Текст книги "Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ)"

Автор книги: Мария Устюженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14. Первый выигранный бой

Глава 14. Первый выигранный бой

– Что еще случилось? – настороженно спросил ректор, вперив взгляд в месье Деламорта.

– Мы по другому поводу, – загадочно ответил боевик.

Они обменялись взглядами, ведя какой-то безмолвный диалог. Даже в другое время я бы не рискнула полюбопытствовать, а сейчас мне тем более не было дело до их секретов. Коленки подрагивали от быстрого подъема – я отвыкла от таких физических нагрузок.

– Тогда присаживайтесь. Мадемуазель Ламбер, – поднявшись на ноги, ректор указал на стул для посетителей. – Вейлр?

– Постою.

Прежде чем позволить мне сесть, боевик помог снять пальто. Когда я, наконец, с облегчением устроилась, ректор тоже вернулся в свое кресло и обвел нас испытующим взглядом.

– Я слушаю.

– У нас возникло недопонимание, – прозвучал низкий голос месье Деламорта за моей спиной.

От чего-то по лопаткам пробежали мурашки. Для уверенности мне хотелось видеть боевика, но сидеть вполоборота было некрасиво, поэтому я смирилась и стала внимательно слушать. Деламорт не сказал ничего нового – коротко изложил уже известную мне ситуацию.

– Вот оно что, – медленно произнес ректор, переводя серьезный взгляд на меня. – А что вы скажете, мадемуазель Ламбер?

От этого взгляда и возникшей зловещей паузы у меня похолодели руки. Вот и все. Теперь он уволит меня.

Мне не было страшно требовать от ректора работы – я тогда не знала ни его, ни кого бы то ни было здесь, и единственное, что мне грозило – это оказаться выгнанной и поднятой на смех. Неприятно, но к насмешкам я привыкла и даже научилась их сносить. Но оказаться уволенной, разорвать только начатое знакомство с Зое, оказаться вновь выкинутой с дороги, которая вела меня прямиком к мечте… Пусть я не до конца успела проникнуться академией, студенты успели задеть что-то внутри меня. Хорошо это или плохо – я пока не понимала, но знала наверняка, что Ламберы идут до конца.

– Мадемуазель Ламбер? – поторопил ректор.

– Извините, – пробормотала я, затем напомнила себе о главном и выпрямила спину. Я не сдамся на пути к мечте. – У меня есть вопрос. Разве преподаватели согласовывают каждую практику с вами?

– Обычно они этого не делают, тут вы правы, так как план их занятий одобряется заранее. Ваш приезд – уникальный случай, и вы еще не успели предоставить мне его. Я полагал, что вы воспользуетесь тем, что оставил месье Дюльван. Он был теоретиком, и я счел, что вы пойдете по его стопам.

– Но я бы хотела…

– И чтобы лишний раз не нагружать ни вас, ни студентов, настоятельно прошу следовать плану занятий месье Дюльвана, – сделав вид, что не заметил моей попытки вклиниться, закончил ректор. – Это все? Вейлр?

– Все. Спасибо, что уделили время.

– Если я буду следовать ему, то второкурсники никогда не выпустятся, – немного громче, чем следовало, произнесла я.

Спину обжег взгляд. Я не удержалась и обернулась, чтобы столкнуться с холодным взглядом боевика. Как в таком человеке уживалась горячность огненной магии?

– Прощу прощения? – осведомился ректора, возвращая мое внимание к себе.

Улыбкой я попыталась скрыть бешено колотящееся от волнения сердце. Теперь я знала, что не зря прихватила с собой план занятий прошлого куратора.

– Месье, я не хочу ставить под сомнения таланты своего коллеги. В конце концов, преподавательского опыта у него гораздо больше.

– Разумно. Ведь, насколько мне известно, оного у вас вообще нет, – своеобразно поддержал боевик за моей спиной.

Я закатила глаза, и это было моей единственной реакцией. Не хотелось отвлекаться.

– Но методы месье Дюльвана… спорные. Вот, взгляните на эти записи. Не смотрите на то, что это личные заметки. Не желай месье Дюльван, чтобы их видели, он бы не оставил их в своем столе.

Ректор быстро пробежался глазами по бумагам.

– И что?

От искреннего непонимания в голосе я сжала зубы, чтобы сдержаться и не нагрубить.

– Вас не смущает его отношение? Комментарии? Оценка? – с нажимом спросила я, но не стала дожидаться ответа. – Как при таком подходе студенты должны определиться? Конечно, я поступила безрассудно, но мне необходимо было понять, на каком этапе сейчас находятся первокурсники. Ладно они! Слава Великим магистрам, у них есть еще время. Но я не представляю, что мне делать завтра со второкурсниками, у которых его нет. Дать тестовые задания? Как им поможет то, что прапрадед короля женился на смешанной и, благодаря их союзу, она смогла определиться?

– Мадемуазель Ламбер, присядьте, пожалуйста.

Я и не заметила, как поднялась на ноги. Кинув взгляд через плечо, я встретилась с задумчивым взором янтарных глаз, не отливающим багряным. Значит, в этот раз я не вывела боевика из себя своими обвинениями.

Послушно сев на стул, я разгладила образовавшиеся складки на юбке и сложила руки на коленях. Прямо-таки пристойная и покладистая молодая леди. Сильно провоцировать мужчин было неразумно.

– Не мне вам говорить, что некоторые маги не жалуют смешанных, – с долей неловкости сказал ректор. – Признаться, я удивлен, что вы, несмотря на проявленное раньше нежелание, вступились за них.

Мое лицо вспыхнуло. У Деламорта теперь появился еще одна веская причина насмехаться надо мной. Я ждала его выпада, не поворачиваясь и до боли в пояснице выпрямив спину, но он продолжал хранить молчание. И лишь устремленный, почти осязаемый взгляд давал понять, что нас в кабинете трое.

– Я немного пересмотрела свои взгляды, – ответила я, завертев кольцом на пальце. – У меня нет возможности утверждать, что я способна сотворить чудо, но кое-какие у меня мысли есть. И я планировала провести практику завтра у второкурсников. Иначе в моем кураторстве нет смысла.

– Не рубите сплеча. Куратор еще отвечает за дисциплину своих студентов. Скоро вы поймете, что у вас, помимо занятий, хватает забот. Ваши студенты на стихийных практиках любят отличиться, особенно у месье Комю…

Ректор натянуто хмыкнул и бросил взгляд выше моей головы. Обернувшись, я заметила, с каким неудовольствием морщится боевик и удивилась. Но и испытала облегчение. Не только я, значит, не отвечаю его высоким преподавательским стандартам.

Не дождавшись пояснений, я сказала:

– Как скажете. Но я все же прошу, чтобы вы позволили мне проводить практические занятия.

– Вы действительно верите, что это поможет?

– Да, верю.

Ректор снова посмотрел на боевика.

– Что думаешь, Вейлр?

Неужели ректору нужно его одобрение? Вот уж чего я не ожидала. Это стало неприятным открытием, но, поразмыслив, я решила раньше времени не переживать. Будь влияние боевика столь велико, то ректор даже не стал бы меня слушать.

– Я перенесу дуэльный клуб на завтрашнее утро перед практикой мадемуазель Ламбер. Большинство второкурсников там будут. Там я смогу напомнить им правила безопасности. И ещё… Я бы хотел присутствовать на занятии мадемуазель Ламбер.

– Нет, – молниеносно отрезала я, устремив требовательный взгляд на ректора. Тот выглядел неуверенно.

– Мадемуазель Ламбер, я понимаю, что вам может показаться это оскорбительным, но посмотрите на это с другой стороны. У Вейлра больше опыта, и он сможет помочь вам поддерживать дисциплину.

– Я сама в состоянии это сделать.

– Это будет единственный раз, – попытался убедить меня ректор, натянуто улыбнувшись. – Вейлр – человек ответственный. Он всего лишь хочет убедиться, что все пройдет гладко.

– Все пройдет гладко, если его студенты не будут нарушать порядок, – холодно подчеркнула я.

– Я уверен в том, что так и будет! – кивнул ректор. – И тогда я смогу со спокойной душой позволить вам проводить практики.

И вдруг мне стало все кристально ясно. Ректор не собирается меня выгонять, так как найти замену было бы проблематично. Другое дело – попытаться поставить рядом сторожевого пса.

Выбора у меня особо не было, поэтому я кивнула и поднялась на ноги. Несмотря на соглядатая, сейчас я не страшилась завтрашнего дня. Мне не терпелось вернуться в кабинет, чтобы взяться за дело всерьёз.

– Раз мы все решили, я могу уйти?

– Конечно, – следом за мной поднялся на ноги ректор. Вымученная улыбка исчезла, и к нему вернулась прежняя собранность и напряжение. – Хорошего вам вечера.

– И вам, джентльмены.

Забирая записи, я вспомнила о еще одном важном моменте.

– Не забудьте, пожалуйста, сообщить мне о наказание для месье Конта. Ведь не только студенты огненного факультета позволили себе неприемлемое поведение.

– Сообщу, – пообещал ректор.

Месье Деламорт открыл мне дверь, кивнул и попрощался:

– До завтра, мадемуазель Ламбер.

Тон его был безукоризненно вежливый, но отчего-то слова все равно прозвучали зловеще. Я поторопилась покинуть приемную, в этот раз желая преодолеть шесть этажей в одиночестве, чтобы подумать. Несмотря на чувство усталости, во мне крепла уверенность, что я выиграла свой первый бой.

Спустя несколько лестничных пролётов я вспомнила, что хотела сходить к почтовому артефакту, проверить, нет ли писем от брата и родителей.

В кабинете возле почтового артефакта меня встретил мужчина неопределенного возраста в немного потёртом, но хорошо сидящем костюме.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, а потом заметила, что он складывает мелочи в ящики своего стола. – Рабочий день уже закончен?

– А кто спрашивает? – прищурился почтальон, обозначая возрастные морщины на лице.

– Как невежливо с моей стороны, – спохватилась я, призвала оставшиеся силы и улыбнулась. – Я новый куратор смешанных, мадемуазель Ламбер.

– Жак Бассет, – с легкой хрипотцой проговорил он, а затем четко и решительно. – Боевой маг в отставке.

– И на аномалиях были? – с искренним любопытством и надеждой вопросила я.

– Еще бы! – приосанился месье Бассет. – В те времена еще, когда вместо артефактов маги со всем сами справлялись!

Надежда моя слегка потускнела. Порядки с тех пор кардинально изменились.

Мы поболтали минут десять – вернее, преимущественно болтал месье Бассет, прежде чем я, наконец, спросила о важном:

– А на моё имя, случайно, нет писем?

– Имеются такие.

Меня ожидало три письма – два от брата и одно от мамы.

– Спасибо, – с благодарностью кивнула я. – И извините, что задержала.

– Ничего, – уже куда более благодушно махнул Бассет рукой. – Если что, ты приходи. Поболтать о том о сём.

Я клятвенно заверила, что обязательно забегу. Послушать о былых подвигах всегда интересно.

Письма в руке обжигали руку не меньше, чем взгляд месье Деламорта, всё то время, что я добиралась до своих комнат. В коридоре столкнулась с Зое, входящей к себе, но ограничилась лишь кивком и извиняющейся улыбкой.

В комнате я не глядя сняла пальто, положила куда-то записи и тут же стала распечатывать письмо от мамы. Сразу пробежалась глазами по первым строчкам, написанным изящным почерком. Потом вздохнула и села на кровать, пытаясь справиться с вспыхнувшими противоречивыми эмоциями.

Глава 15. Письма и озарение

Глава 15. Письма и озарение

«…Спасибо твоему брату, что хотя бы он держит меня в курсе твоих решений. Или ты сочла приемлемым уехать и оставить после себя лишь письмо? И это после того, как я сказала, что категорически против этой затеи. Я даже не планировала писать, а хотела дождаться весточки от тебя, но ваш отец целый день потешался над моим выражением лица. И в итоге велел разгладить хмурую морщинку между бровей…»

На этом моменте я не удержалась от легкого смешка. Великие магистры, папа был бесподобен в своем умении подшучивать над мамой! И умудрялся успокаивать меня даже на расстоянии. Благодаря тому, что узел напряжения в груди немного ослаб, я решила устроиться поудобнее. Сбегала за конфетницей, прихватив все письменные принадлежности, чистые листы и толстую книгу, на которой будет удобно писать ответ.

Скинув сапоги, я забралась на кровать и укуталась в одеяло. После морально тяжелого разговора с ректором и боевиком, мне требовалось успокоиться, а с этим еще со времен нервной учебы справлялось тепло и сладкое.

Наконец, я продолжила читать.

«…Но за столько лет к его дурацким шуткам я привыкла. Заставило меня взяться за чернила все-таки не это, а то, что ты не отвечаешь Теодору. Он приехал еще утром и казался обеспокоенным. Даже спросил, не написала ли ты мне или папе. Ну, что тебе стоило ответить ему хотя бы в двух словах? Ты же знаешь, как он о тебе печется. Конечно, когда я спросила его, неужели ты еще не давала о себе знать, он отнекивался и как всегда пытался защитить тебя, но волнение его выдало.

Я-то, в отличие от него, прекрасно знаю, что тебе не может ничего угрожать. Лучшая студентка столичной академии Савуар! Потомственный маг! Истинная Ламбер! В конце концов, моя дочь. Что тебе какая-то безымянная академия? Пыталась убедить и твоего брата, но ты же его знаешь…»

Я закусила губу и перевела взгляд на нераспечатанные письма от Теодора. Он всегда чрезмерно меня опекал, поэтому я без труда представила его беспокойство. Жаль, что для того, чтобы отправить ответ, необходимо ждать до утра. Чтобы хоть немного искупить свою вину, я решила, что отправлю ему самые подробные письма, какие только существовали в истории.

А пока я перевернула лист и продолжила читать послание мамы. Где она вскоре, наконец, перешла к главному.

«…Папа, кстати, передает привет. Говорит, что хочет поскорее навестить тебя в захолустье, в котором ты решила угробить свою молодость. Что тут скажешь? Я всегда подозревала, что вышла замуж за сумасшедшего…»

И уже с другим наклоном, более резким и размашистым. Видимо, отец отошел.

«…Дочь, прошу тебя, возвращайся домой. Я пойду на уступки. Мы обязательно что-нибудь придумаем – о замужестве ведь я заговорила без задней мысли. Ты же знаешь, что я желаю тебе только добра. Я мечтаю, чтобы мои дети были счастливы. Боюсь, что твой выбор не принесет тебе покоя. Разве плохо заниматься научными изысканиями дома? Аномалии – это не только опасно и хлопотно, вдобавок ведь совсем не останется времени на семью. Ты же хотела семью. А какой мужчина будет согласен сидеть и ждать тебя из командировки? А если хочешь преподавать, то хотя бы в Савуаре. Ты же знаешь, что там условия гораздо лучше. Не будь я такой старой, то сама бы пошла туда работать!

Малышка, опомнись и возвращайся.С любовью, мама…»

А снизу была короткая приписка округлым отцовским почерком.

«На небе звезд не счесть – в жизни столько же возможностей. Обнимаю тебя».

С трудом сглотнув ком в горле, я часто заморгала. Отец всегда умел поддерживать. А мама… Мама была по-своему права. Еще в детстве мы строили с ней планы, как я выйду замуж и заведу много-много детей. Мама хотела сама их всех учить, как было со мной и братом. На мой взгляд, она легко могла и боевиков построить, потому я иногда и отправляла ее преподавать.

А наше детство было безоблачным и счастливым временем. Только потом выяснилось, что я обладаю смешанной магией.

Отец и брат поддерживали и говорили, что в этом нет ничего страшного. Но мама и я знали, что пришёл конец нашим общим мечтам. Правда, мама в итоге решила от них не отказываться. Она повторяла, что я Ламбер, а Ламберы не сдаются, и что моя смешанность ничего не меняет… Если с первым я была согласна, то со вторым нет. Это меняло все. Будущее, отношение соседей и некогда близких родительских друзей. В какой-то момент я поняла, что своей неправильностью порчу жизнь родным, и так хотела убежать ото всех, но Теодор… Он тогда еще жил у родителей, находился в поисках работы и часто был рядом. Наверное, его ненавязчивая поддержка и помогла мне примириться. И семейная гордость. Пусть я и была «неправильной», но никто не мог мне запретить носить это клеймо с честью.

Ответ маме я решила написать позже, все равно ничего кроме: «Я знаю, что делаю. Люблю тебя». мне сказать было нечего.

Взяв письма Теодора, я их поскорее распечатала. Брат был куда более краток. Его аккуратный, ровный почерк вызывал во мне нежность.

«…Хорошо добралась? Как тебе МонтКлер? В этой деревне ты сможешь найти свои любимые сладости или мне привести их?

С любовью, твой старший брат… »

Но следующее письмо, которое, судя по дате, он отослал только сегодня утром, было более красноречивым.

«…Жди письма от мамы, она взяла след. Почему никто из нас еще не догадался подарить ей фамильяра бойцовской породы? Надеюсь, у тебя все в порядке. С Вейлром ты уже познакомилась? Если нет, то будет неловко, потому что я планирую написать ему и попросить отыскать тебя, посадить за рабочий стол и не позволять подниматься до тех пор, пока не напишешь ответ. И попрошу спрятать все сладкое. Я не шучу, Эстель. Абсолютно все сладкое. Я подскажу ему наиболее удачные места, а я ведь очень хорош в создании тайников. К слову, Вейлр – человек обстоятельный и целеустремленный. Если за что-то берется, то доводит до конца. Порой он меня пугает почти так же, как наша мама. Поэтому тебе тоже пора начинать бояться.

Даю тебе последние счастливые шоколадные сутки для ответа.

С любовью и искренним беспокойством, твой старший брат…»

С неконтролируемой широкой улыбкой я прижала оба листка к груди, представляя улыбчивое и открытое лицо Теодора. Увидев последние строчки, я тут же взялась писать ответ, радуясь, что в письме к брату мне не нужно было заботиться о кляксах и помарках.

«…Я ужасная младшая сестра! Прости меня! У меня все хорошо! Когда я тебе расскажу, что со мной успело приключиться за это время, ты, как самый лучший старший брат, сначала пожалеешь маленькую меня, а потом будешь хохотать. Я сейчас же сажусь писать тебе письмо с очень, просто очень неприлично длинным пересказом всех событий.

По поводу твоего приятеля, кстати, тебя, мой дорогой брат, ждет отдельный серьезный разговор! Но кое-что я скажу сразу.

Во-первых, почему ты мне не сказал, что он такой зануда и чистюля? Во-вторых, посоветуй другу прикупить более симпатичные костюмы, а то в такой одежде ни одна женщина не захочет влюбиться в его чересчур серьезное, хоть и красивое лицо…»

Пока писала ответы и придумывала, как можно более остроумные замечания, я успела опустошить всю свою конфетницу. Ощутив сонливость и вернувшуюся усталость, я тут же вскочила на ноги и стала нарочно ходить по холодному полу босиком, пытаясь взбодриться.

Во время пересказа брату я вспомнила, что завтра мне предстоит занятие при въедливом свидетеле. Но благодаря душевному теплу, которое мне подарило письмо от Теодора, и вкусным сластям, я больше не переживала. Подобрала заметки прошлого куратора и вернулась за рабочий стол.

На отдельном листке я крупными буквами вывела то, чего хотела добиться от второкурсников. Из списка наиболее важным мне показалось одно слово.

– Спокойствие, – вслух прочитала я.

Какая-то мысль крутилась на задворках сознания, но как только я подбиралась к ней поближе, так она ускользала, подобно шаловливому порыву ветра. Нужно было отвлечься от нее и сделать вид, что она вовсе мне неинтересна, тогда мысль вернется.

Интересно, как успокаивается месье Деламорт? Только ли тренировками? Судя по его реакции на полигоне, он не любит, когда за ним наблюдает. А сам собирается присутствовать на моих занятиях и смущать. Вот если бы я должна была побывать на его уроках, то это наверняка тоже не добавило бы ему спокойствия…

В этот момент меня осенило. Я так дернулась, что даже ударилась коленкой об стол.

– Проклятые земли… – негромко процедила я, но затем не выдержала и улыбнулась.

Наконец, я смогла отыскать решение целых двух проблем. Теперь я точно знала, о чем будет завтрашнее занятие со второкурсниками. Это ведь было так очевидно! А что касается месье Деламорта… Если ему позволено присутствовать на моих занятиях, то и я в таком случае побываю на его дуэльном клубе. Чтобы было справедливо.

Глава 16. Общий «враг» объединяет

Глава 16. Общий «враг» объединяет

Вейлр Деламорт

Моё утро началось, как всегда, рано. Несмотря на изменённые планы на первую половину дня, я не стал отказываться от пробежки – не так давно этот способ поддержания формы стал популярен. Мне нравилось, что во время этого процесса можно было и размять мышцы, и подумать в тишине. Но до Эвейла новшества доходят с опозданием, поэтому чтобы не прослыть странным, я делал это за два часа до занятий и как можно дальше в парке.

Когда вдохнул колючий холодный воздух и выдохнул облачко пара, то почувствовал себя почти счастливым. Простые шерстяные штаны и старый пиджак не утепляли, а бодрили. Единственное, что отличалось от моего привычного вида – это туфли с шипованной подошвой, которая как раз подходили для местности столь густонаселённой деревьями и неровностями.

Пение птиц в преддверии зимы можно было услышать всё реже, но я всё равно не хотел быть потревоженным. Поэтому свернул с обычного маршрута и слишком быстро понёсся вглубь, словно убегая от чего-то или кого-то. Единственными свидетелями моего ребяческого поведения были вековые воинственные ели, чей одетый вид вызывал у меня уважение. Они были бойцами, не пасующими перед плохой погодой.

Когда дыхание сбилось, я развернулся и побежал обратно в более размеренном темпе, который идеально подходил для того, чтобы подумать.

А подумать было о чём.

Когда я соглашался помочь сестре Теодора, то считал, что главной проблемой будут возможные сожаления от взбудораженных воспоминаний. Был убеждён, что девушка с именем Эстель, означающим «звезда», будет нежным и робким созданием. Но несмотря на внешний вид, мадемуазель Ламбер нельзя было назвать робкой. Пусть и первое впечатление, которое она произвела из-за своей внешности и резкости, оказалось ошибочным: вчера в кабинете ректора оказалось, что она умеет вести себя сдержанно и спокойно, я все равно подспудно чувствовал, что из-за нее могут возникнуть проблемы. Никаких злых умыслов она не таила – это было понятно, но такие яркие люди, как она, просто не могли жить по-другому. А это не то, чего я хотел, уехав жить в глушь.

Что со всем этим делать я пока не знал, поэтому к концу пробежки так ни к чему и не пришел, решив отложить решение до сегодняшней практики со смешанными. Нарочно подставлять новоявленную коллегу я не собирался, но быть более внимательным ради безопасности студентов был обязан.

После того как принял душ и переоделся в привычный костюм, я направился в столовую, чтобы плотно позавтракать. Моё одиночество прервал окрик за спиной:

– Деламорт!

Услышав знакомый мужской голос, я поморщился, но все же обернулся к профессору Стефану Барбье. Он был деканом боевого факультета, а когда-то учился в академии Форте. При взгляде на него, мне на ум приходило сравнение с цаплей. Такой же высокий рост, длинные ноги, лёгкая походка, не слишком широкие плечи и тёмно-русые волосы, собранные на затылке в короткий хвост.

– Доброе утро, профессор. Вы хотите, чтобы я подменил вас на следующей неделе?

Из-за этого мы с ним, собственно, и стали общаться. Барбье был деканом боевого факультета, но при этом нередко ездил читать лекции в свою родную боевую академию. И жить предпочитал в деревне МонтКлер, подобно какому-то приходящему лектору. Преподавать он любил, а деканство, казалось, его утомляет, оттого у него и было несколько помощников-аспирантов, которые занимались бумажками, да и выпускники нередко бегали с поручениями. Когда его помощь требовалась в академии Форте, он обращался ко мне. Уезжал на пару дней и просил провести практику второкурсников-третьекурсников несколько раз в месяц. В первый раз это как-то получилось само собой. Барбье просто попросил, а я не стал отказывать, хоть и удивился, что месье Монтеро позволяет ему такое.

Когда начало время практики, я понял, что скучал по боевым заклинаниям и ощущению опасности, пусть даже и фиктивному.

В итоге, несмотря на то что меня сослали в Эвейл преподавать лишь теорию, чтобы «умерить пыл», как-то незаметно, с лёгкой, но невидимой руки месье Монтеро получилось так, что я сначала возглавил дуэльный факультатив, а потом стал подменять Барбье. Через несколько лет моего смирного поведения и тишины наверняка получится так, что я займу и место старика Комю. Тот и вправду порой перегибал в отношениях со студентами – сказывался то ли возраст, то ли просто такой характер.

Может, стоило столкнуть его с мадемуазель Ламбер? Та точно не оставит старика в покое, если узнает о несправедливом обращении. Эта мысль вызывала странное веселье, и на просьбу Барбье пройтись до столовой я ответил благодушно. Впрочем, как-то получилось так, что мы нередко обедали вместе. С тех пор, как с удивлением обнаружили похожие предпочтения в еде.

– По поводу подмены… Да, возможно, это случится, но пока нет никакой ясности, – невпопад сказал Барбье, двигаясь своей привычной танцующей походкой. – И я же просил наедине обращаться ко мне на «ты».

Чересчур фамильярно, но я не стал в который раз напоминать об этом и уступил.

– Мне бы знать точно, чтобы проверить своё расписание и подготовиться к практике, – намекнул я, подавляя усталый вздох.

Собранности декану не хватало, несмотря на то, что он был старше меня лет на двадцать.

– Опыта у тебя достаточно, – отмахнулся он. – В случае чего – проведёшь дуэль. Ребята будут в восторге. Сам Вейлр Деламорт, кумир молодёжи, один из некогда лучших дуэлянтов! Твоя карьера пусть и была короткой, но до чего же яркой. Хотя, может, потому и была такой запоминающийся, так как не продлилась долго, как считаешь?

Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица. Барбье посмеивался, глядя на мои попытки. То, что он провоцировал меня нарочно, было понятно, но какую цель при этом преследовал, оставалось загадкой. Забавлялся? Боялся, что я займу его должность? Ставил столичного «выскочку» на место?

Как бы то ни было, напоминал он цаплю не только из-за внешней схожести. Во время дуэлей с его участием, которые мне довелось увидеть, он также кружил вокруг жертвы или спокойно стоял, а в самый выгодный для себя момент, резко и быстро нападал, не оставляя и шанса.

– Я не провожу дуэли, – отозвался я.

– Знаю-знаю. Хоть это и странно. У тебя дуэльный клуб, на котором запрещены практические занятия. Хотя всё время забываю, что это не моя академия. Вот там можно состязаться часами напролёт!

– А ты не забывай, – посоветовал я.

Мы прошли с десяток метров в тишине, но от меня не укрылись его косые взгляды. Я, заложив руки за спину, старался идти неторопливо, но при этом делать как можно более широкие шаги. Позавтракать следовало быстрее, чтобы успеть подготовить класс к приходу студентов. Сегодня я не ждал многих – большая часть наверняка проспит завтрак, так как сегодня выходной и не заметит объявления возле расписания о переносе факультатива на более раннее время. Но я надеялся, что второкурсники смешанного факультета, как и всегда, будут в полном составе.

– Кстати… – протянул Барбье, начиная, наконец, разговор на интересующую его тему. – Я слышал интересный слух, но сперва даже не поверил. Чтобы ты и несдержанно кричал?

Я не удержался и хмыкнул.

– Кричал?

– К понедельнику, наверное, будут говорить, что вопил, – развеселился он. – Но факт остаётся фактом. Ты повздорил с новенькой кураторшей?

– Ты же знаешь, что я не приемлю сплетни.

– Удивительно, ведь ты столичный житель, а там без этого никуда, – заметил Барбье. – Но раз ты не начал отрицать, то я прихожу к выводу, что спор между вами имел место. Наверняка она ещё и очень хорошенькая.

– А это здесь при чём? – нахмурился я, а потом осознал, что таким ответом подтвердил красоту мадемуазель Ламбер.

Барбье озорно подмигнул, заметив оплошность, и довольный моим непониманием, возвёл указательный палец к потолку.

– Ты даже на хорошеньких студенток косишься неодобрительно, что уж тут говорить о молодой преподавательнице.

– Ничего подобного… – начал я, но заметил, как из поворота выходит знакомая кудрявая голова, и замолчал. Странно, что она направлялась не со стороны перехода, который сегодня работал, вместе со мной, а со стороны учительской, где находился почтовый артефакт. В такую рань отправляла кому-то письма?

Барбье, конечно же, заметил и её, и мою реакцию, а так как он никогда не отличался особой деликатностью, то воскликнул:

– Неужели это и есть знаменитая мадемуазель Ламбер?

И столько лукавости было в голосе, что я закатил глаза. Естественно, не услышать было невозможно, поэтому мадемуазель Ламбер остановилась и обернулась.

– Доброе утро, – с уважением кивнул я.

– Доброе утро, – отозвался она своим мелодичным голосом, переводя непонимающий взгляд с меня на неприлично довольного Барбье.

Он тут же поклонился чуть ли не в пояс и попытался ухватить руку девушки, но та успела ее вовремя отдернуть.

– Простите, – мило улыбнулась она, но руки все же спрятала за спину. – Отвыкла от правил хорошего тона. Давно не бывала на балах.

– Это вы меня простите, мой друг даже не успел меня представить, – ни чуть не обиделся тот, затем наткнулся на мой недовольный взгляд и широко улыбнулся.

– Мадемуазель Ламбер, рад познакомить вас с деканом боевого факультета, профессором Барбье. Он один из первоклассных боевиков. Стефан, это мадемуазель Ламбер, новый куратор смешанного факультета, – сухо отрекомендовал я.

– Ты меня перехваливаешь. Хотя, когда это происходит перед красивой девушкой, то я даже и не против, – сверкая все той же улыбкой, откликнулся он.

Мадемуазель Ламбер ответила ему такой же улыбкой, и я едва удержался, чтобы снова не закатить глаза. Конечно, такой человек, как Барбье, не мог оставить ее равнодушной.

– Месье Деламорт, я хотела кое-что обсудить после завтрака, но раз мы встретились раньше… – неожиданно сказала мадемуазель Ламбер и замялась, прикусив губу.

– Тогда я не буду вам мешать, – понял намёк Барбье и, кивнув, удалился.

Мы проводили его взглядом, но тот так ни разу и не обернулся.

– Пугающий человек, – вдруг выдала мадемуазель Ламбер.

– Неужели? – удивился я. – А мне показалось, что он вам понравился.

– Слишком много улыбается, – пояснила она, но завидев мой ироничный взгляд, негромко рассмеялась. – По себе и сужу.

– Что вы хотели обсудить? – поинтересовался я, чтобы отвлечься от приятного удивления. Не ожидал, что такой женщине не чужда самоирония.

– На самом деле, ничего, – на этот раз искренне смутилась куратор смешанного факультета. – Просто хотела спасти вас и себя от профессора Барбье.

– Что же, тогда премного благодарен, – хмыкнул я. – Пойдёмте?