Текст книги "Неклассический некромаг (СИ)"

Автор книги: Мария Двинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

На речке было шумно. Дети, возрастом от пяти до примерно пятнадцати, резвились в едва прогревшейся воде. Кто постарше, ныряли с мостков на глубину, помладше плескались у мелкого пологого берега. Три пожилых женщины чинно сидели на лавочке неподалёку и зорко наблюдали за детьми. Дан Ромас окинул всё это взглядом и отошёл изучать прилегающие кусты и многочисленные тропинки.

– Доброе утро, дамы, – я подошла к женщинам. Следователь, похоже, никак не собирался опрашивать потенциальных свидетелей, а мне просто скучно стоять на месте и неинтересно шариться по загаженным окрестностям.

– Охраняете? – кивок в сторону речки, где только что кто-то отчаянный прыгнул в воду сальтом назад.

– Охраняем, а то как же, – согласно закивали женщины, обрадовавшись свободным ушам. – Пропадают ведь! Каждую неделю, почитай, кто-нить да домой не придёт.

– Мы-й тот тут сидим, смотрим, чтоб никто не утоп, и ходили только вместе.

– Да оне и сами сейчас не отходят, всё свою белую бабу боятся, – женщины, не сговариваясь, выдавали фразы по очереди, словно они единый организм.

– Что за баба? – про неё в отчётах управы нигде не упоминалось.

– Да, выдумали они, как известно о пятом стало, – первая женщина махнула рукой, мол, что с детей взять. – Говорят, приходит, с собой зовёт. Мужики-то наши сразу лес прочесали, никого по описанию не нашли, и следов тоже нет.

– Это точно, – добавила вторая. – Мы вот, сидим, никого не видали, а они всё равно говорят – подходит, зовёт.

– Мотька! – внезапно рявкнула первая, за болтовнёй не забывшая свои обязанности. – А ну, вертайся! Куды один пошёл?

Мальчишка, отошедший к кустам, вздрогнул и побежал обратно к товарищам. Я тоже от этого резкого окрика едва не подскочила.

– А ты чего-то расспрашиваешь? Да и дружок твой какой-то подозрительный, – вдруг решила проявить бдительность другая женщина.

– Так нас прислали эти пропажи расследовать, – я не стала ничего скрывать. Всё равно даже если новость о нашем прибытии до этих болтушек ещё не дошла, к вечеру узнают. – Вернее, это его прислали, а я так, в помощь. Ваш градоправитель письмо слал в начале месяца.

– И то верно, слал, – хитрый прищур «а я всё про тебя знаю!» из глаз пропал. – Вы что же, из самой столицы приехали?

– Нет, только из Белого яра, – я улыбнулась этой смене настроения.

– Всё равно, большой город, не то, что наша деревня, – остальные женщины недовольно зацокали. Не деревня, а тоже город, ещё немного, и ваши столицы переплюнем.

– Вы уж, постарайтесь, найдите супостата.

Я посмотрела в сторону леса. Дан Ромас ещё не вернулся. Интересно, найдёт что или нет? Тут же всё уже затоптано не по одному разу поисковыми группами.

– А можно, я с детьми поговорю? Вдруг, они что видели, да забыли рассказать?

– Сходи, поговори, ежели поможет, – разрешили женщины, после молчаливого переглядывания.

– Привет, честной народ, – я подошла к резвящимся подросткам. – Как водичка?

– Курнись сама, и узнаешь, – несколько недоверчиво ответил белобрысый пацан. Вот, и лидер выяснился.

– Так в одежде не то, а разденусь, ваши надсмотрщики заклюют, – я с улыбкой повернулась в сторону женщин. Разговор они не слышали, но зорко наблюдали.

– А, с ними весь интерес пропадает, – расстроенно сплюнул вожак. – Чего тогда надо?

– Поговорить хочу. Тут, в городе, дети пропадают. Мне сказали, вы видели подозрительную женщину. Не расскажете о ней?

– Про Белую бабу-то? Выдумки это, мелочь страшилку себе придумала, что, мол, с собой уводит. Так никто, кроме мелких, её и не видел, – пацан заметно поскучнел. Как же, ему на вид лет пятнадцать будет, взрослый уже почти, а его просят пересказать сочинения шпаны вдвое его младше.

– И всё-таки? Мы ведь из самого Белого яра приехали, нам любая зацепка поможет. А ты должен знать, кто из мелких не склонен к пустым фантазиям. Так как? Поможешь? – будем играть на его взрослости. Пусть пацан поднимет свой авторитет помощью почти столичным следователям.

– Эх, ну, раз из Белого яра… – мальчишка почесал вихрастую голову. – Эй, Роська, подь сюды!

– Чего тебе? – к нам подбежал мальчишка лет семи-восьми с недовольным видом, что его оторвали от важных дел, что бы он там ни делал.

– Расскажи про Белую бабу, – потребовал лидер.

– Смеяться будете, – пробурчал Роська, уставившись на свои босые ноги.

– Не буду, – пообещала со всей серьёзностью. – Но твой рассказ может помочь найти того, кто детей ворует.

– Так она же и ворует! Появляется, когда кроме тебя её никто не видит, и зовёт домой. Ежели согласишься и пойдёшь с ней, всё, забирает к себе и там съедает. Даже костей не остаётся.

Да уж, классическая страшилка младшего школьного возраста. Но надо дойти до конца.

– А если откажешься, то что?

– Ничего. Исчезает, будто и не было, – пожал плечами Роська.

– А кто из ребят её видел?

– Ну, я видел, – помявшись, опасаясь насмешек старший, признался мальчик. – Ещё Вахтур и Плакса. Вернее, Анисья.

– Можешь описать?

– Да что там описывать? Баба, вся белая, как из подвала вылезла. Одежда такая… вроде балахона рваного, серая. Лицо не знаю, не запомнил его. От неё ещё холодом несёт и страшно с неё. Но, когда говорит, веришь и пойти с нею хочется, – он заканчивал описание совсем тихо, но слышно было хорошо, окружающие притихли, слушая. И когда только успели собраться вокруг? Видать, такие подробности он раньше не рассказывал.

– Что она говорила, помнишь?

– Ну… вроде как «уже поздно, пора домой, пошли».

– А мне говорила, что обед уже стынет и пора домой, – в разговор влез мальчик лет семи. Наверно, Вахтур.

– А мне попеняла, что платье испачкала и предложила пойти домой почистить, – добавила девочка и сразу спряталась за спины товарищей.

– И мне сказала «пошли домой, замёрз весь на речке-то», – сообщил ещё один мальчик. Кажется, это его следящая женщина назвала Мотькой.

– Когда ж ты её увидел-то? – насмешливо спросил старший.

– Так только что. Я в кусты отошёл по делам, только портки натянул, а она уже передо мной. Тут эти закричали, – он указал на женщин, – я обернулся, а её уже и нет.

А вот это уже что-то. Раньше мужики прибегали самое раннее через полдиска, сейчас едва ли прошло десять долей. Убрать следы не должна успеть, к тому же на виду всё.

– Покажешь, где точно её видел?

– Не, – Мотька замотал головой и отступил на шаг. – Да вы сами найдёте. Вон за той черёмухой кусты смородины. Там она и стояла.

Я поблагодарила мальчика и осмотрелась вокруг в поисках дана Ромаса. Но он сам вышел с той стороны и подозвал к себе.

– Я нашёл кое-то интересное! Вот, посмотрите, – он с некоторой гордостью раздвинул ветви куста.

– Ага, вижу. Насрал кто-то недавно. Очень интересно, – не удержалась от сарказма при виде аккуратной свежей кучки на небольшой прогалинке.

– Вот именно! – дан Ромас проигнорировал мой тон. – Причём насрал совсем недавно, а следов нет.

– Совсем нет?

– Совсем. Будто никто здесь не был, по крайней мере, пару дней.

– Знаете, а я ведь тоже кое-что узнала.

Рассказ о Белой бабе занял немного времени. Следователь задумчиво потёр подбородок.

– Получается, она была здесь и стёрла все следы. Мужики, что детей искали, тоже никаких следов не нашли. Может, это она всех и увела? По вашей, магической части, что-нибудь есть?

Я отрицательно покачала головой, успев осмотреть место магическим зрением. Оно ничем не выделялось от остальных. Слегка пониженный фон сам по себе ничего не значил, обычные отклонения из-за рельефа, близости воды или ещё чего-нибудь.

– Здесь не колдовали, это точно. По крайней мере, следов заклинаний нет.

– Значит, она и не телепортировалась отсюда, – пробормотал мужчина. – Как-то же исчезла за какие-то росты.

– Телепорт слишком сложное и энерго-затратное заклинание. К тому же его точно заметили бы, – я отрицательно покачала головой. – Тут подошёл бы или отвод глаз, или невидимость. Но, опять-таки, следов заклинаний нет, ни активных, ни амулетных.

В Училище этому не учили. По крайней мере, не на моей специальности. Но Андин часто показывал и рассказывал на примерах. Охотнику и тем некромагам, какими он их ещё помнил и представлял себе, такие знания были весьма важны. Пусть прошло много времени с его уроков, но запомнила хорошо.

– Ну не привидение же дети видят? – воскликнул дан Ромас.

– А вот это вполне возможно, – разговаривая, мы не торопясь возвращались в город. – Они как раз и умеют исчезать и появляться без возмущения магического фона.

– Привидения? Днём?

– А что такого? Им, в общем, без разницы. Просто днём их почти не видно, если…

Я отвлеклась от разговора, обходя большую лужу.

– Если что? – мужчина обошёл лужу с другой стороны, разогнав этим несколько уток.

– Если приведение не способно частично или полностью материализовываться, – фразу произнесла, замедляясь и, окончательно замолкнув, встала посреди дороги, хватая возникшую мысль.

– А они это могут? – дан Ромас прошёл ещё несколько шагов и тоже остановился, повернувшись ко мне.

– Могут. Если привидение старое, при жизни было магом, или это переродившийся дух. Надо узнать, не было ли каких трагических или внезапных смертей, особенно женщин, незадолго до первых пропаж, – я догнала следователя, и мы опять шли рядом.

– Хорошо, после обеда схожу в управу, – послушно согласился мужчина. – Но я всё равно не понимаю, зачем привидению могут понадобиться дети, и зачем и как затирает следы?

– Зачем дети, узнаем, когда найдётся подходящий покойник. А следы затирают не специально. У привидений и духов природное свойство не оставлять следов. При материализации же они сразу затираются, включая и те, что рядом. Они не специально, природа такова, – как я благодарна Андину! За те месяцы, что провели вместе, лич вбил в мою голову огромное количество знаний, как оказалось, накрепко. Даже через два года после его учёбы, информация легко всплывала в голове.

Дан Ромас, как и обещал, сразу после обеда сходил в городскую управу. Вернулся через три меры с интересной информацией.

– Вы не поверите, но как раз этой зимой некая Элиза Волок покончила с собой. Даже документы долго не искали, сразу вспомнили. Весьма грустная история. Ещё год назад у неё был муж, охотник, и пятеро детей. Весной муж со старшим сыном поехал на ярмарку в соседний город и на них напали разбойники. Их потом поймали и повесили, но людей этим не вернёшь. Летом второй сын играл на реке, неудачно прыгнул и сломал шею. Поздней осенью третий сын упал в воду, замёрз и за неделю помер в горячке. Ещё через месяц в соседском доме случился пожар, огонь перекинулся на дом Элизы, младший ребёнок угорел, спасти не смогли. Тогда женщина собрала оставшиеся вещи, последнюю девочку и поехала к родне. В диске пути от города на них напала стая волков, зима плохая была, звери голодные. Была бы лошадь, может, ушли бы, а так пешком сани тянула. Элиза сама-то отбилась, но дочку не уберегла. Так она там, у саней и повесилась на первом же дереве.

– Ого! – я впечатлилась количеством несчастий, выпавших на долю женщины. За год потерять всю семью, да не враз, а от разных нелепых случайностей. – Почти уверена, что Белая баба это она. Наверняка, кто-нибудь проклятье на неё наложил. Они весьма способствуют перерождению духа.

– Я тоже так подумал, как услышал её историю. Ну что, идём на кладбище смотреть могилу?

Кладбище Пригорска располагалось неподалёку от города. Тихое, спокойное место, огороженное симпатичным резным забором. Из трубы небольшого домика-сторожки вверх поднималась струйка дыма. Дан Ромас кулаком постучал в массивную дверь сторожки. Изнутри послышалась невнятная ругань, затем дверь отворилась, и на пороге встал неопрятный мужик в изрядной степени подпития.

– Чего надо? – он с некоторым трудом сфокусировался на дане Ромасе. Тот поморщился от обдавшей сивушной вони.

– Ты смотритель?

– Ну, – буркнул мужик.

– Одну могилу посмотреть надо.

– Угу. И что? – смотритель явно не был настроен на разговоры.

– Покажешь, где. Расскажешь, были ли проблемы. Понял? – следователь не стал с ним церемониться и сразу перешёл к делу, протянув какую-то бумагу. – Распоряжение от управы содействовать.

– А, – смотритель, не читая, бросил бумагу куда-то за дверь. – Пошли. Кого показывать?

– Элиза Волок, умерла этой зимой, повесилась.

– А, Лизку-то… – проворчал мужик, и несмотря на то, что был пьян, уверенно повёл по дорожкам. – Не повезло бабе, вся семья ейная здесь. Хоронил по чести, не встанет. Хотя, тут у меня сам никто не встанет! – с некоторой гордостью сообщил он. Я с ним мысленно согласилась. Кладбище можно назвать образцовым. Ухоженные могилки, ровные, отсыпанные речным песком дорожки, и ни одного не то, что зреющего умертвия, даже намёка нет на чьё-нибудь желание встать.

– Вот они, – смотритель указал на семь плит, лежащих рядом отдельной группой. Здесь могильные плиты клали на землю поверх могил, а не ставили вертикально. Считалось, что так мруну будет труднее встать. Эти семь могил ничем не отличались от других на кладбище. Разве что поновее.

– Были проблемы с подготовкой или похоронами? – пришлось взять в инициативу в свои руки, так как дан Ромас явно не знал, что искать и спрашивать.

– Не, только жёсткая она была, закоченела вся, – мужик покачал головой.

– Понятно, – я ещё раз пристально осмотрела могилу Элизы. Если она в духа переродилась, то привязка явно не к телу. – А уход духа что показал?

– Э… – почесал затылок смотритель. – Дык, не делал его.

– Как так? Она же самоубийца. Вдруг, привидением станет?

– Ну… – протянул мужик, растерянно-виновато. – Зима была, грелся… вот и того… забыл.

– А, хотя бы, обряд очищения? – спросила уже не надеясь на положительный ответ. Если по пьяни забыл про обязательную проверку, то про обряд, выполняемый после неё, уж точно не проведён.

Смотритель молча развёл руками. Я беззвучно выругалась. Не проверить у самоубийцы, ушёл ли дух, и не провести обряд, изгоняющий задержавшегося, но ещё не переродившегося духа в иной мир, – признак если не халатного отношения к работе, то крайне низкой квалификации мага. Смотритель магом был, об этом говорил кулон, наблюдаемый в расстёгнутом вороте рубахи. Кладбище от эманаций чистое, значит, к делу всё же серьёзно относится в меру своих способностей и умений. Яркий пример бездарности, отрабатывавшего учебный долг в захолустье, и не нашедший потом работы или желания уезжать.

– И что теперь? – спросил дан Ромас, из диалога понявший, что некромаг нахалтурил с захоронением.

– А ничего. Очищение проводить уже поздно. Разве что уход духа проверить. Хотя бы убедимся, может ли она быть.

– Я это… свечи принесу, – сообщил смотритель и торопливо зашагал назад к сторожке. Пока он ходил, я приготовила место – смахнула пыль с плиты и проверила расстояние до соседних могил, чтобы не зацепить случайно другого покойника. Дан Ромас с некоторым удивление следил за моими действиями.

– Вы что, сами собираетесь колдовать? – спросил он, когда я закончила и стала ожидать смотрителя со свечами.

– Разумеется. Не этой же пьяни доверить.

Пьянь, тем временем, вернулся и протянул четыре свечи. Как раз такие, что наиболее хорошо подходят для данного ритуала. Хоть не все мозги пропил, ещё что-то с обучения помнит, хотя для простой проверки ухода духа хватило бы и трёх.

Свечи поставили по углам квадрата. Если взять от шести свечей, то есть создать более приближенную к кругу фигуру, тогда можно попробовать даже поговорить с духом. Но э то рискованно, мало ли кто придёт на призыв. А проверить, ушёл ли дух покойника в иной мир, используют три или четыре свечи и немного другое, более простое заклинание.

Свечи горели ровно, без копоти, и никак не отреагировали на заклинание. Если бы дух ушёл, то они должны притухнуть и зачадить, возвращаясь к прежнему состоянию по окончанию волшбы. Я создала ещё одно заклинание, оно пометалось в квадрате свечей и растаяло.

– Это что ж, мне теперь всё кладбище от привидения защищать надо? – грустно спросил слегка протрезвевший на свежем воздухе смотритель. Результат проверки он видел и понял правильно. На мгновение мне захотелось с ним согласиться, чтобы неповадно было халтурить, но до такой мелочности решила не опускаться.

– У неё привязка не здесь, не на кладбище. Этот, – я выделила слово интонацией, – призрак не появится. Но в дальнейшем проводи все ритуалы по правилам.

Уже за оградой дан Ромас, молчавший с подготовки к ритуалу, затребовал объяснений.

– Если кратко, то дух Элизы не покинул этот мир со смертью женщины, и мог либо стать привидением, либо переродиться в какую-нибудь нечисть. Я склоняюсь к нечисти, тем более, что тело захоронили.

– И как узнать наверняка?

– А пёс его знает. Встретить и посмотреть. Дух обычно не уходит далеко от тела или места смерти. У тела его нет, я проверила. Надо идти в лес где она повесилась.

– До заката ещё больше двух дисков, – дан Ромас посмотрел на Дорогу богов. – Успеем дойти до дерева и посмотреть.

Мужик, на чьей телеге мы приехали к кладбищу, знал место и за три чекана согласился туда отвезти, подождать и вернуть обратно к постоялому двору. Повезло ему, за полдня не напрягаясь пять чеканов заработал. Многие столько и за неделю не получают.

– Не понимаю, – пожаловался дан Ромас, когда телега въехала под лесную крону. – Как этих некромагов в Училище учат. Ведь он не один такой, некомпетентный. Из всех, с кем сталкивался, только штатный в страже что-то умеет.

– А никак не учат, – я лежала на дне телеге лицом вверх и любовалась голубым небом и зелёными кронами деревьев на его фоне. – Дают какие-то основы, а остальное хочешь – учи, не хочешь – не учи. На остальных специальностях гоняют, требуют качественно исполнения, а с некров так, если промычит что вразумительное по теме, не отрываясь от шпаргалки, значит, сдал.

– И что тогда вообще на них идут учиться? – про высокую стоимость обучения в Училище и отношение к некромагам знали очень многие. И вопрос правильный – зачем платить большие деньги, чтобы тебя потом ещё и презирали?

– А кто спрашивает? По собственному желанию на некромагов сейчас идут единицы, всех остальных переводят за неуспеваемость. Деваться-то некуда, особенно, если в долг учишься. О том, что магия не даётся, узнают к середине или к концу второго года. Ещё триместр-два теплится надежда вытянуть на бытовика. И, ко времени окончательного разочарования, вырастает слишком большой долг перед Училищем, что легче доучиться на хоть кого, и десять-пятнадцать лет отработать по распределению, чем самостоятельно искать деньги.

– Понятно. А вам долго отрабатывать?

– Нет, у меня были средства на обучение. После этого контракта буду свободна, аки птица.

– Вернётесь в лечебницу?

– Вряд ли. У тана Ласто не хватит денег на оплату дипломированного мага, а штатного там не положено. Похожу по городам, посмотрю, где и как можно устроиться.

– А в стражу не хотите? Заработок, конечно, меньше, чем у своего дела, зато стабильный.

– Это если других вариантов не найду, – а сама подумала, что с таким отношением к некромагам, стража может быть лучшим вариантом. Сидеть на кладбище за гроши меня не прельщало. Вариантов, на самом деле, было немного: некр при кладбище или «батарейка» для артефактов. Что-то серьёзное не доверят. Добавился вариант стражи или вернуться младшим помощником лекаря. Продолжение карьеры охотника на нечисть и нежить я старательно отставляла в сторону, но окончательно со счетов не сбрасывала. Да, прибыльно. Но опасно. Зато интересно и места посмотреть можно. Но без собственного угла в любую погоду шарахаться по лесам и болотам. Как говорится, и хочется, и колется. Путешествовать с Андином мне понравилось, но к самостоятельной подобной работе пока морально не готова. Физически тоже. У меня сейчас даже меча нет, пусть я им и владею на уровне «ударь сильнее, осторожней, это же не дубина!»

– Вот тута её и нашли. На этом самом дереве, – возница кнутом указал на раскидистый дуб на краю прогалины. Он отличался от других деревьев более мелкими и редкими листьями, будто болел чем-то. Я спрыгнула с телеги и пошла осматривать место. Дан Ромас остался с возницей – магией он не владел, а обычные следы давно исчезли.

Магический фон на прогалине оказался значительно понижен, зато дуб опутывала рваная сеть проклятия, переплетаясь с магическим возмущениями. С большим трудом распутав клубок силовых линий, я сняла проклятие, попутно разбирая произошедшее. Привязки духа не было и здесь.

– Ну, что? Как успехи? – следователь успел заскучать и нетерпеливо начал расспросы, едва я вернулась на телегу.

– Сложно сказать. Женщина действительно была проклята, в момент смерти проклятие не дало духу уйти, а само перешло на дерево. Кстати, я его сняла, теперь под ним безопасно останавливаться, – это я добавила для возницы, так как заметила, что тот, чуя, что с дубом что-то не так, остановился поодаль. – Это то, что хорошо. Теперь о плохом. Привязки духа нет и здесь. Значит, переродилась в нечисть. Наиболее вероятно, в посмертника.

– Это ещё что за зверь? – спросил дан Ромас, но и возница с интересом навострил уши.

– Привидение, способное к материализации. Не имеет привязки к месту в отличие от обычных и одержимо сокровенным или посмертным желанием умершего человека. Развоплощается и уходит самостоятельно, когда это желание исполняется. Думаю, в данном случае, это живые и здоровые дети в доме. Она же жертв домой зовёт.

– Так чего она не уходит? Вон, сколько детей перетаскала, – в мои рассуждения вмешался возница.

– Так нечисть же условно разумная. Вряд ли хорошо заботится о похищенных, если вообще заботится.

– И где её искать, эту условно разумную? – дан Ромас не забыл об основной цели.

– Должна домой уводить, но в городе давно бы заметили.

– У ней муж охотником был, – опять вмешался возница. – Диске в двух от города, если пёхом. Как раз в ту сторону, откуда дети пропадают.

– Так её же, наверно, не раз поисковики обыскали, – с сомнением протянул следователь.

– Та не, – возница почесал рукоятью кнута затылок. – Как-то все мимо прошли, даже не вспомнили. Я ведь тоже только сейчас подумал, хотя она с мужем ейным часто на заимке бывали. И, правда, чегой-то мы так?

– Отвод внимания, ещё одно врождённое свойство привидений, – пояснила я. Многая неагрессивная или слабая нечисть, обладающая хотя бы зачатками разума, в той или иной степени умела отводить от себя нежелательное внимание. – Избушку, хоть и с натяжкой, можно назвать домом. Даже если это не то, что мы ищем, похоже, что там завелась какая-то нечисть. Проверить надо.

– Так что, отвезти вас туда? – мужик уже собрался развернуть телегу.

– Не сейчас, – я посмотрела на небо. До заката осталось совсем ничего. – До ночи никак не успеем, и надо ещё подготовиться.

– Значит, с утреца за вами подъеду, – покладисто согласился возница.

– Только ты особо не говори, что сейчас слышал! – распорядился дан Ромас. – Всполошишь всех, а вдруг, это тоже пустышка. Понял?

– Понял, понял. Чего не понять-то. Только я всё равно с утра за вами заеду.

Утром мужик, как и обещал, довёз нас до тропинки, уходящей с дороги в лес. Дан Ромас нервничал, поглаживая рукоять меча. Его первый выход на нечисть. Я тоже нервничала и постоянно проверяла мешочек с зерном. Половину ночи его заговаривала. И, хоть нечисть на моём счету уже не одна, самостоятельная впервые. К тому же я могла ошибиться, и это вовсе не относительно мирный посмертник, а какой-нибудь плотоядный мракобес.

Избушка стояла на небольшой полянке рядом с ручьём. Обычный охотничий домик, сложенный из больших, грубо обтёсанных брёвен и крытый листами коры. Мы остановились на границе полянки, всматриваясь в строение. На первый взгляд оно казалось давно заброшенным, но, присмотревшись, можно было заметить утоптанную траву до ручья и свежие щепки у весьма куцей поленницы. Нечисть на глаза не попалась. Заклинание поиска, как и в прошлые разы, запускать не стала – оно слишком часто сбоило на привидениях, особенно находящихся в нематериальной форме, не воспринимая их существование.

Осторожно, приготовившись к неожиданному нападению, мы подошли к избушке и открыли дверь. Из полумрака на нас уставились несколько пар испуганных глаз. Кажется, мы нашли пропавших детей.

– Выходите, отведём домой, – я посторонилась, пропуская ребятишек, однако, выходить они не спешили.

– Она придёт, и будет плохо, – сообщил один из них, стоявший ближе всего к двери. Падающего света хватало только увидеть, что дети очень худы, грязны и напуганы.

– Кто придёт? – деловито поинтересовался дан Ромас, сжимая рукоять меча и оглядывая поляну.

– Белая баба. Она всегда приходит, когда кто-нибудь выходит из дома, – пояснил всё тот же мальчик.

– Она вас обижает? – это уже я спросила, тоже не выпуская из зрения пространство перед домиком.

– Нет, но она страшная и не пускает. Только за водой.

– Не бойтесь, выходите. Мы с ней разберёмся, когда она объявится, – дан Ромас вполоборота стоял на кривом крыльце, готовый отразить любое нападение. Я бы ещё задала несколько вопросов про Белую бабу, уточнить, с чем имеем дело, но слова мужчины придали детям смелости, и они осторожно вышли наружу. Пятеро. Разной степени истощённости. Самую маленькую поддерживал мальчик покрепче.

– Там ещё двое, они уже не ходят, – сообщил он, указывая рукой на избушку.

– Дети! Куда это вы пошли? – противный женский голос раздался, казалась бы, ниоткуда. – Я сколько раз вам наказывала, не разговаривайте с незнакомцами! – на полянке проявилась женская фигура в светло-сером платье и накидке с капюшоном, полностью скрывающей лицо. Девочки взвизгнули и попытались спрятаться за спины мальчиков.

– А вы кто такие? Что вам надо от моих детей? – женщина переключилась на нас. Дан Ромас вопросительно взглянул на меня. Я кивнула, подтверждая немой вопрос. Аура женщины однозначно указывала на нечисть. Это именно та, которую искали. И пока настроена недружелюбно, но неагрессивно.

– Мы пришли отвести их к родственникам, – осторожно заговорил мужчина, похоже, выбрав мирный вариант избавления от посмертника. Запомнил оказывается, что если его желание исполнится, или эта нечисть уверится в этом, то уйдёт сама, без последствий и боя.

– Я их мать!

– Конечно, но посмотрите, их много, за всеми не уследить, – дан Ромас плавно, не делая резких движений, указал на сбившихся в кучу детей.

Белая баба ничего не ответила, но, с каким-то сомнением оглядела их.

– А ещё их одевать надо, кормить, – продолжил следователь вкрадчивым голосом. Я так не умею играть интонациями, завидно. Видать, богатый опыт в переговорах. Сомнения Белой бабы едва ли не чувствовались кожей.

– А родня поможет, – добил мужчина. – Дети всегда будут в безопасности.

– Пожалуй, ты прав, родня поможет, – согласилась Белая баба. – Сама я не справлюсь.

Она развернулась и, уходя к краю полянки, начала исчезать. Неожиданно, кто-то из детей всплакнул.

– Я к маме хочу!

Нечисть мгновенно вернулась.

– Я их мать! Дети не хотят уходить! Вы – вон! – на её руках выросли длинные когти, капюшон слетел, открывая уродливое, искажённое лицо с выступающими зубами. Дети завизжали и сели на землю, вживаясь в брёвна избушки и цепляясь друг за друга. Время разговоров кончилось, нечисть перешла в атаку.

Дан Ромас увернулся от первого удара, Белая баба только распорола рукав. Второй её прыжок мужчина встретил клинком, но нечисть успела перейти в нематериальную форму, и металл прошёл сквозь неё, не причинив вреда. Я торопливо открыла мешочек с зерном. За то время, что я возилась, с как назло, затянувшимся узлом, ситуация на поляне не изменилась. Дан Ромас ловко уворачивался от нечисти, но и сам не мог повредить нематериальную сущность. Стараясь не мешать их странному танцу, я рассыпала заговорённое зерно по полянке. Каждое зёрнышко работало как маленький якорь, привязывая посмертника к физической форме. Пока под нечистью находится хоть одно зёрнышко, она уязвима для обычного оружия. Плохо только, что заряда зерна хватит всего на пять-семь долей и, если нечисть заподозрит неладное, может успеть сбежать. Но времени оказалось достаточно, а посмертник слишком разозлён, чтобы скрыться от угрозы. Дан Ромас хорошо владел мечом и, вскоре Белая баба неподвижно лежала на земле, получив явно смертельный удар.

– Голову ей отсеките, – я осмотрела тело, но не поняла, окончательно ли она померла. – Нечисть весьма живуча, но без головы и она жить не сможет.

Дан Ромас кивнул и споро притащил от поленницы топор. Не захотел обижать благородное оружие недостойным меча действием, или же решил, что так удобней, меня не волновало. Главное – результат.

– И что дальше? – мужчина толкнул носком сапога обезглавленное тело. Ни во время боя, ни после, из нечисти не вылилось ни капли крови или иной жидкости.

– Голову можно отнести градоправителю, предъявить, а тело хоть сжечь, хоть так оставить, на солнце оно истлеет ещё до заката. Я успокою детей, а вы посмотрите в избушке, вроде там ещё двое должно быть.

Дан Ромас кивнул и скрылся в тёмном проёме. На детей, готовый сорваться в истерику, наложила лёгкое заклинание успокоения. Мужчина вернулся, неся на руках девочку. На вопросительный взгляд покачал головой. Второй ребёнок, оставшийся в доме, умер, не дождавшись спасения. Старший мальчик, с которым изначально разговаривали, тоже это понял.

– Ещё были Лунька и Валя. Мы их за домом под кору положили.

Мужик-возница всё же растрепал, куда и зачем ездили, иначе не объяснить толпу людей, встречающую у границы города. Радостные женщины, чьи дети вернулись живыми, похватали своих чад и увели по домам откармливать и выхаживать. Остальные, кому не повезло, с плачем и причитанием устремились к избушке, чтобы хотя бы похоронить детей по-человечески. Нас же повели к градоправителю, причём на этот раз меня тоже пригласили и отвертеться от общения с властью не дали. Пришлось слушать сумбурную благодарственную речь, по окончании которой дану Ромасу был вручён толстый кошелёк.

– Я знаю, что вам за это дадут премию, – пояснил градоправитель, – но это скромная благодарность от нашего городка.

На постоялом дворе, дан Ромас, не открывая кошелёк, отдал его мне.

– Берите. Он ваш по праву. Сам я если бы и нашёл избушку, уже точно не понял, с чем столкнулся и, тем более, не смог бы победить. А пока вызвали магов, все дети могли уже умереть. Кстати, я не думал, что магов в Училище учат сражаться с нечистью.

– А и не учат, – я забрала кошелёк и криво улыбнулась. – Просто у меня был хороший учитель.

Поговорить нам не дали. Хозяин постоялого двора, по совместительству тавернщик, вручил дану Ромасу конверт и два свитка, пояснив, что они прибыли с почтовой каретой буквально только что. Поблагодарив, следователь поднялся к себе в комнату, я же задержалась слегка перекусить.