Текст книги "Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ)"

Автор книги: Мария Устюженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 34. Правду люди говорят!

Глава 34. Правду люди говорят!

В субботу практика первокурсников прошла немного лучше, чем я ожидала. В прошлый раз успехи были только у Ария и Катрины, в этот раз старались все и небезуспешно. Но и не обошлось без проблем.

Арий, упрямо продолжающий отрицать свою водную магию, начал вызывать беспокойство. Чем больше он старался тренировать огненную стихию, тем хуже у него получалось. Если он продолжит в том же духе, то совсем потеряет в себе веру. Аврора, одна из тех, кто осталась холодна ко мне, с каждым заклинанием становилась слабее. Она недавно переболела, поэтому сначала я подумала, что дело в этом, и попросила ее не усердствовать. В ответ получила лишь не очень добрый взгляд. Сдалась и решила дождаться окончания практики.

Больше всех радовала Катрина, с которой у нас образовались самые тёплые отношения среди первокурсников. Она нередко заходила, подобно второкурсникам, в гости, особенно после того, как стала ходить на огненную практику, чтобы тренировать стихию и находиться ближе к ней. Арий приходил вместе с ней, и оставалось гадать – в качестве «защитника» или потому что сам хотел. Я пыталась воздействовать на него, но он продолжал игнорировать практику водных и посещал огненную.

Наверное, влияло ещё то, что Катрина не сопротивлялась огню, а искренне пыталась поладить. Арий, который, очевидно, хотел произвести впечатление на Катрину, не хотел уступать ей и показаться слабым. Довольно часто влюблённость толкает на безрассудство.

От этой мысли я поморщилась, но не позволила свернуть размышлениям не туда.

У еще двух девочек тоже был небольшой, но прогресс. Это были довольно скромные результаты, но меня все равно переполняла гордость.

И чем больше ребята старались, тем сильнее истощались. Они достигали своего предела, и моя задача, как преподавателя, была помочь им более бережно относиться к себе и восстанавливаться.

Найденная мной информация по медитациям все еще оставалась скудной, но я планировала испытать ее уже завтра на второкурсниках. Если у них получится, то первому курсу будет еще легче, а пока я продолжала наблюдать и делать записи об удачах и неудачах каждого студента.

Когда Аврора от слабости покачнулась, я не выдержала и подошла к ней.

– Аврора, ты в порядке? Ты что-то бледная.

– Да, все нормально, я просто переболела на этой неделе, еще не восстановилась. Можно я посижу? – кисло поинтересовалась она.

Мне хотелось прикоснуться к ее лбу, чтобы проверить температуру – так в детстве мне делала мама, но я знала, что Аврора не оценит, и лишь нахмурилась.

– Это не из-за болезни, – внезапно выпалила Катрина, занимающаяся рядом.

– Что, прости? – уточнила я.

– Это не из-за болезни, – громче и увереннее заявила студентка. – У Авроры уже пару недель так – магия резко истощается после пары заклинаний, и она бледнеет.

Я задумалась, лишь краем уха слушая препирательство подруг. Аврора была недовольна вмешательством Катрины. Приняв решение, я оставила их и отошла к студентке, которой требовалась помощь.

В конце занятия я снова подошла к Авроре и велела сходить к лекарю. Та сразу поникла.

– Зачем? – безжизненно спросила она. – Чтобы он констатировал мое скорое выгорание?

Острая игла кольнуло мое сердце, но я знала, что выказывать жалость – хуже всего, и осталась невозмутимой.

– Необязательно. Это может быть симптомом многих других проблем. Есть вероятность, что тебе можно помочь. Либо задержать выгорание при помощи зелий, вдруг этого времени тебе окажется достаточно для определения со стихией.

Казалось, мои слова не особо ее убедили, но она хотя бы перестала сопротивляться.

Некоторые снадобья действительно помогали отсрочить выгорание, но долго принимать их было противопоказано. Многие второкурсники уже почти достигли предела, оттого еще сильнее были напряжены.

После моих настойчивых просьб лекарь все же осмотрел Аврору и диагностировал проблему с меткой привязки фамильяра. Даже я заинтересовалась, узнав, что Аврора сбежала из дома. Тихо усмехнулась ее признанию: кажется, кое-что общее у нас есть. Только я в свое время не рискнула, а она все же сбежала.

Оказалось, что после побега Авроры сбежал и ее фамильяр, который теперь, чтобы восстановить силы, заимствует магию из Авроры через привязку. Лекарь выписал ей лекарство и отправил к месье Гринье, младшему преподавателю по магзоологии. Я хотела попросить Аврору держать меня в курсе событий, но она слишком быстро убежала. И откуда только силы взялись?

Глядя ей вслед, мы с месье Лефевром слаженно вздохнули.

– Молодёжь, – хмыкнула я, медленно надевая своё пальто.

Из теплого кабинета, наполненного успокаивающими запахами мяты и ромашка, уходить не хотелось. С каждым днем становилось все холоднее, снег выпадал все чаще, и я почти перестала гулять по парку. По крайней мере именно эту причину я озвучивала самой себе, вместо того, чтобы признаться, что страшусь встречи с боевиком.

– Кто бы говорил! Вы недалеко от них ушли, – добродушно рассмеялся лекарь.

– Иногда ощущение, что очень далеко.

Месье Лефевр скосил на меня взгляд.

– Какие симптомы знакомые! Вчера заявился Вейлр с таким же выражением лица и попросил что-нибудь для крепкого сна без сновидений… – словно ни к кому не обращаясь, рассказывал он.

– От нашей работы порой снятся кошмары – это точно, – попыталась отшутиться я, начиная быстрее застегивать пуговицы.

– Люди говорят, что вы с ним то ладите, то не ладите. Интересное совпадение.

– Меньше слушайте того, что люди говорят. Мы с месье Деламортом в добрых отношениях, как и подобает коллегам, – прохладно парировала я.

Не хватало, чтобы все вокруг обсуждали нашу личную жизнь! Которой, конечно же, нет.

Лекарь кивнул, взглянул на часы и протянул:

– Как скажешь. Но на всякий случай спрошу у него самого – мнения на этот счет у молодых нередко разнятся. Вейлр как раз должен подойти…

Я вздрогнула и, не застегнув последнюю пуговицу, тут же стремительно пошла к двери, на ходу прощаясь:

– Спасибо и до свидания!

В ответ послышался звонкий смех.

– Да шучу я, милочка, шучу! Но ведь правду люди говорят!

Об порог я запнулась, но не обернулась, не желая показывать вспыхнувшие от унижения щёки.

Тоже мне шутник!

Глава 35. Вы мне нужны

Глава 35. Вы мне нужны

Утром в воскресенье я даже не пошла на завтрак, опасаясь встречи с Вейлром. И крыло, где находилась лечебница, я старалась теперь обходить стороной.

Количество мест для посещений стремительно сокращалось. Такими темпами в академии вообще не останется пространства, где я могла бы находиться, не ожидая столкновения с боевиком.

Через час после подъема я перекусила вновь почти закончившимися сладостями и стала ждать начало занятий, нервно измеряя кабинет шагами.

Я не знала, проводит ли Вейлр дуэльный факультатив утром или после обеда, как раньше, потому и отсиживалась. Это было глупо, так как наша встреча была неизбежна, но пока я не знала, что ему сказать.

Вскоре я так замучила себя мыслями, что не выдержала и пошла к Зое. Ей я так и ничего не рассказала, то ли боясь осуждения за поцелуй, то ли за побег. Но сил справляться с этим в одиночестве не осталось, меня мучило желание поделиться.

Переодевшись в блузку с пышными рукавами и длинную струящуюся юбку, я быстро завязала волосы в высокий узел, надела длинные серьги с перламутровым покрытием и отправилась в квартиру Зое.

Подруга на этот раз распахнула дверь лишь с одним приоткрытым глазом, без халата, но с одеялом. Но она сразу проснулась после моего чистосердечного признания:

– Я целовалась с Деламортом!

– Та-а-ак, – немного зловеще протянула она, отходя от порога и более ничего не добавляя.

Я опасливо зашла следом, прикрыла дверь и двинулась в сторону кабинета. Там Зое залпом допила огромную кружку с неизвестным содержимым, оставшуюся со вчерашнего вечера.

Тяжело дыша, она вытерла рот и, указав на стул возле рабочего стола, велела:

– Садись!

Я послушно села. Она завалилась на свое место, закуталась в одеяло и вновь приказала:

– Рассказывай!

Только и ждавшая этого момента, я открыла рот и не закрывала его следующие полчаса. Зое не перебивала меня весь рассказ, только под конец заявила:

– Вот дела!

– И не говори, – с готовностью кивнула я.

Зое расчёсывала волосы пальцами, затем опомнилась, отлучилась в ванную. Когда зашумела вода, она прокричала:

– О чём ты больше жалеешь – что сбежала или что поцелуй тебе понравился?

Хороший вопрос.

Казалось, Зое нарочно скрылась, чтобы дать мне время честно ответить себе на этот вопрос. Ума ей не занимать.

Но если вернуться к вопросу… Понравился ли мне поцелуй? Очень. Врать я не видела смысла.

Жалею ли, что сбежала? Нет. Проблема заключалась в том, что я не жалела об обоих решениях, но мне не нравились последствия. Проще говоря, я боялась взять ответственность за сделанный выбор.

Страшило то ли, что Вейлр заявит о серьёзных намерениях, то ли, что не заявит, хотя в благородстве ему не откажешь. Но при этом он до сих пор не подошёл, чтобы поговорить. Оскорбился? Или не так было и нужно? Несмотря на то что я думала о нём, сомнения всё равно не желали покидать меня.

Но главным все же было то, что я не была уверена в своих намерениях и в самой себе. Что я вообще испытывала к Вейлру?

Он восхищал, он волновал, иногда раздражал, но при этом вызывал желание становиться лучше. Я не считала себя недостойной его. Я желала, наконец, поверить в то, что заслуживаю чего-то хорошего и настоящего сама по себе. Мне хотелось, чтобы он увидел во мне то же, что и я в нем. Как-то внезапно его мнение стало для меня важным.

Но самое главное… Во мне теплилось желание перестать кому-то что-то доказывать, но одновременно становилось страшно, что если я остановлюсь, никогда не избавлюсь от ощущения «неправильности».

Но даже в этом легче было признаться, чем в том, что я на самом деле испытываю к Вейлру. Ведь тогда обратной дороги не будет, а я не сказала ему главного.

Хоть я уже знала, что он относится к смешанным не с предубеждением, всё же я и студенты – это разные вещи. Мы оба из аристократичных родов, но в то время как он блистал на дуэлях, я ночами не спала, пытаясь найти в себе силы определиться и перестать быть посмешищем.

Но мне не хотелось, чтобы я казалась хуже! И если бы его взгляд хоть на мгновение переменился, то даже при условии самых сильных чувств с обеих стороны, я бы ни за что не согласилась на союз.

Пусть лучше считает спесивой, вздорной и импульсивной, смотрит с раздражением и гневом, но не с отвращением или жалостью… Если бы я не чувствовала ту нежность, то желание, возможно, мне было бы легче принять его отчуждение, ведь опыт уже был, но после того, что произошло… Нет. Это было выше моих сил.

Я задумчиво покрутила кольцо на пальце, пытаясь понять, как вообще так получилось.

Меня всегда привлекали неразрешимые задачи или не самые простые люди, но твёрдые в своих убеждениях, обладающие принципами и достоинством. А Вейлр… То есть Деламорт, вдобавок ко всему, ещё и красив. Потерять голову было отчего, но дело не в этом.

Познакомься мы с ним на балу, то я ни за что не оценила бы его раздражающее, но интригующее упрямство, очевидный ум и преданность делу, которым он занимался. Потому что тогда проявились бы самые неприятные качества – нелюдимость, холодность и острая ирония. Но сейчас я знала, что в нем также была доброта, сокрытая, как казалось самому Вейлру, так глубоко, что никто ее не замечает, но правда заключалась в том, что после одного-единственного пристального взгляда все становилось кристально ясно.

Он всегда вставал на защиту того, кто в ней нуждался. Даже при условии, что нужно будет наказать своего студента или защитить друга, который когда-то выбрал не его.

И при всем при этом я сомневалась в нем и ничего не могла поделать. Или все же я сомневалась не в нем, а в себе.

Зое вышла из ванной комнаты с блаженным выражением лица, выпуская вместе с собой запах роз и орхидеи. Я засмотрелась на ее раздельный пижамный костюм со штанами заманчивого красного цвета.

– В следующий раз дай адрес места, где продаётся такая прелесть, – с восхищением сказала я.

Подруга самодовольно усмехнулась, перекинула мокрые длинные волосы на одно плечо и поинтересовалась:

– Так что тебя мучает больше всего? – приподняла она бровь, а затем лукаво добавила. – Или все, куда проще и боевик отвратительно целуется?

– Не называй его так, – попросила я, ощутив, как от использованиямоего обращения к Вейлру внутри что-то скручивается. – И нормально он целуется!

– Ах, ну да, конечно, – нарочито понимающе закивала подруга, усаживаясь обратно в свое рабочее место.

От нескрываемого сарказма мне захотелось поморщиться. Я понимала, что Зое нарочно меня дразнила, чтобы выпутать правду, но в эту игру можно было играть вдвоем.

– А ты бы о чем жалела больше – о поцелуях с Реджинальдом или о побеге?

– Я бы не сбежала, – заявила она с налётом превосходства.

– Но факт поцелуя ты не отрицаешь.

Зое громко запыхтела и с огромным осуждением воззрилась на меня. Таким взглядом меня часто одаривала мать, поэтому я не дрогнула.

– Ты не говоришь о нем с тех пор, как состоялся тот злополучный обед. Знала бы, ни за что не села бы к ним за стол! Не делай вид, что тебе все равно – с тех пор ты даже не злишься, а ходишь, как фамильяр без привязки.

От каждого моего слова подруга становилось все более невозмутимой, но под конец не выдержала и поморщилась.

– Это ничего не значит…

Внезапно ее перебил настойчивый стук в дверь. Мы переглянулись.

– Ты кого-то ждёшь? – негромко удивилась я. – Судя по тому виду, в котором ты меня встретила – очень вряд ли.

– Какая ты догадливая!

Стук повторился, и он прозвучал решительнее. Затем послышался знакомый голос, вызвавший у меня мурашки.

– Мадемуазель Торез, я прошу прощения за столь ранний визит! Но мне срочно нужно знать, где сейчас Эстель!

Подруга многозначительно уставилась на меня и одними губами уточнила:

– Эстель?

Даже если бы я хотела, ответить все равно не смогла бы. Звук сердце перебивал мысли, от неожиданности в животе все перевернулось. На миг мне даже показалось, что у меня подскочила температура.

А голос Вейлра за дверью продолжал говорить не очень громко, но проникновенно. Настолько проникновенно, что мне чудилось, словно он уже переступил порог. Возможно, даже так и было, но я не могла найти в себе силы обернуться и проверить.

– Это срочно!

Зое посмотрела на меня. С весьма понятным вопросом в глазах. Я не успела ответить.

– Это касается её студентов.

Недоброе предчувствие кольнуло сердце. Молниеносно я оказалась возле двери, распахнула её и взглянула в глаза Вейлра. При виде меня он на секунду остолбенел. Я же почти сразу уставилась на его губы и тут же обругала себя, но смотреть не перестала, пока эти губы не произнесли:

– Вы мне нужны.

Глава 36. Упрямство

Глава 36. Упрямство

Вейлр Деламорт

Осознав, что сказал, я с нажимом подчеркнул:

– Вернее, мне и студентам нужны, конечно же.

Вырвалось именно то, что я не хотел – правда. Я совсем не ожидал увидеть Эстель, несмотря на то, что слышал голоса из-за двери. На миг у меня вышибло дух от её красоты и, ставшего каким-то родным, запаха шоколада.

Мы не виделись всего лишь несколько дней. Казалось, что я запомнил каждую крапинку в её голубых глазах и даже веснушку, которых было на носу совсем немного, но помнить и видеть – не одно и то же.

За то время, что она избегала меня, я написал Реджинальду, все еще отдыхающему в таверне, что прощаю его. Если его чувства к Элуизе были хоть вполовину такие невыносимые и тяжело сдерживаемые, то его выбор был мне понятен. Хотя из-за того, что он влюблялся столь часто, ему могло быть легче. Я же, несмотря на отношения с женщинами, прежде не испытывал ничего похожего.

– Килиан потерял сознание. Лекарь говорит, что дело в смешанности. Превысить норму снадобий или нет – должны решать вы, пока он находится в бессознательном состоянии, как ответственное за него лицо.

За спиной Эстель появилась хмурая мадемуазель Торез. Мы обменялись кивками, пока Эстель осмысливала услышанное.

– Что конкретно случилось?

– Лучше будет, если я расскажу по дороге.

Эстель с готовностью кивнула, быстро попрощалась с подругой и пошла за мной. Оценив ее внешний вид, я накинул ей на плечи свое пальто, в котором она практически утонула.

– Переход снова не работает? – рассеянно уточнила она.

– Работает. Эви знает, когда лучше не баловаться, – качнул я головой. – Это вам на обратную дорогу на всякий случай.

– Лучше расскажите, что случилось.

По мере моего краткого пересказа событий Эстель становилась все бледнее. Рассказывать даже особо было нечего – Килиан пришел на факультатив уже ослабленный, потом ему стало хуже, его затошнило, и не успел прийти лекарь, как он потерял сознание.

– Мы левитировали его в лекарское крыло. Там сейчас приятели Килиана, остальных я отправил в общежитие, объявив, что практики не будет. Надеюсь, вы не против моего самоуправства.

– Конечно, нет. Спасибо вам… Значит, это случилось с Килианом из-за смешанности? – с трудом выдавила она.

Я сочувственно на нее взглянул.

– Лекарь говорит, что да.

– А родители?... Ректор?...

– Ректор отсутствует, а родителям я написал записку. Один из студентов побежал отправлять. Пришел ли от них ответ, мы узнаем, как придем. Но если нет, то лучше и не ждать – время не нашей стороне.

Эстель шла со стеклянным взглядом, глядя прямо перед собой. Единственными признаками жизни были ее каблуки.

– Как вы? – помедлив, спросил я.

– Сейчас мне нужно будет решить судьбу студенту. От моего выбора он может, как перегореть, так и прийти в себя. Как я? – невесело и громко рассмеялась она. – Хуже быть не может!

– Мне жаль. Но я готов помочь вам чем угодно.

Эстель встряхнулась, словно сбрасывая нервозность. Ее лицо наполнилось решимости.

– Вы правильно сказали. Мои студенты – моя ответственность.

В лекарском крыле ничего не изменилось – возле ног Килиана так и замерло несколько студентов. Единственное, вернулся Энри, который бегал к почтовому артефакту. Стоило мне обратить на него внимание, как он покачал головой. Значит, родители так и не ответили.

Эстель, казалось, позабыла об этом, устремившись к своему студенту и бросая пальто на свободную койку. Лекарь, завидев нас, приветственно кивнул.

– Решение принимать не мне, но во избежание я советую дать ему необходимое снадобье.

– Что значит – во избежание? – уточнила Эстель. Ее взгляд не отрывался от лица Килиана, который казался все еще бледным, но выглядел несравнимо лучше, чем до этого. – Какова вероятность, что он проснется без дополнительных вмешательств?

– Он проснется, – убежденно сказал месье Лефевр.

Эстель и студенты смешанного факультета разом выдохнули.

– Тогда зачем ему превышать норму? – непонимающе спросила Эстель, впервые взглянув на лекаря с момента прихода.

Выражение его лица стало тоскливым, но он собрался и попытался объяснить:

– Такие срывы обозначают скорое перегорание. Для организма подобные моменты – это стресс. Как лекарь, я бы посоветовал увеличить норму, чтобы подобных стрессов было как можно меньше. Так будет лучше для психического и физического здоровья.

Мне показалось это разумным решением, поэтому для меня стало неожиданным раздражение, прозвучавшее в голосе Эстель.

– А что с его магическими каналами?

Лекарь слегка замешкался.

– Вы же знаете, что при долгом курсе… Ммм…

– При долгом курсе, а уж тем более при повышении нормы, есть большой риск лишиться магии вовсе, – отчеканила Эстель.

– Не всегда исходы столь печальны… В конце концов, самое главное – это здоровье.

– Вы представляете, как будет чувствовать себя смешанный студент, проснувшийся без магии и даже не помнящий, как ее лишился? – резко спросила Эстель. В этот момент я ей залюбовался: королевская осанка, чуть приподнятый подбородок, слегка надменный тон и величественная красота, которую подчёркивала строгая прическа и закрытая одежда. – Конечно же, нет. Но вы попробуйте. Представьте, как однажды утром вы обнаруживаете, что ваша стихия вам больше не отвечает, лекарское ремесло вам недоступно, и вы лишены смысла жизни. Полагаю, что в этом событии было бы приятного мало.

Месье Лефевр стал выглядеть смущенно. Вряд ли кто-то из преподавателей хоть когда-то столь яростно защищал смешанного студента. Он краем глаза взглянул на меня, но я оставался невозмутимым. Второкурсники одарили лекаря недобрыми взглядами, и тот сконфуженно улыбнулся.

– Мадемуазель Ламбер, это не одно и то же. Здоровью студенту угрожает…

– Пара обмороков ему не навредят, – перебила Эстель. – Даже без смешанной магии люди испытывают подобный стресс, и все живы.

– Разница в том, что даже без снадобий, он скоро лишится магии. И только он виноват в том, что слишком рано превысил норму.

– Он не лишится магии, месье Лефевр, – холодно подчеркнула Эстель, проигнорировав уместное замечание о вине Килиана. После того как он придет в себя, я еще обязательно поговорю с ним на тему спешки и здравого смысла.

Месье Лефевр пожал плечами.

– Практика показывает другое, вы уж извините. – Он хлопнул в ладоши, тем самым заканчивая разговор. – Студент придет в себя не раньше, чем вечером или даже завтра. Организму нужно отдохнуть. Лучше было бы ему отлежаться сегодня утром, тогда ничего бы, скорее всего, не произошло.

– Вы слышали? – осведомилась Эстель, поворачиваясь к ребятам. – Плохое самочувствие – признак того, что надо отдохнуть, а не продолжать себя мучить.

Лицо Энри сделалось недовольным, Саша же серьезно кивнул.

– Тогда спасибо вам, месье Лефевр, – с уважением кивнула Эстель. Тот в ответ махнул рукой, уходя по своим делам.

– За что вы его поблагодарили? – хмуро спросил Энри, провожая лекаря тяжелым взглядом. – Он хотел лишить Килиана магии!

– Не говори глупостей, – осадила его Эстель, затем улыбнулась. Я вдруг подумал, какая она все-таки пугающая женщина. – Месье Лефевр всего лишь выполнял свою работу, и я считаю, что он справился великолепно. Килиану нужно отдохнуть, и вам тоже. Пойдемте, сообщим остальным, чтобы не волновались.

Эстель двинулась к выходу первая, за ней потянулся Саша, Энри же продолжал сверлить взглядом дверь, где скрылся лекарь.

– Успокойся, – велел я. Энри вздрогнул, словно забыл о моем присутствии. – Мадемуазель Ламбер права. Никто не желает смешанным зла, просто не все понимают трудность вашего положения.

– Как вы когда-то? – с вызовом спросил он.

Я усмехнулся, взял свое пальто, подошел и положил руку на худое плечо Энри. Сжал его и кивнул, глядя на обернувшуюся возле выхода Эстель с требовательным видом.

– Да, как я когда-то. Пойдем уже.

После того как мы вышли в коридор, осознание реальности резко поменяло мое настроение. Мне хотелось извиниться за тот поцелуй, но перед студентами это сделать было невозможно. Эстель же витала в своих мыслях.

Перед тем как решительно попрощаться, она сказала лишь:

– Мне нужно пересмотреть степень влияние на студентов. Воспользоваться всеми способами, чтобы получить результат.

– Что предпримите?

– Спасибо вам большое, – невпопад сказала она, схватила меня за руку и сильно сжала. Слабая, но искренняя улыбка коснулась ее губ, и теперь моя очередь была уставиться на них. – Я пойду. Увидимся.

И она ушла вместе со студентами, которые на прощание уважительно склонили головы. Я им не ответил. Я снова, как тогда в малом архиве, смотрел, как она уходит.

Но вновь это был ее выбор. Тем не менее я собирался изловчиться и попробовать поймать ее в одиночестве, чтобы поговорить. Просто поговорить.

Перед этим следовало отправить Реджинальда домой, чтобы тот своим одиноким приездом сообщил отцу, что даже из-за его женитьбы я не вернусь. Ситуация с Эстель внезапно стало для меня гораздо важнее любых отцовских причуд. И пусть я не любил любую с ним схожесть, одну черту характера я никогда не отрицал. Мы оба отличались завидным упрямством.