Текст книги "Звезда дураков (СИ)"

Автор книги: Марек Гот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

– Понятно. Где все ваши оглоеды делись? Спят еще?

– Получили задание, и уехали. Я дожидалась, пока появитесь вы.

– Зачем?

Женщина достала ворох каких-то спутанных веревочек и положила на стол.

– Возьмите, наденьте и носите, не снимая.

– Что это?

– Амулеты, обереги...

– И от чего они оберегают? От смерти?

– Нет. Тут уж вам самому придется выкручиваться. Но от кое-каких заклятий они уберегут, и кое-какие способности дроу вы приобретете...

– Колдовать научусь?

– Нет. Даже у суслика способностей к магии больше, чем у вас. Ночью видеть сможете.

– Как днем?

– Нет, не как днем. Но ... сами, короче, увидите. Ошибиться невозможно, а все объяснять слишком долго.

– А вы очень торопитесь?

– Вообще-то да.

Я осторожно распутал пальцами клубок веревочек. Это были не амулеты из магических лавок. Два кожаных шнурка с массой замысловатых и сложных узелков. На одном висела чуть сплющенная капля металла. Ну, не капля, и, похоже, не метала вовсе, но ни на что больше это не походило, причем на все остальное не походило еще больше, чем на каплю. Второй амулет был еще мудренее. Такой же шнурок, похожие узелки, но вместо капли висел маленький, не больше ногтя, камешек. Речную гальку напоминал – гладкий, отполированный, но очень странной формы и с несколькими отверстиями.

В любой лавке (даже не магической) продавалось превеликое множество самых разных амулетов, иногда очень причудливых. В армии многие их носили. В разведке – никто. Даже захудалый магик мог с точностью до метра определить местонахождение обладателя такого амулета. Так что лишний раз никому рисковать не хотелось.

– Я не стану это надевать.

– Как знаете. Просто я должна была предупредить – если в деле замешаны дроу, то вас убьют. Скорее всего – во сне. Ночь – наша стихия.

Черт! Умеет женщина уговаривать. На курсы какие-то ходили, что ли?

– Ладно.

Я решительно нацепил оба амулета себе на шею, стараясь не думать о том, какой магией они могли быть напичканы. Все оказалось еще хуже. Коснувшись кожи, шнурки заметно нагрелись, затвердели и начали стягиваться к горлу. Первым же моим побуждением было сдернуть эти удавки, но сразу стало понятно, что это не удастся. Левой рукой я выдернул нож и втиснул его лезвие между собственной кожей и кожей шнуров. При этом пришлось немножко подпортить шкурку Питера Фламма, но и до этого ее состояние было далеким от идеала. Одновременно с этим, правой рукой я выдернул меч и приставил острие к пульсирующей артерии на шее Айгуль. А она все это время со спокойной полуулыбкой наблюдала за моими трепыханиями, даже не сделав попытки пошевелиться.

– Опустите меч. Все идет так, как и должно. Они опознают своего нового хозяина.

– Эта гадость к тому же еще и живая?

Айгуль немного подумала.

– Нет. Не в том смысле, который вы в это слово вкладываете. Воспринимайте их, как голема, который не может думать, но может выполнять поставленные задачи.

– И каковы же их задачи? – Я усиленно пытался разорвать стальное кольцо, охватывавшее мою шею, но оно не поддавались, а лезвие все глубже врезалось в щеку.

– Охранять вас. Да оставьте их в покое, наконец. Не удастся ничего перерезать

Об этом я уже догадался, но и извлечь нож стало затруднительно – он был намертво зажат между приобретенным ошейником и, собственно говоря, мной. Я прекратил давить на шнуры и они, словно почуяв перемену, мягко опали вниз. Почему-то я был уверен, что стоит мне снова попытаться их перерезать, как произойдет обратное превращение. Потому я просто вытащил нож, окончательно испортив неописуемую красоту своего мужественного профиля, и попытался разглядеть обновку. Длина шнурков заметно сократилась. Теперь просто через голову их не снимешь. Но они снова стали тем, чем казались – мягкой кожей с дурацким камешком и какой-то идиотской хренью. На амулеты это походило не больше, чем полевая ящерка на дракона. Я лишний раз уверился, что в присутствии Айгуль, непростительно глупею. Надо же! Сам на себя напялил ошейник, по которому меня любой магик найти сможет. А уж дроу – так наверняка. И как эту дрянь снять – пока непонятно. Я мрачно взглянул на жрицу.

– И что дальше? Рабский ошейник я уже получил. Клеймо теперь выжигать будете?

– Нет. И напрасно вы считаете, что это рабский ошейник. Надеюсь, что он вам поможет. Хотя еще больше надеюсь, что такой помощи не понадобится.

– Да мое приближение каждый колдун за версту почует.

Плохо фраза прозвучала. Чуть ли не плаксиво. Будто маленького мальчика обидели. Вот дерьмо!

– Нет. Не каждый. Далеко не каждый. Сильный эльфский или гномский маг – сможет. Сильный человеческий колдун... Не знаю. Разве что очень сильный. Даже не каждый дроу почувствовать сможет. Вы, Питер, ни хрена не смыслите в магии, потому и что-то вам объяснять бессмысленно, но подобных вещей создавали очень мало и в них вбухано столько энергии, что ваши колдуны даже представить себе такое количество не могут. Кстати, не удивляйтесь, что никто, кроме вас и сильных магов не сможет эти амулеты увидеть. Это я так, на всякий случай сделала. Не обижайтесь, но большинство представителей вашей расы готовы убить за медяк.

Нельзя сказать, что меня очень уж утешило сказанное, но некоторое облегчение я все же испытал. Судя по вчерашнему разговору, Айгуль не врала мне откровенно. Просто не говорила всей правды.

– Вы сказали, что эти амулеты опознают своего нового хозяина. А что случилось со старым?

– Он умер.

И почему, спрашивается, я даже не сомневался в этом?

Женщина помолчала и, хотя я не спрашивал, добавила:

– Их прошлым хозяином был Теодор.

Я не стал уточнять, каким образом амулеты оказались у Айгуль.

– Я могу их снять как-то?

– С течением времени сможете. Как – разберетесь. Я вам в этом помогать не буду, а то вы их немедленно снимите...

– Естественно.

– ... а снимать их не стоит.

Ладно. Потом попробую разобраться.

– Я хотела попросить вас сделать доброе дело...

– Нет.

– Почему?

– Я не делаю добрых дел по утрам, а, кроме того, я свой лимит доброты уже исчерпал.

– А какой у вас лимит?

– Один месяц – одно доброе дело.

– Маловато. И что ж такого благородного вы в этом месяце совершили?

– Воды вам вчера принес.

Айгуль вздохнула.

– Тяжелый у вас характер, Питер. С вами не то, чтобы жить, общаться, с вами даже находиться рядом тяжело. У меня масса знакомых, с которыми легко и беззаботно...

– Так в чем дело – к ним и ступайте. Чего ж вы ко мне сердцем-то прикипели?

– Похоже, что в компании с вами выживать проще. У вас никаких моральных терзаний нет.

Как по мне, в последнее время этих самых терзаний у меня было чересчур много. Но откуда мне знать – может у других еще больше. Да и сама фраза была с двойным дном. Собственно говоря, меня только что в завуалированной форме назвали умелым, ловким, живучим и беспринципным мудаком. Более того – это правда. И подобные высказывания в гораздо более грубой форме я слышал не раз. И до нынешнего момента они меня не трогали. А сегодня что-то произошло, и фраза меня зацепила гораздо сильнее, чем должна была. То ли присутствие этой женщины так на меня так влияло, то ли со мной что-то не в порядке. Я тяжело вздохнул, потер лоб и спросил:

– Чего вы хотели?

Айгуль подарила мне улыбку добродушной росомахи.

– Знаете, что такое компромисс?

Плохое какое-то начало.

– Это когда вам все, а мне то, что останется?

– Навроде того. Вижу, что знаете. Я хочу предложить вам соглашение.

– Предлагайте.

– Я помогу вам найти Алису.

– Ага. Спасибо, конечно, но вчера вы об этом уже говорили. Или я что-то не так понял?

– Все так. Но вчера я не говорила, чего я от вас хочу в обмен на помощь. Если честно, то тогда я просто не придумала, как вас использовать.

– Ваша откровенность просто обескураживает.

– Бросьте. Вы ведь и сами постоянно прикидываете, как бы меня использовать половчее.

– Ну-у... не постоянно.

– Неважно. Я просто называю вещи своими именами. Вы сами говорили, что это помогает экономить время.

– И что же вы хотите в обмен на свою помощь? Кстати, Алиса ваша дочь, если я правильно помню. И вы в любом случае собирались ее разыскивать. Так?

– Правильно. Разыскивать ее я буду. Но я могу ведь и не сообщать вам о результате своих поисков. А вам соваться в Подземье не стоит. Поверьте на слово.

– Поверю. Назовите цену вопроса.

– Вы деловой человек. От Карелла нахватались? Если хоть одна из рас Народца имеет отношение к пропаже Алисы, то я об этом узнаю и сообщу вам. А потом, скорее всего, вам придется действовать в одиночку, потому что никто из Народца не станет напрямую связываться с полукровками, чтобы не спровоцировать конфликта с людьми. Так что вероятнее всего, там задействованы наемники из числа представителей вашей расы. А их действия попросту непредсказуемы. Простите уж, но, на мой взгляд, вы мало чем отличаетесь от дроу. Разве что живете на поверхности.

– А если все же в деле замешаны дроу?

– В этом я очень сильно сомневаюсь, но если даже и так, то полагаю, что мне удастся вытащить дочь.

– Значит моя задача – вытащить ее из лап наемников, если таковые вообще имеются в наличии?

– Наемники имеются, и даже не сомневайтесь в этом. Я хорошо знаю нравы Народца. Если хоть что-то можно сделать чужими руками, то они этим непременно воспользуются. А человеческая жадность давно уже вошла в поговорки.

Вот ведь сволота мелкая! Это мы значит жадные, а гномы и цверги – бессеребренники и альтруисты! Так что ли!?

– Почему я?

– А вы что еще кого-то знаете, кто добровольно и не ради выгоды ищет Алису? Так я и с ним договорюсь.

Я немного помолчал.

– Согласен. В конце концов, я этим и занимался, пока ваши лиходеи мне руки за спиной не связали. Кстати, а почему бы вам их не использовать?

– Если хотите, то можете их задействовать, но на вашем месте я не стала бы – они наемники. Работают за деньги и всегда есть вероятность, что кто-нибудь предложит им большую сумму.

– Мешок золота могут и мне предложить.

– Могут. А вы согласитесь?

– Нет.

– Я это вижу. Значит и другие увидят. Кроме того, в своей специальности вы – умелый человек. А умение всегда значило очень много. При равных шансах побеждает более умелый.

– При РАВНЫХ шансах, Айгуль, побеждает более удачливый.

– Значит вы – более удачливы. Или боги к вам очень хорошо относятся. Я в вас верю, в общем.

– Ну, верьте хоть в это, если на большее фантазии не хватает, – пробормотал я. Не думаю, что кто-то из небожитнлей особо ко мне благоволит, но поскольку я пока еще жив, то полагаю, что какие-то планы насчет меня у них имеются. Хотя может просто у них в аду сейчас перенаселение.

– Скажите, вы что, вообще ничему не удивляетесь?

– Удивляюсь, но нечасто. Просто мне кой-чего довелось повидать в этой жизни.

Много всякой дряни видел вообще-то. И участвовал самым непосредственным образом в большей части этой дряни. Для гордости причин нет, но и слов из песни не выкинешь.

– Пусть так. Сейчас я отправляюсь в Подземье.

– И это все, что вы можете мне сказать?

– Не поняла. А вы чего-то еще ждали от нашей встречи?

– Хочу напомнить, что я и самой-то встречи не ждал.

– Тем более не на что жаловаться. Будете дожидаться меня здесь?

– Нет. Я и так задержался. Поеду к Альфу на ферму.

Мы немного помолчали. Тишину первой нарушила Айгуль.

– Вы не спросили у меня, можно ли рассказать Альфу, что его мать жива?

– Верно. Не спросил.

– Могли хотя бы притвориться вежливым.

– Верно. Мог. Но что-то не хочется.

– Неприятный вы вообще-то персонаж.

– Какой уж есть. Я, знаете ли, не ясно солнышко, чтоб всем нравиться.

Фраза получилась двусмысленной. Дроу, как я понимаю, солнышко не особо жалуют.

– Когда вы чуток поразмыслите, то поймете, что Альфу пока не стоит знать о моем существовании. По крайней мере, не от вас он должен об этом узнать.

Я уже поразмыслил и пришел к тому же выводу еще вчера, так что просто промолчал. Айгуль немного подождала, потом тяжело вздохнула и сказала:

– Ну, как знаете. До встречи. И... удачи вам. Не подозревала, что такое еще возможно, но вы произвели на меня впечатление. Пока не решила – хорошее или плохое, но впечатление произвели.

– А это я еще не старался, – флегматично заметил я. – Даже свое недюжинное обаяние не использовал. Оно в мешке с вещами хранится, может видели? В коробочке с иголками.

Женшина никак не отреагировала на фразу. Она просто поднялась из-за стола, извлекла откуда-то снизу небольшой, аккуратный вещмешок, поглядела на меня долгим и задумчивым взглядом в котором мелкнуло что-то похожее на печаль, и неожиданно сказала:

– Если я не появлюсь, то значит со мной что-то случилось. Скорее всего, я уже мертва. В этом случае позаботьтесь об Алисе.

И вышла так быстро, что я просто не успел ничего спросить. Честно говоря, я просто не знал, что надо спрашивать. Слишком уж неожиданным и крутым был поворот.

Некоторое время я сидел за столом, просто разглядывая закопченую стену у печи. Почему я? И каким же это образом надо заботиться об Алисе? Она вроде уже выросла из того возраста, когда надо пеленки менять. В конце концов, просто плюнул и отложил все подобные мысли на полку в дальнем уголке памяти. Потом подумаю. Проблемы я предпочитал решать не загодя, а по мере их поступления. Чтобы начать как-то заботиться об Алисе, надо, как минимум, отыскать ее. А до этого момента надо попытаться уцелеть. Дроу, которые еще вчера утром были абстрактными и призрачными тенями в тумане будущего, внезапно обрели реальные очертания, и оказалось, что они находятся гораздо ближе, чем мне того хотелось бы. Так что я допил кофе и пошел разыскивать Баньши.

***

Кожа у него была темной. Черной. Нет, не просто черной, а ЧЕ-О-РНОЙ. Темнее темного и чернее черного. Я даже не представлял, что такой цвет может вообще может существовать. Этот цвет... не смейтесь только... затягивал... не знаю, как сказать... притягивал к себе. Ты смотрел на эту черноту и вроде как становился ее частью. Кроме этого черного омута было еще много чего необычного, но по сравнению с цветом, все остальное выглядело мелковатым и несерьезным. Длинные волосы цвета нетронутого высокогорного снега. Таких волос мне видеть не доводилось, но можно было допустить существование какой-нибудь шайки эльфов-альбиносов, которых изгнали из клана именно из-за необычного вида... Или банды очень старых эльфов. Никто ведь не знает, куда девается старшее поколение остроухих. Может быть у них темнеет кожа, седеют волосы и они выходят на большую дорогу, чтобы убивать одиноких путников.

Я ни на иоту не верил глупостям, которые сам же и придумал. Эльфья кровь в ночном посетителе явно присутствовала, но на эльфа он не походил. На полукровку – да, походил. Черные, заостренные уши были гораздо меньше эльфьих, хотя возможно такое впечатление складывалось из-за того, что уши не были покрыты ворсинками шерсти и не было этих треклятых рысьих кисточек. Черты лица... разрез глаз эльфьий... нос... скулы... лоб высокий... какая-то общая удлиненность лица и кажущаяся хрупкость тела. Но при всем этом он необьяснимым образом не походил на эльфа. Скорее на человека. На подростка. Высокого подростка. Он был примерно одного роста со мной, а может даже выше. Точнее я сказать никак не мог – парень лежал передо мной на земле и был мертв. А убил его я.

***

Баньши поджидал меня за оградой, так что даже искать его не пришлось. Парочка охранников пропала. То ли их Айгуль с собой прихватила, то ли ребята проснулись и пошли пописать. Седло, сбрую и некоторые свои шмотки я припрятал перед тем, как отпустить Баньши. Куда надо идти, чтобы отыскать этот схорон, я не знал. Так что мы поехали в первую попавшуюся сторону. Вот куда морда Баньши смотрела, туда и поехали. В первой деревушке, попавшейся на пути, я купил новую сбрую, еду и кое-какие

необходимые мелочи. А также оперделил свое местонахождение. Как и следовало ожидать, находился я непосредственно в заднице этого мира. Хорошо, что хоть, неглубоко – в Федерации и по ту сторону гор, по которою мне надо было находиться.

Дальше ехали не останавливаясь, но без спешки. Населенных пунктов и широких трактов я избегал. Путешествие было настолько спокойным, что я даже стал считать, что неприятности нашли себе нового фаворита, а о моем существовании покамест забыли. Все произошло ночью. По моим прикидкам до Альбы оставалось три-четыре перехода. Поселки стали попадаться гораздо чаще, но я упорно их избегал. Костров старался не жечь. Ложился спать, едва скрывалось солнце, чтобы встать с первыми лучами. Вот и вчерашний день ничем не отличался от предшествующих ему.

Но ночью я внезапно проснулся.

Первое, что я ощутил, даже не успев открыть глаза, – что-то было не так. Очень не так. Баньши рядом не было. И уже одно это было неприятным сюрпризом. Коняка чуял неприятности раньше меня. Я ему даже завидовал. Вторым неприятным сюрпризом было легкое жжение в груди. Я приоткрыл глаза. Из-под куртки пробивался слабый красноватый свет. Вроде как затухающий красный уголек. И уголек этот находился на том месте, где должен был находиться амулет. Полагаю то, что я не стал хвататься руками за источник света, то, что не стал вскакивать и метаться по поляне, спасло мне жизнь. Не могу быть уверен в этом, но мне так кажется. Я вообще не стал показывать, что проснулся. Просто скосил глаза и постарался осмотреть все доступное пространство. Не скажу, что особо удивился – наверное как-то успел подготовиться. Ночь была вовсе не такой темной, как должна была быть. Светлой ее тоже сложно было назвать, но присутствовало то предрассветное ощущение, когда на востоке еще нет светлой полоски, но уже чувствуешь, знаешь, что она вот-вот появится. То есть вокруг еще очень темно, но там, внутри рассвет уже начался и потому кажется, что не настолько темно. Метрах в десяти-двенадцати от меня находился красный шар, который двигался.

Я ошибся два раза из трех возможных.

Когда шар начал плавно перетекать чуть ближе ко мне, то стало видно, что это и не шар вовсе. Больше всего это походило на человеческую фигуру, нарисованную акварельными красками на листе мокрой бумаги. Только общие, размытые черты кого-то, отдаленно напоминающего человека. И эти очертания были не красного цвета. Вернее, не только красного. Присутствовали все оттенки – от густого бордового, до ярко-желтого, почти белого. И фигура была не одна. Вначале – две, а потом из темной зоны выплыла еще одна.

Мысль заработала размеренно, как метроном – щелк-щелк, щелк-щелк... Что там Айгуль говорила? Может это и есть "кое-какие способности дроу"? Кто бы это ни был, или что бы это ни было, но появилось оно здесь не для того, чтобы узнать который час или осведомиться о моем здоровье. Будем исходить из худшего – это нечто живое и недружелюбное. Правая рука тихим ужом скользила по траве. Где-то здесь должен быть заряженный арбалет. Не поворачивать голову. Не привлекать внимания. Если я вижу это, значит это может видеть меня. Или чувствовать. Или ощущать. Или еще чего-нибудь. Сколько их? В зоне видимости – трое. Значит в "мертвой зоне" тоже как минимум трое. Может, больше. Рука нащупала арбалет. Выдох-вдох. Начали.

Мое положение никак нельзя было назвать идеальным даже для защиты, только выбирать было не из чего. Правая рука соскользнула с арбалета и уперлась в землю. Раз. Тело чуть перекатилось, и левая рука тоже уперлась в землю. Два. А вот "три-четыре-пять" смешались в какую-то кашу. После резкого толчка я должен был подняться на колени, но зацепился ногой за корень... или камень... не знаю, за что, и начал падать вниз лицом. Чтобы хоть как-то приостановить падение, выставил вперед правую руку, а арбалет пришлось хватать левой. Позиция для выстрела было была отвратительной – в темноте, с левой, извернувшись, как угорь на сковороде... Но и медлить было нельзя. Лучшего момента уже не будет – я продолжал заваливаться влево. Так что просто разрядил арбалет из этого, весьма сомнительного положения стараясь попасть болтом в самое светлое пятно размытой фигуры. После этого с чувством выполненного долга, упал лицом в землю и крутнулся волчком. Подцепил меч. Вскочив на ноги, я чувствовал себя настолько хорошо, насколько это было возможно в данной ситуации. Присутствие привычной железяки в руке, всегда каким-то образом успокаивало.

Одно светящееся пятно прекратило движение. Второе плавно скользило, то исчезая, то появляясь из-за деревьев, а третье неслось прямо на меня, хаотично двигая в воздухе своими руками-ногами-обрубками. Времени, чтобы посмотреть, что творится у меня за спиной, не было вовсе. Я перекинул меч в правую руку, пригнулся и ринулся навстречу приближающемуся свету. Если уж эта встреча должна произойти, то пусть происходит скорее. Не скажу, что я собирался драться с ним. Я вообще не представлял, что происходит, и уж точно не знал, почему ноги понесли меня именно в этом направлении. Но чем больше сокращалось расстояние между мной и этой фигурой, тем больше я убеждался, что за мерцающим светом скрывается что-то более реальное. Темный человеческий силуэт. Тень, окутанная сиянием, как паутиной. И не только окутанная – мерцающие нити просто-напросто проходили сквозь нее, пронизывая насквозь и заплетаясь хитроумной вязью. И при всем том, это был не богли, а вполне реальный человек. Просто настолько черный, что сливался с ночью. Или я еще не проснулся и все это сон, или тут попахивает такой магией, о которой я даже не слышал.

Меч, а скорее саблю, я увидел в последний момент. Даже не то, чтоб увидел, а скорее догадался о ее существовании – стал различать пальцы на руках, увидел, что они что-то сжимают, а остальное придумал сам. С воображением-то у меня небогато, так что ничего, кроме оружия я вообразить просто не смог бы. И мне повезло, что я успел это придумать за секунду до того, как хозяин силуэта снес мне башку напрочь. Он среагировал чуть раньше, а я опоздал. Удар был не особо умелым, но сильным. Отбить его у меня получилось с трудом. Чуть запястье не сломал и все равно чужая сабля прошла так близко от предплечья, что я ее волосками на коже ощутил. Его оружие ушло куда-то вбок, но совсем не туда, куда мне хотелось. Из такого положения меня еще можно было продырявить. Во всяком случае, будь я на его месте, то попытался бы это сделать. Потому просто рухнул вниз и перекатился ему под ноги. Трудно назвать этот фокус хитрым военным трюком, но я сейчас я пытался сам уцелеть, а не его достать. Впрочем, достать тоже попытался, наугад ткнув мечом вверх, в то место, где должен был находиться мой ночной гость. И промазал – шустрый посетитель уже успел переместиться на пару шагов назад. Боковым зрением я успел отметить, что оба пятна остались на своих местах, но если первое не делало никаких попыток двигаться, то второе продолжало свой безумный танец. Больше всего эти плавные и быстрые движения походили на то, будто какой-то колдун накладывает на меня заклятие... или... или лучник натягивает лук. Я взвился вверх еще до того, как успел додумать мысль до конца.

В какой-то момент показалось, что мои хранители сверху сжалились над Питером Фламмом и чуток подкрутили колесико зрения, наводя резкость. Одновременно с этим вспомнилась и фраза Айгуль о способностях дроу. Я стал лучше видеть. Во всяком случае, уже мог различить темные тени, опутанные светящимися нитями. Только после этого до меня дошло, что на самом деле начало светать. Где-нибудь в чистом поле сейчас были бы досветки – густые предрассветные сумерки, предвещающие первый луч солнца. Здесь было вовсе не чистое поле, так что густой сумрак на моей полянке располагался какими-то неравномерными пятнами. Но и это было лучше, чем непроглядная темень. Кроме меня и трех фигур на поляне никого не было. То ли их было всего трое, то ли остальные смылись под шумок, хоть и непохоже на то. Одна фигура лежала на земле и не шевелилась. Вторая, согнувшись, стояла слева от меня, сжимая саблю, и нападать вроде бы не собиралась. Так что я рванул к третьей, которая была справа и держала в руке лук... Я уже видел, что это именно лук. Правда, маленький, игрушечный, скорее всего – эльфьий. Добежать не успел – фигура опустила лук и стала стремительно удаляться во тьму леса. Я туда не собирался, потому, развернувшись на ходу, побежал к владельцу сабли. Тоже опоздал. Его мерцание между деревьями еще было видно, но время уже было упущено. На ходу я подобрал свой арбалет, колчан с болтами и упал в небольшое углубление на земле. Мне крайне хотелось избежать встречи со стрелой, которая запросто могла прилететь из тьмы леса, а другого укрытия на этой поляне не было. Ложбинка была настолько маленькой, что тут, скорее всего, даже дождевая вода не собиралась. Правда, я так вжимался в землю, что должен был увеличить ее глубину раза в два.

По холодной земле я елозил часа полтора, утрамбовав ее настолько, что на этом месте теперь лет сорок ничего не вырастет. При этом еще и пытался смотреть сразу во все стороны, так что уже одно то, что не заработал себе косоглазие, было небольшим чудом. Подумать было о чем, но мне в голову лезли только две мысли. Кто это, черт возьми, такие? Где мой животный? Баньши то есть. Разумного ответа ни на один вопрос я не нашел.

Когда полностью рассвело, я решился покинуть свое условное укрытие. Перво-наперво осмотрел себя. Ничего фатального и непоправимого. Разве что карманы забиты грязью, травой и веточками. Куртка была порвана во многих местах, но одна прореха заслуживала особого внимания – от кисти и до локтя с рукава была срезана тонкая полоса кожи. Аккурат по этому месту чужая сабля чиркнула. Острая должно быть штука. Кожу куртки гномы дубили. Это вам не эльфья не-магическая одежка... В той сплошь пыльца, паутинка и фантазии... А такую кожу не всякая стрела на излете пробить могла.

Где Баньши? Если нападали эльфы, то убивать его они не стали бы. Да и забирать тоже. Городские и полукровки верхом ездят, а вот лесные предпочитают на своих двоих передвигаться. Не знаю уж почему. Как-то повода не было спросить. На всякий случай я свистнул и подождал немного. Баньши не появился. Дальше видно придется идти пешком. Хреново.

Потом я пошел к лежащему телу. С первого взгляда эта бесформенная куча ничем не напоминала тело, но я на нее полтора часа пялился из своей ямки, так что успел рассмотреть все детали.

Как оказалось – не все.

Далеко не все.

И, откровенно говоря, лучше бы я не видел этих деталей вовсе. Умер бы в счастливом неведении. У меня в голове уже давно завелась мыслишка о том, что на самом деле моя реальность – вовсе не реальность, а кошмарный сон, горячечный бред, наркотические галлюцинации. А в действительности я сейчас нахожусь... Да где угодно я мог находиться – пускать слюни на грязной мостовой, нашаривая в кармане монеты для покупки очередной дозы грибов-паутинок... Лежать в муниципальной больнице, накрепко привязанный простынями к кровати... Ползать по земляному полу ле-корновского каземата в компании с Максимом Лэном и мечтать о Солнце... А может быть и не было ничего – не было двенадцатилетнего ада войны, не было Фортенсберга, Хаттори, Гвалд Ир Хава, безымянных городков и городишек? Были только Пиковые болота... Девять человек из четырнадцати выживших свихнулись... А что, если их было не девять, а десять? А если вокруг только кошмарный сон, то кто мне скажет об этом?

Не думаю, что меня поразил именно внешний вид тела. Да если бы я до этого не узнал о существовании дроу, и не получил их описание, то и не удивился бы особо. Необычно? Да. Никогда не видел? Да. Ну и что? Это Лимба. Кто может знать, сколько рас здесь обитает? И многие из этих рас не горят желанием общаться с кем бы то ни было. Трудно их обвинять – большая часть жителей, какой мерой их не мерь, – редкостные уроды... Я сейчас не внешность имею в виду. Хотя... и внешность тоже.

Я минут десять глазел на покойника, и за все это время у меня в голове не появилось ни одной мало-мальски конструктивной мысли.

Каким-то исключительно недобрым было это утро.

Вздохнув, я обыскал карманы мертвеца. Ничего. То есть вообще ничего. Меня это почему-то даже не удивило. Ничего – так ничего. Какая разница-то? Если бы я нашел какую-нибудь замысловатую фиговину непонятного назначения, то мне что, легче бы стало? Сомневаюсь. Оставлять тело на виду не стоило – окрестности обитаемы, значит какой-нибудь местный охотник может сюда забрести. На моральные переживания бродяги мне было наплевать, но внешний вид покойника он запомнит наверняка. Такое вряд ли забудешь. Пойдет бродить слушок, который в свою очередь вырастет в очередную невероятную байку. Хоронить покойника у меня не было ни времени, ни возможностей. К тому же не думаю, что его сбежавшие приятели оценили бы этот душевный порыв. Так что я просто перетащил тело в "свою" ямку и закидал его дерном, который срезал мечом. С одним делом разобрались.

Пока я таскал пласты земли к месту упокоения ночного посетителя, еще пару раз пробовал подозвать Баньши. Конь не появился. Трудно сказать, что меня расстроило больше – потеря соратника (пусть соратник был на четырех ногах и с хвостом, но все-таки...), или тот факт, что дальше придется передвигаться на своих двоих. Потому я забросил в кусты уже ненужную сбрую, в который раз ополовинил содержимое мешка и быстро зашагал навстречу грядущим неприятностям.

***

Во дворе у Альфа обычно было людно, но не в этот раз. Выяснять в чем тут дело, я не стал, а просто пошел в дом, предварительно вытащив меч. Вся компания сидела в большой комнате (там, где камин) и о чем-то беседовала. Вид у всех был мрачный, Ясмин даже плакала. Сама компания немножко увеличилась – в стороне от стола, в кресле, сидел Эрлик и внимательно рассматривал свои ногти. Он мрачным не был... Или был? У него постоянно такой вид, что догадаться о том, чего у него внутри творится, просто невозможно.

– И что у вас тут произошло?

Если бы в комнату вдруг ворвалась артель гномов и начала отплясывать джигу, то эффект, пожалуй, получился бы меньшим.

Все одновременно повернули свои головы в мою сторону. Карелла вскочил на ноги, а Ясмин просто побежала мне навстречу, попутно разметая в стороны все предметы интерьера, попадающиеся на ее пути. Обычно такие горячие чувства при виде моей скромной персоны просыпались у людей, которые хотели значительно сократить мое пребывание на этой земле. Ясмин я не успел сильно насолить... Пока что... Или уже успел? Я, конечно, не считал, что она подбежит ко мне и сразу же попытается выписать пропуск в пантеон мертвых героев... но, к сожалению, и такой вариант приходилось учитывать. Я крепче сжал рукоять, и рука чуть дернулась, принимая привычное положение для защиты. Ясмин подбежала ко мне и крепко обняла. Манипуляций с мечом она не заметила. А если и заметила, то не придала им никакого значения. А Эрлик заметил. И истолковал правильно. Да и Карелла тоже, вроде, заметил и все понял. Только Альф не заметил, но он не особо-то наблюдательный парень в этом плане.