Текст книги "Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ)"

Автор книги: Мария Устюженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 37. Важность доверия

Глава 37. Важность доверия

Незаметно пролетела еще одна неделя. В академии начала полноправно властвовать зима. Как-то совсем внезапно повсюду появились снег и сугробы. Столько белого цвета я прежде никогда не видела! Неождианно, но мне понравилось. Отдельным удовольствием было наблюдать за снежными фигурами, которые временами создавал Эви или за боем в снежки, начатые, опять же, с подачи духа академии. Мои будни же протекали не так весело, но казалось, что я справлялась.

Я до сих пор ненароком удивлялась, что вместо того, чтобы штудировать библиотеку на уникальные случаи аномалий, я засиживалась допоздна, обсуждая с Зоей методики обучения или сплетничая о жизни внутри академии. Так как в письмах маме и брату я все чаще рассказывала о студентах, даже они перестали напоминать мне о причинах моего приезда. Мама наверняка была вне себя от радости, брат относился с пониманием, как и отец, а я… Просто пока не могла иначе.

Студенты то ввязывались в драки с огненными, то конфликтовали с преподавателями, то впадали в апатию, которая усилилась после случая с Килианом. Он практически не шел на контакт, занятый исключительно мыслями о выгорание. Если бы не занятость второго курса, то я бы провела медитацию раньше, чем в воскресенье, но не решилась нагружать их еще больше.

Как снег на голову свалилось известие, что родителей и меня с братом приглашает на бал в честь своей помолвки старший месье Деламорт. Теодор пояснил, что он из-за службы нередко сталкивается с отцом Вейлра. При этом он сразу дал понять, что Вейлр не ладит с ним. Я и без этого упоминания не собиралась никуда ехать – в высшем обществе второй брак вообще считался моветон, но мне хватило бы и неприязни Вейлра. Первую половину недели я проводила больше времени в своей комнате и со студентами, поэтому не успела поговорить с боевиком, а как опомнилась, узнала, что он на несколько дней уехал домой.

Меня тревожила мысль, что он может не вернуться – глупость, он не бросит студентов, но я ничего не могла поделать. Вдобавок мне очень нужно было поговорить с ним о Килиане и других неопределившихся. Возле лекарского крыла меня осенила простая, но гениальная мысль, но без помощи Вейлра я бы не справилась.

Его приезда я ждала с трепетом и волнением – я хотела увидеть его и поговорить, а не чувствовать прожигающий спину взгляд на обедах.

Пока же у меня не было даже этого, но зато было внимание почти десятка первокурсников. Я чувствовала, как колотится сердце и холодеют ладони – сегодня должно было быть первое экспериментальное занятие.

– Внимание! – громко остановила я поток заклинаний. – После практики, которую я решила официально назвать «Стресс-адаптация и стихийный отклик» мы потренируем с вами еще кое-что не менее важное. Ваше спокойствие.

Взбудораженные и уставшие после практических занятий студенты сначала даже не сразу осознали смысл моих слов.

– Спокойствие? После такого? – нервно рассмеялся Мишель.

Ему вторили остальные. Я едва заметно улыбнулась. Подумаешь, покидалась в них воздушными фаерболами!

– Уверяю, что в этом есть смысл, и немаленький, – со всей возможной серьезностью сказала я, складывая руки за спиной. – Вы же не думаете, что каждую практику я буду кидаться в вас заклинаниями? Эффективность этого метода в его внезапности. Иначе не будет толку. Мы совместим все и тем самым подготовим вас к будущем зачету, который неумолимо приближается. Конец декабря вот-вот наступит. Поэтому в какой-то час мы продолжим заниматься теорией, разговаривать об известных исторических личностях, у которых был смешанный дар, или о теориях, откуда возникла двойственность стихий, а в остальные полчаса тренироваться или… медитировать.

– Медитировать? Вы шутите? – возмущенно воскликнул Арий.

Он продолжал делать определенные успехи, несмотря на упрямство. Казалось, что сама водная стихия вступила с ним в борьбу, в которой Арий все чаще проигрывал. Оставалось лишь его подтолкнуть.

– Разумеется, нет. Считаете, что боевому магу это не по статусу? Ошибаетесь. Любому магу нужно уметь контролировать не только стихию, но и свои эмоции. Да и вообще, как вам должно быть известно, это взаимосвязано. Более хорошо это знают те, кто посещал факультатив месье Деламорта. Поэтому последние полчаса мы проведем, стараясь успокоиться. Присаживайтесь прямо на пол. А в следующий раз захватите какую-нибудь ткань.

– А вы почему не взяли? – обиженно протянула Жизель. Ее коробило отсутствие очевидных успехов, но не так, как Аврору.

– Я же не ломовая лошадь, – цокнула я языком.

А как утверждал один боевой маг – прекрасная принцесса. Некстати вспомнила серьезное выражение лица месье Деламорта и его последующее искреннее удивление от своих слов. И в этот раз я тихонько прыснула, ощутив внутри тепло.

– Ничего-ничего, удерживать спокойствие в некомфортных условиях сложно, а значит, для вас полезно, – заметив страдание на лицах, добавила я.

Пока они устраивались удобнее на полу, я внимательно их изучала. Кто-то воодушевлен, кто-то задумчив, но никто не раздосадован. Даже те, у кого ничего не получилось.

Несмотря на некоторые неудачи, я сочла это началом еще одной победы и большую часть занятий провела с широкой улыбкой. После Ноа я не рассчитывала на столь скорые результаты.

Теперь мне следовало донести студентам важность метода, который должен был изменить их обучение к лучшему.

– А пока мы медитируем, вы будете кидаться в нас воздушными фаерболами? – с подозрением уточнила Катрина. Она выглядела очень усталой – еще бы, она продолжала метать огненные фарболы направо и налево, а это отнимало много сил.

– Кто знает, – радостно улыбнулась я, затем серьезнее добавила. – Сегодня точно не буду. А в следующий раз посмотрим на ваше поведение. Как бы то ни было, вы должны будете стараться во время медитаций концентрироваться на чувстве умиротворения, а не ждать, когда я нападу.

– А если вы попадете? – возмутился Арий.

– Какие могут быть «если»?

Улыбнувшись его шокированному выражению лица, я выставила ладонь, призывая к молчанию.

После факультатива и общения с Вейлром я поняла кое-что. Например, что мне необходимо воспитать в студентах инстинкты. А для этого требовалось быть непредсказуемой. Но при этом не переборщить и не потерять их доверие. Чем я планировала заняться.

Глава 38. Выбор и мечта

Глава 38. Выбор и мечта

– Ладно, а теперь к делу… На самом деле медитация – далеко не новая методика в обучение смешанных, но не слишком популярная, – начала рассказ я. По мере того как говорила, я стала успокаиваться, а голос обретать положенную твердость. – Усаживайтесь в позу лотоса. Хорошо. Теперь закройте глаза. Дышите полной грудью. Не думайте ни о чем. Слушайте только мой голос. Вы должны избавиться от лишних эмоций и мыслей. Они помеха на вашем пути. Вы должны расслабиться и понять, что покой – это то, что поможет вам определиться не только с выбором стихии, но и с неуверенностью в своих силах.

– Легко сказать, – пробормотал кто-то, но беззлобно.

– Дышите и молчите, – велела я. – Главное – это контролировать дыхание. Вы должны сосредоточиться на этом. Мой голос скоро затихнет, а вы продолжите дышать. Медленный вдох, а затем медленный выдох, вдох и выдох…

Через две минуты я замолчала и осталась стоять, не двигаясь, чтобы не потревожить студентов. Конечно, я понимала, что с первого раз мало у кого получится, но все же необходимо было донести до них важность этого простого упражнения.

Когда прошло десять минут, наполненных шумным дыханием, я заговорила вновь.

– В следующий раз, когда будете вызывать стихию, попробуйте успокоиться и восстановить дыхание. А когда почувствуете, что стихии не желают подчиняться, не нервничайте, а задумайтесь над тем, что любите или что нравится. Например, о прогулке на свежем, морозном воздухе, о любимом фамильяре, о вкусной еде. Представьте ощущения, но не физические, а душевные. Вспомните мельчайшие детали чувств, которые возникают в процессе и после. Вы должны не бояться, а ассоциировать процесс магии с чем-то приятным.

– Вы думаете, это поможет? – спросила одна из студенток с надеждой.

– Я это точно знаю, – улыбнулась я. Лица студентов выражали сложные чувства, но спорить они не стали. – Все это я веду к тому, что вам нужно научиться пользоваться всеми органами чувств. А по поводу воздушных фаерболов и неожиданных атак… Пока ваше сознание во время медитации расслаблено, магия должна быть наготове, как и интуиция. Хороший маг всегда предчувствует опасность – так учат боевиков. В какой-то степени это подходит и вам. Но пока вы и ваша магия не в доверительных отношениях, остается только интуиция. Поэтому не бойтесь, а положитесь на нее. Вредить я вам точно не стану. А теперь урок окончен.

После занятия я почувствовала себя выжатой. Наконец, я сделала то, к чему так долго шла, и это осознание отняло много. А ведь еще требовалось подготовиться к завтрашней практике у второго курса. После сегодняшней должно было быть легче, но из-за Килиана и его состояния я понимала, что все равно будет тяжело. От завтра многое зависело.

Когда возвращалась в общежитие преподавателей, я вспоминала еще об одном не менее важном деле.

На днях ректор вызвал меня к себе и сообщил о завтрашнем приезде необычного студента. Двадцать три года, бывший студент академии Эвейл, внезапно открывшаяся магия огня… Интересный случай. Почти сразу ректор сказал, что определил его на смешанный факультет. То ли потому что не знал, куда его еще деть, то ли в надежде, что чудеса здесь будет продолжаться.

Судя по документам, будущий студент моего факультета не жил вблизи аномальных магических зон, но, может, в тех краях искажения сильнее? У меня, как и у некоторых других учёных, оставалось несколько теорий касательно рождения смешанных и появления рядом магических аномалий, но они пока не имели подтверждений. Единственное, где они обретали жизни – это в разговорах с Зое и на бумаге. Я планировала вплотную заняться поиском доказательств после завершения преподавательской карьеры.

А пока следовало морально подготовиться к сложному дню. У всех нормальных преподавателей выходной, но только не у меня. От важности планов мне было страшно, волнительно, но при этом меня переполняло предвкушение.

Сперва я все-таки решила забежать к Зое. Проходя мимо квартиры Вейлра, я остановилась и прислушалась к звукам за дверью. Он вообще редко там бывал, проводя время чаще в кабинете. Не найдя подтверждение его возвращению, к подруге я пришла в растрепанных чувствах.

– Где он вообще пропадает? Нет, я понимаю – помолвка отца, но Тео сказал, что у них тяжелые отношения… И помолвка запланировала не на этой неделе… Представляешь, я даже соскучилась по его шерстяным костюмом, которые в толпе всегда бросались мне в глаза. И я стала ходить на завтраки и брать кашу. По-твоему, я схожу с ума? – взглянув на сидящую за рабочим столом подругу, я осеклась и возмутилась уже по другому поводу. – Зое, ты вообще меня слушаешь?

Декан магических проявлений даже не подняла голову от бумаг.

– Нет.

– И почему же, позволь спросить? – проворчала я.

– Потому что, несмотря на мою стойкую неприязнь к таким типам, как Деламорт…

– И Реджинальд, – не преминула я напомнить подруге о той теме, которую она так старательно обходила.

Зое запнулась и недобро на меня взглянула. Я невинно улыбнулась.

– У меня нет столько сил и желания обсуждать персону Деламорта. Аристократ вроде него был бы только рад такому вниманию, а у меня нет желания ему потакать.

– Его здесь нет, поэтому никому ты не потакаешь, – возразила я, ощутив тоску от своих слов. Встряхнувшись, я неловко покрутила кольца на пальце. – Мне показалось, что я услышала подтекст в твоих словах.

Подруга подняла голову от бумаг, но ее лицо выражало страдания всего магического мира. Я выпрямилась, поняв, что сейчас меня начнут отчитывать.

– Деламорт – это одна из трех тем, которые ты любишь обсуждать. Студенты, аномалии и он. И если первые две еще находят во мне отклик – студенты, потому что я как-никак преподаватель, а аномалии из-за того, что я интересуюсь ими с детства, то мужчины вроде твоего Деламорты вовсе не в моем вкусе.

– Он не мой, – тут же вяло огрызнулась я. – И конечно, он не в твоем вкусе, он ведь не блондин.

– Эстель!

– Я хотела сказать, что, судя по мне, ты, очевидно, отдаешь предпочтение светловолосым людям в своем окружении, – скромно продолжила я, затем не удержалась и лукаво улыбнулась. – А ты о чем подумала?

– Ты невыносима, – со смехом покачала головой Зое.

– Потому ты меня и любишь, – отмахнулась я. Во мне вспыхнул протест, и я не выдержала. – Да и разве я невыносима? Вот Вейлр, да! Он же невыносимый…

Зое громко вздохнула и отодвинула бумаги, сдаваясь.

– Невыносимый сноб, закоснелый в своих предрассудках аристократ, бесстрашный боевик… – продолжила подруга с усмешкой, устраиваясь в кресле поудобнее.

Казалась, она приготовилась к представлению в театре.

– Я уже давно не думаю, что он закоснелый, – поправила я.

– Ох, извините! Ты так часто и много о нем говоришь, да еще и столько разного, что не уследишь! Сегодня – он бесстрашный, завтра – несносный!

– Я не называла его бесстрашным, – встряла я неуверенно. – Может, безумным?

– Нет-нет, именно бесстрашным, – не поддалась Зое, расплываясь в довольной улыбке. – Это после письма твоего брата, где он перечислял его заслуги.

Я вспомнила и расслабилась.

– Так, я сказала, что пусть он хоть и бесстрашный боевик,но это не отменяет его невежества.

– И тебе кажется, что это все меняет? – со скептицизмом уточнила Зое.

– Конечно, – уверенно кивнула я.

Она в ответ только снова протяжно вздохнула.

– Как скажешь.

Я сжала пальцами ткань юбки, собираясь с мыслями.

– Извини, что докучаю тебе этими разговорами. Это все мой характер – не могу сдержаться и говорю, что думаю. Особенно, когда задета что-то личное.

Зое смотрела на меня одно длинное мгновение, потом кивнула. Выражение ее лица неуловимо смягчилось, но я уже знала, что это ее предел.

– Некоторые из нас не могут молчать, когда уязвимы, а некоторые заговорить, – медленно произнесла Зое.

Я знала, что в этот момент не стоит на нее давить, поэтому ограничилась кивком. Повисла тишина. Первой нарушила ее Зое.

– Он вернется, Эстель.

– Знаю, – кивнула я, задумчиво разглядывая картину, где было изображено кладбище. – Это меня и пугает, понимаешь? Все как со студентами – заходить к ним в кабинет страшно, ошибиться тоже, но если хотя бы не попытаюсь, то перестану себя уважать.

Подруга грустно улыбнулась.

– Ты гораздо более зрелая и смелая, чем я, аристократочка. Мне все время просто страшно. Как это было с мечтой работать духовником… После единственной неудачи я сдалась и приняла первое попавшееся предложение. Все говорят, что бегство – это трусость, но смирение и отсутствие действий – это тоже не выбор храбрых.

– Выбор всегда можно изменить, – сказала я и вдруг впервые осознала, что это было правдой.

– Как и мечту, – слабо улыбнулась Зое.

Мы некоторое время, наполненное лишь громким ходом секундной стрелки, смотрели друг другу в глаза, безмолвно общаясь. В этот раз слово первой взяла я.

– Пойдем обедать. Я слышала, что сегодня на выбор будет мясо с кровью и рыба в сливочном соусе.

– Прям для нас с тобой, – хмыкнула Зое, побарабанила ногтями по стулу, затем резко поднялась. – Пойдем.

По пути в столовую я никак не могла выбросить из головы слова Зое.

Мечта может измениться. Какая неожиданно простая мысль.

Глава 39. Что-то новое

Глава 39. Что-то новое

Вейлр Деламорт

– Ты стал меньше хмуриться, милый.

Я перевел взгляд с сидящей напротив в плетеном кресле матери на кустовые розы и облепившие стену клематисы за ее спиной. Небольшие разноцветные бутоны плотно сидели на вьющихся лианах, расточая медовый аромат. При контакте с голой кожей они вызывали раздражение и зуд. Поэтому Марципан – фамильяр мамы – маленький пушистый пес, здесь не появлялся, так как он очень любил есть все, что видит.

В оранжерее, которая изначально была «женской» комнатой, соседствовали самые разные и необычные сорта цветов. Рядом с тюльпанами, например, обитала венерина мухоловка. А раз в неделю к маме приезжал садовод, поддерживающий и контролирующий состояние растений. Мама и сама была магом земли, но без надлежащего контроля и проверки опасные растения разводить было запрещено. За годы, проведенные в этой комнате наедине с цветами, мама довела свои умения до совершенства, но без положенного образования ей все равно требовался досмотрщик.

Глядя на ее ухоженные руки и длинные ногти, мало кто догадается, как часто она работает в перчатках.

– Наверное, ты права, – сказал я, беря чашку и делая глоток травяного чая.

Горький. То, что надо.

– Но теперь ты куда более задумчив, – улыбнулась она, аккуратно откусывая бисквит.

Выражение лица у нее было мягкое, мама вообще не любила настаивать или спорить – когда-то мне казалось, что это всё в силу характера, а не отцовского влияния. Но потом мы узнали о его изменах с яркими молодыми девушками, произошел скандальный разводи, и мама, пережив период шока, начала немного раскрываться. Совсем понемногу, но и это было больше, чем раньше.

А теперь он объявил о помолвке с какой-то пигалицей. С порога обсуждать эту тему я не желал, тем более она была не единственной причиной моего приезда.

Поэтому я начал издалека.

– Тебе Реджинальд что-то сказал?

Мама пожала хрупкими плечами, на которых была накинута шаль. В оранжерее поддерживалась особая температура, подходящая для каждого растения, и она была более чем комфортная для человека. Шаль вместе с опухшими и блеклыми глазами вызывали во мне одновременно злость и чувство вины.

– Зачем? Я и так всё вижу, ведь я твоя мама.

Я улыбнулся её попытке.

– Но он ведь сказал?

Она вздохнула немного более драматично, чем следовало.

– Конечно, сказал. Он без просьб заехал прямо перед тобой.

– Ты ведь сейчас это к тому, что он догадался без просьб, а родной сын не соизволил? – хмыкнул я.

– Я бы никогда так не сказала, – возразила мама с улыбкой.

– Только намекнула, – развеселился я, а затем попытался начать важный разговор с шутливой нотки. – А я в который раз говорю прямо – бросай дом и переезжай либо в столицу, либо поближе ко мне. Прислугу даже не придется распускать.

Мама проигнорировала мои слова. Вместо этого наклонилась, протянула руку и ласково сжала пальцы.

– Я так рада, что вы с Реджинальдом помирились.

– И я этому рад. Ты была права – так лучше.

– Спасибо, милый, – польщено отозвалась она.

Я выпрямился. Вчера целый день мы не говорили о причинах моего приезда, а гуляли по заснеженной аллее возле дома, тренировали Марципана, обсуждали соседей и светское общество. Все было, как прежде, но при этом все изменилось. Я знал и раньше, но окончательно убедился, узнав о помолвке отца, что так продолжаться не может. Мама и так слишком долго не хотела ничего менять.

– Поговорим о тебе? – начал я. С тех пор как мы обсудили с Эстель ее родителей, у меня не выходила из головы мысль. Проведя больше часа сегодня утром, наблюдая за материнским копошением в земле, я решил высказать ее вслух. – Ты никогда не думала пойти учиться?

Лицо мамы вытянулось, а глаза округлились. Спустя мгновение она негромко и мелодично рассмеялась.

– Какой ты смешной! Это на тебя так твоя академия влияет?

– Нет, один человек, – признался я, немного отвлекаясь от темы разговоры. Затем настойчиво повторил. – Я не шучу. У тебя хороший уровень магии, есть знания, пусть и интуитивные. Ты бы могла пройти хотя бы неполное обучение, чтобы заниматься растениями. Ты же это любишь.

Мама взирала на меня с теплой снисходительностью.

– Вейлр, что ты такое говоришь? Это моветон и абсолютно неприемлемо. Молодые девушки пусть балуются, но для женщины моего возраста – это не только потеря репутации…

– Мама, услышь меня! – перебил я и взял ее за руки, продолжая смотреть прямо в глаза. – Кого волнует эта репутация? Вдобавок я ведь ее уже разрушил вдребезги!

– Ты мужчина – для вас такие приключения естественны, – отмахнулась она, потом попыталась аккуратно вытянуть руки из моей хватки и подняться. Она всегда так делала – убегала.

– Мы должны все обсудить. Не уходи, – попросил я, но тем не менее выпустил ее руки и откинулся на спинку кресла.

Мама сложила руки на груди. В ее голубых глазах промелькнули протест и обида. Во всем этом была и моя вина – я слишком долго думал, что мама слишком хрупка для столкновения с реальным миром, и не настаивал. Но теперь я считал иначе.

– Не молчи, если хочешь что-то сказать, – с нажимом сказал я. – Ты можешь выражать свое несогласие. Его больше здесь нет.

– Конечно, могу, – успокаивающе произнесла она. – И всегда могла.

– Но он не давал, – выплюнул я и тут же осекся, напоровшись на строгий взгляд.

– Вейлр, не только твой отец совершал ошибки. Не вини его во всех грехах.

– Это непросто, – усмехнулся я, затем вздохнул. – Я знаю. Прошу прощения.

Мама удовлетворенно кивнула и снова встала.

– Молодец. А теперь…

Я посмотрел на нее снизу вверх и красноречиво вскинул брови.

– Мам?

Она снова поджала губы и села обратно.

– Хорошо. Что ты хочешь обсудить? Если не ту девушку из Ламберов…

– О ней мы тоже поговорим. Мне нужен будет твой совет, – признался я, отбросив неловкость. Глаза мамы вспыхнули от восторга и любопытства. – Но давай вернемся к прежней теме.

Занятая другими мыслями, она легкомысленно отмахнулась.

– Нельзя научить старого фамильяра новым трюком, как говорил твой отец.

Я тяжело вздохнул.

– Давай не будем вспоминать то, чему он нас учил, ладно? Отлично. Настаивать об образовании я не стану, просто хочу, чтобы ты подумала об этом. Давай о другом. Мне кажется, что тебе надо развеяться. Ты бы не хотела сходить в салон красоты? Давно ходила за покупками?

– Моделистка недавно привезла мне каталог и сняла мерки, – сделала она вид, что не поняла, к чему я клоню.

Пришлось сказать прямо:

– Мама, пора возвращаться в свет.

– О чем ты? Я и так там бываю.

– В последний год все меньше и меньше. Я не хочу, чтобы из-за помолвки отца ты вообще перестала выходить из дома.

Мама судорожно вздохнула и отвела взгляд. Затем задумчиво отщипнула кусочек бисквита, положила в рот и начала медленно жевать.

– Мы оба знаем, ради чего я приехал. Я волнуюсь. Не хочу, чтобы тебе было плохо.

– Я знаю, милый, – слабо улыбнулась она. – И люблю тебя за это. Но мне просто нужно время.

Я с сожалением на нее взглянул, подавил обжигающее сочувствие и покачал головой.

– Нет, мама. Тебе нужно что-то новое. Или вообще уехать отсюда на время. Может, на юг? Или ко мне в академию – в конце декабря там будет бал. Ничего особенного, но поездка может показаться тебе интересной… – Я подумал и решил признаться. – Если честно, я даже надеюсь, что ты найдешь себе кого-нибудь и выйдешь замуж. Ты заслуживаешь, чтобы тебя боготворили.

– Вейлр, не говори глупостей! Второй раз замуж…

– Или так, или тебе придется жить в МонтКлере, – невозмутимо парировал я.

Мама фыркнула.

– Просто подумай, – попросил я настойчиво.

– Хорошо, я подумаю, – нехотя согласилась она, затем поддалась вперед с предвкушающей улыбкой. – А теперь расскажи мне об этой девушке. Эстель, верно?

– Эстель, – кивнул я и не сдержал улыбку. – Она куратор смешанного факультета.

Мама приподняла свои тонкие брови.

– Смело.

– Это точно про нее, – тихо рассмеялся я.

– Какая она еще? – с искренним интересом спросила мама.

– Яркая, умная, целеустремленная, – без раздумий произнес я, затем усмехнулся. – И очень упрямая!

Мама рассмеялась.

– Напоминает кое-кого! И она наверняка красавица?

– Это мягко сказано, – признался я. – Сначала она показалась мне, стыдно признаться, слишком красивой для преподавателя. Но не сейчас.

– Я рада, что ты избавился от этого убеждения. Женщины не виноваты в своей красоте и в том, что привлекали внимание твоего отца. Но не будем об этом, – остановила мама саму себя. – Лучше скажи… Ты уже начал за ней ухаживать?

– Официально – нет, – уклончиво отозвался я и сжал кулаки, вспомнив поцелуй. – Думаешь, мне следует написать ее отцу и попросить о встрече?

– Лучше ее отцу и Теодору, но не сейчас. Сперва нужно заручиться ее согласием. Вейлр, мы ведь не в прошлом веке живем!

– Все я понимаю, – поморщился я. – Просто хочу сделать все правильно.

– Наверное, раньше в отношениях с девушками тебя это не волновало, – лукаво произнесла она. – Не смущайся! Это я от счастья за тебя.

Я все же кашлянул в кулак от неловкости. Мама в ответ громко рассмеялась.

– Пойду распоряжусь об обеде, – сказала она и резво поднялась. – Обсудим все более подробно.

Прежде чем взяться за ручку двери, мама помедлила, а потом обернулась.

– Ты не против, если я напишу мадам Ламбер? Мне бы хотелось познакомиться поближе с этой семьей, тем более вы с Теодором давно дружите. Обещаю, я буду деликатна. И… Думаю… Я приеду на бал в твоей академии.

Она чувствовала себя неудобно, но искренне хотела попытаться. Я подошел, прижался губами к макушке и вдохнул ее аромат. Мама не пользовалась духами, но всегда пахла цветами.

– Я не против.

– Ты сегодня еще останешься? – как бы между прочим спросила она.

В груди разлилось тепло от ее вопроса.

– Да. Надо ведь научить Марципана бегать, а то это теперь не комок шерсти, а жи…

– Не вздумай! Он стройный! Это мех. К зиме его просто стало больше.

– Но бегать его все равно нужно научить, – усмехнулся я.

– Лишним не будет, – с достоинством согласилась мама.

И мы пошли обедать. Впервые за долгое время я чувствовал настоящее умиротворение.