказ. Открыл глаза, пронаблюдав, как она исчезает за стойкой, где пряталась дверь в кухню. Она ушла так торопливо, что даже не повторила заказ.

– Понятливые тут люди живут, – усмехнулся Реджинальд, затем зевнул и передёрнул плечами. – Холодно у тебя здесь, Вейлр. Ты не страдаешь?

– Ко всему привыкаешь.

Кажется, к серьезным разговорам бывший приятель собирался вернуться еще нескоро. Хотя мне было без разницы, ведь я не собирался столько ждать. Даже оставаться на обед.

– Отец тебе что-то передал? – спросил я у оглядывающегося по сторонам Реджинальда. Ему, как и всегда, все было любопытно.

– Все-то ты знаешь, – хмыкнул он с непонятной гордостью. – Но я передам тебе его наставления, или письмо, или кто знает, что ещё… Только после того, как ты отобедаешь со мной.

– Нет.

Выражение лица Реджинальда сменилось на просительное.

– Вейлр, не будь так жесток.

– У меня дела.

– Не лги.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул, выпуская накопившееся нервное напряжение.

– Чего ты добиваешься, Редж? – устало полюбопытствовал я. – Устроил этот спектакль, втянул или втянулся в авантюру отца. Мог ведь написать письмо. А это… Ну, заманил ты меня сюда и что дальше?

Реджинальд цокнул языком.

– Неужто ты успел позабыть, дорогой друг? У меня никогда нет плана – сплошная импровизация!

Я застонал.

– И не смей лукавить! Разве ты не получал мои письма?

– Нет, – честно солгал я.

– Как же! А ещё друг называется… – на этом моменте он запнулся, прикусил язык и быстро заговорил о другом. – Интересное же место ты выбрал для проживания.

– А выбор профессии тебя не смущает? – с сарказмом усмехнулся я.

– Нет, это меня не удивляет, – тон Реджинальда смягчился. – Ты всегда был добр. А я... Ты же знаешь...всегда восхищался твоей грубоватой, но искренней добротой и заботой. Наверное, потому что я знал, что мне таким не стать – не тот характер. Сейчас я даже сильнее ценю эти скачества, хоть и раньше осознавал их значимость. Но раз мы оказались здесь сегодня, значит, недостаточно осознавал. Поэтому я и думаю, что такой род деятельности подходит тебе ничуть не меньше, чем предыдущий, – закончил он серьезно, почти помпезно.

Такую чушь Реджинальд нёс в моменты, когда на него снисходило желание пооткровенничать, поэтому я почти не удивился, несмотря на то, что его слова царапнули во мне что-то.

– А ты чем сейчас занимаешься?

– Прожигаю жизнь, – пожал он плечами, не настаивая на столь же откровенном признании. Я и раньше не умел, а сейчас тем более, и Реджинальду это было прекрасно известно. – Такого достойного партнера для дуэлей я вряд ли еще найду.

– Неправильную тему начинаешь.

– Ты сам спросил, – невинно округлил глаза бывший приятель.

К столу подошла официантка и начала расточать комплименты о закусках и комплименты о столь высоком госте, как Реджинальд. Утомившись от бессмысленной лести, я заскользил глазами по залу. Деревянные балки, горшки с цветами, белоснежные скатерти – все привычно и обыденно.

Машинально взглянул в сторону открывающийся двери и сначала не осознал, не узнав серого дорогого манто, но стоило мне услышать смех, как я вновь взглянул в сторону входящих.

Сперва я увидел мадемуазель Торез, с которой пересекался лишь на общих собраниях и особо не знал. А потом мои глаза встретились с еще более прозрачными из-за холода голубыми глазами мадемуазель Ламбер. Почему-то сперва я взглянул на ее голые и покрасневшие от холода руки, и в глубине души испытал странную теплоту от осознания собственной правоты. Перчаток она действительно не носит. В отличие от набитый сумке-мешка с орнаментом, которая была популярна среди женщин.

Осознав сложность встречи, я едва удержался от гримасы. Мадемуазель Ламбер изящно махнула рукой в знак приветствия и широко улыбнулась. Игнорировать этот знак внимания было нельзя, поэтому я вежливо кивнул. Моя отчуждённость не смутила сестру Теодора, ее решительный вид говорил, что она собирается подойти. Но сперва она оглянулась на мадемуазель Торез, которая выглядела не слишком довольной.

Я же перевел взгляд на Реджинальда. Он отследил, на кого я смотрю, и выглядел сбитым с толку, даже ошеломлённым.

– А ты времени не терял…

Всё было вовсе не так, как вообразила его больная фантазия, но на миг я ощутил жгучее удовольствие от его удивления. Удивить Реджинальда обычно было не так-то просто.

Жаль, что продлилось оно недолго.

– Я думал, что приеду спасать тебя из этой холодной дыры, а ты тут вовсе не скучаешь! – с обвинением и восторгом воскликнул он.

Мадемуазель Ламбер оглянулась на окрик, прервав разговор с мадемуазель Торез.

– Не кричи, идиот!

– А какая из этих красоток – твоя? – поиграл бровями Реджинальд, затем снова стремительно обернулся, чтобы взглянуть на девушек. – Держу пари, тебя сводит с ума блондиночка!

В этот момент мадемуазель Ламбер взяла под локоть подругу и практически потащила к нашему столику. Сокрытой в ней силе не приходилось удивляться.

– Не говори чепухи, – резко потребовал я, выпрямившись и поправив воротник рубашки, но Реджинальд не слушал. – А лучше вообще молчи!

– Какая фактурная женщина… – пробормотал Реджинальд, садясь, наконец, нормально и замолкая.

Почему-то я сразу понял, что говорит он о декане магпроявлений.

Стоило девушкам приблизиться, как мы поднялись, чтобы их поприветствовать. Реджинальд неожиданно послушался и действительно замолчал. Я бросил на него изучающий взгляд. Бывший приятель пытался незаметно пригладить волосы каким-то странно робким жестом.

– Добрый день, я рад вас видеть, – склонил я голову, смиряясь с возникшей ситуации. – Это мой старый знакомый, Реджинальд Гарсия. Он приехал в наши края по делам и ненадолго.

– Рад знакомству, – кивнул он, пытаясь не пялиться на мадемуазель Торез слишком навязчиво. Переживать ему об этом точно не нужно было, так как она выглядела скучающей и даже не смотрела на него.

– Мы тоже рады, – улыбнулась мадемуазель Ламбер. – А мы с утра гуляем и решили зайти погреться. Зое очень рекомендовала это место.

Упомянутая вздохнула.

– Всё? Мы можем уже занять, наконец, столик и пообедать? – не стесняясь, уточнила она.

Кажется, мадемуазель Торез не боялась показаться невежливой. Сестра Теодора извиняюще улыбнулась и развела руками. Я же не мог не спросить:

– Может, вы присоединитесь к нам?

– Мы были бы очень рады, – вставил Реджинальд, впервые подав голос.

Мадемуазель Торез взглянула на ярко улыбнувшуюся подругу и протестующе застонала, но даже мне было понятно, что решение приятно.

– Девушка, можно попросить вас пересадить нас за стол побольше? – спросил я у проходящей мимо незнакомой официантки.

Я толком не знал, что чувствовать из-за внезапно изменившихся планов, и готовился к худшему.

– Я прошу у вас всех прощения, но предупреждаю сразу – я хочу попробовать здесь самый большой и вкусный десерт! – с предвкушением заявила сестра Теодора.

Мадемуазель Торез закатила глаза, но как-то не зло, Реджинальд во второй раз за несколько минут искренне удивился, а моё выражение лица не изменилось, но в глубине души я вновь ощутил теплоту. Промелькнула мысль, что, может, обед и не станет катастрофой.