Текст книги "Звезда дураков (СИ)"

Автор книги: Марек Гот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

– А ты такой не особо разговорчивый парень, да?

– Да, в общем-то. Не особо.

– Ладно, – Ясмин затушила окурок и поплевала на обожженные пальцы. – Пойду посмотрю, что у вас там стряслось.

Она вышла, а я пошарил в мешке и достал две пачки сигарет. Отдам ей, когда закончит ремонт.

Снаружи Виктор уже ногти грыз от нетерпения. Едва я показался из люка, он замахал руками, что твоя ветряная мельница.

– Питер, да давайте же скорее, пес вас дери!

– Что за пожар?

– Питер, ее надо взять с собой!

Я посмотрел в направлении пальца Карелла и увидел, что Ясмин, сняв панель с нашего бота, почти целиком забралась внутрь. Снаружи оставались только стройные ноги и ягодицы, туго обтянутые штанами. Достойное зрелище.

– А у Ясмин вы спросили?

– У кого?

– У Ясмин. Все-таки это ее задница. Нехорошо брать чужое без спросу.

Карелла непонимающе уставился на меня. Ладно. Я уже привык, что мои шутки он не понимает.

– Виктор, куда вы ее собираетесь брать? Вы хоть знаете, куда мы направляемся и сколько... – Да. Я понял. Вы все-таки хотите вернуться. Я думал – хотя бы два дня продержитесь, прежде чем у вас в мозгах посветлеет.

– Я умею признавать ошибки. Вы же видите, – она разбирается в этих машинах гораздо лучше нас.

– Ну, это как раз и не фокус. Тут трехлетний ребенок в них лучше нас разбирается. Главное, что она разбирается в оружии.

– Да, и в оружии тоже. И там же есть еще куча других вещей, о назначении которых я даже догадаться не могу. Как думаете, она согласится?

– Вы как будто руку и сердце ей собрались предлагать. Почем мне знать? Думаю, согласится. Она спрашивала, куда мы направляемся, и вообще мне кажется, что она из тех людей, которые, не покладая рук, ищут себе неприятности на ту часть тела, которая отсюда очень хорошо видна. Она навроде вас. Только она круче.

Виктор проглотил это, не поморщившись.

– Точно. Если не удастся ее заполучить, то двинемся дальше на север. Там должно быть больше людей. Кого-нибудь да отыщем. Но лучше, чтоб она согласилась. Тут не особо дружелюбные, зато хорошо вооруженные люди. У нас могут быть очень большие неприятности.

– Да. Только двинемся на запад

– Почему на запад?

– Они с запада пришли. Там люди точно уж должны быть. А вот здесь их мало. Я думал, что это какие-то проклятые места, овеянные мрачными легендами древности... Ну, сами подумайте – "Мертвые земли", что это за название такое? На Лимбе так называют места, где дрянь всякая встречается – богли, бин сидхе... И чаще всего, это просто страшные сказки.

– А тут?

– Тут нет воды. Потому и выжить невозможно. И никто не живет. И ничего не растет.

– А в других местах растет?

– Понятия не имею. Не спрашивал. Но, по крайней мере, скорпионы на западе водятся.

Ясмин закончила копошиться во внутренностях бота и зашла внутрь через открытый люк. Бот тихонько загудел и приподнялся над землей где-то на метр, тронулся вперед и остановился.

– Гляньте-ка, починила.

Ясмин уже направлялась к нам, на ходу вытирая руки о свои штаны. Я вдруг понял, что слой грязи на ее одежде, руках и лице – это не грязь, а смазка. Профессия механика – это не только работа в прохладном помещении. В любом деле есть свои подводные камни.

– Значит так, – Ясмин не тратила время на предисловия. – Я вас, ребята недооценила. Я думала, что вы идиоты. Я ошибалась. Вы полные кретины.

Она немного помолчала, давая нам осознать сказанное, а затем обратилась к Виктору:

– Ты антиграв включал?

– Я-а-а... – по лицу моего шефа было видно, что он даже не знает, что это такое.

– Понятно. Чинить тут ничего не надо, но монету я забираю, скажем так, за консультацию.

– А вы уверены, что ничего не надо чинить?

– Уверена ли я? Парень, я читать училась по техдокументации для этих ботов. У меня отвертки и пассатижи вместо игрушек были. Я только одного человека знала, который знал о ботах больше меня. Я же по роже твоей вижу, чего ты думаешь – баба-дура сиськи себе отрастила...

Мы синхронно посмотрели на предмет разговора.

– ...и представляет, что она механик. Да ты хоть масс-конкернер от стартера отличить сможешь, умник? А может ты против черных что-то имеешь, а? Ты что, расист?

Виктор выглядел несколько огорошенным. На мой взгляд, был не лучший момент, чтобы делать то предложение, о котором он говорил. Однако Карелла придерживался другой точки зрения. Он придал своему лицу выражение максимальной глупости:

– Э-э-э... Ясмин... вы, наверное, уже поняли, что мы не очень-то разбираемся в технике...

– Это уже все здесь поняли. Мой вам совет, ребята, убирайтесь отсюда поскорее, пока вам глотки не перерезали. Я ж говорю – это мирный хом, но зачем же людей так искушать. И когда уберетесь – не останавливайтесь в пути. Может быть, кто-нибудь захочет догнать вас и посмотреть, что тут у вас еще интересненького есть. Считайте это дополнительной консультацией в счет вашей монеты.

– Я посовещался со своим партнером и хотел бы предложить вам работу в качестве механика и пилота этого бота.

Ясмин молчала.

– В качестве оплаты ваших услуг могу предложить одну монету золотом или две серебром в неделю плюс полное обеспечение.

– Что значит "полное обеспечение"?

– Еда и вода, когда они есть у нас. Новая одежда, когда мы ее достанем.

– Я даже не попытаюсь сделать вид, что ваша компания мне нравится. Вы ни черта не знаете и ни черта не можете. Вы не похожи ни на кого из тех, кем могли бы быть. Я не представляю, как вы выжили в пустошах, а уж тем более в Мертвых землях. Полагаю, вы просто родились под какой-то счастливой звездой. Звездой дураков. Такая ведь тоже должна быть. Но ты, красавчик, чего-то не договариваешь и уж больно густо мажешь. Не скрою – я давно отсюда хотела свалить, но все как-то случая не представлялось. Не то, чтобы подходящего – вообще никакого. И, похоже, что долго не представится. Вы – первые люди тут за полгода. Только не думай, что я сейчас от счастья зарыдаю. У меня жизнь, как сказка – чем дальше, тем страшнее. Тут хреново, а как с вами будет еще неизвестно. Может – еще хуже. Куда вы направляетесь?

– Назад. В Мертвые земли.

– Тогда без меня. Счастливого пути.

Виктору не помешала бы поддержка. Я протянул Ясмин сигареты.

– Возьми. Это подарок. Спасибо, что посмотрела бот. Два слова, ладно?

Она осторожно вяла сигареты и кивнула.

– Мы пришли из Мертвых земель и сейчас нам надо туда вернуться. Неважно, пойдешь ты с нами или нет. С тобой это было бы намного проще – мы не лучшим образом управляемся с этой штукой. Сюда мы добирались три недели. На боте долетим ... не знаю... дней за десять. Дело не в этом. Дело в том, что мы знаем, что там находится, а ты не знаешь. И это незнание останется с тобой на всю оставшуюся жизнь. Ты постоянно будешь гадать – а что же там такое? где то место, откуда явились эти парни? куда они направились? может и мне стоило пойти с ними? Но второго шанса уже не будет. Ты никогда не получишь ответа на эти вопросы. Врать не буду – путешествовать с нами часто бывает опасно. Иногда – очень опасно. Но скучно не бывает никогда. И мы до сих пор живы, а это тоже что-то да значит.

Когда я закончил, Ясмин засмеялась, встряхивая копной своих волос.

– Ну, говорун, чтоб меня ведьмы загрызли... Здорово расписал ты все, Питер. Теперь я уж точно гадать буду... Знаешь, я бы согласилась, но есть тут несколько проблем. Меня не отпустят. Я тут всем должна. Они меня полтора года назад в пустошах подобрали. У меня ничего не было. Вот с тех пор в долг и живу. Боты нечасто ломаются, а с обычной работой – электростанция, ветряки, радио и всякое такое, Жан и без меня справляется. Я чужая, поэтому мне все втридорога продают. Вот и получается, что чем дольше я здесь живу, тем больше должна.

– А убежать?

– Куда?

– С нами вместе хотя бы.

– У вас оружие, кроме этих железяк, есть?

У меня еще был арбалет, но было ясно, что Ясмин не такое оружие имеет ввиду. Молчание она расценила правильно.

– Вас догонят и убьют. "Лиза" – самый тихоходный бот, а у Танаки еще остались заряды для базуки и несколько ракет. Ради такого дела не пожалеет – потом окупится. Вы же просто вызывающе богаты, а поможете мне свалить и сами себя вне закона поставите.

– Понятно. – Виктор снова был в своей стихии. – Сколько вы должны?

– Много. Сразу трудно сказать. Деньги внутри хома не ходят. Услуги, товары... с каждым нужно отдельно говорить.

– Этого хватит? – Виктор протянул ей мешочек с монетами.

Ясмин высыпала их на ладонь и взвесила.

– Может и хватит. Вы хотите заплатить за меня?

– Да.

– А как я буду расплачиваться?

– Работать на меня. Условия я уже изложил.

– Долго мне придется работать...

– Долго.

– Значит так – я нанимаюсь пилотом и механиком. Все. Ничего больше. Никаких дополнительных услуг. Понятно?

– Понятно. Но дополнительные услуги все же потребуются. Вы будете обучать меня и Питера управлять ботом и стрелять из огнестрельного оружия, когда мы его раздобудем.

– Это – да. Но ничего больше. И я, кстати, не думаю, что вы сможете достать оружие.

– Даже не сомневайтесь в этом.

***

Ободрали нас, как липку. Ясмин уверила, что выгоднее будет отдать долги товаром. Мы отдали четыре пустых вещмешка, два ящика консервов, два бочонка воды, почти все сигареты два ножа и кучу полезных мелочей. Легкость, с которой мы расставались с нашим имуществом, произвела на Ясмин впечатление. Особенно она переживала, когда я отдал свой бинокль старосте хома.

– Ты хоть представляешь, что это за штука?

– Да.

– Да это самое ценное, что у вас было!

– Вообще-то у нас много разных штук, а теперь есть и пилот. Это гораздо более ценное приобретение.

– Болваны. Вас тут надули все. Почему вы меня не слушали? Они теперь легенды об этом складывать будут.

– На здоровье.

– Да тут сейчас каждый над вами смеется.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Да вы заплатили раз в пять больше, чем я должна!

– Отработаешь, сколько должна, а остальное спишем в убыток. Да, Виктор?

– Да... Что там за комитет по встрече?

Возле нашего бота торчали какие-то люди. Ясмин вгляделась из-под руки вдаль.

– Дьявол!

– В чем дело?

– Это проблема номер два. Я не сказала сразу, думала – обойдется и мы уберемся отсюда быстрее, чем он прочухает что к чему.

– Самое время сообщить нам, что происходит. Времени у вас в обрез – пока мы до бота дойдем.

– Это Луи. Он вообще-то местный – из этого хома, но долгое время был в какой-то банде бродяг с пустошей. Не знаю, чего там случилось – то ли банду разгромили, то ли выгнали его, но он с двумя дружками объявился здесь в одно время со мной и с тех пор всем жизнь отравляет. Особенно мне. Уверена, что это он подговорил людей, чтоб мне все по таким ценам продавали. Хочет меня в койку заполучить. Его боятся. Говорят, он там в банде людей убивал.

– Что– то я не заметил здесь плакатов "Человеческая жизнь священна и неприкосновенна".

– Что?

– Ничего. Вы не так давно утверждали, что в нас могут стрелять ракетами.

– Так это ведь совсем другое дело. Одно дело – ракета, а совсем другое – застрелить человека вот так – в упор. А он убивал. Его дружки рассказывали. Их всех здесь боятся, хотя они вроде ничего такого и не делают.

– Не думаю, что лично для меня была бы очень уж большая разница, из чего в меня будут стрелять, но, видимо, это от недостатка опыта. Кто из них Луи?

– Светловолосый в клетчатой рубашке с "Люгером" на поясе. Патроны у него есть – я точно знаю. По бокам – его приятели Суслик и Куба. А двое в стороне – ребята из хома Клаус и Мигель. Они постоянно с этой троицей таскаются. Строят из себя крутых бродяг.

– Питер?

– Я займусь.

– Эй, ребята, вы что не слышали? Они людей убивали! У них пистолет и сабли. Давайте, знаете что... давайте сделаем вид, что я никуда с вами не лечу. Если они будут думать, что я еще в хоме, то меня не тронут, а я их постараюсь придержать, пока вы в бот не зайдете. Его обшивку пистолетной пулей не прошьешь.

Виктор холодно взглянул на Ясмин.

– Значит все это подстроено только для того, чтобы мы ваши долги заплатили?

– Что?

– Я спрашиваю – это все так и задумано было? Вы вообще собирались с нами лететь?

– Ты что,псих? Все очень серьезно. Вы уже не в хоме. Они ограбить вас хотят. Жителям-то это, конечно, не понравится, но формально они не причем.

– Вы хотите лететь с нами?

– Да они просто...

– ВЫ ХОТИТЕ ЛЕТЕТЬ С НАМИ?

– ДА! ДА, ДЬЯВОЛ ВАС ЗАБЕРИ! ХОЧУ! НО ОНИ...

– Все. Питер...

Мы уже почти подошли. Я ускорил шаг, оставляя Виктора и Ясмин у себя за спиной. Луи был рослым рыжим парнем в клетчатой рубахе, широких штанах из парусины. На поясе у него висела кобура, из которой торчала рукоятка пистолета. У остальных пистолетов не было, но были кривенькие легкие сабли, незаменимые в кавалерийском наскоке, но не особо пригодные для серьезного боя. Так что я сосредоточил все внимание на вожаке. Руки держал на виду. Вряд ли у них тут много практики обращения с холодным оружием, но кто его знает...

Луи глядел на меня, лениво прищурив глаза. Я сразу определил его, как мелкого хищника. Довольно наглого, правда, но только потому, что еще не встречал хищников крупнее. Он оглядел меня, будто козявку какую, и, решив, что я не достоин внимания обратился к Ясмин:

– Эй, черненькая, собралась куда?

Вместо Ясмин ответил я:

– Собралась. Она тебе письмо напишет. А сейчас отойди с дороги, а то я нервничать начинаю.

Он удостоил меня еще одного презрительного взгляда.

– Это правильно. Нервничай. А я вот не нервничаю. Абсолютно не нервничаю. Знаешь почему?

– Знаю. Ты дурак и не понимаешь, когда надо начинать бояться.

Мой ответ настолько поразил Луи, что он вышел из образа невозмутимого головореза и захлопал глазами. Однако тут же взял себя в руки и через силу рассмеялся:

– Что-то ты больно наглый, как для парня без пистолета. А я наглых не люблю...

У меня начали зудеть кончики пальцев. Если они твердо вознамерились нас ограбить, то повода для ссоры ему не надо. Значит, пистолет он может выхватить в любую секунду. Я сосредоточил все внимание на его правой руке, лежавшей на рукоятке оружия. Я не знал, не знал, черт побери, с какой скоростью он будет действовать. В меня ни разу не стреляли из такого оружия. Я не мог рассчитать время. Голос Луи доносился откуда-то издалека. Зуд усиливался. Сейчас. Сейчас. Он должен шевельнуть пальцами, перед тем, как... Сейчас. Сей...

Пальцами шевельнул я и тут у всех разом сдали нервы.

Луи выхватил пушку, а его приятели – свои сабли. Двигались они ужасающе медленно. Одним плавным взмахом я выдернул меч и опустил его на руку с пистолетом. Она отделилась от тела, обнажив ровный срез белой кости. Не замедляя движения я развернулся на носках и, описав мечом полукруг, распорол живот второму бандиту, а, завершив вращение вокруг своей оси, воткнул меч точно под вздох третьему, который даже замахнуться толком не успел. Все заняло секунды три. Только когда последняя жертва рухнула на песок Луи заорал, сжимая левой рукой обрубок, из которого хлестала кровь. Двое парнишек, стоявших в стороне, так и остались стоять, не шевелясь. Только рты раскрыли. Сабли у них были, но они не сделали даже попытки достать их. Я поднял пистолет за ствол и зашвырнул его как можно дальше.

– Идите домой, ребята, и больше не связывайтесь с кем попало. В следующий раз может и не повезти.

– Скорее, Питер, – Виктор дернул меня за руку с такой силой, что у меня чуть голова не отлетела. – В бот! Убираемся отсюда!

Ясмин не было видно. Когда мы заскочили в нашу посудину, она уже сидела в кресле и щелкала тумблерами.

– Все здесь!

– Пристегнитесь, мальчики, мы отправляемся!

С грохотом захлопнулся люк, непонятная сила сбила меня с ног и я кубарем полетел по проходу в заднюю часть бота. Вслед за мной таким же манером катился Виктор и все наши вещи.

Выбравшись из-под груды хлама, я ощупал голову и ребра. На голове было две шишки, которые росли прямо под моими пальцами. Ребра оказались целы.

– Эй! Все там живы?

– Не ори. Я жив. Откопаю Виктора и посмотрю что с ним.

Виктор откопался сам. Он был цел, но довольно зол.

– В следующий раз, знаете ли...

– Знаю. В этот раз не было времени объяснять. Что там с ребятами, Питер?

– С какими ребятами?

– С Клаусом и Мигелем.

– Не знаю. А что с ними?

– Ты их убил?

– Нет. А надо было?

– Ни в коем разе. Если бы ты их убил, то за нами точно погнались бы, а так может и повезет.

Я доковылял до кресла рядом с Ясмин и тяжело опустился в него.

– Пистолет забрал?

– Нет, выкинул.

– Черт, жалко... А может и правильно... Слушай, ну ты даешь! Где ты так научился? Ты не думай, что я вообще ничего в этом деле не понимаю. У нас в хоме, не в этом, а там, откуда я родом, всех учили на саблях драться. И крутые ребята учили. Но чтоб такое! Ничего себе! Если б сама не видела, то не поверила бы. Да и так не верю. Никто не может так двигаться! Кто вы такие, черт вас дери? Это так, значит, ты проблемы решаешь, да?

Она трещала без умолку не особо нуждаясь в ответах. Но при этом быстро что-то печатала на клавиатуре, щелкала рубильниками, крутила ручки даже не глядя на них. Ее руки будто жили отдельной жизнью. Наверное, нам достался неплохой пилот.

– Покажешь как-нибудь, как ты это сделал? Всегда пригодиться может. Я тебе честно скажу – никогда я серьезно к этому маханию мечами не относилась. Ерунда полная, по-моему. Как можно с мечом против пистолета? Глупость. Но то, что ты сделал... Это да! Черт! И ведь даже не расскажешь никому – не поверят!

Я искоса поглядел на Ясмин. Она смотрела на меня во все глаза. Ни страха, ни отвращения во взгляде не было, лишь одно бескрайнее удивление. Ну и то уже хорошо. Алиса, к примеру, так и не смогла примириться с тем, что мне приходилось убивать людей. И мои мотивы не имели никакого значения. И то, что при этом я спасал жизни ее и ее братца тоже не имело значения. Воспитанный человек не должен был вести себя так, как вел я. Она выросла не в том обществе. В ее обществе люди не стреляли друг в друга из луков и арбалетов, не протыкали друг друга мечами и вообще не уничтожали себе подобных сотней различных способов. Максимум на что были способны люди из ее общества – швырнуть перчатку в лицо обидчику, пофехтовать минут десять, мужественно улыбаясь зрителям, а затем выпить шампанского со своим раненым противником. Сомнительная честь воевать и выпускать кишки друг другу за короля, Федерацию и просто, чтобы остаться в живых предоставлялась людям вроде меня.

Подошел Виктор и уселся в кресло сзади меня. Он морщился и потирал ушибленное плечо.

– Знаете, Карелла, я польщен, что вы такого высокого мнения о моих способностях, но в следующий раз, пожалуйста, постарайтесь оказать мне хоть какую-нибудь помощь. Если это не затруднит вас конечно. Я ведь знаю, что вы можете управляться с мечом.

– Извините, Питер. Я как раз направлялся к вам, чтобы помочь, но вы как-то очень скоро разобрались со всеми.

– Я занервничал, если честно. Не мог понять, как быстро он будет действовать. В меня ни разу не стреляли.

Ясмин щелкнула пряжкой ремня, который удерживал ее в кресле и встала.

– Пошли уберем ваше барахло из прохода.

– Э-э-э... Ясмин!

– Спокойно, кэп. Идем на автопилоте. Все нормально.

– А куда мы идем?

– Пока – прямо. Нужно убраться как можно дальше от хома на всякий случай. Через час изменим курс, и тогда скажешь, куда тебе надо.

– Мне не сказали, что такое возможно.

– А ты когда-нибудь закладывал программу курса?

– Нет.

– Так этому за пять минут и не научишь. И вообще – куда ты сам-то лететь собрался при таких богатых знаниях? Пошли уже.

***

Через несколько часов мы летели по направлению к горной гряде. В боте была ужасающая духота. Куртка и штаны были мокрыми от пота, а ботинки я уже давно снял.

– Эта парилка – обязательное условие?

– Нет. – Все лицо Ясмин было в грязных разводах, а мокрая майка скорее подчеркивала то, что должна была скрывать. – Можно сбросить скорость до минимума и открыть все люки. Но тогда мы будем о-очень медленно двигаться. А вообще в новых ботах стоят кондиционеры. Там можно регулировать температуру. Но это редкость. Я вообще всего четыре раза новые боты видела. Ну, не то, чтобы совсем новые – те в ремонте не нуждаются. Но относительно новые. В одном и кондиционер был и кресла мягкие. – А где можно достать новый бот? Кто их производит? – Виктор заинтересовался темой.

– В городах производят. Но стоят они – ой-ей-ей сколько. Один человек купить не сможет. Обычно хомы копят несколько лет. Это если нормальные хомы. А то некоторые связываются с торговцами органами...

– С кем, простите?

– С торговцами органами. С теми, кто людей на органы продает.

– С работорговцами, что ли?

– Нет, работорговцы просто людей продают, а торговцы органами продают людей, чтоб из них органы извлекали для пересадки – сердце, там, почку или еще чего.

– Кому продают?

– Городским, конечно. Правда, у них это тоже противозаконно, но никто особо не следит – были бы деньги. Так я тебе, кэп, так скажу: один раз связался с торговцами и все – хана. Они уже не отстанут. Будут виться вокруг, выжидать. Дождутся момента и сделают предложение. Людьми торговать ведь только в первый раз сложно. И все в хоме станут думать: а может я буду следующим. И начнут потихоньку смываться – приставать к другим хомам или просто в пустоши бежать. А потом появятся бродяги и перебьют оставшихся. Все. Капец хому. Слушай, капитан, я уже не могу. Давай чуть сбавим скорость, тогда я смогу немного люк приоткрыть. Иначе мы просто задохнемся.

– А не проще остановиться и подождать до утра?

– Ты что? Нельзя. Это очень опасно. Охранного периметра у нас нет, да и энергии лишней нет, если уж на то пошло. Бот за день нагрелся и для слепышей он сияет, что солнце. Они сюда со всей округи сползутся.

– Делайте, как считаете нужным.

Я посмотрел на Виктора и увидел, что он тоже ни слова не понял.

– Оки. А когда мы будем пить?

– Когда захотите, что за вопрос?

– Я уже давно хочу, но я думала...

– Ясмин, хотите пить – пейте, хотите курить – курите, хотите есть – ешьте. До тех пор, пока вы в нашей команде, все наше – ваше...

– Кроме моего меча и арбалета.

– Я имел в виду воду, еду и сигареты. Просто постарайтесь поскорее доставить нас на место. Иначе в рацион придется вносить ограничения.

– Заметано. – Ясмин напилась из фляги и закурила протянутую мной сигарету. -

– Очень мне хотелось бы узнать, ребята, кто вы такие. У меня, честно говоря, даже предположений нет. Вы ни на кого не похожи. Может расскажете? Нет, не думайте, я не жалею, что с вами отправилась... Пока, во всяком случае не жалею. Но так любопытно мне еще ни разу в жизни не было.

– Я бы охотно рассказал, но боюсь, что все это будет звучать слишком неправдоподобно. Давайте доберемся до места, вы посмотрите, а потом зададите все вопросы, которые у вас возникнут.

– Ну ладно, – в голосе Ясмин послышалось явное разочарование. – Слушай, капитан, а почему ты меня на "вы" называешь?

– Меня так воспитали.

– Это значит, что и мне тебя на "вы" называть надо?

– Это вовсе не обязательно.

– Но Питер ведь называет.

– Так уж у нас отношения сложились. Почему вы называете меня на "вы", Питер?

– Я так привык. Вы меня, кстати, тоже на "вы" называете

– Черт вас разберет, ребята. Вы не голубые, случайно?

– Нет. Ни случайно, ни нарочно. Мы не голубые.

– Жаль. Мне бы спокойнее как-то было.

Я засмеялся. Ясмин весело взглянула на меня и подмигнула.

– Шучу. Питер, отсядь назад.

– Зачем?

– Сейчас я сбавлю скорость, открою люк и разденусь. Не хочу, чтоб ты на меня пялился. Мы не настолько хорошо знакомы.

Я без возражений пересел к Виктору на задние сидения. Он уже разделся до трусов, но все равно страдал от духоты и имел несчастный вид.

– Это душегубка какая-то... Молчите, Питер, я знаю, что вы скажете...

– Да ничего я не собираюсь говорить. Недельку как-нибудь потерпим. А на Лимбе уже, небось, и снег выпал...

Виктор только застонал, а я начал стягивать свою мокрую куртку.

Ясмин колдовала над своими кнопочками и переключателями. Если наша скорость и упала, то я этого никоим образом не заметил. Однако наш пилот выключила неяркую лампочку и со скрипом приоткрыла небольшой люк вверху. Ворвавшийся ночной воздух не был прохладным, но, по крайней мере, был свежим. От него полегчало секунд на десять. Силуэт Ясмин четко вырисовывался на фоне запыленного лобового стекла сквозь которое с трудом пробивался тусклый лунный свет. Она стащила свою майку через голову и повесила ее на спинку кресла. С трудом выбралась из тесных штанов и повесила их рядом. Отстегнула ножны с ножом и снова уселась в кресло. Загорелся свет.

– Все, мальчики. Сеанс закончен. Выдохните и сглотните. Нож у меня, так что не вздумайте соваться сюда. Сидите там сзади – и сидите себе.

– Вы говорили о городах, – Виктор был невозмутим. – Где они находятся?

– Если считать отсюда, то на северо-западе. Я видела три города, но их больше, конечно. Просто мне по пути попалось только три.

– Вы сможете их найти?

Ясмин пожала плечами.

– Не знаю. Может быть. Но не уверена. Тогда у меня карты не было, а данные городов... У некоторых есть, но никто с тобой задешево не поделится А зачем тебе? Меняться хочешь – Хочу поговорить с их бургомистром

– Смеешься, что ли, – из-за спинки кресла показалась голова. – Как ты с мэром города собираешься разговаривать? Как ты вообще внутрь собираешься попасть?

– А это что, так сложно?

– Сложно? Ну, можно и так сказать, конечно. Это невозможно, приятель. Просто невозможно. Я не знаю никого, кто побывал бы в городе и вернулся. Даже баек таких не слышала, а уж баек я слышала ... – Ясмин изобразила двумя руками сколько именно она слышала баек. По всему выходило, что очень много.

– Но они же как-то торгуют с вами.

– Торгуют. Но они сами выходят. Под охраной. Правда, торговцы органами какие-то связи в городах имеют, но внутрь их все равно не пускают и никто тебе этих связей не сдаст.

Меня начало клонить в сон. В жестком кресле не то, чтобы спать – сидеть было неудобно, но мне доводилось засыпать и в худших условиях.

***

За пять дней мы вымотались до предела. Ясмин ни разу не остановила бот. Спала она урывками по два-три часа, а проснувшись, сверялась в картой Виктора и щелкала кнопками на панелях. Виктору было хуже всех. Он плохо переносил эту духоту и, по-моему, не спал вообще.

– Слушай, а нельзя люк открыть пошире? Виктору что-то совсем нехорошо.

– Можно, но надо будет еще больше скорость снизить. А так – нельзя... Мы просто в землю врежемся. Понимаешь, это старый бот, тут практически ни один прибор не работает, я его просто не удержу в таком положении. Аэродимнамика – это целая наука, а не просто взял и полетел. Места не узнаешь?

За стеклом, сколько хватало взгляда, был только песок.

– Узнаю. Вчера тут пролетали. И позавчера.

– Тоже мне шутник. Где тебя разукрасили так?

За двенадцать лет я собрал приличную коллекцию шрамов, которую постоянно носил с собой. Рассказывать об этом было бы слишком долго.

– Да так... То тут, то там...

– Хочешь, тату тебе набью?

– Чего?

– Картинку нарисую. Смотри.

Она задрала рукав своей майки и показала диковинный узор на плече.

– Красиво.

– Сама рисовала. Но набивала не я. Самой себе неудобно. Я вообще неплохо рисую. Только рисовать нечем и не на чем, – она выглянула в проход на Виктора, который сидел на задних креслах в какой-то полудреме. – Смотри еще.

Она чуть повернулась в кресле и, задрав майку продемонстрировала мне джокера на правой ягодице. Излишней стыдливостью Ясмин не страдала. После первой ночи она так и не надела свои штаны. Расхаживала по боту в мокрой майке, но в этой парилке ни у меня, ни у Виктора даже мыслей каких лишних не возникало.

– Тоже сама рисовала. У меня еще есть, потом, может, покажу... Так как? Хочешь набью? У меня есть прибор в сумке, я его еще со своего хома таскаю.

В пехоте многие делали татуировки. Но способности художников были далеки от совершенства и превосходили только способности татуировщиков. На стенах солдатских сортиров эти картинки, возможно, смотрелись бы неплохо, но иметь такую на себе, мне не хотелось. В разведке дела обстояли еще проще – такие приметы не нужны были никому. Но война закончилась и если Ясмин не врет, то рисует она хорошо...

– Я подумаю. Слушай, ты постоянно про свой хом говоришь, что там так здорово было... А чего ж ты оттуда ушла?

– Да, понимаешь, меня замуж отдали. А он из другого хома был и старый. Ну, сейчас-то я понимаю, что не такой уж и старый – ему чуть за сорок было тогда. А мне – четырнадцать. Я собрала манатки, забралась в чей-то бот – у нас там постоянно стояла куча ботов на ремонте – и сказала своему хому "прощай". Хотела море увидеть.

– Море?

– Да. Слышал про море?

– Ну-у...

– Это куча воды. Ну, просто столько воды, что даже понять такое количество невозможно. Вот сколько песка тут, столько воды там. Только ее пить нельзя – она горькая. Но можно зайти так по шею и стоять. Представляешь? Ты стоишь, а вокруг вода...

– И что, увидели вы море? – Виктор подошел и тяжело опустился в кресло за моей спиной.

– Нет. Не повезло мне. Не в тот бот забралась. Попала в хом к каким-то фанатикам религиозным и расистам к тому же.

– Кто это такие?

– Да откуда вы взялись, если и этого не знаете? Это люди, которые думают, что они как бы главные люди, потому что у них белая кожа. Или черная кожа. Или желтая кожа. Или светлые волосы, или темные волосы. Или еще какая-нибудь подобная ерунда. И вот поэтому они вроде как главные, а остальные люди – и не люди вовсе. Я у них месяц всего была, но хватило мне на всю оставшуюся жизнь. Первые две недели меня только били и насиловали. Все. Даже мальчишки двенадцатилетние. Воды почти не давали. А потом у них бот сломался, и кто-то вспомнил, что я в мастерских вертелась. Ну, починила я им этот бот. Потом еще один, потом начала приборы понемногу регулировать. Лучше ко мне относиться не стали, но хоть воды больше давали. Я подождала немного, а потом ночью охранника отверткой заколола, переломала все их боты, а на последнем улетела. Надо было им еще баки с водой пробить и насос сломать, но сразу не додумалась. Ничего, надеюсь, что они и так передохли.

Мне история понравилась, а Виктора она потрясла, однако вида он не подал.

– Ну а что с морем?

– Да вот ничего. На северо-западе многие знают, где оно находится, только я с тех пор на северо-западе так и не была. Ничего, теперь побываю. Вы на северо-запад не собираетесь? Говорят, что ближе к морю остались оазисы с настоящими деревьями. Зелеными. Я зеленых никогда не видела. В этих пустошах иногда попадаются оазисы, но они уже мертвые. Вода ушла. Но деревья, даже мертвые, все равно красивые. Высокие. Видел когда-нибудь?

– Видел. Если нам повезет, то и вы увидите. И море увидите, – голос у Карелла был странным.