Текст книги "Неклассический некромаг (СИ)"

Автор книги: Мария Двинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

– С чего такая спешка? – я ожидала, что в порту проведём минимум дней пять. А хозяин гостиницы к тому же предполагал много больший срок, почти в три месяца, уверяя, что стоящие в порту корабли раньше не выйдут.

– Скоро начнётся сезон штормов и в Мёртвое море скоро только каботажники осмелятся выходить. Сегодня в порт пришёл торговец, говорит, уже становится неспокойно, вот наш капитан решил сразу вернуться, остальные могут начать пережидать непогоду и, возможно, ещё полтора или два месяца ждать будут, пока сезон не закончится. Так что собирай вещи, выйдем ещё затемно.

Что их собирать? Я только тетрадь и достала. Все сборы – завернуть её в пакет и положить вместе с книгой во внутренний карман рюкзака. За время путешествия вещами не обросли.

Корабль выглядел старым, но крепким. На потемневших от времени досках палубы светлели вытертые ногами тропинки. Выделенная нам каюта была не больше купе в поезде. У остальных пассажиров каюты были не больше, за исключением молодой девушки, путешествующей с дуэньей и сопровождающим – дамам досталось сдвоенное «купе». Капитан не ограничивался перевозкой одних грузов и переоборудовал часть трюма под пассажиров, принимая на борт желающих поменять деньги и прочие ценности на проезд через море. Почти всю первую палубу под верхним настилом разбили на пассажирские каюты-клетушки, видать, прибыльное дело. Кроме нас и уже упомянутой дамы на борт взошли ещё три пассажира – художник с подмастерьем, переезжающие в Карстен в поисках лучшей жизни и заработка, и мелкотравчатый дворянчик с кислой надменной физиономией.

По самым оптимистическим прогнозам, если ветер будет всегда попутным, если получится поймать течение, если не случится ничего неожиданного, то в пути проведём около пяти-семи дней. Но, так как такая везучесть маловероятно, особенно перед самым началом сезона штормов, капитан предложил ориентироваться минимум на десять дней. А то и на все пятнадцать.

На рассвете корабль осторожно, стараясь не задеть более мелких или, наоборот, более крупных трёхмачтовых пузатых собратьев, во множестве стоявших недалеко от причала, покинул гавань. Не успела земля не то, что скрыться за горизонтом, а хотя бы покрыться голубой дымкой расстояния, как половина пассажиров попряталась по каютам, сославшись на недомогание. Среди заболевших оказался и Андин. Конечно, личу на качку было наплевать, но наличие огромного количества открытой воды вокруг сильно уменьшало магический фон. Смерть от магического истощения ему не грозила, ведь даже месяц в полностью изолированной от магии камеры ему не повредил, но он решил перестраховаться. К тому же, чем меньше он появлялся на людях, тем меньше вероятность признания в нём нежити. Странный он какой-то. То спокойно называется поднятым слугой, то наоборот, всеми силами скрывает своё неживое состояние.

Я морской болезнью ещё в детстве перестала болеть и теперь с интересом наблюдала за слаженной работой команды. Вопреки ожиданиям, на мачты разворачивать паруса никто не полез. Все манипуляции с ними производились многочисленными верёвками с палубы.

– В первый раз в море? – команда закончила работу, корабль лёг на курс, и получивший свободное время повар подошёл познакомиться.

– В первый. Необычно всё. Мне казалось людей должно быть больше, – я взглядом указала на оставшихся на палубе матросов.

– Так, то с прямыми парусами люди нужны. А у нас, видишь, косые. Весь экипаж в двадцать человек укладывается. И, к тому же, круче к ветру можем идти! В Мёртвом море это критично.

– А почему море Мёртвое? – мужчина явно не против поговорить, а мне хотелось удовлетворить любопытство.

– Так это, сколько кораблей в нём потонуло. И людей погибло не считано. Поначалу так вообще Гиблым звали. Тут если не шторм, то штиль, и течения постоянно на мели гонят.

Мы немного поговорили, вернее, говорил больше повар, а я кивала и поддакивала. Он оказался интересным рассказчиком, и по вечерам на корме собирались матросы, послушать его байки. К ним с интересом присоединились художники и сопровождающий девушку пожилой мужчина. Сама девушка с экипажем не общалась, по статусу не положено, хотя, по ней было видно, что если бы не дуэнья, то и она с удовольствием посидела вечерами на корме. «Низшее общество» также игнорировал и дворянчик, считая ниже своего достоинства общаться со слугами и всяким сбродом. Это я случайно услышала его разговор с девушкой в первый же день. После чего у меня пропало желание с ним познакомиться, появлялась такая мысль в начале путешествия.

Андин так же не посещал вечерние посиделки. Он вообще почти не выходил из каюты, сославшись на ужасное недомогание по причине морской болезни. Из всех пассажиров только он и сопровождающий девушку всё время страдали от укачивания.

Прошло несколько дней. Я узнала, что девушку зовут Олла, она младшая дочь почти разорившегося барона, и едет в Карстен к жениху. В лицо она его никогда не видела, сама младше жениха на пятнадцать лет, но этот брак должен спасти баронство. Сопровождает её троюродный дядя, которых заодно хочет немного поторговать.

Художники ехали не в никуда, а по приглашению. Будут ваять статую для фонтана, но ещё не решили, что она будет изображать. Я в шутку посоветовала сделать писающего мальчика, но, кажется, они эту шутку приняли всерьёз.

Зачем ехал дворянчик, никто не знал, и особо не желал узнавать, ведь почти все попытки общения разбивались о презрительную рожу. С людьми он не разговаривал, а цедил слова, делая одолжение. Что он забыл на корабле, явно непредназначенном для высокородной элиты, я не понимала. Наверно, срочно понадобилось пересечь море, а других вариантов не нашлось.

Пока плыли я закончила ставить защитные печати на всю тетрадь. Андин никак не вмешивался в мои занятия. Не поощрял, не запрещал, но и не давал ничего нового, предоставив меня самой себе. Только когда последняя страница обзавелась рисунком, небрежно прокомментировал:

– Для защиты достаточно поставить печать на обложку.

– Ты правда такого невысокого мнения о моих умственных способностях? – вопрос прозвучал немного резче, чем мне хотелось. – Неужели так сложно догадаться об этом, когда на книге стоит всего одна печать и прекрасно работает?

– Зачем тогда каждую страницу защищаешь? К тому же, ничего в свою книгу не вносишь.

– Тренируюсь я. Руку набиваю, чтобы потом другие рисунки выходили чётко и без помарок. И, вообще, раз назвался учителем, так учи, – я перешла в наступление. Несправедливо, конечно. За время, проведённое вместе, он выдал достаточно информации и знаний, но крайне несистематизировано и неравномерно. То в один день начитает лекций с рассвета до заката, то, как сейчас, несколько дней ничего не объясняет и не показывает, пока не потребуешь. Самостоятельное обучение хорошо, когда есть база или справочники-учебники с планом работы. У меня же кроме одной книги заклинаний ничего не было.

– А я и учу! – маг отреагировал на обвинение. – Тебе и так за месяц выдал столько, сколько обычно учат минимум полгода, а то и год! Между прочим, обучение строится на наблюдении и помощи учителю. Вон, у тебя целая книга заклинаний, учи их, на год хватит.

– Для начала надо понять, как эти заклинания читать!

– Да элементарно! Как изображены, так и создавай. Что тут непонятного? И записываются точно также – как видишь, так и рисуй.

Андин раздражённо схватил ручку, уверенно снял защиту с книги, создал каркас какого-то заклинания и на последнем форзаце начал его зарисовывать.

– Вот видишь? Элементарно! С этим любой справится. Читать так же.

– И что это? – такое заклинание я ещё не видела.

– Общее очищение организма. Первая помощь при отравлениях, если характер яда неизвестен. Всё. Иди и не приставай, пока книгу не освоишь.

Он раздражённо бросил мне книгу, тем самым показывая, что разговор окончен. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Теперь хотя бы есть, чем заняться, а то на корабле царила скука смертная. Не то, чтобы я совсем не поняла, как прочитать схемы заклинаний, но решила, что не стоит показывать, что я слишком умная для этого мира. Вон, даже за пару месяцев освоила в полевых условиях годовой курс. Ну и подстраховаться тоже не мешает, вдруг, всё-таки неправильно поняла, что хотел показать автор. Но оказалось всё просто – каждый рисунок представлял из себя изображение контура заклинания так, как его видел создающий. С такого же ракурса, если поместить контур на ладонь на уровне пояса, классической базовой позиции.

Два дня я терзала книгу, создавая по ней заклинания. В основном бытовые. Основная сложность была в определении, какие линии должны быть на переднем плане, а какие на заднем, и где в пересекаемых линиях узлы, а где наложение проекций. Но с тренировкой и это стало пониматься достаточно быстро, всё-таки схемы изображались как есть, вернее, как их видят.

Колдовать мне понравилось. Есть что-то такое притягательное в том, что по твоему желанию выполняются действия, которые в обычной жизни потребуют много времени и усилий. Хотя усилия требовались и на колдовство. Иной раз казалось, что вагоны разгружала. Но, постепенно становилось всё легче. Чем больше энергии передавала в плетения, тем привычней и легче это становилось. Будто наращивала невидимые магические мускулы.

Погода начала портиться с самого утра. Небо затянуло тучами, и ветер то стихал, то резкими порывами бил в паруса. Команда всё чаще поглядывала на небо и на горизонт, откуда дул ветер, но явного беспокойства не показывали. На корме было свежо, но после тёмного и душного трюма, свежесть и прохлада казались приятными. Скоро матросы соберутся на палубе и начнут травить байки. А пока я занимала время, наблюдая за прогуливающейся по палубе Оллой с неизменной сопровождающей дамой. Мода на корсеты и откляченные зады здесь наступила на несколько веков раньше, если сравнивать миры по уровню развития с Европой. И дама представляла собой образец жертвы этой моде. Хорошо хоть до фанатизма дело не дошло, и корсет позволял нормально дышать. Олла одета чуть по скромнее, но такой фасон платья только подчёркивал фигуру.

– Красивая, да? – рядом со мной встал повар и тоже смотрел на прогуливающуюся пару. Только если я смотрела на одежду, оценивая удобность моды, то его больше интересовала фигура. – Есть, за что подержать!

– Обманка это, – я улыбнулась. Как можно не понять, что лиф приподнят кроем и корсетом, а в него и на зад нашиты подушечки для объёма? Но повар этого, похоже, не видел. Или не понимал.

– Как это, обманка? Я же вижу, во! – он сделал руками жест, будто держит большие груди.

– А вот так. Дай свой пояс, покажу кое-что.

Повар был толще меня раза в три и примерно столько же раз вокруг него был закручен широкий кушак. Я его плотно обмотала под грудью, а оставшийся конец аккуратно разложила за пазухой, добавляя объём. Создав таким образом роскошную грудь, я прошлась вперёд-назад, отклячивая зад и слегка им подвиливая. Олла с дуэньей уже ушли с палубы, потому я не побоялась устроить это маленькое представление. Не хотелось портить отношения со случайной попутчицей дурачеством.

Последовавший грохот смеха показал, что публика не избалована качественными представлениями, и даже такой примитивизм приводит матросов в восторг. В стороне остался лишь боцман, сосредоточенно хмурившийся, пытаясь поймать ускользающую мысль.

– Такой красотке сам бог велел якорь кинуть! – воскликнул кто-то из матросов.

– Который из них? – здесь исповедовали политеизм, и каждый сам решал, кому из многочисленных богов поклоняться, и стоит ли выбирать кого-то одного.

– Да любой не откажется! С такими-то формами!

Снова дружный спех. Любимое занятие мужиков потрепаться о бабах. Особенно, когда с ними дефицит.

– Не, главное, чтобы характер был. Помню, на Летящем когда служил, были две сестрички. Одна на камбузе заведовала, другая по трюму. И форм-то у них особо и не было, но если удавалось к ним швартовы кинуть, то это я вам скажу!

Я вернула кушак повару.

– Женщины тоже на кораблях служат?

– Естественно. Только в обычные матросы редко идут, сил всё-таки маловато снасти тягать. А во вспомогательные службы или в командный состав, так каждое пятое место. В чего спрашиваешь?

– Да в таверне как-то говорили, что женщина на корабле к проблемам. Мол, экипаж из-за неё передерётся.

– Так это из дальних, наверно, были. Ещё и с поддужного материка. А у нас проблем не бывает. Мы редко когда месяц ходим, а в порту всегда кто-нибудь да ждёт. А вот дальняки даже нанимают русалок, они же, бывает, и по году в пути.

– Русалок? – я вспомнила классификатор нечисти. – Но они же только в пресной воде живут, и люди их больше с гастрономической стороны интересуют.

– Да не, то не те русалки, – повар даже усмехнулся моей неосведомлённости. – Я про обычных, портовых. А с нечистью этой речной, тьфу связываться. Своих, морских гадов хватает.

К диалогу присоединились матросы и разговор перешёл на откровенно мужские темы. Я почувствовала себя неловко – получалось, что я подслушиваю чужие разговоры, не предназначенные для женских ушей. Поэтому я ушла в трюм, сославшись на плохую погоду.

Погода, и правда, испортилась буквально на глазах. Ветер не просто усилился, он теперь поднимал волны и бросал воду в находящихся на палубе. Облака превратились в тяжёлые тучи и носились над головой, чуть не задевая макушки мачт. Никто не удивился, что я предпочла относительно безопасный трюм открытой палубе.

Внутри немилосердно качало как на американских горках. Если бы вся скромная мебель не была прибита к полу, то летали бы лавки и столы по всему трюму, выбивая собой двери кают. Вещи по этой же причине скидала в рюкзак – уж лучше ловить только его, чем гоняться за каждой мелочью. Впервые за всё время порадовалась, что в каюте нет даже маленького оконца – поднявшиеся волны били о борт и точно залили бы немалое количество воды внутрь. Сидеть в тесной клетушке было страшно. Без знаний о том, что происходит снаружи в голову лезли разные дурные мысли. А когда через четверть диска по каютам пробежал юнга с указанием капитана «собрать всё ценное и необходимое и ждать», то желание поддаться панике почти преодолело. Ведь это означало, что шторм настолько силён, что капитан решил приготовиться покинуть корабль. Мне собирать было нечего – всё уже было сложено в рюкзак в самом начале шторма. Тетрадь и книгу заклинаний ещё дополнительно завернула в полиэтиленовый пакет, последний и единственный. И пусть они защищены от внешних воздействий заклинательской печатью, перебдеть не мешает.

Вскоре показалось, что опасения капитана были не беспочвенны. Корабль замотало сильнее, несколько раз пол почти поменялся местами со стеной, но всё-таки возвращался в горизонтальное положение. Из доносившейся мешанины криков, плеска воды, шума ветра, стона дерева и грохота мотающегося под нами плохо закреплённого груза, ничего нельзя было понять. В какой-то момент шум резко усилился, корабль дёрнулся и, вроде как выровнялся, но что-то в нём заметно изменилось.

Прошло совсем немного времени, и юнга снова пробежал с распоряжением всем выйти на верхнюю палубу и покинуть корабль. Наша каюта была дальше остальных от входа, поэтому, когда вышли на палубу, первая лодка была уже заполнена. Всего лодок было две, каждая рассчитана человек на двадцать. Одна, как собачка на поводке, всё время плыла вслед за кораблём на длинной верёвке. Туда и уселись почти все пассажиры и часть экипажа. Вторая стояла на палубе, и её сейчас спускали на воду оставшиеся на корабле матросы.

Сильная волна ударила в борт, перевалилась через край и пронеслась по палубе. Я не удержалась на качающейся палубе и едва не свалилась за борт, успев зацепиться за какие-то верёвки, натянутые вдоль борта. Когда я снова подобралась к трапу, шлюпка уже удалялась от корабля. То ли решили, что все сели, то ли места в ней закончилось. Андина я не увидела. Он мог как сесть в шлюпку, так и быть смыт волной.

Вскоре вторую шлюпку тоже спустили на воду, и оставшиеся на корабле люди поспешили занять в ней места. Со стороны стало видно, что корабль не просто заваливался на бок под ударами волн и ветра. Он доживал последние доли жизни, погружаясь под воду. Матросы мощно заработали вёслами, стремясь оказаться как можно дальше, когда корабль окончательно пойдёт на дно. В первой шлюпке тоже поднимались и опускались вёсла, но им приходилось грести против ветра, и, когда корабль сдался, поднятой волной шлюпку перевернуло.

Мы смогли выловить только Оллу. Что случилось с остальными осталось только догадываться – их не было видно за волнами и начавшимся ливнем. Девушку и то заметили случайно по светлому пятну платья на тёмной воде.

Стихия бушевала всю ночь. Дождь прекратился перед рассветом, ветер стих чуть ранее. В шлюпке оказалось десять матросов, повар, боцман и я с Оллой. Капитан с помощником, вопреки утверждению, покинули судно в первых рядах и, скорее всего, тоже утонули с остальными пассажирами. Первые лучи солнца встретили с хмурой надеждой. Мы живы, может, всё не так плохо?

Ночь, проведённая сидя в шлюпке во время шторма, это неудобно, мокро, холодно и безумно страшно. На корабле немного успокаивают его размеры, но небольшая деревянная скорлупка заставляет задуматься о бесконечной и жестокой глубине. Как только перестало заливать сверху, я высушила свою одежду. Обычное бытовое заклинание, лёгкое, но такое полезное! Жизнь сразу стала чуть светлее и приятней. Моряки тоже прониклись и попросили высушить одежду и им. За недостатком умения и опыта сушки на людях, попросила снять одежду, чтобы сушить только её. Мужики устроили стриптиз, правда, отворачиваясь от Оллы, впавшей в шок от всего пережитого и увиденного. Девушка долго отказывалась снять насквозь промокшее платье, пока не соорудили из дождевика (я всё ещё носила его с собой. Полезная вещь!) и пары вёсел подобия занавески, скрывающую от посторонних взглядов. Судя по лицам матросов, им такое в голову не пришло. Простые люди, не привыкшие к заморочкам благородных. Деревенские, насколько я знала, спокойно бы сняли платье, пусть и прикрываясь чем-нибудь. А что, летом они чуть ли не полуголыми на полях работают, и хижины у них из одной комнаты на всю семью, что стесняться?

Пока я занималась одеждой, боцман провёл ревизию продуктов и всего прочего, что было в шлюпке. Внезапно наступившая тишина заставила отвлечься от чьих-то портков и чувствительно задеть «магическим утюгом» ногу, направив в него слишком много энергии. Моряки уставились на бочку в руках боцмана. Кто-то смотрел с ужасом, кто-то с непониманием. Среди взглядов были и злоба, и растерянность. Даже отчаянье затесалось.

– Что случилось? – похоже, не только я оказалась не в курсе. Олла тоже заметила изменение атмосферы в лодке и высунулась из-за занавески.

– У нас нет воды, – неестественно спокойно ответил боцман.

– Но её вокруг вон, сколько, – Олла непонимающе обвела рукой море вокруг лодки.

– Там солёная вода, её нельзя пить.

– И что… что будет? – девушка не понимала серьёзности положения.

– Что, что… помрёшь дней через пять, если пресной воды не будет. Или в муках через семь, если будешь пить воду за бортом.

– А может…

– Никаких может, – я вмешалась, пока разговор не пришёл к совсем упадническим темам. – мы далеко от берега?

Боцман с благодарностью посмотрел на меня, и сразу поспешил ответить, отодвигая неприятный разговор о воде.

– Не знаю. Нас всю ночь мотало. Когда шторм начался, были в трёх днях от порта. Сейчас можем быть где угодно.

Да уж, обнадёживающий ответ. Зная местоположение можно было бы прикинуть, дотянем ли до земли, а так остаётся надеяться на удачу и дожди. Как назло, после шторма с неба ушли облака и тучи, оставив только плотную дымку. А унести могло далеко от судоходных путей, тем более, что сейчас в море крайне мало судов. Вот зараза, надо искать способы опреснения.

– Слышь, ты же магик? – ко мне обратился один из матросов.

– Ученик ещё.

– Не важно. Может, это, руками поводишь, и какой-нибудь дождь польёт. Я слышал, маги так могут.

Я посмотрела на него, постаравшись взглядом передать моё мнение о глупости предложения. Матрос понял, но ничуть смутился.

– Ну да, дождь сейчас как бы к шторму не накликать, вернётся ещё, огребём по полной, чего вчера не хватило, – он почесал патлатую голову.

Моряки переключились на выяснение, как же так случилось, что бочонок оказался пустым. Я слушала их вполуха, перебирая в уме варианты добычи пресной воды. Наиболее реальным в нашем положении, кроме как ждать дождя, был только один – опреснение морской воды. Я мысленно поморщилась. Это сколько же воды придётся перекипятить, чтобы выпарить достаточно влаги! Ладно ещё, котелок у меня есть, я ведь в шлюпку со всеми своими пожитками заявилась. Нагреть можно бытовой сушкой, но надо как-то крышку-конденсатор пара придумать, потом держать горячий котелок… А если попробовать наоборот? Не кипятить, а вымораживать? Помню, выставили как-то бутылку минералки на балкон среди зимы охладиться побыстрее, да забыли. Вспомнили только на следующее утро, достали, а в бутылке – лёд. Откололи от него кусок, а он вода-водой. Попробовать стоит, всё равно делать нечего. Вроде подходящее заклинание в книге я видела.

Тщательно упакованная книга не промокла, и чернила в ней не потекли. А, может, это защитная печать поработала. Не важно, перебрала страницы, внимательно вчитываясь в описание действий заклинаний. Вот и оно. Из разряда бытовых, то есть, не сложное. Охлаждение продуктов. Забавно, оно почти полностью повторяет нагреватель, только пирамида подачи силы с другой стороны. Если и принцип действия у него такой же, то им можно заморозить воду, надо только подать больше энергии, чем для простого охлаждения.

Матросы уже едва не дрались, определяя виновника. Оказалось, что при поспешной погрузке, каким-то образом то ли заглушку выбили, то ли поставили вверх ногами, но вода из него вылилась. Крайних найти не получалось, никто не хотел признать вину, перекладывая её на других. Попытки боцмана и повара как-то повлиять на разошедшихся матросов ничего не дали. Зато стоило мне только достать котелок и зачерпнуть немного воды, как все сразу забыли о разногласиях. Напрямую спрашивать, что же я делаю, никто не решился, только обсуждали действия почему-то вполголоса и даже шёпотом.

Я не стала отвлекаться и слушать, о чём они говорят. Плотно обхватив котелок обеими ладонями, чтобы у заклинания был лучший контакт, принялась за работу. Медленно наращивая прилагаемую энергию, я внимательно следила за изменениями в воде. Котелок становился всё холоднее, ладони онемели. Пришлось обвязать их тряпками, не хватало ещё получить обморожение. Наверно, силы много, надо подождать, пока вода охладится, мне же не надо её полностью проморозить, солёная вода тоже ведь замерзает на сильном холоде. В котелке вскоре начался долгожданный процесс. От стенок к центру нарастал лёд, поднимаясь над водой небольшим холмиком. Заморозив примерно половину объёма, я вылила холодную воду и вытряхнула из котелка получившуюся ледяную чашу. Так как холод шёл от стенок, то сверху лёд нарастал медленней.

Отколов от него кусочек, я осторожно положила его в рот. Вроде, нормальная вода. Убедившись, что законы физики (или химии?) работают, как положено, я передала лёд боцману. Пусть сами проверяют, не обман ли это.

– Ну вот, а говорил, что не можешь воду питьевой сделать, – проворчал боцман, распробовав моё творение. Его остатки лежали и таяли на дне бочонка для воды. – Заклинания таких не знаю… а это что тогда?

– Так я и правда, не знаю специальных заклинаний. Может, есть такие, что сразу бочку очистят? А это как багром грести. Вроде и получится, но очень неэффективно.

Кто сказал, что бытовые заклинания создавать легко, и чуть ли не незаметно? Пусть попробуют поддерживать их по полдня! Пока я наморозила льда на четверть бочки, упахалась, как не знаю, кто. Вроде и энергии мало требует, несколько искр всего, но зато постоянно. Это как с лестницей – одну ступеньку не заметно, пролёт тоже, этаж пятый уже почувствуешь, а к шестнадцатому с непривычки доползёшь на последнем издыхании. Вот и я, сдуру, сразу взяла хороший темп. Ну а что? Вода всё равно нужна. В шлюпке толпа народу, выпьют много, а сколько нам тут болтаться – неизвестно. Лучше запас сделать. Хорошо хоть, еды достаточно. Сухари, сушёные фрукты, солонина и вяленое, жёсткое, как ремень, мясо. Водой я худо-бедно, но обеспечиваю. Живём! С месяц протянем, а там или к берегу вынесет, или корабль встретим.

Корабль нас подобрал к концу седьмого дня. Чем только в эти дни не занимались, убивая скуку. Делать-то нечего – сиди в шлюпке, плыви по течению. Даже парус не поставить – не на что. Я больше половины дня работала опреснительной установкой. Монотонное, однообразное занятие – зачерпнуть воды, создать заклинание, равномерно вливать в него энергию, пока не замёрзнет половина котелка, воду за борт, лёд в бочку, повторить. Получалось три или четыре цикла за диск. Сначала было сложно, потом нашла оптимальный уровень требуемой энергии, чтобы и замораживало быстро, и я сильно не уставала, после чего в последние дни даже не следила за процессом, отвлекаясь на разговоры. Моряки о жизни на суше знали не очень много, проводя суммарно десять месяцев в году в море. Ещё меньше они знали о политической обстановке, если она не касалась непосредственно их морского промысла. Навигацию из-за небесной дуги развивали медленно и откровенно слабо. Зачем искать на небе какие-то созвездия, неподвижные звёзды вроде полярной, изучать свойства магнитов, если есть Дорога богов? Она всегда с одной стороны, по ней даже широту без секстантов определить можно: чем дальше на север, тем дуга шире. Здесь север назывался темень, так как в его стороне ночное небо было намного темнее, юг же звали дугой, соответственно, южные страны – поддужными. Название востока и запада также не отличались фантазией – восход и закат.

Вообще, язык, на котором говорили на восходной стороне Мёртвого моря, был очень близок к русскому. И, если крайский всё же воспринимался как хорошо знакомый, то иддонский, на котором разговаривали в Карстене, был как родной. Да, со странностями, но всё равно, названия тех же деревень вида Топляки, Песчанка, Ключи звучат роднее, чем крайские Муройо или Эстенна и тому подобное. Моряки преимущественно были родом из Карстена, потому и разговоры велись не по крайски. Крайю вообще считали глухой провинцией, едва ли не дикарским государством.

Олла разговоры не игнорировала, но и активно не участвовала. Чувствуя себя крайне неудобно в обществе одних мужчин низкого сословия, она большую часть времени проводила на корме за импровизированной ширмой из моего дождевика. Вторую ширму из парусины, что закрывала лодку от дождей, когда она стояла на борту корабля, соорудили на носу шлюпки, отгородив туалет. Моряки прекрасно обошлись бы из без него, но Олла устроила чуть ли не скандал на эту тему. Мол, я не хочу видеть, как другие гадят. Легче всего было выбросить скандалистку за борт или пригреть веслом по голове, может, тогда зачатки мозгов появятся. Это ведь надо – что-то требовать от толпы мужиков, будучи единственной женщиной (я не в счёт, я всё также делала вид, что парень) в ограниченном пространстве без возможности удалиться. Однако, её требование выполнили при моей поддержке и, как ни странно, боцмана. Так что выдать себя с этой стороны стало сложнее.

Корабль, как уже говорила, подобрал нас на исходе седьмого дня, а к полудню восьмого мы уже стояли на твёрдой земле небольшого порта, отдав шлюпку в вознаграждение за спасение. На берег не сошли Олла, оставшись плыть до порта, где её должен ждать жених, и несколько матросов, сразу завербовавшись на этот корабль. Мне было без разницы, где высаживаться, а тратить деньги за проезд чуть дальше, не хотела.

И вот, стою я на пирсе в полной растерянности. Куда идти, что делать – неясно. Одно радует – вещи какие-никакие, но есть, деньги крайские мелочью в кошеле позвякивают, да немного драгоценностей из Вороньего Гнезда в поясе зашито. На первое время финансов хватит, особенно, если осесть где-нибудь в деревне. Но деревня меня не прельщала. Я же не крестьянин, я интеллигентный городской житель, даже с оконченным высшим образованием по специальности инженер-программист и начатым медицинским.

Прогрессорством заняться, что ли? Изобрести канализацию, телефон, телевизор. Порох не получится, я не химик и даже близко не знаю, с какой стороны к нему подойти. Вроде сера нужна? Да и не хочу я двигать вперёд оружия массового поражения. Тут и без огнестрела маги могут неплохо повоевать, в прямом смысле слова огнём покидаться. Вместо электричество использовать магию воздуха, оседлать молнию. Вот и проблемы с экологией от ТЭЦ, ГЭС и АЭС не появятся.

– Думаешь, бежать дальше, или здесь тебя уже не найдут? – неожиданный вопрос от тихо подошедшего боцмана заставил непроизвольно вздрогнуть.

– Почему решил, что я бегу от кого-то?

– А зачем тогда выдавать себя за парня? Учитель твой хоть знает об этом?

– То его идея была. По Крайе опасно ходить в одиночку или даже вдвоём, а девушкам опасно втройне. Как догадался?

– Я вырос там, где мужчины и женщины одеваются почти одинаково.

Я понимающе кивнула. В Крайе различие в одежде было существенным, и пол определяли в первую очередь по внешнему виду. Но, где разницы нет, там на первый план выходят формы, движения, поведение. В Карстене в этом отношении было посвободнее, но всё равно женщины предпочитали платья.

Мы с боцманом помолчали, думая каждый о своём, а затем он продолжил:

– Я тут собрался свой корабль купить. Хотел предложить тебе место в команде.

Заманчивое предложение, но не для меня.

– Извини, но я сухопутный человек. И одно дело – пройти пассажиром, совсем другое – жить и работать.

Понимаю, – боцман совсем не расстроился. – Чем займёшься здесь?

– Ещё не знаю. Может, осяду где-нибудь. Осмотреться сначала надо, понять, что хочу. Учёбу хотя бы закончить.

– Твой учитель, скорее всего, утонул.

Я неопределённо пожала плечами. Если и утонул, то это его проблемы, как выбраться на берег с километровых, или сколько там, глубин. Нежити воздух не нужен, вот только в воде ему ни колдовать, ни нормально двигаться не получится – смоет всю его магию. Может, вынесет через кучу лет течением к берегу. И, если не утонул, то где мне его искать? Кроме того, что он рвётся в Эйгест, я так ничего о его целях не знаю. Надо будет – сам найдёт.

Не дождавшись от меня ответа, боцман снова заговорил.