Текст книги "Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ)"

Автор книги: Мария Устюженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 46. Правда раскрылась

Глава 46. Правда раскрылась

Следующим утром я проснулась в приподнятом настроении. Для утренних занятий с новенькими и зачета первокурсников решила принарядиться. Или скорее для возможного совместного обеда с Вейлром. На котором еще требовалось рассказать ему о насмешках огненных студентов в сторону Эжени, о чем вчера успел поведать мне обеспокоенный Ален. Прямо-таки рыцарь. Интересная из них могла бы получиться команда или… пара.

Нахмурившись, я отогнала нелепые мысли. Вроде не весна, откуда этот романтичный настрой? Катрина и Арий? Или дело в моей внезапно налаживавшийся личной жизни?

В итоге выбор пал на брюки-клеш, блузку с тонкими кружевами на лифе и висячие серьги, которые должны были красиво переливаться при дневном свете.

С собой я взяла папку с заданиями и чистыми листами для зачета студентов. Подумав, захватила еще записи с пометками об их прогрессе – перечитать будет нелишним, следовало подумать, как помочь тем, у кого до сих пор были проблемы со стихиями. К этим записям я сегодня планировала добавить информацию об Эжени и Алене.

Покидая квартиру и размышляя о предстоящем зачете, я поймала себя на неясном, но назойливом чувстве тревоги. Мысли прервал Торн, идущий мне навстречу.

– Здравствуйте, – вежливо кивнул он.

– Доброе утро.

В последнее время слишком часто с ним сталкиваюсь. Или я начала замечать огневиков из-за романа с их куратором?

Так. Надо собраться. Что там меня тревожит? Студенты?

Но нет. Беспокойство было неясным, толком несформированным. Ощущение, что я забыла о чем-то важном. Но думать об этом было некогда, так как самым важным было разобраться с неуправляемой стихией Эжени, неуверенностью Ария в себе, как в маге воды, второкурсниками, чье время неуловимо, но стремительно угасало…

Но я постаралась приободрить себя. Защитный артефакт для Эжени наверняка был уже на полпути – я не сомневалась в брате. Арий же после разговора с Вейлром и списка лучших водных студентов должен как минимум вдохновиться. А второкурсники сейчас в гораздо лучшей форме, чем когда бы то ни было.

Я зашла в пустой тускло освещенный зал, положила папку с листами на скамью, отодвинула воздушным потоком лишние столы, чтобы освободить пространство, и занялась подготовкой к практике пока только двух студентов. Я решила не отходить от привычного плана, поэтому создала одну воздушную сеть над потолком, отлеветировала туда многострадальный мешок, следом создала в качестве страховки вторую, более тонкую сеть и приготовилась ждать.

Почти сразу после того, как закончила, я услышала шаги, и в приоткрытой двери показался Ален.

– Доброе утро, – вежливо поздоровалась я. – Проходите, пожалуйста, не стесняйтесь.

Едва удержалась от того, чтобы не добавить: «И ничего не бойтесь». Серьезный вид Алена поощрял на поддразнивание, и, возможно, я бы и пошутила в подобном ключе, но не хотелось портить и без того его невысокое мнение о себе. Я ограничилась полуулыбкой, на которую, впрочем, он все равно не отреагировал.

– Доброе утро, мадемуазель Ламбер, – в том же тоне отозвался Ален.

– Не хочу повторить дважды, поэтому суть нашего занятия я объясню после прихода Эжени, если вы не возражаете.

Ален в ответ просто кивнул. Я взяла папку с записями и сделала несколько пометок. Наконец, появилась Эжени, вид у который прям прямо противоположный Алену – она, в отличие от него, казалась искренне испуганной. Чтобы не мучить девушку, я решила, что она будет первой.

– Доброе утро, Эжени. В центр, пожалуйста, – указала я точно на месте, где над головой Эжени расположилась воздушная сеть.

Когда она встала, где велено, я задумчиво обошла ее объясняя:

– Суть нашего занятия проста. Мы ищем ваш первичный, бессознательный отклик. Не думайте. Не старайтесь. Позвольте инстинктам сработать раньше разума.

Казалось, Эжени нужно время, чтобы собраться с силами и мыслями.

– Готовы? – уточнила я.

Но она не успела ответить, потому что я уже взмахнула рукой, разъединяя связующую сеть заклинания. На ее голову стремительно летел мешок. Увидев незамутненный, чистый ужас на лице Эжени, я с трудом подавила укол жалости и желание прекратить занятие. Мне очень хотелось ей помочь, и я точно знала, что в этом деле сочувствие не являлось хорошим помощником.

Ален среагировал быстро и решительно. Он с силой оттолкнул воздухом летящий мешок, который долетел аж до соседней стены, а сам оказался перед Эжени, готовый продолжить ее защищать. Я заинтересованно проводила мешок взглядом и принялась записывать сделанные выводы. Как и ожидалось, моими методами Ален был возмущен, о чём в довольно невежливой форме поспешил меня уведомить, в то время как Эжени молчаливо пыталась прийти в себя. Я же была слишком занята, чтобы реагировать на недовольство Алена.

Выводы из проведенного занятия были неплохими: артефакты Эжени сдерживали стихию земли, но, к сожалению, две другие совсем не реагировали. Но я не сильно огорчалась, так как времени было еще достаточно. Ален же, что неудивительно, был настоящим боевым магом-защитником. Его стихии находились под особенно строгим контролем тогда, когда он был сосредоточен на чьей-то защите. О своих выводах я поспешила сообщить переволновавшимся студентом.

После этого для успокоения провела медитацию, и мы успели закончить, как раз перед тем, как на зачет пришли первокурсники моего факультета.

– Думаю, что вам полезно будет делать дыхательные практики еще и перед сном, – советовала я Эжени, пока расставляла парты на их законные места.

Когда зал набился студентами, я добавила, взглянув на Эжени и Алена:

– А вы останьтесь и посмотрите, как проходит занятие у ваших однокурсников. Сейчас у них будет зачет по определению стихий.

Затем с улыбкой повернулась к ребятам.

– Доброе утро, студенты.

Мне никто не ответил. Оценив их хмурые выражения лица, я попыталась сгладить обстановку и пошутила:

– Что же вы застыли? Неужели успели забыть, где ваши парты?

Арий посмотрел на неуверенную и почему-то грустную Катрину, и, казалось, это придало ему решимости.

– Мы уже можем вас поздравить, мадемуазель Ламбер? – негромко, но едко поинтересовался он.

– О чём вы? – не поняла я и еще раз пробежалась взглядом по застывшим лицам студентов.

Недоброе предчувствие, преследовавшее меня с утра, внезапно встало поперек горла.

– Ну как же, вас пригласили на аномалии, говорят, вы давно об это мечтали, – уверенно взяла слово Аврора. Казалось, она получает удовольствие от сказанного, но одновременно в ее словах явственно считывалась горечь.

Когда я осознала смысл ее слов, то пораженно застыла. Вот о чем я напрочь забыла! О письме!

– Вы, должно быть, услышали где-то неверную информацию, – попыталась я закрыть тему, пребывая в легкой панике и непонимание. – Садитесь за парты, у нас сегодня зачет.

Для меня уже было неудивительно, что я сумела за какой-то день забыть о письме, в котором было предложение всей моей жизни. Больше всего сейчас меня интересовало, откуда ребятам стало об этом известно.

– Я нашла ваше письмо на столе, – услышала я тихое и робкое признание Катрины.

Мой взгляд остро впился в веснушчатое лицо студентки.

– Почему вы читаете чужие письма? – резковато спросила я, ощутив, как подскочило сердце.

– Я подошла за конфетами, а оно лежало раскрытое, я не специально…

– Стоит ли говорить, что это слабое оправдание? – уточнила я, чувствуя желания защититься от скрещенных злых взглядов. – Я доверяла вам, оставила одну…

На этих словах я осеклась. Катрина стала выглядеть совсем несчастной, поэтому я слегка устыдилась своего нападения.

– Вы хоть собирались нас предупредить или уехали бы, не прощаясь? – воинственно заговорила вновь Аврора.

– Аврора, все не совсем так… – попыталась сменить я тон на более мягкий.

– А как? – присоединился Арий. – Вы зарабатывали на нас опыт и репутацию, втирались к нам в доверие, а теперь поедете изучать аномалию? А мы останемся тут и дальше со своей «неправильностью»! Хотя кому я говорю, вам не понять наши проблемы. Вы никогда на самом деле и не хотели их даже попробовать понять!

Я ощутила раздражение от нечестных обвинений – ведь я и вправду желала им помочь. Но вспышку злости тут же погасил голос совести, который напомнил, что изначально прибыла я в академию, чтобы получить именно опыт работы.

«Но тогда я даже не знала, что стану куратором. И тогда я не знала их, – напомнила я самой себе».

Видя, каким разочарованием и скрытой болью наполнены взгляды студентов, я стремительно пыталась сообразить, какими словами до них можно достучаться. Выходило, что только честным признанием.

Я глубоко вздохнула, приготовившись впервые за долгое время, не считая ректора, рассказать кому-то в своей неправильности.

– Когда-то я и сама была смешанной, – негромко, но веско призналась я, поднимая взгляд на собравшихся. – Поэтому я всегда знала, что вы чувствуете. И я искренне хотела помочь…

– Это неправда! Зачем вы нам врете?

Мне едва удержалась удержаться от нервного смеха. Неужели есть кто-то, кто добровольно готов приписать себе неправильность?

– Разумеется, я вам не вру. Именно из-за того, что в прошлом у меня была смешанная магия я всегда знала, что вы чувствуете. С тех пор как только познакомилась с вами, я искренне хотела помочь…

– А почему тогда не сказали? – вдруг спросил Арий. – Вы не сказали, что из смешанных, хотя могли бы поддержать нас этим. Почему не стали?

Я застыла, потом открыла рот, но тут же закрыла, не найдя слов.

– Вы требовали доверие к себе и не стыдиться своего дара, но при этом ни того ни другого сами не демонстрировали.

Меня накрыло полузабытое чувство паники и стыда, которые возникали каждый раз, когда на занятиях у воздушников у меня не получалось совладать с двумя стихиями дольше всех. Ведь я определилась одной из последних, поэтому попала на факультет магических проявлений, а не потому, что так сама решила, как бы не пыталась уверить себя в обратном.

Признание самой себе в том, что даже выбор факультета был сделан за меня, стало последней каплей. Все мои страхи и неуверенность вырвались наружу, оголились и сделали уязвимой. Слабой. Снова слабой.

– Ты прав. Я не была готова… – с трудом выдавила я, затем ноги сами понесли меня к выходу. На ходу я пробормотала: «Извините» и выбежала из аудитории.

Глава 47. Несчастный случай

Глава 47. Несчастный случай

Весь вечер и следующее утро я избегала всех, в том числе и Вейлра. Я пребывала в таких растерянных и потерянных чувствах, что почти была готова бежать к ректору и просить об увольнении. Но сдержалась. Объяснения были прагматичными, лишенными чувств, что даже в какой-то степени вызывало стыд: Теодер должен был прислать артефакт Эжени, а второкурсники определится. Как и первокурсники, но они хотя бы обладали большим временем.

Если бы не ответственность, вряд ли я бы застала в академии даже завтрак. Наверное, глупость, но обвинения ребят и мое вынужденное признание, а после непринятие, словно выбило у меня из-под ног почву, а левитировать я не научилась. Хотелось сбежать, но вместо этого я легла спать и забылась беспокойным сном.

Следующим утром я сперва сходила на почту, забрала коробку и письмо с точными указаниями знакомого специалиста Теодора, а потом направилась в кабинет на шестой этаж. В коробке лежал артефакт, способный дать шанс Эжени жить без страха и время на определение. Это немного привело меня в равновесие, поэтому когда Эжени пришла, я была почти что в форме. Или хотя бы в ее видимости.

– Эжени, проходите, – сказал я мягко, заметив ее напряжение и даже страх.

Вдруг я поняла, кого она мне все это время напоминала. Я видела в ней себя десять лет назад. Тогда я боялась едва ли не больше, чем она сейчас, но всеми силами старалась не показывать этого из-за вбитого с детства воспоминания. Интересно, поэтому мне так важно было помочь Эжени?

– Несмотря на то что вчера произошло, я хотела предупредить, что вас я не брошу. Как бы ни сложились дальнейшие обстоятельства… К сожалению, сейчас я ни в чем не уверена. Но об одном могу сказать наверняка: я вам обещала помочь и приложу все усилия, чтобы сдержать обещание. Не волнуйтесь из-за этого.

Глаза Эжени округлились, в них заплескалась надежда. Она с благодарностью кивнула и не успела ничего сказать, так как дверь открылась и на порог возник Ален.

– Отлично, все в сборе! – бодро произнесла я, поднимаясь. – Итак, к делу. Эжени, подойдите.

Студентка приблизилась и испуганно вздохнула, заметив артефакт. Я сначала не поняла, а потом сообразила. Он был на тонкой серебряной цепочке и небольшим камнем цвета мха. То есть недешевым.

– Это не подарок, – подчеркнула я. – Это инструмент. Очень сложный артефакт, который я запросила специально для вас. Он не будет целиком блокировать дар земли. Наоборот. Он позволит вашей силе течь тонкой, управляемой струйкой. Даст вам шанс научиться ее чувствовать, направлять, а не просто бояться. Свои охранные обереги теперь можете снять.

Взяв артефакт, я подошла к Эжени и застегнула цепочку на шее. Удовлетворенно кивнула, весьма довольная тем, что получилось. И понадеялась, что теперь Эжени станет в разы легче справляться с магией.

– А вот и ваше задание, – продолжила я, обращаясь уже к обоим студентам. С этим мне помогла Зое, которая когда-то привела меня в оранжерею. Идея насчет их задания возникла почти сразу после того, как отправила их в архив – им нужно больше практики. – В оранжерее есть одна очень упрямая камелия. Я хочу, чтобы к вечеру она зацвела. Ален, ваша задача – оберегать Эжени. Не дать ей увлечься, контролировать поток. Эжени, ваша – уговорить цветок. Почувствуйте его, попросите, направьте свою силу не на разрушение, а на созидание. Это очень тонкая работа.

Когда ребята ушли, я поняла, что зря их так быстро отпустила. Заняться теперь мне было решительно нечем. Не выдержав и получаса напряжения и тех мыслей, что сама себе навязывала, я сбежала к Зое.

* * *

– А я говорила тебе, что незачем садить их на шею – не оценят. Так и оказалось, – в своей привычной грубоватой, но честной манере высказалась Зое.

Мы расположились в ее квартире, где я нашла «отдыхающую» подругу за какими-то документами. Но стоило Зое увидеть мое выражение лица, как она тут же молча налила крепкого, невкусного чая в две кружки и усадила нас на диванчик в кабинете.

И вот уже целый час Зое исполняла роль добросердечной подруги и выслушивала мои страдания.

– Я очень устала и не знаю, что делать, – резюмировала я, по привычке крутя на пальце кольцо.

– Это видно по твоему наряду, – призналась Зое, которая выглядела непривычно сочувствующей. – Где твои броские и нелепые украшения?

Я не стала говорить, что со злостью стянула их еще вчера и с тех пор даже не думала о них. Кольцо вот осталось, но его я никогда не снимала. Мамин подарок. Она подарила его после того, как вспыхнули две стихии. Планировала тогда, когда проснется одна стихия, но…

«Это все равно праздник, дорогая. Мы все уладим».

– Ты считаешь их нелепыми?

В другой ситуации я бы наверняка расстроилась, но после объявленного студентами бойкота, это казалось сущей мелочью.

– Я считаю их очаровательными, – противореча самой себе, заявила Зое, затем налила новый чай, от которого на этот раз приятно пахло мятой. – Так что тебя тревожит больше: тот факт, что на тебя обозлились студенты – неблагодарные заразы – или то, что ты не хочешь уезжать и чувствуешь, что этим предаешь мечту?

– А я разве не хочу уезжать? – вяло воспротивилась я, но, получив в ответ многозначительный взгляд Зое, выпрямилась и глубоко вздохнула, прежде чем признаться. – Когда я получила письмо с приглашением на работу, то даже не подумала бросить все и умчаться. Раньше я бы даже вещи свои здесь оставила, Зое!

– Ну ты и аристократочка, – покачала она головой с насмешливым осуждением.

– И не говори, – безрадостно улыбнулась в ответ. – Но на деле всё получилось иначе. Мне было некогда даже порадоваться этому письму, ведь я спешила в библиотеку к Вейлру. А потом и вовсе забыла о нем. И если бы Катрина его не нашла…

– То ты бы только рассказала об этом мне, а мчаться никуда не стала, – уверенно закончила за меня Зое.

– Скорее всего, но не знаю точно. И это тоже меня бесит, знаешь ли. Ведь работа на любой магической аномалии – моя розовая мечта, а я готова была променять их на студентов, которые так легко от меня отказались! А я ведь им даже призналась, что я смешанная.

Слова дались легко. Толку теперь искать подходящий момент? Если ждать, то его и вовсе не представится.

– Молодец, – кивнула Зое, не моргнув и глазом от моего признания. – Чего ты смотришь? Думала, что я удивлюсь? Немного есть, да. Но если подумать, все закономерно – ты ненормальная. Со смешанностью или без. Да и потом – какая разница? С тобой случилось бы что-нибудь обязательно, даже если бы не было смешанности. И зачем этого стыдиться? Ты ведь не опытами какими-то промышляла, а всего лишь честно пыталась бороться с аномалией внутри себя. Повторюсь: ты молодец, а они неблагодарные заразы.

Не выдержав, я рассмеялась из-за серьезного выражения, с которым она все это говорила. Наклонилась, заглянула ей в глаза и сжала ее теплую ладонь, без слов выражая благодарность. Слова не находились, да они были изилшне. Зое это понимала и просто улыбнулась, сжимая мою руку в ответ.

Наверное, я встретила подругу на всю жизнь. И поняла это даже не сейчас, а многим до этого. Просто признаться себе именно в этот момент было проще всего.

– Да нет, они правы, – вернувшись в исходное положение и возвращаясь к теме, вздохнула я. – Я их предала.

– Не успела даже, – фыркнула Зое. – Но их можно понять. Они драматизируют в силу возраста, но тебя-то куда понесло?

– Может, я тоже еще не до конца повзрослела, – улыбнулась я, затем хлопнула себя по коленям и поднялась. – Ладно, твой чай, конечно, просто чудо, но я не готова страдать дальше без порции шоколада. Схожу за конфетами и вернусь.

– Не торопись. Если захочется поплакать, то сделай это лучше у себя, а то я слез не выношу.

– Ты бесподобна, – призналась я, улыбнувшись.

– Я знаю.

После разговора с Зое я ощутила необъяснимую легкость. Она обладала удивительным талантом успокаивать. Зайдя в квартиру, я сразу направилась к шкафу в кабинете, в котором снова стремительно заканчивались запасы сладкого. Но если мне не удастся как-то примириться с ребятами, то это не имело значения.

Неожиданно кто-то очень громко и настойчиво стал стучаться в дверь. Я подпрыгнула, но не успела дать разрешения войти, как внутрь уже ворвались Николь и Патрисия – соседки Эжени по комнате. Мы общались напрямую с ними не очень часто, поэтому я всерьез взволновалась их приходу. На них не было верхней одежды, хотя обе выглядели продрогшими, а значит, шли не через магический переход.

– Что случилось? – тут же спросила я, закрывая шкаф и подходя к ним.

– Мадмуазель Ламбер… Мадмуазель Ламбер… – испуганно зачастила Николь.

– Что? – поторопила я, а потом перевела взгляд на Патрисию. Среди них двоих она всегда казалась мне более здравомыслящей и сдержанной, но даже она выглядела ужасно напуганной.

– Эжени пострадала, – выпалила Патрисия. – С ней произошел несчастный случай, а вы ведь наш куратор…

– Вы знаете, что конкретно случилось? – уточнила я. Все ведь было в порядке еще пару часов назад!

– Мы почти сразу побежали за вами…

– Где она сейчас? Отведите меня, – потребовала я, пытаясь унять испуганно подскочившее сердце.

Глава 48. Обвинение и заступничество

Глава 48. Обвинение и заступничество

Мы вышли из квартиры. Всю дорогу я торопила девочек, пытаясь унять страх и взять в себя руки. Они привели меня в общежитие смешанных. В комнате Эжени было не протолкнуться – казалось, что здесь собрались все студенты смешанного факультета во главе с ректором. Присутвующие обернулись, и взгляды, направленные на меня, были наполнены разными чувствами: от облегчения до горячей злости и обвинения.

– Мне сообщили, что произошло несчастье с мадемуазель Честейн, – взволнованно произнесла я.

– Почти ничего страшного, просто ваш ценный артефакт чуть не разнес ее на куски! – прозвучал гневный голос Алена. – И сейчас она ничего не видит.

Я вздрогнула. Мне показалось, что пол под моими ногами пошатнулся. Ректор что-то говорил, но большая часть его слов прошло мимо меня. В голове зашумело множество мыслей, заглушающие любые осмысленные идеи. Я очнулась, только когда ректор произнес мое имя несколько – резко и настойчиво.

– Мадемуазель Ламбер, я попрошу проследовать со мной. – Месье Монтеро жестом указал мне в сторону выхода.

На мгновение задержав взгляд на Эжени, я стремительно развернулась и пошла в сторону двери. Ректор двинулся следом.

В коридоре я, наконец, смогла подать голос:

– Это не могло произойти по вине артефакта.

Я безоговорочно доверяла Теодору. Он не стал бы просить о помощи человека, способного дать дефектный артефакт.

– Не здесь, мадемуазель Ламбер, давайте поговорим в кабинете, – произнес ректор.

К нам навстречу спешил лекарь, месье Лефевр, с которым мы как-то перекинулись несколькими странными фразами касательно бессонницы Вейлра. Казалось, это было в прошлой жизни.

– Ожидайте вердикта здесь, – только и сказал он, прежде чем зайти в комнату Эжени.

В коридоре остались я, ректор и аромат лекарственных настоек, который оставил после себя месье Лефевр. Мне очень хотелось оказаться не здесь, а за дверью, где он скрылся, чтобы удостовериться в первых рядах в самочувствии Эжени, но я словно остолбенела.

Оставаться в этой звенящей и напряженной тишине было невыносимо. В пальто даже жарко стало. Спустя мгновения я заговорила, не глядя на ректора:

– Все было проверено специалистом и мной лично. Несчастный случай не мог произойти по вине артефакта.

– Значит, плохо проверили, мадемуазель Ламбер, – устало отозвался ректор. Его скорбная складка на лбу и озабоченность во взгляде говорили, что мыслями он не здесь. – Ваш специалист мог что-то напутать, а вы не заметить…

– Месье де Монтеро, – перебила я его почти зло. – Вы действительно сейчас пытаетесь обвинить меня в том, что я проявила халатность, при этом зная, что от этого артефакта зависит магия и жизнь моей студентки?

– Мадемуазель Ламбер! – повысил он голос, взглянув на меня тяжело и недобро. – Я понимаю, что вы расстроены, но не забывайте, с кем разговариваете. Подобная халатность недопустима для преподавателя академии Эвейл.

– Вы правы… Но я ведь и вправду проверила артефакт, когда получила, – повторила в который раз я и начала растирать виски, чувствуя, как из-за всего происходящего голова готова взорваться.

– Вы что не понимаете, что вам грозит не только потеря работы в академии, но и тюремный срок, если ваша вина будет доказана? Я могу сейчас же вызвать следователя из МонтКлер, и пусть он разбирается.

Ректор говорил что-то еще, но все сводилось к тому, что не только моя преподавательская карьера под угрозой, но еще и свобода. Я ощутила незнакомое прежде бессилие. Что же делать? Прежде мне никогда не приходилось бывать в таких ситуациях. Я и не представляла, что когда-нибудь могу оказаться в столь безвыходном положении. Страх за свою жизнь пленил меня, но даже он уступал страху за человека, находящегося сейчас за дверью.

Больше всего меня тревожило состояние Эжени.

Мысли заметались, я чувствовала, что проваливаюсь в пучину паники и еще большего непонимания.

Вдруг из комнаты вывалилось четверо моих студентов, перебивая мои мысли.

Арий, Катрина, Аврора и Ален выглядели очень решительно и серьезно. И если последнего я привыкла видеть в боевом настроении, то от всех остальных такой настрой был неожиданным. Памятую о нашем конфликте, я решила, что они вышли, чтобы настоять на моем увольнении и приготовилась встретить обвинения с достоинством, но ребята…

Начали меня защищать.

– Она не могла, – сказал Ален, искренне поразив меня своим заступничеством. – Не отправляйте мадемуазель Ламбер в участок.

И дальше мне не оставалось ничего, кроме как безмолвно слушать и продолжать удивляться.

– Мадемуазель Ламбер тут ни при чём, – твердо заявил Арий.

– У вас есть какие-то сведения, подтверждающие ваши слова? – серьезно спросил месье Монтеро.

На их лицах промелькнула растерянность, но затем сменилась решимостью. Чуть вперед выступила Аврора.

– Она единственная из всех преподавателей хоть что-то попыталась сделать для смешанных. Пыталась нам помочь. Все преподаватели весь семестр делали вид, что нас не существует, что мы досадная проблема, которая сама должна разрешиться – определиться или перегореть. – выпалила она на одном дыхании, затем глубоко вздохнула и продолжила, – И только мадемуазель Ламбер действительно искала способ нам помочь. Она не заслужила такого отношения и недоверия.

Катрина все время кивала вровень словам подруги, вскоре к ней присоединились и остальные.

Ректор недовольно поджал губы на высказывания Авроры – все мы понимали, что оно граничило с дерзостью, но от этого не становилось менее правдивым. В итоге ректор решил промолчать.

– Месье де Монтеро, – позвал Ален. – Эжени Честейн не верит в виновность мадемуазель Ламбер. Разве для академии не будет лучше, если мы разберемся самостоятельно?

– Что ж. Вызывать следователя не будем, проведем расследования своими силами, – наконец принял решения ректор. – Мадемуазель Ламбер, я прошу вас побыть в своей комнате, пока мы не поймем, что же случилось с артефактом. Я провожу вас туда. Там вы пробудете до выяснения обстоятельств. Жду вас у выхода.

– Эжени в порядке? – спросила я с надеждой, обращаясь к Алену.

Он кивнул.

– Месье Лефран сказал, что эффект слепоты временный.

Я прикрыла глаза и облегченно выдохнула. Будто с плеч сняли неподъемный груз. Затем я слабо, но искренне улыбнулась этой невероятной команды спасения, чувствуя себя растроганной чуть ли не до слез.

– Спасибо вам, – немного подрагивающим голосом сказала я. – Вы не были обязаны, да еще и после того, что произошло вчера утром. В общем, я просто хотела, чтобы вы знали – для меня это очень важно… Кстати, вот от вас, Аврора, я меньше всего ожидала такой поддержки.

Чтобы не сделать ситуации еще более неловкой, я почти сразу после сказанного поспешила на выход.

– Еще раз спасибо, – не удержавшись, обернулась я напоследок.

Пока шла до места, где меня ждал ректор, то думала, что после заступничества студентов и новости, что Эжени поправится, мне было гораздо легче справиться с предстоящими трудностями. Вдобавок я верила, что ректор не пустит происходящее на самотек и разберется в произошедшем.