Текст книги "Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ)"

Автор книги: Мария Устюженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17. Рисовая каша – символ дружбы или различий?

Глава 17. Рисовая каша – символ дружбы или различий?

Вейлр Деламорт

Мы шли в тишине, редко нарушаемой чьим-то присутствием. Даже преподаватели редко встречались, а о студентах и говорить нечего. Большинство предпочитало отсыпаться в воскресенье, а на завтрак ходить в кафетерии. Но из преподавателей всегда был обязан кто-то присутствовать в столовой, чтобы следить за дисциплиной. Чаще всего эта задача была на мне, так как я рано просыпался и питал слабость к каше, которую варила мадам Боннет.

– Хорошо, что сегодня переход работает, – уверенно взяла мадемуазель Ламбер светский тон, первая нарушая молчание. – А то боюсь, что частые прогулки на морозе не очень положительно отразились бы на моём здоровье. К таким холодам и ветру я не привыкла, а ведь до Нового года ещё целый месяц!

– Мне тоже потребовалось время, чтобы адаптироваться, – признался я. – Но природа и уединение неожиданно приятно поразили. Сейчас кажется даже странным вернуться в кипящую жизнью столицу.

– Понимаю вас, – кивнула она, затем немного помолчала и призналась. – Рада, что вы сегодня в хорошем настроении.

– И я рад видеть вас в приятном расположении духа. Вы выглядите… – запнулся я на мгновение, пытаясь подобрать такой комплимент, чтобы не соврать, но и не сыпать банальностями. Не хвалить же странные серьги в форме то ли листочков, то ли неровного круга. Перебрав варианты, я нашел подходящий и уверенно продолжил. -… как принцесса из старых сказок.

Наряд у нее был такой, какой положен преподавательнице – длинная тёмная юбка и бежевая блузка, но юбка глянцево переливалась, а блузка была отделена кружевами на скромном вырезе и пышными рукавами. Украшения и вовсе придавали ей по-настоящему сказочный вид. Отец бы точно оценил такую девушку, и это заставило меня помрачнеть.

С чего вообще мне вздумалось делать ей какие-то оригинальные комплименты? Хорошо еще, что в королевстве были только принцы, а то такие слова были бы слишком нескромными.

– Надеюсь, не та, что ждёт принца, чтобы спастись из замка? – насмешливо уточнила мадемуазель Ламбер.

В вопросе чувствовалось подоплёка. Я пытался понять заложенную двусмысленность ее уточнения, но не преуспел. Все же сестра совсем не походила на Теодора – тот был прямолинеен и простодушен, как пущенная в лоб стрела.

– Если честно, не знаю, – честно ответил я, сворачивая в сторону столовую. – А разве в сказках бывают другие?

– К сожалению, вы правы, – неожиданно легко согласилась мадемуазель Ламбер. – И это не может не возмущать. Мы дошли до того, что женщинам разрешено работать и становиться сильным магом, но кто-то все еще считает, что их необходимо спасать. Я убеждена, что это не так. Некоторым не нужны снисходительные покровители…

– Надеюсь, что вы не решили, что я это имел в виду, – вставил я. В ее ответном молчании ощущалась неуверенность. – Я лишь пытался сделать вам искренний комплимент.

Глаза сестры Теодора широко распахнулись, и я впервые увидел, что они были не просто голубыми, а с серыми вкраплениями, напоминающие звезда.

– Тогда я польщена, – смущённо рассмеялась она. Ее смех был подобен пламени свечи – живой, теплый, искрящийся. Я не смог не улыбнуться в ответ. Заметив это, она весело изрекла. – Но знаете… Я была бы плохой принцессой.

Мы как раз достигли высоких дверей столовой, и я открыл их, пропуская ее вперед.

– Почему это? – заинтриговано уточнил я, двигаясь в сторону раздачи, где отсутствовала очередь.

Я был рад отсутствию свидетелей, преимущественно потому то, что обычно в выходные мадам Боннет даёт мне двойную порцию рисовой каши. Быстро пробежавшись взглядом по почти пустому залу ради обычной проверки, я про себя отметил, что всё в порядке и с удовольствием вернулся к разговору, ожидая ответа. Но мадемуазель Ламбер не спешила отвечать.

Когда мы взяли подносы, выглянула мадам Боннет и с хитрой улыбкой выставила две глубокие тарелки со сладко пахнущей кашей.

– Доброе утро, мадам Боннет, – с ответной широкой улыбкой поздоровался я. – Вы меня балуете. Спасибо большое.

– Мне нравится тебя баловать, – отмахнулась добрая женщина, затем с любопытством посмотрела на мадемуазель Ламбер. – А вам что?

Казалось, та сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Причину своего веселья она пояснила только тогда, когда мы, не сговариваясь, сели вместе на один из столов студентов, чтобы далеко не ходить.

Вид у мадемуазель Ламбер был нарочито огорчённой.

– Я не могу быть прилежной принцессой, потому что терпеть не могу каши, – драматично призналась она, затем не удержалась и скривилась, взглянув на две мои порции. – Это склизкое нечто меня действительно пугает.

– Вас пугают странные вещи, – рассмеялся я. – То Барбье, то каша.

Она пожала плечами и приступила к своему завтраку, состоящему из омлета и круассана с маслом и джемом. Время от времени мы переговаривались на отвлечённые темы, которые состояли из обсуждений погоды или столичных новостей, но в какой-то момент оба замолчали. Мне следовало поторопиться, но я почему-то медлил, наблюдая за задумчивым и даже отрешённым выражением лица мадемуазель Ламбер. Наверное, она, как и я, вспомнила, что через несколько часов начнётся практика, где я буду в неприятной роли наблюдателя. Приятная атмосфера понимания между нами с шипением погасла, словно кто-то потушил разоженный камин большим количеством воды.

– Наверное, мне пора, – с натянутой улыбкой произнесла она, вставая и начиная оглядываться. – Студенты же сегодня дежурят?

Её пальцы стали стремительно прокручивать одно из многочисленных колец на пальце.

– Да, они уберут, – ответил я, встав следом. Возникла неловкая пауза. – Тогда… хорошего дня.

– И вам, – кивнула она, затем поспешно удалилась.

Некоторое время я стоял, не глядя ей вслед, но прислушиваясь к звонкому цокоту каблуков до того момента, пока не повисла звенящая тишина. Я осознал, что мы так и не обсудили с ней ни одно из мест с аномалиями. Ламберы всегда как-то странно на меня влияли. Взять того же Теодора: несмотря на нежелание, я не смог не пойти ему навстречу. В этот момент я жалел об этом больше всего.

Попрощавшись с мадам Боннет, я решил сначала проверить почту и только потом отправиться в класс. Опоздание меня сейчас не сильно волновало, что я снова списал на странное влияние Ламберов. Следовало проверить, не писал ли Теодор по поводу сестры и нет ли ответа от матери. Мне не нравилось, что отец стал слишком часто появляться дома. Вместо практики второкурсников я бы лучше съездил домой, все равно понедельник у меня был свободен от лекций. Я знал, что сам настоял на своем присутствии, но если бы мадемуазель Ламбер не пыталась выходить за рамки правил, то ничего бы не случилось. Голос совести подсказал, что и тогда я бы нашел к чему придраться. Сестра Теодора была живым воплощением того, из-за чего в свое время страдала мать, из-за этого же мне пришлось отказаться от карьеры боевого мага. Умом я понимал, что незачем винить молодую женщину за красоту и характер, которые так любил отец, поэтому и старался судить по поступкам.

Когда я забрал письма, не успевая привычно перекинуться словами с месье Бассетом, то обнаружил, что от Теодора письмо пришло сегодня, а от мамы ещё вчера. Вскрыть я их решил после факультатива.

По пути в класс меня пронзила идея.

Раз мадемуазель Ламбер так хотела отправиться на территории магических аномалий, то я был обязан помочь ей. Это будет где-то неподалёку от столицы и не особо опасно, как просил Теодор. Конечно, он хотел, чтобы прежде я ее обучил, поделился опытом, но ведь ей не нужен снисходительный покровитель…

Удовлетворённый и успокоенный таким решением, к классу я подошёл в хорошем настроении. И старался не обращать внимания на странную тяжесть, поселившуюся в сердце.

В конце концов, я ведь обещал.

Глава 18. Странный завтрак, странная компания, странное влияние

Глава 18. Странный завтрак, странная компания, странное влияние

После странного завтрака в ещё более странной компании меня посетили немного пугающие мысли. На какое-то мгновение мне показалось, что Вейлр Деламорт довольно… милый. Чтобы вернуть себе здравое сознание, я решила заглянуть к Зое. Всё равно до дуэльного факультатива оставалось больше часа, и это время нужно было как-то скоротать. По пути в общежитие преподавателей я пару раз украдкой зевнула. Такой ранний подъём был похуже пыток.

Переход работал как надо. Видимо, для Эви и его шалостей тоже было слишком рано. Хотя, конечно, я знала, что духи не спят. Ради интереса следовало как-нибудь заглянуть в склеп. Возможно, Зое провела бы мне небольшую экскурсию и заодно рассказала о самозародившемся духе академии. Эти мысли утвердили меня в желании потревожить её – как будто даже появилась веская причина.

Из перехода открывался красивый и даже вдохновляющий вид на чуть подмёрзшую академическую жизнь: общежития стихийников, которые имели те или иные отличительные черты, полигон – в этот раз я видела расположенный там тренировочный инвентарь, и всё это мне живо напомнило студенческие годы. Физическая подготовка у меня всегда была слабоватой, поэтому при взгляде на полигон спина покрывалась мурашками. Но потом я вспомнила, что уже не студентка и стало немного легче. До тех пор, пока память услужливо не подчеркнула, что теперь я вообще-то преподаватель. Тогда я и представить не могла такой поворот, да и сейчас с трудом осознавала, когда задумывалась. Даже хорошо, что в эти выходные у меня совсем не было времени осмыслить новый статус – так спокойнее.

Возле двери Зое я застыла в нерешительности. Вроде как она вчера сама звала меня в гости, но вдруг уже передумала поддерживать общение? Я прикусила губу и всё же постучалась. Долгую минуту не было слышно ни звука, затем тишина сменялась приглушённым бормотанием, а потом и вовсе движением.

Когда дверь открылась, Зое выглядела как человек, который только что проснулся: распущенные густые волосы, накинутый тёплый халат поверх платья для сна.

И очень недобрый взгляд.

– Доброе утро, – попыталась я улыбнуться. – А ты, случайно, не знаешь историю самозарождения Эви?

Взгляд Зое изменился.

– Ты разбудила меня в такую рань в воскресенье, чтобы поговорить об этом?

Если бы проходило соревнование на самое большое количество улыбок за жизнь, то я бы точно победила. Кто вообще придумал такую глупость – прятать за улыбкой истинные чувства? Но важнее было другое: кто научил этому мою маму, внушающую мне это с детства?

– Не только, – призналась я.

– Назови вторую причину. Если она кажется более увлекательной, то я не натравлю на тебя обезумевших духов.

Улыбка на моих губах растаяла, как сахар в горячем чае, но не из-за угрозы. Я заправила прядь волос за ухо и перевела смущённый взгляд с лица Зое на деревянную дверь.

– Уже интересно, – неожиданно протянула она своим привычным язвительным тоном, изучающе пробежавшись по моему лицу. – Ты даже, кажется, покраснела.

– Что? Не может быть! – воскликнула я, тут же прижимая руки к щекам, которые были обыкновенной температуры.

Зое усмехнулась, схватила меня за руку и резко втянула в свою комнату.

– Можешь располагаться. В кабинете у меня есть планы занятий, можешь поизучать, чтобы приготовиться к лекциям по теории искажений. А я пока приму душ, – объявила она и исчезла за такой же дверью в ванную, как у меня. Почти сразу послышался шум воды.

Немного удивленная таким доверием – мы только познакомились, а она уже оставляет меня одну – я отвела взгляд от незаправленнной кровати и шкафа с открытыми дверцами и пошла в кабинет. Там царил порядок и… пустота. В отличие от квартиры, в которой жила я, у Зое в интерьере не было ничего лишнего, даже мелочей для уюта. Да и она сама, судя по отсутствию украшений, не жаловала яркость. Хотя в отличие от Деламорта, разделяющего с ней непринятие аксессуаров, она очень уместно смотрелась в своих брюках с высокой талией и закрытой рубашке на пуговицах. Вызывающе элегантно.

С самого детства мне нравилось думать, что стиль, который выбирает человек, является отражением его сущности. Так мне было легче понимать людей. С этим стало сложнее после того, как я оказалась смешанной, ведь в академии принято было носить форму и не выделяться. Но смешанные нарушали это негласное правило своей двойственностью магии. То ли поэтому, то ли ещё по какой причине, мы не носили никаких определяющих нашивок, как стихийники или старшекурсники. Из-за этого я решила выделять себя украшениями, потом привыкла, и это стало частью меня.

На столе у Зое, который был шире и выше моего, с одной стороны – высились стопки листков с работами студентов, а с другой – такие же стопки только с планами преподавателей на ближайшее время. И также расписание занятий, расписание сборов преподавателей, расписание отпусков, расписание зачётов приближающийся сессии… Голова шла кругом от обилия цифр, имен, планов.

В комнате прошлого куратора тоже, конечно, были данные по студентам и занятиям, но так как это был факультет смешанных… В общем, стопки были куда более куцые. Я искренне посочувствовала Зое и подумала, что, возможно, ее характер напрямую зависел от количества дел и ответственности.

Мне вдруг подумалось, что только в выходные у неё был шанс выспаться, и тут же устыдилась своего прихода. Теперь мне казалось, что я пришла из эгоистичных побуждений, ведь кроме Зои мне здесь и поговорить было не с кем. Я решила, что обязательно извинюсь и впредь не позволю себе подобного.

Но стоило моему взгляду зацепиться за строки одной из газет «…известно, что опасные зоны аномалий являются таковыми в том числе из-за сильных неупокоенных духов. С давних пор их принято изгонять – этот способ считается самым простым и надёжным. Но недавно к нам поступило мнение, что духи – жертвы обстоятельств. Они привязаны к месту смерти, и покинуть они его могут только развоплощёнными или попросту уничтоженными, а ведь не все из них опасны, кто-то мог бы даже обрести свободу… Если коротко, то мнение нашего читателя заключается в следующем: если духи не проявляют признаков агрессии, то разве они заслуживают уничтожения вместе с аномалиями, которые по-настоящему опасны своей непредсказуемой силой? Разве учёные не могут найти способ отвязать духов от места их смерти, если окажется, что они не опасны?

Несмотря на несколько наивное « духи могут обрести свободу» – теория звучит интересно. Будет ли это новым открытием или никто не захочет спорить со старым, проверенным методом?

Мы получили комментарийучёного Н: Когда-то борцы за свободные права поставили на место моих уже умерших коллег и добились освобождения призраков. С тех пор как вы знаете, призраков не используют в качестве слуг, только если по доброй воле. Ничего конкретного я сказать не могу на озвученную вами тему, но уверяю, что сегодня ни я, ни мои коллеги не хотели бы оказаться в том же положении, что наши предшественники …

Комментарий учёного Н прозвучал уклончиво, но дал надежду, что прогресс не стоит на месте и возможность "отвязывания" духов уже активно рассматривается…», все лишние мысли вылетели из головы, и я с удовольствием сосредоточилась на статье.

Когда Зое вышла из ванной комнаты, я расхаживала по ее кабинету из угла в угол.

– Что с тобой? – удивилась она.

– Извини, пожалуйста, что потревожила тебя. Больше не повторится, – выпалила я, затем с уважением склонила голову.

– Брось. Все в порядке. Я все равно бы скоро проснулась – привычка, – махнула рукой Зое, с силой вытирая свои густые и длинные волосы полотенцем. В домашних вещах из мягкой ткани она выглядела более юной.

С облегчением кивнув, я быстро подошла к ее столу, взяла прочитанную газету и нетерпеливо полюбопытствовала:

– Ты читала эту статью? Что думаешь? И подскажи, пожалуйста, кому написать, чтобы мне на почту приходила эта газета.

Зое недоуменно вытаращилась на меня, а спустя мгновение расхохоталась.

– Теперь я вижу, что ты не зря пошла на магические проявления.

Это прозвучало как комплимент, и я польщено улыбнулась.

– На самом деле, не то чтобы я была уверена в своём решении, – вдруг честно призналась я.

На втором курсе я сильно затянула с выбором стихии, а не все факультеты были готовы ждать, в то время как магпроявления всегда открыты из-за недобора. Вслух говорить об этом я, конечно же, не стала. Ограничилась неопределённым:

– Так получилось, а потом я как-то увлеклась…

Несмотря на это, я была убеждена, что все равно бы выбрала магпроявления, так как и мысли не допускала, что и в этом вопросе за меня все решила смешанность и неуверенность.

– Главное, что теперь ты с нами, – просто сказала Зое. И от этих слов мне вдруг стало как-то легко и хорошо. – А статью я, конечно, читала. Для меня она особенно интересно – моя вторая научная работа как раз на эту тему. В случае успеха это будет прорыв. Наш Эви, кстати, в похожем положении – он родился в Академии Эвейл, подпитывался эмоциями студентов и привязался к месту. Но он счастлив от этого, поверь мне. Я много времени провела с ним, беседовала…

– Он умеет разговаривать? – изумилась я.

– Не так, как мы с тобой, – усмехнулась Зое, жестом предлагая устроиться на немного продавленном диване у стены. – Но он знает алфавит…

– Не может быть!

– Сама удивилась! Это интересная история столетней давности. Там участвовали декан магпроявлений и младшая преподавательница…

Во время разговора с Зое ощущение было такое, что я нашла человека, который говорил бы со мной на одном языке. С однокурсниками мне тоже было приятно побеседовать, но они не обладали таким хлёстким юмором и умом, как Зое. Не зря в свои годы она уже была деканом.

Мы вернулись к ее столу, где она показала мне научную работу, которую писала уже больше пяти лет. Для практических данных, связанных с аномалиями и добровольным управлением духов для перемещения с помощью искажений («нитей»), ей следовало побывать в подобных местах, но такое разрешение выдавали далеко не всем. Прозаично, но для этого требовались связи и деньги. Я немного устыдилась своей привилегированности, но почти сразу пообещала самой себе, что во что бы то ни стало помогу Зое, когда доберусь до магических аномалий. Также мы выяснили, что обе поддерживаем закон о запрете принудительного труда призраков, но не настолько фанатично, как некоторые. Если призрак после смерти не против быть учебным пособием, как некоторые преподаватели, и быть вызванным, то мы обе не видели в этом ничего дурного. Такая практика позволяла студентам как духовникам, так и исказителям управлять духами с помощью искажений. Этот опыт был неоценим, как и некоторые знания, которыми охотно делились духи великих преподавателей.

– Я порой люблю с ними поболтать. И несмотря на то что некоторые закостенелые снобы, их опыт и знания полезны, – призналась Зое. При этом щёки её слегка разрумянились – то ли от признания, то ли от часовой дискуссии.

– Мне кажется, что некоторых людей можно терпеть, несмотря на характер, – сделала я вид, что не заметила ее смущения. – К слову, об этом…

– Неужели сейчас я услышу истинную причину твоего прихода? – пропела Зое.

– Только не смейся, – попросила я.

– Не обещаю.

Я скрестила руки на груди и попыталась обидеться, но не выдержала и на одном дыхании спросила:

– Кактыотносишьсяккураторуогненных?

Зое задумчиво смотрела на меня, вальяжно откинувшись в своём кресле. Я же всё время полулежала на диване, но после вопроса вскочила на ноги и вновь начала мерить шагами пространство кабинета. Отметила интересный узор на ковре и чёрно-белую картину на стене с изображением старинного кладбища.

– Ты про Деламорта? – уточнила Зое.

– Как тебе удалось разобрать моё бормотание? – нервно хмыкнула я, оттягивая момент признания неизбежного.

После нашего совместного завтрака мне стало как-то совестно подглядывать за ним. Это занятие и так не являлось достойным времяпровождением, а теперь я и вовсе рисковала страдать из-за мук совести до конца жизни.

– Проработаешь со студентами с моё и научишься даже по взгляду определять, какие мысли бродят у людей в голове.

– Пугающе, но и впечатляюще, – пришлось мне признать.

– Так что с Деламортом не так? Не считая того, что он высокомерный аристократ и что вы с ним не ладите.

– По поводу этого…

Зое резко выпрямилась и стала похожа на гончую, взявшую след.

– Вы помирились?!

– Не совсем, но, кажется, он может быть нормальным? – отчего-то вопросительно проговорила я.

Кольцо так сильно крутилось на пальце, что я чуть не выронила его.

– Он вроде бы и так нормальный, – поскучнев, пожала плечами Зое. – Пусть и невыносимый аристократ с манией величия и ледяным взглядом. Кажется, ещё и шовинист.

– О чем ты? – нахмурилась я.

– Говорят, он недолюбливает женщин. Я-то с ним редко пересекаюсь – не терплю надменных снобов, но слухи ходят… А разве вы не из-за этого сцепились, когда ты приехала?

Я кивнула, не желая вдаваться в подробности. После того как Зое спокойно сказала о своей неприязни, мне стало как-то менее стыдно за свою будущую слежку. Тем более о ней не будет известно совсем недолго, ведь я планировала признаться и боевику, и ректору, если понадобится.

Какими же всё-таки странно непостоянными были мои эмоции по отношению к Деламорту. И всё из-за того, что он одновременно и приятель брата, и в какой-то мере мой соперник и боевой маг, от которого я хотела бы набраться опыта.

Стоило мне облегчённо выдохнуть, я почувствовала прилив сил и уверенности. Взглянув на настенные часы, я осознала, что нужно торопиться.

– Спасибо большое за разговор, я бы с удовольствием поболтала ещё, но мне надо готовиться к практике.

– Помощь нужна? – небрежно спросила Зое.

– Не в этот раз, – искренне улыбнулась я. – Но спасибо.

– Обращайся. В первый год всегда сложно. Хорошо, когда есть тот, кто это понимает.

Вернувшись в свои комнаты, я решила попробовать выбросить из головы Деламорта. Было приятно знать, что с ним можно по-человечески общаться, но один завтрак и разговор не повод мечтать о дружбе. В конце концов, скоро он собирается проверять меня, и от этого в какой-то степени будет зависеть моё будущее в Эвейл. Не стоило и мечтать, что из-за одного общего приёма пищи он станет ко мне более мягкосердечен, хотя что-то похожее на надежду всё же родилось еще в коридоре. Но это было лишним.

Прежде следовало озаботиться укреплением себя на месте куратора, а уже потом… Нет, даже потом стоило сосредоточиться на работе. А то боевик слишком странно на меня влиял – то своими провокациями, то хорошим отношением. Нужно было взять себя в руки и успокоиться.

С этими мыслями я направилась в ауодиторию, где должен был проходить дуэльный факультатив, нарочно подгадав время так, чтобы он уже начался. Так, я не привлеку внимание раньше времени и смогу понаблюдать.