Текст книги "Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ)"

Автор книги: Мария Устюженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 31. Выжидательная позиция

Глава 31. Выжидательная позиция

После встречи в таверне мои будни и без Деламорта протекали в спешке и суете. Составление новой методики обучения, согласования ее с ректором занимало у меня почти все свободное время вместе со студентами второго курса, которые взяли за привычку приходить ко мне, есть конфеты и выслушивать теории.

– Мадемуазель Ламбер, а как будут проходить наше следующее занятие? – допрашивал Саша – тот самый студент, желающий обучаться на факультете магпрояления.

– Вы все увидите, когда придёт время, – пообещала я в который раз.

Устав от моих неопределенных ответов, студенты несчастно вздыхали, но тут же забрасывали новыми вопросами:

– А какие у меня шансы на определения? – это интересовался Энри – студент, который при первом встрече показался мне самым проблемным. Но после практики и нескольких приходов он ожил и даже начал общаться с Сашей.

– Почему вы решили преподавать, а не отправились на аномалии? – Саша не уставал заваливать меня самыми неудобными вопросами, от которых мне все труднее становилось уворачиваться.

– Как давно вы знакомы с месье Деламортом? – это уже Килиан.

– Вы думаете, что каждый из нас сможет определиться? – снова Энри.

Иногда приходил кто-то и с первого курса, но они еще недостаточно мне доверяли. Насчет второкурсников я тоже не обманывалась – их доверие в полной мере я еще не заслужила, но нужда и пример Ноа вынудили их поверить мне.

Мне нравилось общаться с ребятами, да и их внимание, как к преподавателю очень льстило. Глядя в их горящие, полные надежды глаза, я бы уже вдохновилась достаточно, чтобы приложить все усилия, но и без этого я старалась помочь, не жалея времени и сил. И в один из вечеров я поняла, что в этом и заключается проблема.

Я не могла сосредоточиться ни на чём другом. Все мои мысли были заняты студентами и их определением. Потом пришел страх, что я не справлюсь. Внезапно возникшая ответственность заставила меня по полночи ворочаться без сна.

Все чаще мне казалось, что я не справлюсь. В среду я пришла с этой проблемой к ректору.

– Мадемуазель Ламбер, эти студенты жили до вас, живут сейчас и будут жить после. Ключевое – живут. Если вы не станете этого делать и замучаете себя – определиться им это не поможет. И не забывайте, что это не только ваша ответственность, но и их. Они должны справиться сами.

– Спасибо, вы правы, – слабо улыбнулась я, а потом вновь пошла в библиотеку читать об известных личностях, которые определились.

Остальное время занимало общение с семьёй – брат изволил писать чаще. Не сразу, но я заметила, что при этом каждое письмо вдруг стало пестрить незначительными деталями из жизни Деламорта. Теодор рассказывал, что ему нравится театр, но он терпеть не может оперу, что он как-то обмолвился о симпатии к тем же цветам, что нравятся мне… Чтобы избежать нежелательных братских вопросов – я делала вид, что не замечаю намеков, но по опыту знала, что брат все подмечает и еще мне это припомнит.

Как-то я подошла к Деламорту с вопросом по поводу оранжереи – мне понравилась экскурсия, проведенная Зое, и я хотела позвать и его. На что он вежливо улыбнулся, глядя сквозь меня, и одарил общими фразами.

Лучше бы мы снова поругались.

От унижения и злости я заставила себя выкинуть его из головы. Учитывая, что там и так оставалось места для посторонних мыслей, это должно было быть совсем просто, но выходило не всегда. Я злилась сильнее, когда чувствовала его пристальные, чуть ли не обжигающие взгляды во время общих трапез. Злилась, когда оборачивалась и видела его безучастный вид. Злилась, что стала натыкаться на него повсюду. В какой-то момент хотела сорваться и высказать все, что о нем думаю, но взыграла фамильная гордость, и я стала выжидать момента.

Мы часто виделись с Зое и обсуждали все на свете, в особенности будущие занятия по искажениям. Заметив, как я витаю в облаках, пытаясь придумать новые способы обучения, а потом мучаюсь сомнениями, подруга решила превысить свои полномочия и позволить мне не проводить первую и единственную лекцию в этом году. Она вызвалась сама, и этим заслужила от меня море благодарностей и целую бурю эмоций. Я решила в ближайшую поездку в город купить ей роскошный подарок.

Все чаще я говорила больше о смешанной магии, чем об искажениях, и это пугало меня уже не так сильно, как в самом начале.

Потакая своей одержимости, сегодняшним вечером, я снова шла в библиотеку. Обычно я пересекала наполненный студентами зал под высоким потолком, где широкими рядами полнились книги, чтобы спрятаться в малом архиве, где преимущественно хранились дела студентов. За последние дни я пробыла здесь достаточно времени, чтобы хорошо ориентироваться, поэтому даже не стала оглядываться по сторонам и сразу подошла к высокому столу с резными ножками в углу. Сгрузила на небольшое кресло сумку, достала несколько книг по истории, смешанных и только потом, заметила странность.

В душном и сухом сумраке небольшого зала, где редкие магические лампы подсвечивали название кладовых, кто-то был. Я расслышала скрип чьих-то осторожных шагов. На мгновение меня переполнил страх, и я застыла. Некстати вспомнились прочитанные из любопытства ужасы, которые иногда происходили на аномалиях. Тела людей захватывали неупокоенные духи, животные становились одержимыми.

Затем я крупно вздрогнула и очнулась. Строго напомнила себе, что в академии такого произойти не может, и обернулась.

Никого не было.

Я пригляделась повнимательнее, но в свете тусклых ламп могла лишь разглядеть витавшую в воздухе пыль. Сосредоточилась, но и более глубоким взором, кроме привычных магических нитей, не увидела ничего примечательного. Обошла несколько смещенных вместе стеллажей, которые, казалось, появились здесь раньше академии – они хранили в себе старинные, но не особо популярные издания…

Вдруг сбоку что-то упало, я подскочила. Во рту пересохло, из горла вырвался приглушённый вскрик.

На полу лежала книга, распахнутая на середине. Я не без опаски подошла ближе, но ничего интересного в ней не обнаружила.

Внезапно моих собранных в высокую прическу волос что-то коснулось: быстро и едва ощутимо. Сердце заполошно забилось, но разум пронзила догадка.

– Эви! – громко воскликнула я, схватившись за сердце. – Нельзя же так пугать!

Мои волос тут же коснулось несколько более крупных порывов ветра, хваля за правильную догадку. Если бы мог, шаловливый дух наверняка захихикал бы. Я вскинула ладонь, пустила по небольшому пространству несколько стрел, чтобы они гонялись за неугомонным Эви, а сама наклонилась, чтобы поднять книгу.

Органы чувств все еще работали на высоком уровне, поэтому когда я услышала торопливые шаги и увидела большую темную фигуру в узком проходе, то среагировала инстинктивно.

Закричала, быстро выпрямилась и швырнула книгой в незваного гостя. Послышалось негромкое ругательство и шелест страниц, когда неизвестный поймал книгу. Я схватила с ближайшей полки еще книгу и приготовилась снова атаковать, от страха позабыв, что обладаю магией.

– Боевым магом с такой нервной системой вам точно не стать, – послышался знакомый голос, а затем огонек на ладони осветил черты лица Деламорта.

Он выглядел так, как будто еле сдерживает смех, в то время как меня пробрал самый настоящий лютый гнев. Сказался страх, его игнорирование и абсолютно неуместная насмешка.

Наконец-то я дождалась возможности!

– Вы с ума сошли так меня пугать?! – заорала я, решительно заводя руку и готовясь вновь кинуть книгу в боевика.

Продолжая посмеиваться, он поднял ладони, показывая, что безоружен, не считая книги.

– Мадемуазель Ламбер, здесь редкие издания! Побойтесь гнева библиотекарей!

Тяжело дыша, я взглянула на свою руку, подумала и поставила книгу на место.

– Вот так, мадемуазель Ламбер, а теперь медленно выдых… Проклятые земли, Эстель, что вы делаете?! – вопросил он, уклоняясь от брошенного воздушного фаербола.

Довольно слабенького, кстати говоря. Растаял почти на подлёте к боевику. Видимо, я еще не отошла от испуга.

– Выхожу из себя, месье Деламорт, – ответила я, сдувая выбившуюся прядь с лица и чистосердечно признаваясь. – Вы меня достали!

Да как он смеет игнорировать меня, смотреть, как на пустое место, а потом делать вид, словно все как прежде?!

С недоброй улыбкой я отдала главенство импульсивности и затаённой обиде.

Глава 32. Вопрос честности

Глава 32. Вопрос честности

– Что я такого сделал?! Проклятые земли! – снова выругался Деламорт, когда увидел, как мои только что играющиеся с Эви стрелы нацелились на него. – Немедленно прекратите!

– Не хочу, – честно призналась я, испытывая какое-то шальное веселье.

Деламорт дёрнулся, уходя от первой стрелы. Я почувствовала дуновение возле себя и поняла, что Эви тоже остановился, чтобы понаблюдать.

– Мы в учебном заведении! – вновь попытался достучаться боевик.

– В них постоянно происходят несчастные случаи.

– Но не с преподавателями же… Ай! Ладно! Но незарегистрированные дуэли запрещены!

– Какая же это дуэль, если вы не нападаете? – резонно подметила я, создавая всё больше и больше маленьких стрел.

– Вот именно! Эстель, я ведь безоружен! – попытался он надавить на другое, резко уворачиваясь. Послышался треск ткани. Кажется, это был пиджак.

– Тем лучше, – бросила я.

Судя по легкости, с которой левая рука теперь вскидывалась вверх, шов рукава разошёлся по внутренней стороне. Ну и хорошо – наряды боевика мне никогда не нравились.

Рядом взволнованно закружился Эви, и я отвлеклась на него, не заметив решительного выражения лица боевика.

– Великие магистры, сколько можно, – сварливо пробормотал Деламорт, затем двумя движениями скинул пиджак и поднял две ладони на расстоянии плеч.

Миг – и стрелы коротко вспыхнули, оставив после себя лишь лёгкий запах дыма. Я досадливо поморщилась.

– Эстель, вы понимаете, что только что незаконно напали на боевого мага? – раздраженно вопросил он, немного повысив голос.

Я прищурилась.

– Не смейте кричать на меня!

– Да я же не…

Его перебил громкий стук закрывающейся тяжелой двери. Мы одновременно оглянулись – оказалось, Эви предусмотрительно решил закрыть дверь в малый архив, чтобы было меньше свидетелей.

– Эви, зачем? – возмутился Деламорт.

– Вы теперь и на него собрались кричать? Он всего лишь решил поберечь вашу репутацию! Великие магистры пробудились бы, узнай хоть кто-то, что невероятный Вейлр Деламорт способен так недостойно себя вести!

Мой сарказм Деламорт не оценил и скривился. Потом зачем-то начал закатывать рукава белой рубашки и, не меняя тона, поинтересовался:

– Что я вам такого сделал, что вы так внезапно взъелись на меня?

– Я взъелась? – едва ли не прошипела я. – Еще и внезапно?

Если бы взглядом можно было испепелять, то даже не обладая огненной магии, у меня с лёгкостью получилось бы оставить вместо Деламорта кучку пепла. Судя по отведенному взгляду вбок боевик понял, что сказал немного не то, и открыл рот, чтобы исправить положение, но я не дала такой возможности.

– То есть вы считаете нормальным сначала обедать вместе, а потом показательно игнорировать? Это не то, что неуважительно, это попросту невежливо. И главное – вы не потрудились объяснить причину своего отчуждения. А раз вы не соизволили, то я и подавно не стану с вами откровенничать, – припечатала я зло, даже яростно.

После того как высказала то, что меня тревожило последние дни, почувствовала, как один из нескольких грузов стекает с плеч. Но почему-то вместо облегчения на глаза выступили горячие слёзы.

Откинув выбившиеся пряди с лица, я вскинула подбородок повыше и пошла к двери, гулко стуча каблуками.

– Все, Эви, можешь открывать, – сказала я, моргая как можно чаще и не давая слезинкам выкатиться из глаз. – Больше мне говорить с месье Деламортом не о чем.

Спустя десять секунд звенящей тишины, нарушаемой лишь жужжанием магических светильников, я повторила:

– Эви, открой, пожалуйста.

Но ответом снова была тишина. Слезы высохли, я нахмурилась.

– Кажется, он ушел, – заметил очевидное Деламорт.

Я даже оборачиваться не стала, лишь напомнила:

– Я ведь не к вам обращалась.

Послышались медленные шаги, и мне пришлось повернуться. Выражение лица боевика оставляло желать лучшего – казалось, он колеблется и подбирает слова, что само по себе не означало откровенность.

Деламорт остановился в пяти шагах от меня.

– Эстель, вы не так поняли…

– Не утруждайтесь, – прервала я его спокойно, холодно. – Ваш намек был достаточно ясен и прозрачен.

– Не было никакого намека! – резко кинул он, но наткнувшись на мой ледяной взгляд, сменил тон. – Эстель…

– Мадемуазель Ламбер, – поправила я.

Кажется, я услышала скрежет зубов.

– Хорошо, – согласился он и красочно выделил обращение. – Мадемуазель Ламбер, вы не так поняли. Это была сложная неделя, и из-за этого я вел себя столько неподобающе. Реджинальд удивил меня не только своим приездом, но и новостью от отца. Тот хочет вновь жениться, и меня это… не обрадовало. Но это все было неправильно, и никак не оправдывает мое отношению к вам. Простите.

Против воли я издала неопределённый звук между хмыканьем и усмешкой.

– Мне несложно вас простить, – пожала я плечами. – Но ведь вы все еще не до конца честны со мной. И вы абсолютно правы – я такого не заслужила. Спасибо моим дорогим родителям за то, что они научили нас с братом уважать честность в отношениях с людьми.

– И что же, вы никогда не врали? – натянутым голосом уточнил он. – Никогда не договаривали?

– Бывало, – честно созналась я. – Но ничем хорошим это обычно не заканчивалось.

Некстати мне вспомнилось, что ни Зое, ни мои студенты, ни даже Деламорт не знают о моем смешанном прошлом. И ведь снова я шла по той же дороге, неспособная взглянуть в лицо своим страхам. Так разве я могу притворяться таким яростным поборником правды?

– Но иногда это непросто – быть честным, – продолжила я, отводя взгляд.

Послышался тяжелый вздох.

– Это так, вы правы.

– Но это не отменяет того, что вы могли не игнорировать меня, а просто по-человечески поговорить.

– Да я просто не знал как! – вдруг взорвался он. От неожиданности я вздрогнула и подняла непонимающий взгляд. Деламорт выглядел растерянным, что по определению казалось мне прежде невозможным. – Я не знаю, как с вами разговаривать даже сейчас! Вы ведь… Это ведь вы!

Сначала растерянная из-за его всплеска, теперь я вновь почувствовала, как начинаю злиться.

– Как это понимать? Что со мной не так?

– Дело вовсе не в вас! То есть в вас, конечно… Но с вами все хорошо. Это просто я не могу понять, как вести себя с вами.

Теперь я нахмурилась.

– Может быть, как и со всеми? Я разве не человек?

Кажется, боевик был в шаге от того, чтобы побиться головой о стену или первую попавшуюся дверь. При этом он смотрел на меня таким взглядом, словно не он, а я сочиняю странные небылицы.

– Как со всеми не получается – мои барьеры вы сметаете с такой лёгкостью, словно не замечаете.

Я против воли фыркнула, но что ответить не знала, чтобы не показаться нескромной, и промолчала.

– Кажется, вы, подобно Теодору, жестоки просто по своей природе, – невесело хохотнул он.

– Не говорите глупостей. Я не жестокая, а Тео просто ироничный и легко читает людей… Это иногда раздражает, но не более. А вот вам бы стоило прекратить говорить столь пространно, а объяснить все толком.

Деламорт резко выпрямился и с обезоруживающей честностью ответил:

– Боюсь, что вы тогда возненавидите меня или уедете. А я не хотел бы этого.

– Вряд ли вы бы могли сказать мне что-то, из-а чего я бы сейчас захотела уехать, – рассмеялась я, польщённая таким признанием. Может, ему и вправду не в тягость наше общение? – Если не бросилась прочь при первой встрече, то сейчас тем более.

Боевик молча на меня взирал. Подумав, он слабо улыбнулся и заговорил:

– Тогда…

Но в этот раз его прервал стремительный и сильный порыв ветра, который заставил меня зажмуриться. Чья-то магия подтолкнула меня в спину, и с размаху приземлила в мужские руки.

– Что такое? – пробормотала я, чувствуя сильные руки на спине. Приподняв голову, я столкнулась с внимательным взглядом Вейлра. Внутри что-то вздрогнуло.

Глава 33. Брак без поцелуев? Такому не бывать

Глава 33. Брак без поцелуев? Такому не бывать

Отчётливо, даже слишком отчётливо, я ощутила, какие у Вейлра широкие и горячие ладони. Казалось, они способы прожечь ткань моей блузки даже без огненной магии. В горле пересохло, и я почти поверила, что боевик вот-вот воспламенится. Иначе откуда взялись горящие щеки и жар, пробежавший по всему телу?

Сердце застучало оглушительно, подобно колоколу. Вейлр точно должен был слышать его сумасшедший ритм.

Чтобы унять беспокойство, я положила ладони на мужскую грудь, желая отстраниться, но вместо этого почувствовала, с какой силой бьется его сердце, и от удивления не смогла пошевелиться. Неужели это моя близость так его волнует?

Глупо было отрицать притягательность мужчины напротив, но я не могла ожидать, что сама его по-настоящему заинтересую. И не потому, что я была недостаточно хороша или родовита, просто мне точно было известно, что Вейлр смотрит не на это.

– Кажется, это Эви снова шалит, – тихо выдавила я, намекая на незапланированные объятья.

Вместо ответа Вейлр перевел пристальное внимание на мои губы. Я почувствовала их сухость и смочила языком, от чего взгляд боевика потяжелел. В груди у меня вспыхнул пожар, внутренности перевернулись, а перед глазами возникли воспоминания моего первого поцелуя в саду у Фэлленов с их младшим сыном и последнего поцелуя перед окончанием учебы с одним из однокурсников. Оба разы не являлись пределом мечтаний, да и совершены были скорее из исследовательского любопытства, чем от пылких чувств. Хотя я даже думала, что влюблена в Лиана – он был статен и благороден, определился почти самым первым и одевался элегантно. Но целоваться с ним мне не понравилось.

А так как я ждала большой любви, как у родителей, то в продолжении не было смысла. О браке без поцелуев не шло и речи, так как мама говорила: «Этот брак удерживает мое терпение и умение твоего отца целоваться. Так как у тебя нет моей сдержанности, то тебе тем более необходим супруг, способный подарить радость и успокоение одним лишь поцелуем». Насчет маминой сдержанности у меня были сомнения, но в остальном все звучало логично: когда отец целовал маму, она каждый раз расцветала, хоть и могла продолжить ворчать.

Помню ли я вообще, как это делается? Хочу ли я этого сейчас? Второй вопрос показался наиболее важным, но из-за хаотичности мыслей и жара по всему телу я не могла сосредоточиться.

Вейлр на мгновение встретился со мной взглядом, от чего у меня сбилось дыхание. Через миг я прикрыла глаза, молчаливо давая позволение.

– Я прошу прощения, – хрипло сказал он. По горячему дыханию на своих губах, я с трепетом и восторженным ужасом поняла, что меня сейчас поцелуют.

Промелькнула глупая мысль, что если и этот поцелуй мне не понравится, то я уйду в монастырь. А то без поцелуев совместная жизнь мне не виделась.

Внезапно послышался какой-то странный треск, но я не обратила внимание, замершая в ожидании.

Наконец, губы Вейлра почти невесомо прикоснулись к моим. Он прошептал в них:

– Не бойся.

Его ладони заскользил по моей спине, расслабляя закостеневшие мышцы. Только сейчас я заметила, насколько напряжена. С трудом, но мне удалось расслабиться.

Тогда-то меня и поцеловали по-настоящему.

И это было… Ого.

Как я вообще могла подумать, что поцелуй может мне не понравиться?

Губы Вейлра были твердыми, напористыми, но его прикосновения были болезненно ласковыми. Когда он прихватил мою нижнюю губу, оттягивая, я ощутила, как сердце подскочило к горлу. А когда он языком прошелся по верхней губе, вынуждая меня приоткрыть рот, тогда я окончательно потеряла связь с реальностью.

Когда мы отстранялись друг от друга, чтобы перевести дыхание, Вейлр продолжал гладить меня по плечам и спине, вызывая теплые волны по всему телу. Я не знала, сколько прошло времени – разум затуманился, но при этом я ясно осознавала, что делаю и с кем, и не хотела, чтобы это заканчивалось.

В какой-то момент Вейлр слегка пододвинул меня так, чтобы я уперлась в стену. При это он выставил ладони, чтобы я уперлась в них и почти не соприкасалась с бетоном. Ощущения твердой, холодной стены за спиной и горячего твердого тела передо мной заставили меня покрыться мурашками с головы до ног. Я почувствовала, что задыхаюсь, и на миг отстранила Вейлра.

Открыла глаза, чтобы осмыслить происходящее, и издала приглушённый возглас удивления.

– Что такое? – тяжело дыша, еще более хриплым голосом спросил Вейлр. Следующий вопрос был задан обеспокоенным тоном. – Я что-то сделал не так?

– Нет-нет… Просто здесь темно, – прошептала я почти испуганно.

Послышался хрипловатый смешок. Моего лица коснулось теплое дыхание Вейлра, и я затрепетала.

– Кажется, мы смутили Эви, и он погасил светильники.

Значит, вот что это был за треск.

Чувствуя пристальное внимание и руки Вейлра, я даже порадовалась шалости Эви – смотреть сейчас в лицо Вейлру при свете мне было бы очень неловко.

Повисло молчание, прерывающееся лишь нашим сбитым дыханием. Больше никто ничего не говорил, и неловкость все же возникла. Тишина больше не обволакивала, а напрягала. Одну из рук Вейлр освободил и коснулся моей щеки. Прикосновения меня успокоило, и я прикусила губу, ощутив легкую панику.

Меня не пугало происходящее из-за рамок морали – в академиях всегда творилось только духи знают что. Пусть в этом я не участвовала, но знание немного приоткрыло мою завесу наивности, с которой я росла. Меня пугало другое. То, что я осознала только сейчас. То, на что открыл мне глаза поцелуй и мое желание повторить.

Вейлр волновал мне. Притягивал. Нравился. По-настоящему.

К этому открытию я была совершенно не готова. Легкая паника переросла в обволакивающий ужас.

Я ведь всего лишь хотела поцеловаться.

– Все хорошо? – спросил Вейлр, почувствовав, как я одеревенела.

– Нет! То есть да… Мне надо бежать, – выпалила я, с усилием надавливая на грудь Вейлра, желая его отстранить.

Но он даже не сопротивлялся. Сразу же сделал несколько шагов назад.

– Эстель, постой. Я не хотел тебя…

Вейлр попытался взять меня за руку, но я увернулась.

– Все хорошо, – заверила я, быстро направляясь к двери.

Я вознесла хвалу Эви за то, что он погасил свет, иначе я бы не смогла так легко ускользнуть. Но кажется, Вейлр больше и не собирался меня ловить. Казалось, что он так и остался стоять на том же месте, где я его оставила. На мгновение я ощутила, как сердце кольнуло сожаление и стыд, но я все же прикоснулась к двери и попыталась ее открыть.

Второй раз за минуту я вознесла хвалу Эви. В этот раз за то, что он оставил дверь открытой. Приглушенный свет библиотеки ударил по глазам не больно, но ощутимо. Если бы я обернулась, то смогла бы увидеть выражение лица Вейлра, но я лишь ускорила шаг.

Попросту сказать – я сбежала.