Текст книги "Звезда дураков (СИ)"

Автор книги: Марек Гот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

– Послушайте, Виктор... – я повернул к нему голову.

Виктор спал. Ну и ладно. Я уже выспался, до утра еще далеко, а подумать есть о чем. Где-то в глубине шевельнулась мыслишка о спокойной жизни в Ванборо и безмятежном существовании на базе, но я сразу же их придушил. Если честно, то я был даже рад, что обстоятельства сложились так. Нет, ну, не именно так... пропажу Алисы, в любом случае, не назовешь радостным событием. Просто... просто это все каким-то образом наполняло мое существование смыслом. Может – не очень глубоким и духовным смыслом... так у меня такого-то и не было никогда. Я подумал, что был кем-то вроде охотничьей собаки, которая рождается и которую натаскивают только для одной цели – поиска дичи. Вроде Баньши, которого учили принимать участие в сражениях, но не учили пахать землю и возить повозки. Наверное, грустновато ему здесь было. Хотя, кто знает... И я пустился в путь по длинным и извилистым тропкам своих догадок, пытаясь выстроить из разрозненных кусочков хоть какое-то подобие цельной картины.

***

Разбудил меня Виктор. Я сразу взглянул в окно. Солнце стояло высоко, но не особо. Полудня еще не было. А заснул я, похоже, часов в пять. Виктор был свеж и чисто выбрит. Еще он имел виноватый и сконфуженный вид.

– Вы в порядке? А то я как-то переживать начал...

– Я в порядке, – я приподнял одеяло и посмотрел на свою рану. Если она и выглядела лучше, то совсем чуть.

– Альф сказал, что сейчас дело пойдет на поправку.

– Угу. Он это только вам сказал, или сходил в местный храм, чтобы богов в известность поставить? Альф проснулся?

– Да. Нужно позвать?

– Не обязательно. Потом сообщите ему, если посчитаете нужным. Для моих целей мне понадобитесь вы, но вначале скажите – вы точно в этом участвуете?

– Да. Послушайте, Питер... я... вчера немного перебрал...

– Вы дурак, Виктор.

– Я знаю, – покорно согласился Карелла.

– Не-е... еще не знаете. Вы зачем с такой легкостью сдали мне все козыри, своих отношений с Полиной?

– Я полагал, что вы и так все знаете.

– Может знал... а может – нет. Зато уж теперь у меня никаких сомнений не осталось. Вас не смущает тот факт, что впоследствии я могу это против вас же использовать?

– А вы можете?

– Да.

Виктор недоверчиво посмотрел на меня. А зря. Я ведь мог. И ему лучше не знать, насколько далеко я мог зайти.

Ведь зайти я мог очень далеко. До самого конца. Надеюсь, что такого никогда не произойдет, но никогда нельзя загадывать наперед.

– Мне казалось, что даже за то время, что я вас знаю, вы изменились.

– Нет. Люди не меняются. Во всяком случае, это происходит не с такой блистательной скоростью, а очень-очень медленно. Изменяются только обстоятельства. Да и люди-то если меняются, то не обязательно в лучшую сторону. Я, кстати, не уверен, что мы с вами поладили бы, изменись я в лучшую сторону. Там, в Фаро, вы искали меня. Вам был нужен именно Питер Фламм. Но никто не заставлял вас тащиться в Ванборо. Почему вы это сделали? Вас каждый суслик в Федерации знает. Зачем вам понадобился я?

– Мне казалось, что у нас неплохие отношения...

– Вам перечислить все случаи, когда мы ругались в тряпки?

– Я не о том... Просто... не знаю... Вы не станете молчать, как Эрлик, если вам не нравится ситуация... Вы – везучий человек... Вы всегда идете до конца...

– Не всегда. Иногда на это просто не хватает времени. Но суть вы уяснили?

– Я не совсем понял, что именно я должен был уяснить?

– Ваши отношения с Эрликом мне непонятны, как и сам Эрлик. Но эти отношения я просто принимаю, как данность. Всем, кроме Эрлика, от вас что-то надо. Потому они и станут вам потакать и поддакивать. Мне от вас не нужно ничего. Вы не являетесь моим закадычным приятелем, а вначале я вас вообще с трудом выносил. Мне начхать на все ваши душевные раны и моральные терзания. В моей шкале ценностей жизнь Питера Фламма стоит гораздо выше, чем жизнь Виктора Карелла. А теперь скажите, если бы я изменился в лучшую сторону...

– Вы не изменитесь, – взгляд у Виктора снова стал жестким, а губы вытянулись в тонкую ниточку.

– Да... к сожалению, – я поскреб щеку. – Идите попросите принести мне бритву и прочее. У меня вся рожа зудит.

– Я пришлю Нину. Она вас побреет.

Когда Карелла выходил, то в зеркале, висевшем на стене, я увидел выражение его лица. Он улыбался.

***

Вокруг была тьма. Не просто темно, а кромешная тьма. Такая, что я начинал сомневаться – а могу ли я вообще видеть. Глаза были целыми – это самое первое, что я проверил. Но даже поднося ладони к носу я не видел своих пальцев. Может это какое-то заклятие? Не знаю.

Не было слышно ни звука. Ни приглушенных голосов, ни отдаленных шагов, ни мышиного шороха, ни комариного писка... Ни-че-го. Абсолютная тишина, которая просто разрывала барабанные перепонки.

Времени не было. Не существовало ничего, что указывало бы не его течение. Ни света, ни звука, ни движения... Здесь даже запахов никаких не было.

Это было нереальным. Как другая сторона жизни. Та сторона, где нет ничего. Вообще ничего. Временами я начинал сомневаться, что сам еще существую, потому как реальных доказательств существования, было маловато – шероховатая сдержанность камня у меня под пальцами, кусок веревки, которой раньше были связаны мои руки и жажда. Голод тоже присутствовал, но жажда была гораздо сильнее. Я знал, что от нехватки воды люди умирают быстрее, чем от голода. Знание, конечно, было не особо жизнеутверждающим, но мне ведь надо было хоть на что-то надеяться. Вот я и надеялся, что тот, кто меня сюда поместил, придет дать мне водички. Ну, или убедиться, что я еще не помер... или уже помер – смотря на что он рассчитывает.

В моем организме присутствовало еще одно чувство, которое даже описать трудно.

Обида?

Нет, пожалуй.

Какое-то раздражение и абсолютное непонимание – как же это меня ухитрились взять так, что я даже не почувствовал этого до тех пор, пока не очнулся со связанными руками, без оружия, сапог и куртки, в темноте, в этом... здесь, короче. Не то, чтобы "ничто не предвещало ничего подобного"... У меня в жизни любое событие может предвещать все, что угодно, а по сути только одно – неприятности. Но в этот раз как-то слишком быстро все произошло. Кто-то ударил на упреждение. Значит, в своих поисках я залез куда-то очень не туда и дальше, чем предполагал. А вот куда именно я забрался, я не понимал. И это было уже обидно.

Ладно. Скажу все-таки. Ничто не предвещало подобного. Довольны?

Как я – не особо.

***

Альф все предсказал правильно. Пару дней я провалялся в постели, а потом понемногу начал вставать. Дела пошли на поправку. Виктор постоянно носился где-то, пересекаясь со мной только случайно. Понятия не имею, какую новую забаву он нашел для своей неугомонной натуры. В округе жили довольно спокойные и миролюбивые люди, так что за сохранность его здоровья я не беспокоился, но... Интересно просто было. Чем тут можно заниматься? Овец игре на бирже обучать? Наверное.

Альф пару раз пытался побеседовать со мной "о том инциденте", но постоянно так путался, мямлил и сбивался, что меня начинал разбирать смех и Квинт сбегал. Я его просто не понимал. Чудной парень. Вроде как вовсе не в Федерации вырос, а в теплице какой. И графом ведь был! Подумать только! Потом Альф немного пришел в себя и перестал заводить эти бессмысленные разговоры. Может ему Ясмин мозги вправила? Или он примирился со своим грехопадением? Как-то так, короче.

В основном я проводил время с Ясмин. Та уж точно не испытывала ни малейших комплексов ни по одному из известных мне поводов. Она довольно прилично научилась держаться в седле. Альф оказался лучшим учителем, чем я. Может, конечно, у него мотивы были иными, как знать. В общем мы катались по окрестностям и Ясмин ни на секунду не замолкала. Вначале я думал, что она хочет донести какую-то важную информацию, но самой важной информацией, которую она сообщила, был рецепт приготовления ухи. Ясмин чем-то походила на Юла. Тот тоже разговаривал, чтобы слышать звуки собственного голоса. Мнение собеседника, как и наличие такового, мало его интересовало. Так что вначале я реально слушал все ее разглагольствования, пытаясь уловить хоть какой-то смысл в этом потоке слов. Потом, постепенно отключая мозг, наловчился иногда говорить: "Угу". Чаще невпопад, но для Ясмин особой разницы не было. Потом я просто молчал. Вначале меня немного радовало, что она перестала постоянно что-то есть, но потом стало порядком раздражать. Когда она ела, то хотя бы молчала, а сохранность ее фигуры меня волновала мало. Ее, похоже, тоже.

Когда я малость оклемался, то прогулки стали заканчиваться на лугу за селением. Я вручал Ясмин саблю и потихоньку восстанавливал свою форму. Ясмин вначале пыталась протестовать, но быстро успокоилась. Вроде ей даже начинало нравиться такое времяпровождение.

Наконец, когда я решил, что уже достаточно окреп, то объяснил Виктору, что от него требуется. Сам я ни на секунду не верил, что удастся выяснить, пропадали ли королевские гвардейцы в Коннемаре. Если бы такое произошло у нас, то ничего выяснить бы не удалось. И тайны-то никакой в этом нет, но все молчали бы намертво. На всякий случай. Да наши умники даже о том, что солнце встает на востоке, поостереглись бы сообщать. От греха подальше.Но, кто знает, может в Коннемаре какие-то другие правила игры. Если парней убили и забрали оружие, то, возможно, что-то и удастся узнать, но... вряд ли. Кроме того, я не верил, что та парочка из леса под Джеду была простыми грабителями. Больно уж ловкие ребята. На тракте не научишься так с оружием управляться.

В общем, я отправил Виктора в Коннемару искать иголку в стоге сена и надеялся, что он будет искать ее достаточно долго, чтобы не успеть натворить еще чего-нибудь. Как я уже говорил, Карелла был очень бойким карапузом. А его неуемная деятельность запросто могла выйти боком. Если ему самому – полбеды. Но куда как чаще боком она выходила мне. И мне это не нравилось. Ну а ситуацию с гвардейцами все равно надо было или прояснить, или убедиться, что прояснить ее невозможно. Иначе этот вопрос выползал бы из темных кладовок памяти в самый неподходящий момент и говорил бы противным и писклявым голосом: " А ты ведь знал, что надо было..." Вот пусть Карелла чем-нибудь безобидным занимается. Выполняет роль анестезии для моей совести. Пользы немного, зато и вреда особого нет. По этой же причине Альфа и Ясмин я просто не трогал. Эти вообще пусть себе занимаются, чем хотят.

Карелла отправился первым. Во дворе, уже сидя на своем жеребце, он сказал:

– Вы там поосторожнее будьте...

О своих планах я ему не сообщал, но Виктор достаточно хорошо меня изучил, чтобы понимать – я не по грибы поеду. Потому я просто посмотрел на него и ничего не сказал. Само собой, я буду осторожен. Очень осторожен. Это настолько очевидно, что и каких-то дополнительных пояснений не требует. Так что или Виктор ослаб разумом, или думает, что я ослаб разумом. Короче, кто-то из нас идиот. С другой стороны, один идиот на двух человек – нормальный процент.

– Все будет хорошо.

– Заткнитесь, Виктор. Я миллион раз слышал эту чушь и знаю, что это неправда. Вы не знаете, как все будет. И я не знаю. Если бы я верил в кого-то из богов, то верил бы, что хоть они знают. Но и это, вероятнее всего, неправда. Ни черта они не знают, а просто сидят там, наверху, или где они должны сидеть, и смотрят на нас, как ваши приятели из Цента смотрят на сцену театра. Полагаю, что и ставят на нас какую-то свою божественную денежку. А я... я могу делать только то, что должен, или то, что считаю нужным. А уж будет все.. будет все, как будет. Хорошо... не очень хорошо... дерьмово, или очень дерьмово.... я могу просто делать то, что должен и надеяться, что все как-нибудь образуется.

– Вы, Фламм, полный псих.

– Пока еще нет. Но я над собой работаю. Отправляйтесь уже.

Потом я собрал вещи, оседлал Баньши и отправился в сторону Марракеша. Вообще-то можно было и в Лиа Фаль ехать – наша столица похожа на помойную яму, куда сливаются отбросы со всей Федерации. Наверняка там есть и кто-то, кто что-то знает, догадывается или слышал. Просто там столько людей, что можно жизнь истратить, а нужного человека так и не найти. Да и... не хотелось мне просто в Лиа Фаль. Очень не хотелось. Не люблю я этот город. Марракеш куда как лучше, хотя и он, конечно, не город моей мечты. Но в Марракеше все охотно треплют языками. В портовых районах ошивается куча случайных людей – бродяги, матросы с кораблей на стоянке, безработные матросы, фоморы, местные пьянчужки, которые аккумулируют все слухи – это их хлеб и стакан дешевого пойла. Опять же – проститутки, которые обычно знают гораздо больше, чем хотят показать. Заячий полуостров недалеко. А там – горы... Так что пусть будет Марракеш.

Поиски я начал как только дом Альфа скрылся из виду. Правда, поиски были очень условными – я не знал, что именно искать. Но денег было много, так что я не пропускал ни одного кабака, наливал всем, кто хотел выпить и слушал все, что мне могли сообщить. Массу интересных вещей узнал.

И ничего полезного.

Завернул даже в Глетт. Задержался там недолго – часов на шесть. Неприятный городок. Если Лиа Фаль напоминал фейерверк абсурда, то Глетт был его полной противоположностью. Тут даже мыши ходи строем, а кошки мяукали в строго отведенное время и в определенной тональности. На самом деле – нет, конечно, но городские власти к этому стремились. Неприятное местечко. Здесь не было чужих. Не приживались. Только свои и только коренные жители. Они-то привыкли к этому густому частоколу правил и постоянному контролю. Даже не то, чтоб привыкли, – они и не видели ничего другого. Тем не менее Нижний город здесь тоже был. И преступность была. Но вот пришлых не жаловали. Им не доверяли. Этот густой дух недоверия просто заполнял все свободное пространство между стенами домов. Я пошлялся по Глетту, подышал свежим воздухом недоверия, шесть раз предъявил свой жетон патрулю, попытался разговорить несколько человек в Нижнем и отбыл не солоно хлебавши. Если в Глетте и были какие-то люди, связанные с происходящим, то чтоб добраться до них нужно было издалека заходить. Столько свободного времени у меня не было.

Заскочил и в Лайон, переправившись на пароме через Боанн. В то, что там можно что-либо обнаружить, я не особо верил – Лайон и земли Лангобардов хоть и принадлежат Федерации, но они присоединились последними и до сих пор живут как бы сами по себе. Неплохо живут, кстати.

А вот после Лайона, когда я стал двигаться к побережью, то информации стало больше. Вернее, не то, чтобы больше, просто она была где-то здесь. Витала вокруг и я ее чуял. Но только-только собирался схватить какой-нибудь кончик ниточки, как она выскальзывала или оказывалась тонкой, блестящей паутинкой. Не знаю, как все получилось бы, но мне повезло. Просто повезло. Я случайно свел знакомство с Эрлом Свенсоном и Ли Чангом. Вообще-то они были разбойниками. Промышляли вдвоем по местным окрестностям. Когда они вышли к моему костру, то я просто уверился в своих предположениях. Но ребята оказались неплохими. Поскольку их шайка состояла только из двух человек, то особой вражды они не водили ни с патрулями, ни со своими коллегами из лесов. Даже с селянами как-то ухитрялись более-менее приличные отношения поддерживать. Как мне сам Эрл объяснил: "Лучше отщипывать понемногу и со всеми иметь сносные отношения, чем пару раз сорвать большой куш и потом прятаться по всей Федерации." Они ухитрялись даже подрабатывать, защищая местных крестьян от чужих, которые иногда забредали в эти леса. Короче, странный вид бизнеса у ребят был. На момент нашей встречи они всерьез раздумывали, где бы найти еще людей и осесть в какой-то крупной деревне , что находилась рядышком.

– А че? Нормально можно жить. Я в такой до войны жил. И сейчас вернулся бы , только ее спалили еще в первый год. От городов далеко – мытари редко бывают, а от лесных отбиться всегда можно. Раз, два – а там они и сами обходить будут.

Эрл служил в егерях на стороне Федерации. На пятый или шестой год его роту перебили, а он сбежал. Хотел к войскам добраться, но те уже отступили. Так и слонялся по лесам, а потом привык. Где он Чанга нашел – не знаю. Но Чанг был точно не местным. Откуда-то с Запада. Аль Хокка, Каме Валь, а то и подальше. Маленький, худой, желтого цвета, с раскосыми глазами... Да даже не во внешности дело – в портах можно найти людей любого вида и расцветки. А вот такое имя – редкость. Да и акцент какой-то у него присутствовал.

От предложения присоединиться к их компании, я отказался, но ребята не особо расстроились.

– Да я видел, что ты не согласишься. Не твой уровень. Сколько на войне был?

– Все двенадцать.

– Где?

– По разному. В основном – в разведке.

– Я так и подумал... Не про разведку, а просто, что тебя там крепко перемалывало. Мы тебя срисовали еще четыре часа назад, но сразу видно, что ты не из тех, кто свое добро добровольно отдает.

Я их "срисовал " сразу после полудня, но не спешил этим хвастать. Если бы я каждому дружелюбному парню доверял, то и первый год войны не пережил бы.

– В Марракеш идешь, или тут чего ищешь?

– Иду в Марракеш, но и тут ищу.

Парни помолчал.

– Смотри, как знаешь... Но может чем и сможем помочь...

– Без обид, ребята, но вы мало похожи на благотворительную организацию.

– Не думаю, что мы ее хоть чем-то напоминаем. Но если наши интересы не пересекаются, то гадить друг другу вовсе не обязательно. Никогда не знаешь, как жизнь повернется.

Свенсон был записным философом хорошей деревенской закваски. Мало-помалу мы разговорились и вот тут он меня сильно удивил.

– Шляются здесь какие-то... не конкретно здесь – ближе к Марракешу. Вернее даже к полуострову. Думаю, что у них есть схорон где-то в горах – там-то можно надежно спрятаться. Но это странные ребята.

– И чем же это они такие странные?

– Ну, во-первых, их никто не видел...

– А ты?

– Я видел. Но увидел-то я их случайно. Нас ведь только двое, так что и ходить тут мы можем быстро и неприметно. Вот как-то и нарвались. Три десятка человек их было.

– Это точно люди были?

– Люди. Ну, полуэльфов несколько было...

– Погоди. Ты точно уверен, что это люди? Может...

– Да что я людей от кого-то еще не отличу? Ни на кого больше они не были похожи. Люди и есть. Но.. ловкие очень парни. Сноровистые. Я сразу подумал, что разведчики. Их ищешь? – Не знаю. Дальше говори. Что, думаешь, разведчики?

– Не. Я с армейской разведкой сталкивался. Там ребята и поухватистее, и как-то конкретнее. Вроде тебя. Всегда точно знают, чего хотят, и действуют без лишних движений и эмоций. А эти... не армейские... Вот полуэльфы, те, может, и из разведки.

В разведке полуэльфов не было. Ни в нашей, ни в королевской. Полуэльфов даже просто в армию стали призывать только года за четыре перед концом войны. Больно уж ненадежные союзники. Всегда у себя на уме и догадаться, что там они себе задумывают просто невозможно. А если уж полуэльф чего и решил, то это решение у него из мозга никаким гвоздодером не выдерешь. По-моему инстинкт самосохранения у них попросту отсутствует. Они вроде росомах, которым даже медведь дорогу уступает. Связываться не хочет, потому как себе дороже обойдется. Победить – победит, но такой ценой, что победа смысл утрачивает.

– С чего так решил?

– Они вроде как половчее были. И, навроде, как за главных. Мне так показалось. Но мог и ошибиться. Они тоже... странными были.

– А странность в чем?

– Ну, во-первых, черные... Я еще подумал, что папашка этой троицы моей масти был.

Эрл был настолько черным, что сейчас, в отблесках костра, я видел только его зубы и белки глаз.

– Ты много черных полуэльфов видел? Вот и я немного. А чтоб трое за раз... И еще волосы у них были... Я вначале подумал, что седые, но где ты видел седых эльфов или полуэльфов?

Я видел седых эльфов. И полуэльфов тоже. Но я вообще до фига чего в жизни видел.

– Так что с волосами?

– Белые они. Абсолютно белые. Даже серебром чуть отливают. У всех. Может братья?

– Может. А ты уверен, что они полу– , а не настоящие эльфы?

– Конечно. Где ты таких эльфов видел?

– Постой. Представь на секунду, что они покрасили себе волосы, искупались в гуталине... А вот если бы они были обычного цвета, с обычными волосами – они походили бы на эльфов?

Эрл на какое-то время задумался.

– Нет. – Он тряхнул головой. – Не похожи. Говорю тебе – полуэльфы. Я хорошо разглядел. Правда, один больше других на эльфа смахивал, но "больше других" это не значит, что он на эльфа был похож. Просто остальные походили еще меньше.

– Ладно. – Я не особо поверил ему. В конце концов этих дроу никто не видел... Бран мог приврать... я мог не так его услышать или понять. – Ты обмолвился, что их никто, кроме тебя не видел. Так откуда все эти байки?

– Нет, ну, может кто и видел, просто я таких людей не встречал. А что до баек, так на то они и байки... Вон по ту сторону хребта все о Дикой охоте рассказывают... А ее кто видел?

Думаю, что Дикую охоту кое-кто все же видел, но вот узнать подробности уже не получится. Мертвые, как правило, не особо общительны.

– Все таки... Может, хоть что-то? Грабежи на дорогах? Сожженные веси? Следы какие-то, в конце концов? Кострища? Следы от копыт? Ты говорил, что там три десятка было. Даже в этих буреломах что-то должно было остаться.

– Ни грабежей, ни деревень ограбленных не было. Точно. На этих землях восемь команд работает и мы стараемся, чтоб дорожки не пересекались. Чужие тоже забредают, но их сразу вычисляют и отлавливают. Тут, знаешь ли, не скатерть-самобранка, чтоб прикармливать кого ни попадя. Кострища? Следы? Да кто на это внимание обращать будет? Но я ведь на той поляне был еще раз. Дня через три. Не специально, просто мимо проезжали. Так там никаких следов не было.

Я даже уточнять не стал. И как-то не удивило меня отсутствие следов.

– Я думаю, что они где-то возле Вейонеса или Глетта промышляют. Тридцать человек серьезная сила и наша тутошняя рыбка для них мелковата. А тут у них просто база постоянная. Для нас это, конечно, не очень хорошо – вдруг как войска на хвосте притащат. Но шифруются хорошо, значит такого счастья им тоже не надо.

Удача – птица капризная и пугливая. Но вот сегодня я чем-то ей приглянулся. Где Глетт, там и до Альбы недалеко. Понятно, что ребята все это мне рассказывали не от избытка общительности и дружелюбия. Почти наверняка они считали, что я – один из членов той шайки. Или напротив – член другой такой же шайки, которая враждует с первой. Им подходили оба варианта – или засвидетельствовать свою лояльность, типа помочь, но не подвергая опасности собственное здоровье. Или же стравить две крупных банды, освободить свою землю от лишних, а самим остаться как бы не при делах. Мне было не особо любопытно, кем там они меня придумали. Существовали и более интересные вопросы.

– А куда они потом поехали знаешь?

– Не. Мы оттуда быстро свинтили. Как-то недосуг было знакомиться.

– Хоть сторону назвать можешь?

– Нет.

Может и врет, но скорее всего – правда.

– А догадаться? Ну, как лошади стояли? Костер горел? Сидели как? Вот если бы ты на стоянку становился, то как бы лагерь расположил?

Эрл ненадолго задумался, потом пожал плечами:

– Не знаю... не уверен. Похоже, что в Марракеш ехали, а может просто мимо – сразу на Заячий.

– Не в бухту?

– Да откуда я знаю? Может и в бухту. Ты спросил, а я ответил.

– Ладно-ладно. Не заводись. Я так спросил...

Похоже птичка удачи упохнула. Жаль. Потом-то я еще кучу новых, умных вопросов придумаю. Задним умом, знаете ли...

Мы допили остатки их пива, покурили... Ребята начинали тяготиться моим обществом. Я это видел , и спросил-то так, чтоб спросить хоть что-нибудь, даже без надежды на ответ:

– Может слышали? Лет пятнадцать назад от одного герцога жена сбежала. Фамилия герцога была Квинт, а жена, вроде, была эльфкой. Звали как-то на "А". Точнее ничего не знаю.

Вот тут и выяснилось, что никуда птица не улетела. Она меня так крылом по голове огрела, что аж зубы клацнули.

Чанг, который за все время произнес лишь несколько фраз, неожиданно поднял голову и сказал:

– Никакая она не эльфка.

От неожиданности я просто забыл все слова и смог из себя выдавить только глубокомысленное:

– Э-э-э-э?

– Айгуль ее звали.

– Звали? Она умерла?

– Откуда я знаю. Я ее с тех пор и не видел.

– Стой. Стой. Мы, наверное, о разных... Да с чего ты взял?

– Жена герцога. Фамилия герцога – Квинт. Ты сам это сказал.

– Погоди.

Я пару секунд поразмыслил.

– Что еще знаешь?

Ли пожал плечами:

– Зовут – Альфред. Вернее – звали. Вот его точно – звали. Пропал с год назад. Лет десять-пятнадцать назад был большой шишкой в королевском правительстве. Был, вроде, порядочной скотиной, но это со слов Айгуль, а я сомневаюсь что она что-то хорошее может сказать о своем бывшем.

– Не то. Что об этой Айгуль знаешь?

– Да ничего больше. Жена герцога. Сбежала на ту сторону гор. Дети были. Вроде – двое, вроде – дочка и сын. Их не видел. Дочку Алисой звали. Как сына – не знаю. Что с ними случилось – тоже не знаю. На корабле их не было и никто не интересовался. Кому нужны чужие заботы. Своих хватает.

– Так-так-так-так...

Меня даже в жар бросило.

Вся эта история с самого начала выглядела неправдоподобно. Вот я мало-помалу и уверился в том, что Виктор просто наврал мне, желая снова заполучить в свою шайку чересчур доверчивого разведчика. Я вообще-то и так с ним отправился бы. Надо было просто предложить. Но это ж Карелла... Когда это он искал легких путей? Когда выбирал простые решения? Не, может такое и случалось, но в то время мы еще знакомы не были.

А сейчас химера, которую, как я думал, создал Виктор, начала оживать и прорастать в мою реальность.

– Рассказывай все, что знаешь.

Болтуном Чанг не был. Каждое слово я из него просто выдавливал. Но более-менее понятная, хоть и очень размытая, картина под конец все-таки нарисовалась. Ли Чанг действительно был фомором. Будучи еще юнгой, обслуживал одного пассажира, которого капитан корабля подрядился доставить с восточной стороны хребта к Авильону, а потом – на западную сторону. Никто из команды не знал, что это за пассажир. Его лица никто не видел. Между собой решили, что, скорее всего, это проворовавшийся в дым политик, который хочет потеряться.

– Погоди. А почему не кто-то из бизнеса? Не колдун?

– Ну, у богатых достаточно и других способов передвижения. Никто из них с нами связываться не стал бы. А с колдунами уже никто из наших не стал бы связываться. Это все равно, как смертный приговор самому себе подписать. Гильдия такого не одобрила бы ни в коем случае, невзирая на сумму.

– Но денег, видать, пассажир отвалил много?

– Очень.

Ответ был кратким и емким, так что уточнять я не стал.

Ли был единственным членом команды, кроме капитана, который видел пассажира – он носил еду в каюту и выполнял мелкие поручения. О том, что он должен помалкивать, никто Чангу не говорил, но это было лишним. Туповатые фоморы не могли похвастать долголетием. Так что никто его даже не расспрашивал. Излишняя любознательность тоже не числилась в списке достоинств прилежного фомора. Крое того, некоторые вещи просто опасно знать.

Пассажиром была женщина. Молодая, красивая женщина.

Красивая – ладно. Сколько там самому Чангу было? Лет пятнадцать? Да для него в этом возрасте и в открытом море любое существо с сиськами выглядело бы воплощением богини красоты Зары. Молодая? Вопрос спорный, но это было полтора десятка лет назад... не думаю, что покойный Квинт выбирал себе в жены пожилую и страшненькую... Допустим. Но вот... женщина?

– Это точно женщина была?

– Ну да. А кто еще?

– Может, эльфка?

– Не-е-е... Точно не эльфка. Хотя...

– Что "хотя"?

– Ну, может, она полукровкой была... Не знаю. Я тогда не разбирался в нюансах – у меня на родине полукровок мало.

– Уши?

– Ушей я не видел. У нее волосы не особо длинные были – до плеч, но очень густые. Уши постоянно закрыты были. Я же не торчал там целыми днями. Обед принес, выпивку принес, помои вынес – вот и все.

– Ну а чем напоминала полукровку?

– Да ничем. Я ж говорю – "может". Может была, понятно? Я никогда о ней и не думал, как о полукровке. Сейчас только. Ты вот сказал, я и подумал.

– А что сразу в голову пришло?

– Ну, глаза у нее были такие... необычные. На эльфские похожи, хоть и темные. Карие, вроде. Скулы высокие... да и все, пожалуй. Рост еще невысокий и вся такая изящная, но не как эльфы изящная. Те выглядят, будто впроголодь живут. Или чахоткой болеют. А эта... ладная. Было чем похвастать, короче.

– Еще что-нибудь?

– Да что я помню, что ли? Когда это было! Маленькая, изящная, волосы черные, густые, глаза... не как у меня, но чуть раскосые. Скулы высокие. Рот большой. Двигалась очень плавно. Как эльфы. Красиво двигалась. А-а, вот еще – темная она была!

Меня как веслом по голове приложили.

– Как темная?

– Ну, для черного цвета – светловата, а для смуглого – темновата... Не знаю, как сказать. Вроде как была смуглой, а потом сильно загорела... Но она не загорала. Она вообще на палубу не выходила. Вот какого-то такого цвета. Что ты замолк?

Я молчал потому что был занят. Ползал, понимаете ли, по руинам своей реальности и собирал в кучу осколки здравого смысла. Пока что кучка получалась маленькой.

– Как, говоришь, ее звали?

– Айгуль.

– Откуда знаешь?

– Так она сама сказала так ее называть. Мы же, хоть и мало, но общались все-таки. Как-то обращаться надо было.

– Просто Айгуль? Никаких там "госпожа", "миссис"?

– Да.

– А что насчет детей, мужа? Она с тобой сокровенным делилась?

– Нет. Она просто сама с собой постоянно разговаривала, а я иногда из-за дверей слышал обрывки какие-то.

– Только ты слышал, или еще кто-то? Что за обрывки? О чем?

– Слышал только я. Там вообще только я появлялся, остальные обходили стороной. Меньше знаешь – дольше проживешь. Никто и не догадывался, что на корабле женщина плывет. Примета-то плохая. Меня капитан лично на корм малькам пустил бы, если б я чего сболтнул по дурости. Это все попахивало бунтом и переизбранием. Но за ту историю я и получил прилично, да и потом я на этом корабле до каптенармуса дослужился очень быстро.

– Так что слышал?

– Да говорю же – обрывки какие-то. Так, чтоб внятно – ничего. Правда потом, после Авильона, она немного расслабилась и иногда со мной не по делу разговаривала. Нечасто. Ну, когда основательно поддавала.

– Пила, что ли?

– Иногда. Но я ее ни разу пьяной не видел. Даже просто навеселе. Просто она разговорчивее становилась. Так и узнал, что мужа звали Альфред. То, что он герцог, мне капитан потом сказал. Когда предупреждал, чтоб я все просто забыл. Я и забыл. Сейчас-то уже все равно – и лет много прошло, и Квинт пропал.