Текст книги "Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ)"

Автор книги: Мария Устюженко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11. Неприятные воспоминания

Глава 11. Неприятные воспоминания

После ужина я решила подготовиться к завтрашней практике со второкурсниками. Сжимая и разжимая пальцы ног, которые нещадно болели после целого дня на каблуках, я медленно проводила гребнем по волосам, пока просматривала записи месье Дюльвана о студентах второго курса. Если первокурсники, судя по его сухим и редким пометкам, вызывали в нём подобие надежды, то на второй курс он окончательно махнул рукой.

Больше всего в его записях меня возмутило, что помощь смешанным заключалась в устных и письменных работах. Практические занятия проводились реже, чем даже в столичной академии, а там ведь студентов на курсе было в разы меньше.

Положив гребень на стол, я стала собирать волосы в узел, закрепляя прическу шпильками, и одновременно пыталась прогнать нахлынувшее чувство беспомощности. Я думала, что моей самой большой проблемой будут задиристые первокурсники, но это было не так. Завтра мне предстояло познакомиться и попытаться помочь семи девятнадцатилетним парнем, которым до перегорания оставалось несколько месяцев, а то и недель. Никто ведь не обещал, что стихии будут послушно ждать окончания второго года обучения. От понимания того, какая на меня накладывалась ответственность, голова шла кругом.

Скрепя сердце, где-то я была согласна с месье Дюльваном. То, что ребята вообще продержались так долго, было удивительно. Судя по его заметкам о прошлых годах, обычно к середине второго курса оставалось полдесятка тех, кто вовсе не ожидал открыть в себе стихии и чудом поступал в академию.

Академия Эвейл специализировалась на смешанных, поэтому то, что студентов было больше, чем во время моего обучения, меня не шокировало. Я припомнила, что на второй курс вместе со мной перешло всего полдесятка. И было понятно, что большая часть из нас уже не определится. От неправильных отворачивались даже в обычных семьях магов, что уж говорить об аристократах. Я всегда знала, что мне повезло с родительским принятием поэтому, несмотря на наши сложные отношения с мамой, я вежливо поставила их в известность о своем желании здесь работать. А когда мама поняла, что я не намерена отступать от задуманного и ни за что не соглашусь с ее планами на мое будущее, то стала настаивать на том, чтобы я пошла работать младшим преподавателем в столичную академию. Но я боялась, что пару-тройку лет работы там превратились бы в десяток. И что пришлось бы распрощаться с рекомендациями и забыть об аномалиях. А здесь брат обещал помощь и поддержку… Которую, судя по отношению куратора огневиков, я не получу. Но проблемы следовало решать по мере поступления, а самой большой проблемой для меня сейчас был мой факультет, поэтому я встряхнулась и вернулась к записям их прошлого куратора.

– Повышенная утомляемость… Снижение концентрации… Потеря интереса и общий невоодушевленный настрой… Приводит к выводу, что они не хотят определиться… – прочла я вслух написанное, ощущая, как внутри все сжимается в узел гораздо туже того, что был у меня на макушке. Я пыталась не слишком сильно представлять эмоции и состояние студентов, но воспоминания о том, каково мне самой было на втором курсе, то и дело всплывало в памяти. В конце концов я не выдержала и вскочила на ноги.

До боли закусив губу, я стала мерить шагами кабинет. Завтра мне предстояло встретиться с нервными, отчаявшимися и озлобленными парнями, которых не получится подбодрить словами о надежде и времени. У них не было ни того ни другого. Но я не могла так это оставить, просто не могла…

Образы одинаково нервных, монотонных, беспокойных дней ярко вспыхивали в сознании, словно кто-то прижал к моим глазам разноцветные изображения того времени. Именно поэтому я не хотела быть куратором смешанных – не хотела вспоминать, что было когда-то… Но выбора не было. Особенно после того, как боевик бросил мне в лицо неприятную правду: я не просто не могла помочь этим ребятам, я не хотела. Не потому, что не желала им добра – еще как желала, зная, что они чувствуют, но мне было страшно и больно возвращаться в прошлое. Чтобы помочь студентам и доказать месье Деламорту, что я небесполезна, следовало пересилить свой эгоистичный страх. Я невольно порадовалась, что он, да и никто в академии, кроме ректора, не знал, что я была смешанной. Эти слухи даже не по всей столице разнеслись, а дойти до этих мест тем более вряд ли могли.

Отвлекая и подбадривая себя такими размышлениями, я смогла немного расслабиться и вновь сосредоточиться на решении проблем второкурсников. Теперь я пыталась вспомнить, как мне удалось определиться.

Известно, что студенты определялись с даром в моменты сильного эмоционального стресса – тогда реагировала та стихия, которая была истинной. Стресса в нашей жизни было хоть отбавляй, но при этом все равно оставались те, кто перегорал. Почему? Я полагала, что играло свою роль и принятие стихии. Ведь мне удалось определиться только после того, как я приняла тот факт, что не управлять мне землей, как брату и отцу. Смириться с этим мне было не так просто, потому что в нашей семье традиционно обладали стихией земли или огня. И я с такой наследственностью была не одна, а большинство родовитых магов. Мало того что у нас все надежды и планы на жизнь, выстраиваемые родителями годами, рушились, так еще и нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли о своем новом статусе и принять тот факт, что подорвешь наследственность. Конечно, смириться с этим удавалось не всем.

Мне тут же вспомнился взгляд Ария, когда я рассказала, что может значить его ледяной щит в момент стресса. Я была уверена, что это говорит о его предрасположенности к водной стихии, но не хотела пугать и утверждать наверняка, поэтому сперва решила просто намекнуть.

– Нет! – убежденно ответил он мне тогда. – Я будущий боевой маг с огненной стихией, а это была маленькая аномалия.

– Месье Канте, – как можно мягче обратилась я к нему. – То, что вашей доминирующей стихией может быть вода, не помешает вам в будущем стать боевым магом.

– Я не водный маг, а огненный, мадемуазель Ламбер! Извините, но вы говорите чушь.

Мне пришлось перестать настаивать и отпустить его. С Катриной было гораздо проще. Она, конечно, удивилась и не сильно обрадовалось тому, что могла оказаться огненным представителем магии, но хотя бы не стала устраивать сцен.

Вспомнив, как бескомпромиссно и немного нагло Арий оттолкнул мою искреннюю попытку помочь, я пыталась понять, как я позволила втянуть себя в эти проблемы. Затем взяла из конфетницы бисквитное печенье с шоколадной начинкой. Пока наслаждалась тающем во рту шоколадом с легким ореховым послевкусием, все же призналась себе, что стоит быть даже благодарной боевику за его резкость, иначе я бы не решила всерьез заняться студентами. И не стала бы подготавливаться к завтрашней практике, а там наверняка упала бы в грязь лицом. Без плана я не хотела даже переступать порог класса, поэтому усиленно пыталась что-то придумать.

Может, стоило обратиться к Зое за советом? Но мы только познакомились, да и мне не хотелось показывать еще и ей свою некомпетентность. Голос гордости хоть и с трудом, но смогла бы задавить, но какой в этом смысл? Зое была далека от понимания проблем смешанных. Если бы это были просто студенты, то еще смогла бы что-то подсказать, а так…

Задумавшись, я подпрыгнула от неожиданности, услышав стук в дверь. Я нахмурилась. Время было уже позднее. Кому могло потребоваться мое общество?

Когда я все же подошла и открыла дверь, то чуть было тут же не захлопнула ее перед носом неожиданного визитера. Судя по сверкающим, словно потрескивающий огонь в камине, глазам, месье Деламорт явно пришел не для того, чтобы пожелать мне хороших снов.

Глава 12. Глубокий взгляд на мир

Глава 12. Глубокий взгляд на мир

– Мадемуазель Ламбер, извините за беспокойство, – с подчёркнутой вежливостью склонил голову боевик. – Могу я войти?

Я ответила не сразу, начав в сомнениях крутить кольцо на пальце. У меня не было времени для светских и не очень бесед. Но было любопытно, зачем боевик явился. Неужели извиниться? Но даже если и не ради этого, я пообещала себе постараться наладить с ним отношения. Не оставалось ничего, кроме как медленно кивнуть и отойти с прохода.

– Оставьте дверь приоткрытой, – выпалила я, внезапно вспомнив материнские заветы, и слегка покраснела от смущения. Кожа у меня была бледная, поэтому красные пятна всегда были заметны невооруженным взглядом и не добавляли привлекательности. Но выбирать не приходилось.

Требование прозвучало немного по-детски, так как у месье Деламорта наверняка помыслы были самые приличные, но я впервые жила в одиночестве, без соседок и родителей.

– Разумеется, – бросил он, входя и оставляя небольшую щель.

Боевик быстро оценил расположенную неподалёку впопыхах застеленную кровать и уверенно пошёл в сторону кабинета.

В который раз подивившись тому, как стремительно и решительно он двигается, я двинулась следом. Осознав, что смотреть на боевика мне еще более неудобно, я вспомнила, что оставила сапоги возле ковра под столом, и поморщилась от досады. Не бежать же теперь обуваться. Но я почти готова была это сделать, так как всегда чувствовала себя неуверенно из-за роста, а рядом с таким, как месье Деламорт, мне еще сильнее требовалась дополнительная уверенность, которую даровали каблуки.

Глядя на его монументальную фигуру, замершую напротив рабочего стола, где я последний час занималась тем, что думала, как помочь второкурсникам, я невольно почувствовала сожаление. У него наверняка было немало историй о работе на аномалиях. Ради них я и приехала сюда. Мне бы очень помогли его советы, но пока я не была уверена, как правильно начать об этом разговор и нужно ли это делать, учитывая наши отношения. Надо было уточнить у брата.

Так мы и стояли молча. Я не знала, что сказать, и ждала, когда заговорит он. Но месье Деламорт остался стоять ко мне спиной и ничего не говорил. Может, он хранил молчание, потому что пытался отойти от шока, вызванного неаккуратно разбросанными записями месье Дюльвана на рабочем столе? Я пробежала глазами по его длинному тёмному пальто без единой складки и пятна. Под ним был всё тот же шерстяной костюм скучного тёмно-коричневого цвета, в котором идеальными были даже стрелки на брюках. Мне пришлось подавить желание показать язык его широкоплечей спине. Боевик казался слишком правильным, и это раздражало. Никогда не понимала таких поборников чистоты и правил. Нужно ли тратить время на такие незначительные вещи, когда в мире еще было столько непрочитанных книг и вопросов без ответов? В моём случае даже мама ничего не смогла сделать с тем, что не только в моем облике, а даже в личной комнате порядок не задерживался надолго. Чтобы лишний раз себя не тревожить, она просто перестала заходить сначала ко мне в спальню, а потом и в кабинет.

Не выдержав бессмысленной тишины, я прокашлялась, чтобы привлечь внимание боевика. На самом деле, у меня подмерзли ноги стоять босой, поэтому я уже хотела поскорее выпроводить нежданного гостя.

Боевик вышел из транса и развернулся, выглядя теперь куда спокойнее, чем при приходе. Неужели стоял и успокаивался?

– Еще раз прощу прощения за вторжения, но после ужина Торн поделился со мной интересным фактом…

Я почувствовала неладное, несмотря на показную невозмутимость и вежливость боевика. Но что такого мог наговорить ему огневик?

– Когда он и Леопольд вошли в класс, где вы проводили занятие, то оказалось, что ваши студенты раскидывались огненными фаерболами, – многозначительно произнес он.

Я ждала, что боевик что-нибудь добавит, но он выглядел так, будто сказанного достаточно для понимания.

– Все верно. Я хотела проверить, как справляются студенты с их непростым положением.

Месье Деламорт вздохнул так тяжело, словно ему на плечи возложили гору.

– А вы знали, как проводятся занятия у смешанного факультета? Судя по тому, что я вижу на вашем столе – некоторые изыскания вы проводили.

– У меня было не так много времени, но кое-что я успела почерпнуть из старых записей месье Дюльвана, – немного растерянно отозвалась я, не понимая, что он пытается до меня донести. – Может, скажете прямо, к чему вы клоните?

Боевик заложил руки за спину, и его лицо стало совсем непроницаемым.

– Сколько вы здесь работаете, мадемуазель Ламбер? День-два? Ректор совершенно неожиданно принял вас на работу, и причины, побудившее его это сделать, не мое дело. Но я пытаюсь понять, чем он руководствовался, когда позволил провести вам практику на первом же занятии.

– У студентов в расписания стояла практика, я ее и проводила. В чем вы пытаетесь меня обвинить?

– То есть практику вы не согласовали с ректором, – резюмировал месье Деламорт. Я промолчала, так как это было правдой. – А вы не заметили, что месье Дюльван делал упор на устные лекции? – с нажимом поинтересовался он.

В его глазах отчетливо читалось осуждение.

– И меня это возмутило, – подтвердила я, вскидывая голову так, чтобы посмотреть прямо в глаза боевику. – На второй курс смешанных перешло целыхвосемь студентов! Академия Эвейл специализируется на смешанных магах, но при этом не делает ничего, чтобы помочь им определиться. Такой порядок и равнодушие преподавателей неприятно поражает.

Он смотрел на меня таким холодным взглядом, словно я совершила преступление. Мне стало зябко, и я передернула плечами, желая сбросить это ощущение.

– Я знаю не только Ария, но и студентов второго курса. Хорошие парни, которым не хватает уверенности и дисциплины. Им не помогут никем не контролируемые, часто бессмысленные практические занятия, им нужны реальные знания. Но если они ко второму году обучения еще чему-то могли научиться, чтобы концентрировано создавать фаерболы, то первокурсники только на лекциях по боевой магии знакомы с правилами безопасности. Их я читал им лично, но вы думаете, что они хорошо их запомнили? А вы их помните? Вы огласили их перед тем, как позволить создавать опасные для окружающих заклинания? – бесстрастно, оттого более страшно поинтересовался он, делая один шаг в моем направлении каждый раз, когда возникла короткая многозначительная пауза между вопросами.

От давления, звенящего в каждом слове, мне стало нехорошо. Неосознанно я отступила от месье Деламорта, и выражение его лица переменилось. Он смерил меня удивленным взглядом. Казалось, боевик только сейчас заметил нашу разницу в росте и то, что он стал буквально нависать надо мной, подобно горе. Он ничего не сказал, но сделал несколько шагов назад, увеличивая расстояние между нами. Его взгляд переместился на шкаф с посудой и книгами.

Я была рада этой передышке, потому что не знала, что ответить на его обвинения. Они были пугающе разумными, но ведь…

– Может, я в чём-то и не права, но указывать на это не вам, а ректору, – слегка подрагивающем то ли от злости, то ли от обиды голосом сказала я. – И вряд ли вы бы стали так ратовать за правила, если бы в класс не ворвались ваши студенты!

– Стал бы, – коротко и сухо бросил боевик, возвращая свое внимание мне. Но лучше бы продолжал смотреть в другую сторону. – Чтобы вы не думали, тут дело не только в моих студентах.

– Которых вообще там не должно было быть, – в том же тоне напомнила я.

– Могли пострадать ваши же студенты. Или вам на это все равно?

– Разумеется, нет, – резко ответила я, неосознанно начав крутить сережку в ухе.

Боевик отследил этот жест, и я тут же убрала руку. В чем-то он был прав, но моя уверенность в проведении практики тоже возникла не на пустом месте. В спокойной обстановке у студентов не произошел бы неконтролируемый стихийный выброс, если верить статистике. Но я все же занималась изучением искажений в пространстве, а, работая в этой отрасли, привыкаешь к тому, чтобы ставить под сомнения имеющиеся знания. Прогресс не стоял на месте. Каждый год по поводу аномалий узнавали что-то новое. Процесс шел бы быстрее, если бы факультет магпроявлений не считали пустышками. Якобы без помощи боевиков, которые занимались уничтожением аномалий и артефакторов, создающих артефакты-жезлы, по которым можно было бы определить степень опасности аномалии, мы, исказители, были ни на что не способны.

Раньше так не считали, так как только исказители могли увидеть запутанную, подобно нитям в корзине с клубками, искаженную магическую энергию в пространстве. Они аккуратно распутывали «нити» и уничтожали излишки энергии в магическом фоне, предотвращая возможные аномалии. Тогда опасных аномалий было больше и грубая сила боевиков не могла с ними справиться. Боевики могут только уничтожить, но не отследить и уж тем более не предотвратить более крупные аномалии, которые возникали из аномалий поменьше. Я и большинство исказителей не испытывали неприязни к боевым магам, ведь им действительно было под силу уничтожить небольшие сгустки «нитей», но с теми, что крупнее, необходимо проводить более ювелирную работу, чтобы добраться до сердцевины и развеять ее в пыль. Такая работа оставалась за исказителями.

Но сегодня с аномалиями боевики стали справляться лучше или же большие аномалии, как столетия назад, перестали появляться. Общество было уверено в первом, я предполагала второе.

Я хотела быть там, где происходят открытия, поэтому с тех пор, как узнала о своей смешанной магии, решила, что отправлюсь работать на аномалии. Особо страшно мне не было, несмотря на все попытки мамы меня запугать. Хоть на аномалиях и присутствовала опасность, но чаще всего она затрагивала боевиков, занимавшихся защитой исказителей и уничтожением аномалий. Я немного жалела, что не родилась хотя бы на сто лет раньше, когда этим могли заниматься только исказители – вот где были настоящие открытия! Тогда магический фон аномалий был нестабилен, его изменения были непредсказуемы, а работа исказителей почетна. Но после того, как аномалии стали менее опасны, магическое общество вспомнило, что исказители в первую очередь управляют искажениями – остаточной магией других магов, которая пронизывает «нитями» магический фон мира. Именно эти «нити» образуют сгустки энергии, которые необходимо уничтожать, но чаще всего, потеряв силу, они со временем оседают тонким, почти незаметным слоем пыли в магическом фоне. Чтобы это увидеть, исказителей учат концентрироваться и смотреть более глубоким взглядом на мир.

Сегодня исказитель в боевой группе пусть и был всего лишь «глазом», который находил искажения, чтобы боевик мог их уничтожить, без него все равно было не обойтись. Именно поэтому я и хотела попасть на аномалии. Не в самые опасные зоны, хоть в какие-то. Чтобы приносить пользу. Чтобы доказать.

Из-за выученного на факультете правила смотреть на мир глубже я смогла проигнорировать задетую гордость и осознать правоту обвинений месье Деламорта. Но если я в чем-то и ошиблась, все равно не ему было на это указывать.

– У меня есть предложение, – вдруг спокойно произнес боевик, прерывая тишину. Я вздрогнула от звука его голоса, слишком глубоко уйдя в свои размышления. – Может, мы пройдем с вами к ректору, чтобы он разрешил наш спор?

– С удовольствием, – кивнула я со всем имеющимся достоинством.

Если боевик думал, что напугает меня, то его ждало разочарование. Мой решительный ответ он никак не прокомментировал, просто кивнул и вышел, не мешая собираться. Я тут же поспешила надеть сапоги. Слегка дрожащими руками я накинула пальто. Прихватив с собой записи прошлого куратора, я закрывала дверь, не до конца понимая, чего боюсь больше – вернуться в той же роли или потерять кураторство.

Глава 13. Теплый магический кокон

Глава 13. Теплый магический кокон

Переход не работал. Месье Деламорт ничего не сказал, а просто пошёл в сторону дверей, выходящих на улицу. Кажется, в общежитие он попал всё же по переходу, раз рассчитывал на него. При этом все равно надел верхнюю одежду. Я же накинула пальто только из-за того, что увидела его на нем и была признательна боевику за предусмотрительность.

Интересно, насколько часто меняется настроение Эви? Боевик пробыл у меня от силы полчаса, а переход успел стать неисправным. Не хотелось бы испытывать «прелести» здешнего климата на постоянной основе.

Выйдя на улице, я закуталась в пальто плотнее, чтобы как можно дольше сохранить тепло. Вечерело, погода портилась. Порыв ветра бросился на меня, подобно голодному дикому зверю на аномалиях. От холода у меня мгновенно замерзли неприкрытые волосами уши. Второй день подряд мне приходилось гулять по неприятной погоде, что не добавляло радости. Я крепче прижала к груди взятые непонятно зачем записи, – послушалась шепотка интуиции – в надежде, что станет теплее.

Спина боевика служила неплохим маяком, а еще защитой от ветра, если бы я решилась приблизиться к нему.

Но вместо этого я запрокинула голову, чтобы полюбоваться звездным небом. Звезды ярко мерцали, игриво подмигивая тем, кто был готов ими любоваться. Они напоминали жемчужины – их свет мог показаться кому-то холодным, но я видела лишь красоту и величие. Из-за близости гор в этих краях темнело раньше, но меня это даже порадовало. На чернильном небе звезды являли собой по-настоящему завораживающее зрелище. На несколько секунд я даже перестала чувствовать холод, поглощенная увиденной картиной.

Свечение звезд немного напоминало мне нити магической энергии, но их выигрышной стороной являлось то, что они были тем чудом, которое доступно для всех и ежедневно. Я любила иногда любоваться и теми, и другими. Во время учебы в столице удавалось нечасто, а вот в родительском доме мы с отцом могли наблюдать за звездами через маленькие полукруглые окна на чердаке.

Немного отстав от боевика, я сконцентрировалась на ощущениях: почувствовала, как хлестко ветер дотрагивается до моей кожи, прислушалась, как шумит жизнь в академии, не заканчивающаяся с наступлением темноты, как плавно раскачиваются деревья, ощутила на языке послевкусие недавно съеденного шоколада. Отстранившись от бурлящих мыслей и вопросов в голове на мир вокруг, я открыла иное зрение и смогла увидеть разноцветные нити магической энергии этих мест.

При этом я видела все то же самое, что и прежде: академию, пожухлую траву, спину боевика, но теперь менее четко, расфокусировано. Цвета нитей были разными, так как это была остаточная магия разных магов. Я привыкла любоваться этой картиной, но сейчас почти не обратила на это внимание. Меня интересовало другое. Некоторая магическая пыль, которая тонким слоем покрывала почти все живые и неживые предметы, если подле них колдовал маг, почти испарилась, некоторая еще свежим слоем отпечатывалась вокруг. Неприятно было то, что в каких-то местах магический фон был поврежден из-за небольших аномальных сгустков. Но это было не катастрофично – в местах скоплений магов такая картинка не удивляла, чрезмерное использование магии оставляло след в магическом фоне. Исказителем, которые были прикреплены к академии, следовало тщательно следить за состоянием маленьких магических аномалий, чтобы они не превратились в нечто более опасное. И отслеживать целостность магического фона.

Неожиданно из концентрации меня выдернуло новое ощущение. Я перестала чувствовать холод, вместо него по всему телу разлилось ощущение мягкого, ненавязчивого тепла.

– Прекращай баловаться, Эви, – прозвучал строгий голос боевика. Он развернулся, чтобы пояснить недоумевающий мне. – Вы громко клацали зубами, и я обратил внимание, что порывы ветра вызваны магическим способом, а не природным. Вы же маг воздуха, разве не заметили?

– Немного отвлеклась, – неловко призналась я. – Эви, видимо, захотел продолжить нашу игру, которую мы начали в переходе, – следом пояснила я, желая почему-то оправдаться.

Безукоризненный вид боевика сочетался с врожденной строгостью, и это вынуждало меня чувствовать себя несмышленой студенткой каждый раз, когда он брался меня отчитывать.

– Наверное.

Спустя пару шагов я уточнила:

– А тёплый магический кокон тоже его рук дело?

– Конечно, – не поворачиваясь, отозвался боевик.

Немного подумав, я ничего не стала отвечать, лишь позабавлено улыбнулась. Почему-то я была уверена, что это было дело магии вовсе не Эви. И эта уверенность подтвердилась после того, как, перешагнув порог академии, ощущение тепла исчезло.

Подниматься к ректору нужно было шесть этажей, настроение у меня немного улучшилось от поступка боевика и уютного ощущения тепла, поэтому преодолевать путь в тишине я не хотела.

– А вы придумали наказание вашим студентам? – полюбопытствовала я довольно мирно. Но не удержалась от поддразнивания. – Или все это время были заняты тем, что придумывали причину, чтобы отправить меня к ректору?

– Торн будет дежурить на кухне, а Лео всю неделю будет помогать с уборкой в свободное время, – спокойно ответил месье Деламорт.

Он остановился на ступеньках, дождался, когда я его догоню, и только после этого продолжил путь.

Идти бок о бок с боевиков было на удивление спокойно. Подумав, я призналась:

– Довольно унизительный выбор наказания.

– Это не имеет значения. Главное, чтобы приносил результат.

Невольно я почувствовала к нему уважение. Подобные вещи нередко говорил брат, несмотря на то, что по натуре он был добрым человеком. Вспомнив о Теодоре, я пообещала себе не забыть написать ему письмо сегодня же, а то он наверняка беспокоился о том, как я добралась. Вспомнив, какой у меня заботливый брат, я решила, что для начала следовало проверить общий почтовый артефакт.

– Вы же не думаете, что дело лично в вас? – вдруг спросил месье Деламорт, краем глаза наблюдая за мной. Он не дождался ответа, а продолжил. – Я беспокоюсь о безопасности студентов. Всех. Не только своего факультета. Чтобы вы не думалаи, для меня смешанные такие же студенты.

– Разница все же есть, – возразила я. – От этого и подход к ним должен быть другой. Но не тот, что используют все остальные. Не равнодушный.

– Правила и дисциплина едины для всех. Если кого-то выделять, то это приведёт лишь к ещё большим беспорядкам.

Мышление у месье Деламорта было на уровне боевых магов. Пусть я и была с ним не согласна, но касательно студентов огненного факультета, большинство которых отличалось взрывным темпераментом, это был действенный подход. Только это действенность относилась к тем, кто собирался стать боевым магам, а смешанные при всём желании не всегда могли этого достичь. Да и не каждый огненный хотел.

Из-за быстрого подъема у меня сбилось дыхание и закололо в боку, а из прически выпало несколько локонов.

Выразить свое мнение по поводу слов боевика я не успела, потому что пока пыталась отдышаться, мы достигли шестого этажа. В приемной ректора я почувствовала, как во рту резко пересохло. Проглотив слюну, я взглянула на месье Деламорта, который договаривался о внеурочном приеме с секретаршей. Та кидала на меня острые как ножи, взгляды и противоречила боевику, исходя из своей необоснованной злости на меня.

– Это не займёт много времени, – бескомпромиссно заявил, в конце концов, он и, больше не слушая вскочившую на ноги девушку, распахнул дверь в кабинет ректора. Даже хотел галантно пропустить меня вперёд, но я покачала головой.

Ректор сидел за столом, подперев лоб кулаком, и изучал какие-то документы. Вид он имел весьма сосредоточенный и серьезный. Стоило ему поднять на нас глаза, выражение его лица сменилось на раздраженное. Я невольно порадовалась, что заставила боевика первым переступить порог кабинета.