Текст книги "Неклассический некромаг (СИ)"

Автор книги: Мария Двинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

– Так поселился бы здесь, – тан Каламин не понимал проблемы мелкого. У них же свои законы бытия.

– Он не может, – вместо скотинника пришлось отвечать мне. Внятного объяснения нечисть не смог бы дать – для них это естественно, и не требует объяснений, а разум на уровне ребёнка, сам сформулировать понятный ответ не сможет. – У тех, кто ушёл с дома по приглашению, только три пути: поселиться в новом доме после завершения обряда, вернуться назад с позором или одичать в обычную не домовую нечисть. А это для них как помереть.

На каждую фразу скотинник согласно кивал, подтверждая правильность слов. Мне бы ещё вспомнить, откуда я всё это знаю. Андин успел дать только классификацию и описание нечисти. В Училище такого точно не преподавали, в библиотеке про домовых только краткое упоминание. Кажется, бабка какая-то к тану Ласто лечиться ходила и почти месяц мне на уши со всякими россказнями приседала. Слушать не слушала, но, видать, запомнила.

Наступила тишина, нарушаемая только пением птиц, ржанием и храпом лошадей в соседнем загоне и перекрикиванием конюхов из других строений. В общем, молчали только мы трое. Тан Каламин хмыкнул, почесал голову, затем бритый подбородок, зачем-то подтянул ремень на авторитетном брюшке.

– Дух-помощник, вот твой новый дом, живи в нём и помогай во всём, – немного неуверенно произнёс он явно заключительную часть ритуала переселения домового и, почему-то, посмотрел на меня. Я, не имея понятия, правильно ли сделано и сказано, перевела взгляд на скотинника. Тот, выслушав тана Каламина, быстро и незаметно преобразился. Теперь он больше не напоминал обезьянку пляжного фотографа, а стал похож на маленького мужичка в меховом тулупе и с окладистой бородой. Хвост, правда, никуда не делся, только обзавёлся мохнатой кисточкой.

– Я принимаю дом и скотину в нём, – степенно сообщил скотинник, но, так как он всё ещё висел вниз головой, вышло не так солидно. Видя, что эти двое договорились, я опустила нечисть на землю, и он тут же скрылся в конюшне.

– Что это с ним? – спросил тан Каламин, глядя вслед скотиннику, имея в виду изменение облика.

– Хозяйство принял, надо соответствовать, – с умным видом сказала первое, пришедшее на ум. – Теперь ваши лошади придут в себя. Скотинник об этом позаботится.

– Так что с ними было-то? Домашний дух же не может им навредить?

– Сознательно не может, и то, только своим подопечным. Он домой уехать хотел, чуть не загнал их. А что из конюшни никто не выходил, так скакал он в своём мире, где духи обитают.

Когда несёшь чушь, главное, делать это с умным видом и соблюдать хоть какую-то логику. Может, и правду сказала, не знаю, я про нечисть больше методы изгнания и изничтожения изучала, а не то, как они живут и работают. Но и врала, опираясь на знания, а не просто так.

Тан Каламин почесал затылок и махнул рукой, что-то для себя решив.

– Подожди здесь! – приказал тоном, не терпящем возражения, и ушёл куда-то в сторону основных построек. Я присела на перевёрнутое ведро возле большой бочки у входа и приготовилась ждать. Уходить не стоит, всё равно ещё оплату требовать, а о ней, сдуру, заранее не договорилась. Учиться мне и учиться.

– Спасибо, – из конюшни донёсся уже знакомый басок. Скотинник на свет не вышел, скромно скрывшись за дверью. – Мне немного оставалось, до луны бы не дотянул.

Я мысленно присвистнула. До полнолуния всего четыре дня, и тогда у конезаводчика появились бы намного серьёзные проблемы, чем перетрудившиеся лошади.

– А откуда ты про духов мир знаешь? Мы про него мало кому говорим.

– Не поверишь, угадала, – Я улыбнулась. – А ты смотри, работай не за страх, а за совесть, а то он мужик вроде серьёзный, как позвал, так и выгонит.

– Не стращай. Я в своём доме порядок держать буду.

Так как скотинник всё равно не показывался на глаза, я смотрела на лошадей. Вернее, на симпатичного двуцветного пони. Были и другие маленькие лошадки, но все полностью одноцветные, преимущественно вороные. Смотрятся эффектно, мощно, но как-то скучно. Этот, пепельно-серый, казалось, был вообще единственным, как среди пони, так и среди больших лошадей, кто не был одноцветным и однотонным. И вот теперь к нему прибежал конюшенный мальчишка и, запрыгнув на широкую спину прямо так, без седла и попоны, погнал куда-то, управляя одними коленями. Эх, мне бы так уметь!

Тан Каламин вскоре вернулся, ведя за собой этого самого пони, на которого успели надеть простенькую уздечку.

– Я вижу, он тебе приглянулся, так что, возьми в оплату за работу, – с этими словами конезаводчик протянул верёвку, прицепленную к уздечке.

Я от такого предложения на несколько мгновений потеряла дар речи. Руки так и тянулись взять эту оплату, но голова вспомнила о честности.

– Я не могу, – для верности даже завела руки назад. – Это слишком много, моя работа стоит, как минимум, раз в пять меньше, а, по-хорошему, все десять.

Тан Каламин улыбнулся, ничуть не удивившись отказу, но всё равно продолжал протягивать верёвку.

– Это не только за работу. Это за спасение лошадей. Ещё несколько дней, и они могли уже не встать. Один Жемчуг стоит половину ладьи. К тому же, благодаря тебе, у меня теперь есть невидимый помощник, а это тоже чего-то да стоит. Бери, не стесняйся. От чистого сердца даю!

С ощущением, будто я обкрадываю конезаводчика, я взяла верёвку.

– Твои вещи работники в сторожку перенесли, – тан Каламин махнул рукой в сторону, откуда пришёл. – Если возражений нет, тогда я, пожалуй, пойду, потолкую со скотинником. Если захочешь коня какого купить – заглядывай, продам со скидкой.

– Спасибо, я запомню, – но вряд ли зайду. Цены у него конские, хоть товар качественный и явно породистый. – А как его зовут-то? – Спохватилась уже развернув пони в сторону выхода.

– Да никак. Как назовёшь, так и будет.

Я посмотрела на пони. Вот не повезло бедолаге – несколько лет прожил безымянным, а теперь ещё из тепличных условий выведут практически на подножный корм.

– Ну что, пошли уж, Пончик, – имя само пришло на язык, даже ни на мгновение не задумалась.

– Почему Пончик? – тан Каламин замер у входа в конюшню, услышав это имя.

Я пожала плечами.

– Это пони. Так как мальчик, то понь. Но он небольшой и милый, значит, Пончик. К тому же он несколько круглый, – пояснила цепочку ассоциаций. Тан Каламин с видом «бывает и не такое», скрылся в конюшне. Наверно, у них тут есть какие-то свои принципы или традиции давать имена лошадям, а тут я с Пончиком.

Вещи, что оставила у забора, когда пошли осматривать лошадей, действительно перенесли в сторожку у выезда с конюшен.

– Наконец, нашёлся чалому хозяин? – спросил один из рабочих, перебирая кучу верёвок и ремней. Другой рабочий прикидывал, как бы половчее привязать мою поклажу. Свободного седла или чего-нибудь подобного, что можно было бы купить, у них не было, пришлось пользоваться тем, что есть.

– А что, проблемы была его продать? – я заинтересовалась историей своего Пончика. Конечно, дарёному коню в зубы не смотрят, но узнать о возможных проблемах не мешает. Вдруг, любит кусаться, лягаться, боится бабочек или вообще, идиот?

– Не то слово! Он же чалый, благородные на него и не посмотрят. Им строго одноцветных подавай. Крестьяне предпочитают больших лошадей, не доверяют «недомеркам». Да и дорого им. А таких, что для баловства возьмёт, в округе нет. Раньше такой брак в шахты продавали, так здесь вручную возят, тоже оказался не нужен. Только на мясо и сдать. Так-то он справный, иной ломовой фору даст! И умный. Одно слово – порода.

Рабочий закончил пристраивать поклажу на терпеливо ожидающего пони и похлопал его по шее.

– Ну, бывай чалый. Верю, всё будет у тебя хорошо.

Распрощавшись с работниками коневода, я отправилась дальше. Солнце перевалило далеко за полдень, и следовало поторопиться, чтобы посветлу успеть до ближайшей деревни, благо, что транспортом я обзавелась. Пусть пока только грузовым, но на конюшне подсказали, где по дороге можно найти хорошего шорника, что подберёт седло.

Хотя между деревнями было обычно около полудня неспешной езды, до Каменки, последнего поселения перед заброшенным городом со школой для магов, куда я направлялась, добралась только через полтора месяца. Почти в каждой деревне, через которую проходила, задерживалась на день, а то и на два.

Маги не баловали окраины своим присутствием, появляясь, в лучшем случае, раз в году или когда районный маг соизволит выполнить заявки, так что работы у меня хватало. Как правило, это были разные бытовые проблемы, которые наловчилась решать на «раз-два». Изгнать клопов-блох-тараканов? Уже давно не задумываясь выполняю. Мыши в амбаре завелись? Одной левой! Заклинание от птиц и зверей на поле поставить или обновить? Да вообще не глядя! Я уж не говорю о зарядке магических ламп и амулетов. Это вообще между делом, походя.

Пончик, в первые дни скучавший по беззаботной жизни на конюшне, вскоре перестал изображать закоренелого флегматика. Немало тому поспособствовала деревенская малышня. Пяти-семилетние дети получали в своё распоряжение «настоящего коня, только маленького» и активно с ним развлекались, пока я бегала по домам или полям с работой. Несмотря на то, что почти в каждом доме была своя лошадь, Пончик пользовался популярностью у ребятни. Одно дело, когда ты можешь, не пригибаясь, пройти под пузом коня и сесть на него только с помощью взрослых или с лестницы, и совсем другое, если этот конь сам с тебя ростом. Так что мой пони всегда был обласкан, закормлен яблоками и морковью, и не простаивал в каком-нибудь сарае.

Были и нестандартные задачи вроде усмирения обнаглевшего домового, очищение погоста от зародившейся нечисти, или ремонт тех же магических светильников. К сожалению, разбогатеть не удалось. Местные жители предпочитали натуральный расчёт денежному. Неудивительно – деньги получить можно на ярмарках, что раз в месяц проводятся в городе, или от скупщика зерна, приезжавшего по осени. А тратятся монеты весьма быстро. Налоги – деньгами, инструмент – заплати, одежду хоть и старались сами шить из самостоятельно выращенных льна и конопли, всё равно приходится покупать, на всё не хватало рук. Обувь, деревянные и глиняные вещи, если их изготовители живут в своей же деревне, ещё обменивали на что-нибудь, а нет – тоже заплати за работу. Вот и давали за работу то сливок, то курочку, то овощей корзину. Были в этом и свои плюсы. Так, новое удобное седло мне сделали за полцены, уздечка досталась вообще бесплатно, если не считать полдня, убитых на регулировку охранного заклинания на мастерской. И еды всегда достаточно, пусть и не от пуза, но голодать не пришлось.

Несколько радовало то, что на изничтожение нечисти меня не посылали. То ли экономили, то ли нечисть не настолько мешала, чтобы от неё необходимо было избавиться. Единственная заявка на кого-то, воющего у дороги, и та прошла мимо – незадолго до меня тварь прибил какой-то охотник. Всё-таки, одно дело помогать учителю, который кроме магии, ещё и мечом махать умел, и совсем другое – самостоятельно воевать. Тем более, у меня из оружия только большой нож.

Каменка оправдывала название и выгодно выделялась среди других окрестных деревень каменными домами. В районе, что, несмотря на близость гор, изобиловал болотами, строили из чего попало. В основном из самана или даже жердями делали двойные стены и засыпали между ними всякий мусор. О причинах такого различия мне с гордостью рассказал хозяин дома, где я остановилась на ночь. Деревня получила название и жила за счёт поставок обработанного камня. И, хотя ближайший карьер находился в нескольких днях пути, Каменка исправно поставляла материал на рынок. Дело в том, что неподалёку когда-то был город. Но с распадом Империи и войной магов, город быстро захирел, а затем и совсем обезлюдел. Долгое время возле Туманных гор не было селений, но люди постепенно начали возвращаться. В самом городе селиться не стали, но начали активно разбирать его хорошо сохранившиеся строения. Уже почти с полсотни лет десятки возов ежегодно уходят на продажу, и камня в городе хватит ещё надолго.

К сожалению, про сам город ничего не могли сказать. Жителей интересовали только камни – из каких развалин их можно добыть, и как удобней подгонять подводу. Разве что припомнили, что чуть дальше за городом есть ещё какие-то хорошо сохранившиеся здания, но и в городе есть работа, а ходить дальше – только терять время. К тому же дорога там уже основательно заросла и местами могла стать опасной из-за наползающего болота, в котором может водиться невесть что. Про невесть что я была полностью согласна – в стоячей воде накапливалась свободная магическая энергия, что способствует появлению нечисти или мутировавших животных.

Остальные жители Каменки не сказали ничего нового, только недоумённо пожимали плечами. Всё ценное и не очень, что можно найти в заброшенном городе, давно растащили многочисленные мародёры и искатели сокровищ. Не оставили даже гнутой ложки, ведь её можно выпрямить или переплавить, только голые стены, которые постепенно прибирали к рукам предприимчивые каменщики.

За несколько дней осчастливив жителей заряженными амулетами, я с Пончиком опять отправилась в путь. Разбитая тяжёлыми телегами дорога вскоре привела к развалинам. Деревенские были правы, что-либо искать здесь бессмысленно. Когда-то это был большой город, сейчас же – заросшие травой и деревьями руины. Оставалось только пройти через них и искать дорогу к относительно нетронутому, как мне сказали, строению. Я надеялась, что это и есть древнее Училище магов. В Империи их строили вне поселений из-за неподобающего поведения студентов и опасных опытов.

Дорога, когда-то широкая и мощёная, заросла травой и еле угадывалась по отсутствию на ней кустов и более ровной поверхностью. Я спешилась и вела Пончика в поводу. С одной стороны к дороге почти вплотную подступали заболоченные берега широкого ручья, с другой – неровные, бугристые прогалины намекали, что вода часто разливается и по эту сторону. Гнилые и трухлявые останки деревьев, непонятно как до сих пор стоящие вертикально, не добавляли желания сворачивать с тропы. Не верю, что город и Училище в Империи основали в таком гиблом месте, разве что оно стало таким уже после ухода людей и до появления новых селений.

Время не пощадило Училище, хотя оно и сохранилось заметно лучше городских домов. Двор, не мощёный, а полностью залитый то ли асфальтом, то ли бетоном, успешно противился попыткам травы и деревьев прорасти сквозь него. Но трещины, через которые прорывалась чахлая зелень, и наносы грязи и земли по углам, где тоже что-то прорастало, не оставляли сомнений, что рано или поздно природа победит. Пусть не уничтожит, но закроет собой. Возле самого забора выделялись большие прямоугольники, сложенные из крупных каменных блоков. На некоторых ещё сохранились следы деревянных рам, всё остальное рассыпалось от времени и непогоды. Наверно, тут были общежития или подсобные помещения. Само здание стояло чуть в глубине двора, и на первый взгляд казалось неповреждённым, хоть и основательно заброшенным. Окна чернели пустыми проёмами, камень стен посерел и потерял почти всё декоративное убранство. На крыше портика проросло корявое дерево.

Вопреки ожиданиям, внутри царило запустение, но не разруха. Каменные перекрытия крепко держались, хотя паркет вздулся и многие плашки встали на ребро и посдвигались со своих мест. Сохранилась и массивная мебель в аудиториях и кабинетах, но шкафы хранили лишь пыль да труху. Смахивая с лица тоненькие паутинки, я обошла здание. Из более-менее полезного целым оказалась лишь лабораторная посуда. Ужасно тяжёлая и неудобная. Наверно, только поэтому она и осталась. Даже из столовой вынесли всё подчистую – невозможно представить, что все приборы сржавели в пыль. В библиотеке меня также встретили лишь длинные ряды пустых стеллажей.

Уходила с территории заброшенного Училища с грустью и разочарованием. Не то, что я всерьёз надеялась найти что-либо полезное или ценное, но ожидала чего-то большего, чем только голые стены.

Сразу возвращаться в Каменку я не стала. Мощёная дорога, сделав отводок к древним строениям, шла дальше вдоль гор. Может там, вдали от жилых мест, найду что-нибудь интересное, или даже выйду на таинственную обидеть некромагов, о которой упоминается в легендах и преданиях о Туманных горах. В конце концов, ради этой обители и пошла путешествовать.

Дорога то пропадала под наносами земли и или из разливающегося ручья, то появлялась снова, перегороженная выпавшими деревьями. Это вселяла надежду, что место, куда она приведёт, будет менее разграблено, чем руины с нормальной доступностью.

Далеко уйти не получилось. На очередном лугу, когда я искала продолжение дороги и прорубала тесаком разросшиеся ветви придорожных кустов, на меня напали. Больше всего это походило на смесь питона с крокодилом. Длинное, шагов в восемь тело, толщиной с меня, поддерживалось в передней части четырьмя парами толстых лап, а в крокодильей пасти я успела заметить всего два больших зуба. Внезапно прыгнув на меня из густой травы, почти сливаясь с ней своим буро-зелёным в светлые пятна окрасом, оно то ли взяло слишком низко и промахнулось, то ли так и планировало, но в результате сбило на землю. Я только начала подниматься, а оно уже обвилось вокруг меня нижней частью тела, сильно сдавливая ноги. Свободной верхней частью тела оно метнулось вперёд, целясь разинутой пастью мне в голову. Я едва успела подставить левую руку. Острые клыки с лёгкостью прошли через тканевый рукав и вонзились в предплечье. Руку будто опустили в кипяток. Только тогда я заорала. До этого момента бой происходил в относительной тишине, если не считать обычные лесные звуки и испуганный храп пони. Как ни странно, именно эта боль заставила действовать. Всё произошло настолько стремительно, что я не успела понять, что случилось, и что надо делать. Получив же столь чувствительный стимул, я с размаху всадила до сих пор зажатый в руке нож-тесак в мутный глаз твари, для верности ещё и поворошив им в глазнице. Тварь раззявила пасть, вырвав зубы из руки, вызвав ещё один прилив боли, издала какое-то хриплое кваканье и заметалась по лугу. Меня при этом сначала сжала сильнее, что показалось, будто если не раздавит, то ноги точно переломает, затем в диком прыжке тварь развернула мощный хвост, и я отлетела под чахлое деревце.

Неудачно приземлившись, я скорее почувствовала, чем услышала хруст в ноге, на которую упала. Тварь металась, выписывая дикие и завораживающие кренделя, не обращая ни на что внимание. Боль в руке стала пульсировать и подниматься выше, от предплечья к плечу. Сообразив, что змея-мутант может быть ядовитой, поспешно наложила на место укуса заклинание общего очищения. Левая рука почти не двигалась, работать одной правой было неудобно. Помогая зубами, оторвала полосу ткани от уже разодранного рукава и, как смогла перетянула плечо. Ещё одно заклинание очищения крови слегка облегчило боль. Что-то более серьёзное от ядовитых укусов я не знала – Андин тогда показал только общие очищающие заклинания, а в Училище такое совсем не давали. Даже целители, и те в основном только усиливали регенерацию и метаболизм, что при отравлении или ядовитых укусах означало ускоренный вывод яда естественными путями.

Пока я возилась с рукой, змеища затихла, только лапы конвульсивно и хаотично подёргивались. Боль в руке слегка притихла, зато заболело всё остальное: обе ноги, одна явно сломана, вторая, надеюсь, только вывернута, ушибленные рёбра от удара спиной о дерево, и, в добавок, гудела голова. В рабочем состоянии осталась только одна правая рука. Идти точно не смогу. Да что там идти! Я не представляю, как вообще смогу передвигаться с такими травмами, даже ползком. Наложить обезболивание и исцеление не могу – от боли не получается сконцентрироваться на сложном заклинании.

Казалось, что положение хуже некуда. Оказалось – есть куда. На лужайку вышла нежить. Вполне целого вида и с уверенными движениями. Его можно было бы принять за охотника, но насыщенная фиолетовая аура не оставляла сомнений в его принадлежности к нежити. Ну всё, отбегалась. В моём состоянии я вряд ли отобьюсь и от свежевставшего разваливающегося покойника, не то, что от опытного умертвия. Такие либо кем-то подняты, но я не вижу в ауре связей контроля, либо сожрали не один десяток человек.

Нежить осторожно обошёл дохлую тварь и подошёл ко мне. Нет уж, без боя не сдамся. Единственное оружие осталось в глазнице твари. Не сводя глаз с приближающейся фигуры, я целой рукой нащупала камень. Хоть раз, да успею стукнуть. Движение не ускользнуло от нежити, но, вопреки ожиданию, он не кинулся жрать, а остановился, вытянув вперёд руки с открытыми ладонями.

– Не бойся, не обижу.

Разумный? Я судорожно стала вспоминать классификацию нежити. Но нет, среди них даже не выделяли условно разумных, только поднятые слуги что-то могли говорить. Единственное известное мне исключение – Андин. Лич. И он не упоминал о других личах, а я и не спрашивала. Но, где один, там могут быть ещё. Я отпустила камень.

– Я и не боюсь. Разумно опасаюсь.

Терпеливо ожидающий моего решения нежить опустил руки и, подойдя вплотную, присел на корточки рядом.

– Позволь помочь. Вывих лучше вправить сразу.

Я согласно кивнула и невольно принюхалась. Ничем трупным от него не пахло, только кожей от одежды и густым травяным соком от обуви.

– Будет больно, – предупредил он, взяв в руки повреждённую ногу.

– Угу, – буркнула я, сжав зубы. Боль была короткая, резкая, но сильная. Как я не старалась, от вскрика не удалось удержаться. Но облегчение почувствовала сразу же. Нежить, тем временем осматривал прокушенную руку и хмурился.

– Сильное отравление. Надо яд вывести.

– Знаю. У меня не получилось.

– От яда вайрены сложно самостоятельно избавиться даже магией, он каналы хода силы перекручивает, – лич, а как ещё назвать нежить, владеющую магией, окончательно распорол рукав и острым ножом сделал мне разрез на запястье. Крови выступило совсем немного, и была она неприятного бурого цвета.

– Будет очень больно, – лич выделил слово «очень», – постарайся не дёргаться.

– Постараюсь. Но буду орать и ругаться!

Лич усмехнулся, и на его ладони появилось зеленоватое свечение. Смотреть, что за плетение он применил, не стала – не до этого. Лич положил ладонь с огоньком мне на плечо и медленно начал двигать вниз к кисти. Боль пришла почти сразу же. Казалось, что из руки медленно вытягивают все нервы. Как-то умудрившись не забыть, что рукой лучше не дёргать, я сжала в правой опять подвернувшийся камень и выплеснула боль в крик, лупя этим камнем по земле. Орала что-то вроде «Аааа, нежить проклятая, больно же, скотина недобитая», и всё в том же духе.

Когда лич закончил, орать не было сил, и я только тихо скулила. Из надреза на запястье вылилось, наверно, стакана два бурой гадости, во что преобразовалась заражённая кровь. Чувствовала себя преотвратно – всё болело хоть и не резкой, но тупой изнуряющей болью, и сильно клонило в сон. На прогалину выскочил мужик с мечом наголо, быстро оценил обстановку и с однозначными намерениями рванул к нам.

– Ну вот, самое сложное позади, теперь… – лич не успел договорить.

– Сзади! – целой рукой я оттолкнула его в сторону, уводя от удара. Сориентировался он быстро и, откатившись в сторону, вскочил уже обнажив собственное оружие. Какое-то время оба противника медленно кружили по прогалине, стараясь не запнуться о взрытую умирающим вайреном землю и окончательно затихшую тварь. Я же смотрела на мужчину, пытаясь вспомнить, где я его видела – выглядел он очень знакомо, но голова совсем никак не хотела работать. Соперники уже сошлись в бою, а я, наконец, вспомнила лицо. Дан Ромас за то время, что я его не видела, несколько поистрепался и отрастил бороду. Она-то и помешала узнать его сразу. Вот, не разбираюсь я в боевых искусствах, но, глядя на этих двоих, мне показалось, что они друг друга стоят. Лич посильнее и выносливей, но, похоже, давно не тренировался. Дан Ромас выглядел более опытным и уверенным, но надолго против нежити его не хватит. С руки лича сорвалось какое-то заклинание и безрезультатно растеклось по груди противника. Сработал защитный амулет. Их у бывшего следователя много, насколько я помнила. Воспользовавшись замешательством лича, не ожидавшего защиты, дан Ромас едва не отсёк тому руку. Да они же поубивают друг друга! Будь вместо дана Ромаса какой-нибудь другой, незнакомый человек, не стала бы вмешиваться. Хотя, кто знает, может, помогла бы личу.

– Эй, хватит! – я попробовала крикнуть, но вышло тихое сипение. Или голос сорвала или сил осталось совсем немного.

Поединщики умудрились друг друга достать. У дана Ромаса по рубашке расплывалось красное пятно – лич смог полоснуть по рёбрам, а сам он двигался медленнее, опутанный нитями от артефакта в руке человека. Нет, это уже никуда не годится. Что мне потом делать на этой прогалине в полуживом состоянии, если они продолжат бой? Победитель явно окажется в не намного лучшем виде. И всё ради чего?

Разозлившись, я вскочила на ноги, позабыв, что одну только что вправили, и её лучше не нагружать, а вторая вообще сломана, и не может служить нормальной опорой. Собравшись с силами, я зажгла между противниками большой световой шар – единственное, на что этих сил хватило. От неожиданной вспышки они оба отшатнулись в стороны и удивлённо уставились на меня.

– Хватит, брейк, разойдитесь, – не знаю, услышали они мой громкий шёпот или нет, это меня уже не волновало. Ноги подкосились и сознание покинуло меня ещё до касания с землёй.