Текст книги "Звезда дураков (СИ)"

Автор книги: Марек Гот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

– Да нет, пожалуй. Он не повелитель иллюзий, а повелитель дураков, которые верят в иллюзии.

Я немного подумал. Полина... Эрлик... По всему выходило, что дураком был только я.

– Хватит, Айгуль. На сегодня мне уже достаточно сарказма. Рассказывайте дальше, что там с Алисой.

– А я все уже сказала. Она вас любит и меня это вовсе не радует. А теперь я вижу, что и вы ее любите. И это радует меня еще меньше. И пока единственное светлое пятно в этой истории – то, что вы оказались вовсе не такой сволочью, как о вас говорят.

– Вы не особо обольщайтесь – почти все убийцы очень похожи на обычных людей.

– Я и не обольщаюсь вовсе.

– Это правильно. Когда ничего хорошего не ожидаешь, то и разочарований поменьше. Так про Алису вы ничего добавить не можете?

– Больше ничего. Но я скажу вам одну вещь. Она касается не Алисы, а скорее вас. Любовь – это когда строишь новый и прекрасный мир, попутно выжигая все вокруг на огромном расстоянии. Но до самого финала, до самого конца, неизвестно, сможешь ли ты построить этот мир. А вот вокруг все уже выжжено. Подумайте об этом на досуге и не ставьте последние деньги на чувства, потому как чувства имеют тенденцию изменяться на полностью противоположные. Жизнь, знаете ли, любит вносить свои коррективы в наши желания.

– Во-первых, в моем мире просто нечего выжигать. Там уже все выжжено, а пепел развеян по ветру. Во-вторых, я не думаю, что все и всегда происходит так, как вы описали. Слишком замысловато для меня. Я называю это обстоятельствами, которые сложились именно так.

– Суть от этого не меняется. Вот с Альфредом обстоятельства сложились как раз именно так. Я знала, что вы его убили. Алиса мне об этом рассказала. Она ведь даже не представляла насколько хорошо я его знаю. Вы его убили и что? Вас это хоть сколько-нибудь трогает?

Я подумал.

– Он не мой родственник, не мой друг и даже не мой знакомый... Я его вообще знал меньше двух часов. С чего меня должна трогать его смерть? С Альфом и Алисой, конечно, нехорошо получилось – не вовремя они появились. Но такая уж у меня удача крапленая. Его не обязательно было убивать. Если б я чуть подумал, то, наверное, не стал бы. Тогда просто думать некогда было. Спонтанное такое действие. Он моего отца только что убил.

– Я знаю. Алиса сказала.

– Да откуда они знают-то!? Они ж в каюте закрыты были.

Айгуль пожала плечами и провела по сухим губам таким же сухим языком. Пот на ее лице тоже высох. Она медленно вытянула вперед левую руку и также медленно пошевелила пальцами. Потом перевела взляд на меня.

– Принесите еще воды, пожалуйста.

Похоже полуэльфьке (или полудроу?) было по настоящему хреново. Я взял кувшин и пошел к бочонку.

– Кстати, а что там за история со Стерном? Алиса об этом упомянула как-то вскользь и невнятно. Не просветите? – Айгуль вытерла рот ладонью. Жизнь снова возвращалась в нее. На этот раз даже испарины не было, а на лице появилось какое-то подобие румянца.

– Просвещу. Но потом. Сейчас ваша очередь отвечать на вопрос.

– Справедливо. Задавайте.

– Почему вы так долго оставались у Альфреда Квинта? Полагаю, что с вашими способностями, о которых я ничего не знаю, но которые, полагаю, есть, вы могли бы покинуть его логово очень быстро. И каким образом Квинт стал отцом Альфа, если вы настолько уж недолюбливали покойника?

Айгуль задумчиво пожевала губами, обхватила свой длинный нос правой ладонью и свела глаза к переносице. Если бы она была менее красива, то выглядела бы в лучшем случае комично. А так... забавно и все. Тем не менее, было видно, что говорить ей очень не хочется. Наконец она решилась.

– Он держал меня в одном из своих небольших замков возле Ай-Апека. Вы же знаете, что Альфред был богат, и замков у него было натыкано как в Федерации, так и за ее пределами?

– Знаю.

– Тот, в котором держали меня, принадлежал к элитным. Он находился как бы в коконе всяких заклятий. Обходилось это дорого, но что для Квинта и таких как он деньги? Пыль. Мусор под ногами. По-моему он даже не знал размеров своего состояния. Сквозь этот кокон в замок не могла прорваться никакая магия извне. Из замка наружу, соответственно, тоже. Но сила Ллос принадлежит ночи и Подземью. Она смогла бы вытащить меня оттуда. Только Альфред очень хорошо подготовился к моей встрече. И потому первым делом у меня забрали кристалл.

– Кристалл?

– Ну, на самом деле это не кристалл, а небольшой шар черного цвета с изображением паука. Такие есть у всех верховных жриц Ллос. Я не открываю вам тайны, тем более что воспользоваться этим знанием вы все равно не сможете. Кристалл нужен, чтобы с Ллос можно было связаться, когда не помогают ни призывы, ни заклятия, ни молитвы. Его у меня и забрали. Вот так. Моя магия не могла пробить кокон, а призвать Ллос я не могла. И самое главное – даже если бы меня вытолкали за ворота, я все равно бы не смогла уйти без кристалла. Верховная жрица, которая утеряла символ своей власти и главную ценность клана... Да мне смерть показалась бы избавлением! Алису я тогда взяла с собой, потому что она была очень маленькой – и года не исполнилось. А подвоха я не ожидала – с Альфредом мы общались много. Ему часто требовались услуги нашего клана. А он, оказывается, просто подготавливал почву для моего захвата. Или захвата Теодора. Вот, в общем-то, и все. Меня с Алисой держали в роскошной комнате. Кормили хорошо, но выходить было нельзя. Сразу предупредили, чтобы я даже не думала о том, чтобы воспользоваться своей личной магией – в замке три колдуна. Заметят сразу, и церемониться не станут. Будь я одна, может и попробовала бы. Но со мной была Алиса. И кристалл надо было вернуть опять же. Так что я просто выжидала. Долгих девять лет.

– А как...

– Альфред заходил ко мне каждый день. Смеялся, шутил, играл с Алисой. Из комнаты мне разрешили выходить только через пять лет. Это потому что Теодор умер. Вернее, его убили. Один из слуг проговорился. Тедди им что-то рассказал, и его убили. А я ведь даже не знала, что он в замке! Представляете! Альфред спускался в подвал со своими подручными колдунами, пытал Теодора, а потом, как ни в чем ни бывало, поднимался ко мне, шутил, обедал, агукал с Алисой... Бывают же такие сволочи!

– Да,– флегматично заметил я. – Сволочи, они всякие бывают.

– Из комнаты, как я уже сказала, меня выпустили, но не из замка. Так что я бродила по двору, воспитываnbsp;ла детей, улыбалась Альфреду и присматривалась ко всему. Присматриваться пришлось еще четыре года, но я все-таки вернула свое. Только это уже другая история, которая, думаю, вам не так интересна. После этого я ушла.

– А Алиса и Альф?

– Я решила, что им будет лучше пока остаться здесь. Мой клан находился без верховной жрицы и без указаний Ллос девять лет! Да там паника должна была быть! Я была не уверена, что сама выживу. А тут... Альф все-таки был сыном Альфреда. Единственным наследником. А Алису он любил. Чуть позже, если останусь жива, я собиралась вернуться за ними. Получилось только сейчас. Да и то... Я до сих пор последствия той поры разгребаю. Но Алиса мне нужна сейчас. Позже будет сложнее. Я уже говорила – в нашей религии очень жестокая борьба за власть. А власть практически безгранична.

Так что там со Стерном произошло?

– Ну, что с ним конкретно произошло, мне не особо-то известно...

Я лихорадочно пытался решить, что ей можно говорить, а о чем лучше промолчать. В итоге решил рассказать все. Хуже от этого уже не будет. Разве что Стерну. А ему (если жив еще старикашка) и так несладко должно быть сейчас.

– Бургомистр Фаро Дэвид Буковски на пару со своим ублюдком... это не ругательство, а констатация факта незаконнорожденности... так вот они захватили Альфа и Алису. Зачем – не знаю. Да и они сами, когда взболтали те помои, что у них в башке вместо мозгов были налиты, тоже озадачились. Видимо, как-то на Виктора хотели воздействовать, только сразу поняли, что ничего у них не выйдет. У Карелла была цель, а на жертвы ему было наплевать. Тогда парочка этих уродов сдала ваших детей Стерну. То ли продали, то ли обменяли на что-то. Просто не могли понять, что с ними делать дальше.

– А Стерну они зачем понадобились?

– Понятия не имею. Мы с ним не приятельствовали, а случая спросить не представилось. Да и навряд бы я понял. Он же колдун, а у них вместо извилин морские узлы.

– И что дальше?

–Я узнал, где они сейчас обитают.

– Как?

– Случайно. Я Ферта, сынишку Буковски, совсем по другому поводу разыскивал. Должок за ним числился – жизнь одной девочки, которую он с папашей угробил. Расчет требовался, а он мне попутно все и выложил.

– И как же вы этого добились?

Я разозлился на идиотский вопрос

–Да как обычно – просил, упрашивал, умолял, ползал на коленях. Даже всплакнул.

–Все?

–Ну, землю еще ел

–В горле не першит?

–Не. Я ему ноги мыл и водой запивал

–А-а-а... ну, если так... Он жив остался после такого чинопочитания?

–Нет. Умер. От неземного блаженства видимо.

–Жаль. Ему надо было еще один вопрос задать.

– Сожалею. Если надо, то можете этот вопрос Буковски задать. Тот еще жив. Только поторопитесь. Я его специально не ищу, но если на пути попадется, то дальше пойдет только кто-то один из нас. И, кстати, ваших детишек негодяям слил некто Фрай. Черный, лет сорок, бывший матрос. И я бы охотно с ним побеседовал о правилах хорошего тона, да не знаю, куда он запропастился. Так что если он вам по пути встретится, то, не в службу, а в дружбу, перережьте ему, пожалуйста, глотку. Вот, вроде, и все.

– Что значит "и все"? Вы о Стерне даже рассказывать не начали. Что дальше произошло?

Спрыгнуть с темы не удалось. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось. Так... попробовал просто.

– Попытался найти Виктора. Не нашел, зато меня нашел Александр – мой отец и мы отправились к Стерну в Шеботань.

– А зачем, можно узнать?

–Я – вызволять Алису и Альфа. Александр – вытаскивать Виктора, которого тоже прихватили.

– Это я понимаю. Я спрашиваю – зачем вам понадобилось их спасать?

Опять этот паршивый вопрос. Что ж всех так мои мотивы интересуют?! У них что, своих забот нет?

– Не ваше дело.

– Ну, не знаю... Может, и не мое, хотя мне это представляется совсем по-другому. Ладно, пока оставим этот вопрос. Рассказывайте дальше.

Я рассказал все, не особо углубляясь в детали. Айгуль внимательно посмотрела на меня и сплела пальцы на затылке:

– Вы уверены, что Стерн умер?

– Нет. Его мертвого тела я не видел. Да даже если б и видел... он же колдун. И не из последних, кстати.

– Вампиры, значит... Вы вообще представляете, с кем связались?

– Более-менее. Блок постарался выжечь это в моем мозгу.

– Ну, хоть так. Скажите, а все эти события за последний год произошли?

– Да. Урожайный год выдался.

Наконец-то я решился задать вопрос, который беспокоил меня очень давно:

– Айгуль, а как вы думаете – Алиса жива?

Женщина смерила меня мрачным взглядом.

– Даже не сомневайтесь в этом. Она слишком ценная фигура для того, чтобы пропасть просто так. И ее похитили не для того, чтобы убить, а, скорее всего, для того, чтобы как-то воздействовать на меня.

Внезапно я почувствовал, насколько сильно я устал. Не то, чтоб там руки болели или ноги или еще чего... Просто исчезло напряжение, сопровождавшее меня с тех самых пор, как я узнал о пропаже Алисы. Исчезло напряжение, которое сотнями, тысячами иголок кололо тело, заставляя его двигаться. Напряжение исчезло, и оказалось, что больше ничего нет. Даже сил пошевелить пальцем. Я не стал говорить Айгуль, что она могла быть и неправа – Алису могли убить, а потом спрятать тело, испугавшись мести ее матери, дроу, эльфов, гнева богов... Все это могло случиться, но мне нужно было верить в абсолютно противоположное. Хоть во что-то хорошее. А такой веры мне пока никто дать не мог. Я прекрасно понимал, что не совсем честно поступаю, спихивая часть своего груза на плечи Айгуль, но... Пусть хоть так, если ничего лучшего пока нет под рукой.

Наверное на лице у меня чего-то там отражалось, потому что Айгуль с неприкрытым любопытством наблюдала за мной.

– Удивительный вы человек, Питер. Сколько времени с вами беседуем, а я вас так и не поняла. Какими-то неимоверно сложными путями вы движетесь. Рай свой ищете.

– Я не рай ищу, Айгуль. Я из ада бегу. Но бегу по какому-то пути проклятых и псы преисподней мне в спину дышат. Когда-нибудь догонят. Надеюсь только, что не сегодня и не завтра.

– Я смотрю, вы устали?

– Не знаю. Наверное.

– Хотите отдохнуть?

Я отдохнуть постоянно хотел последние четверть века. Но, по возможности, не здесь... да и не сейчас, наверное.

– После. Скажите, Айгуль, а как так получилось, что Альфред Квинт стал вашим мужем?

– Только потому, что ему нужен был официальный наследник, а я только что родила Альфа.

– Ну, понятно. Слышал я о таком. Враги так долго находятся вместе, что притираются, начинают понимать друг друга, зарождается какое-то подобие приязни, которое крепнет...

– ВЫ ИДИОТ!!!

Я посмотрел на Айгуль. Ее лицо оставалось таким же красивым, но сейчас по нему пробегали какие-то тени, от которых холодело внутри. Я действительно идиот. А ведь вроде как взрослый мальчик. Должен бы уже знать, отчего дети на свет появляются. Он взял ее силой и у Айгуль внутри до сих пор горел костер жажды мщения. Я мог бы много чего сказать по этому поводу, но, к счастью, хватило ума промолчать. Я просто кивнул головой и коротко сказал:

– Да.

Тени с лица Айгуль исчезли, но сама атмосфера в комнате ничуть не улучшилась. Момент был, пожалуй, наихудший, но если я не скажу это сейчас, то потом навряд ли духом соберусь.

– Алису изнасиловали.

Может быть это вообще не стоило сообщать? Но мне казалось, что она должна об этом узнать. А то, что момент не лучший... так подходящих моментов для сообщения поганых новостей не бывает, что бы вам там не говорили.

Айгуль как-то разом обмякла и успокоилась. "Успокоилась" – немного не то слово, но не знаю, как еще сказать. Силы пропали? Энергия закончилась? Ее кресло было чуть повыше, но она посмотрела на меня как-то снизу вверх и устало спросила:

– Кто? И как это произошло? Когда?

– Еще до Стерна. Когда Ферт и Буковски задумали их прихватить, то кого-то наняли. Кого – не знаю. Пять человек. Сомневаюсь, что сейчас их возможно отыскать. Как – не знаю. У нас с Алисой не настолько доверительные отношения, чтоб сокровенным делиться.

– Ладно. Я попробую поискать сама. Как вы думаете, что сейчас со Стерном?

– Не представляю. Надеюсь, что он где-нибудь тихо лежит и плохо пахнет.

– Хорошо, если так. Отдохните, Питер, на вас уже лица нет. Лягте поспите.

– Не здесь.

– Как знаете. А где?

– Снаружи. За пределами стен.

– Хорошо. Скажите кому-нибудь из людей во дворе – они вас выведут за ограду.

– И сам доберусь.

– Там охрана стоит а мне не хотелось бы, чтобы вы их убивали. И скажите Эдуарду, чтобы он зашел ко мне. И... воды еще принесите.

***

Солнце уже собиралось скрываться за горизонтом. Это сколько ж я с Айгуль беседовал? Вроде не особо долго, хотя...

– Эдуард здесь есть?

От группы сумрачных аборигенов отделился невысокий, крепкий человек с военной выправкой и неприязненно взглянул на меня:

– Я Эдуард.

И поджал губы, будто сам факт моего существования доставлял ему невыносимую боль.

Да и шут с ним. Этот парень мне тоже не понравился.

– Зайди, – я махнул головой куда-то назад. – Она зовет.

Мужик быстрым шагом направился к двери за моей спиной. Сворачивать он явно не собирался и, проходя мимо изо всей силы зацепил меня плечом. Уверен, что нарочно. Я просто отошел в сторону. Утрусь и переживу. Не впервой. Скользнув взглядом по группе оставшихся я заметил знакомого. Руку Тома успели упаковать в луб, а нос... Ничего. Когда подживет, то лучше прежнего будет. Я ткнул в него пальцем:

– Пойдем со мной.

Группа ощутимо напряглась. Кое-кто демонстративно сдвинул ножны по поясу.

– За ограду меня выведешь. Лучше туда, где Баньши бродит. Ваша старшая приказала.

Вообще-то Айгуль не уточняла, кто меня должен меня вывести, но внимания на этом я не заострял. А наша последняя беседа с Томом вышла какой-то неуклюжей. Не хотелось бы, чтобы он решил, что мы еще не договорили. По крайней мере до тех пор, пока я здесь.

– Я еще не отбываю, но заночую за оградой.

Том кивнул и с хмурым видом направился куда-то в сторону. Я прошел сквозь расступившуюся группу парней, смотревших на меня нехорошими, тяжелыми взглядами и пошел за ним.

Ограда была скорее условной – просто гора веток, накиданных, как попало. Охрана полностью соответствовала ограде – пара молодых парней неряшливого вида. Странно. Прошлая группа хоть и не походила на элитные подразделения, но выглядела вполне боеспособной. А эти... Для них и рогатка казалась чересчур сложным оружием.

Шли мы недолго. На небольшой полянке Том остановился и сказал:

– Здесь вашего коня видали чаще всего, – и развернулся, отправляясь назад.

– Постой, – окликнул я его.

Парень развернулся и молча уставился на меня.

– Наше общение не с той ноты началось. Не могу сказать, что меня это сильно расстраивает, или, что я в этом виноват. Просто случилось так, как случилось. Сейчас ты наверняка прикидываешь, как бы мне отомстить. Оставь эти мысли. Меня не волнует сохранность твоего здоровья, но я не люблю лишних проблем. Ваша троица сама виновата. Понимаешь?

– Понимаю. Я совершил ошибку.

– Промах. Просто промах. Ошибку ты совершишь ошибку тогда, когда решишь, что можешь посчитаться со мной. И это будет главная ошибка в твоей жизни.

Я немного помолчал, а потом добавил:

– Зато – последняя.

Надеюсь, что он меня понял, потому что как-то еще уточнять я не стал, а он просто развернулся и пошел обратно.

– И этим ребятам из кустов скажи, чтоб тоже домой шли, – сказал я его спине.

В кустах на краю полянки залегло полтора десятка человек – приятелей Тома, с которыми он болтал, когда я выполз на свежий воздух. Они следовали за нами с самого начала, полагая, видимо, что если я не оглядываюсь, то и видеть их не могу. Неплохие, наверное, ребята – вон, за своего человека переживали. Тем не менее, арбалет я зарядил – как знать, может там не только неплохие ребята есть, но и плохие тоже имеются. Очень плохие. "Очень плохими" для меня были все те, которые хотели меня немедленно убить. С остальными можно было уживаться.

Подождав некоторое время, я поднялся, на всякий случай показал свои пустые руки всем сторонам света и свистнул, подзывая Баньши. Потом лег в траву и стал ждать. Ждать пришлось долго – не особо торопилась эта скотинка. Уже совсем стемнело, когда рядом раздался тяжелый выдох. Не знаю уж – то ли это особенность алагайской породы, то ли усиленная тренировка, но если Баньши шел медленно, то его шагов практически не было слышно. Просто Карелла конячьего мира. На четырех ногах, с хвостом и гнедой масти.

Из тьмы блеснул глаз. Я протянул руку, которая наткнулась на конскую морду.

– Пришел? Хорошо, что дождался. Далеко не отходи – может ночью сниматься придется в спешном порядке. Если не снимемся, то я тебе завтра морковку принесу. Если не забуду.

Не знаю – понял он меня или нет, ушел или остался, но, по крайней мере, теперь я знал, что он где-то поблизости и это немного успокаивало – уходить пешком из неизвестного мне места было бы сложнее. Так что я закинул руки за голову и закрыл глаза.

Долгий день был. И тяжелый. И насыщенный.

И чего в итоге я добился?

Да по сути – ничего.

Узнал, что дроу на самом деле существуют? Так я и до этого был практически уверен в их реальности. Старина Бран Кактамегодальше на записного вруна не походил, а я давным-давно усвоил, что если чего-то не знаю или чего-то не видел, то это не означает, что такого не может существовать в принципе. Сказали, что до их городов я не доберусь? А я и не собирался лезть под землю, очертя голову. Во всяком случае, до тех пор, пока не придумаю, как это сделать с минимальным риском для себя. В море Рифф, знаете ли, тоже до фига всякой разумной живности водится, но покамест к ним никто не торопится соваться.

Узнал, что Альфред Квинт был не родным отцом Алисы, и в реальности был порядочной скотиной? Насчет скотины я и так знал, а родной он, там, или не очень... Он воспитал Алису. Она его любила. И мне она точно уж не поверит, даже в том случае, если захочет поговорить. Да и своей матери тоже, наверное, не поверит. Сомнительная какая-то материнская любовь получается – бросить драгоценную доцю на попечение подонка. И ведь оставила не на пару часов, чтоб в лавку за свежим молоком сходить, а на полтора десятка лет. Хотя... Блок-то ничуть не лучше поступил, только суть не в этом. Мне само это знание, как... Не знаю, как что. Штука, вроде полезная, только чего с ней делать – непонятно. Во! Как вот та база перед порталом – куча всяких занятных штуковин и полное непонимание, как их использовать. Масса готовых ответов и ни одного подходящего вопроса к ним. Обычно-то наоборот бывает. Значит подождем. Глядишь, и вопросы придумаются, и все эти хитроумные сплетения родственных связей как-нибудь расплетутся. Может быть. А пока что у меня есть только сомнительная союзница Айгуль, которая сама вызвалась лезть к дроу. Явно и по-крупному она меня пока что не обманывала, но до первой кражи все люди честными бывают. А она к тому же дроу, которые, по слухам, правду и под пытками не скажут. Хотя, она только наполовину дроу. А может больше, чем наполовину? А может вовсе и не дроу?

Алиса.

Алиса-Алиса-Алиса... Черт! Даже ее имя звучало, как приговор для одного чересчур живучего и циничного разведчика. Вся эта история с поисками изначально выглядела паршиво, но, следуя указаниям своего внутреннего компаса, я ухитрился забраться в такие непролазные дебри, что ближайшее будущее просто потрясало мрачным величием. Или, скорее, величественным мраком.

По привычке я извлек из кладовок памяти порядком потрепанную чучелку Карелла и мысленно заготовил для него несколько подходящих обвинений. Ведь, как правило-то, во всем и всегда был виноват именно он. Но потом не ко времени вспомнил, что в эту сдачу я вписался сам и никто меня к тому не принуждал. С сожалением засунул образ злодея обратно и мысли потекли по другому руслу.

Какого хрена я вообще влез в это? Не поход на Терру я имею ввиду, а поиски Алисы. Оно мне надо было? По всему выходило, что надо. А почему? Почему я поступил так, как поступил? Не знаю. Судьба, видно, такая лихая. В последнее время мне Виктор говорил, что я в Алису влюблен. Альф... ну, тот не говорил, но было видно, что тоже так считает. Общее ощущение какое-то. Теперь вот Айгуль... Она меня вообще меньше суток знает, а туда же. И весь фокус в том, что я даже не могу определить – правы они или нет. Не с чем мне сравнивать. Зато в одном уверен абсолютно точно – это очень плохо. Когда у человека нет ничего – ни богатства, ни власти, ни привязанностей, то его труднее поймать. У него меньше уязвимых мест. Денег, благодаря Блоку, у меня было достаточно. Но все мое имущество всегда можно было поместить в заплечном мешке. Я просто не знал, что делать с этим богатством. Власть? Доводилось мне быть и капитаном и сержантом... Мало удовольствия. Я даже над Питером Фламмом полной власти-то не имел. А вот мое отношение к Алисе... к Альфу... да, черт возьми, даже к тому же Виктору! Это делало меня уязвимым. А хуже всего, что избавиться от этого я, похоже, не могу. Да и хочу ли? И какую-то ответственность за их судьбы я чувствовал. Не такую ответственность, как за солдат. Солдаты это кто? Чернорабочие войны. Я и сам таким был. Смерть для таких, как я, – часть профессии. Но не для Алисы. Но не для Альфа. Но не для Виктора. Тут зашебуршились воспоминания об армейских "подвигах", но я стиснул зубы и сказал себе, что война закончилась. Не помогло. Так что засыпал я едва ли не в худшем настроении, чем сегодня проснулся. Что поделать – день, видно, такой. Наверное, пятница.

***

Тем не менее, проснулся я в почти хорошем настроении. Может потому, что утро вечера мудренее, а может потому, что ночью просыпался два раза. Данный факт сам по себе никак не мог быть положительным, но меня порадовало то, что я просыпался, когда Баньши, бродивший неподалеку, начинал ошиваться где-то на опушке. Самого коня я не видел, но чувствовал его присутствие, и радовало именно это. Значит рефлексы работают нормально. Узнать бы, как меня эти айгулевские опричники ухитрились взять. Ладно, может и узнаю. Время покажет.

Поднявшись на ноги, я размялся, разгоняя кровь. Из-за деревьев показалась морда Баньши.

– Подожди где-нибудь поблизости, – буркнул я ему. – Представление еще не окончено.

Если честно, то намедни я вполне серьезно обдумывал мысль "а не стоит ли собрать вещи в охапку и убраться куда подальше?". Решил, что не стоит. Мне ведь пришлось бы и дальше с этим жить. Со знанием того, что какой-то шанс я упустил. А я уже слишком далеко забрался, чтобы просто забыть обо всем и жить, как ни в чем не бывало. Так что я махнул рукой своему коню и направился к Айгуль.

Со стороны строение выглядело, мягко говоря, странно. Вчера я как-то не успел оценить всю смелость архитектурной мысли пьяного идиота, который строил ЭТО. Нет, развалины мелкого замка угадывались, но только потому, что я много всяческих руин видел. Был, так сказать, опыт опознания. А без опыта и не опознаешь – пристройки к остаткам замка лепили явно в разное время и из того, что было под руками – Камень, бревна, доски, глина, ветки и грязь. Очень живописная картинка. В проходе между импровизированным забором из веток, сидя прямо на земле, привалившись спинами друг к другу, спали два вчерашних стражника. Не таясь и не стараясь шуметь поменьше, я просто перешагнул эту сладкую парочку и направился к двери, из которой вчера вышел. Вокруг не было ни души. То ли спят еще и тогда грош цена таким воякам... То ли убрались отсюда ночью и тогда получается, что меня крупно нагрели непонятно с какой целью.

А вот Айгуль, к моему превеликому удивлению, оказалась на месте – именно за той дверью, за которой я ее вчера оставил. Непохоже, что она вообще ложилась. В самой комнате беспорядка значительно поубавилось. И это еще мягко сказано. Создавалось ощущение, что в ней никто и никогда не жил. Исчезли разбросанные вещи, грязная посуда, завалы хлама на столах... Сами столы не исчезли, но их стащили в угол и водрузили друг на друга. Пол подмели, а потом посыпали ровным слоем пыли. С некоторым удовлетворением я отметил, что состояние печи они все же упустили из виду – слой пыли присутствовал и там, но копоть на стене была явно свежей.

– Печь, – сказал я, ткнув пальцем в угол.

– Что "печь"? – с любопытством спросила женщина.

– Видно, что ей пользовались. Копоть. А если ей пользовались, то возникает вопрос – где другие следы?

Айгуль задумчиво почесала нос.

– Спасибо. Учту. Но вообще-то я ожидала другой фразы. Что-нибудь вроде: "Доброе утро. Как спалось?"

Мне было наплевать, как ей спалось, а это утро (как и большинство утр) не было добрым. Я так и сказал:

– Пока что я не считаю, что это доброе утро. У вас там, кстати, охранники на входе дрыхнут.

– Я погляжу – у вас плохое настроение.

По моей шкале настроение не было плохим. Выспался, проснулся не связанным и без петли на шее. Вполне нормальное начало дня. Бывало куда как хуже.

– Съешьте бублик – немного подобреете.

На столе перед Айгуль стояло блюдо с бубликами, тарелка с чем-то непонятным. и плоская жаровня с горячими углями и жестяным кофейником. Я взял один бублик и опасливо повертел его в пальцах. Выпечка была еще теплой.

– А это что, какой-то добрый бублик? Волшебный? Заговоренный?

– Нет. Просто вы уже давно не ели, насколько я знаю. Поедите – настроение улучшится.

А не ел я и вправду давно. Не мешало бы подкинуть дровишек в костер. На сытый желудок проблемы выглядят попроще. Я присел за стол и кивнул на кофейник:

– Кофе?

– Да. Угощайтесь.

– А это что, в тарелке?

– Неважно. Вы это все равно есть не будете.

– Почему это?

– Потому что я вам не дам.

Жевать, прихлебывая горячий кофе, я не перестал, но про себя отметил, что со вчерашнего дня что-то изменилось. Немножко, чуть-чуть, неуловимо, но изменилось. Задушевных бесед "за жисть" больше не будет. Хорошо, а то я себя как-то не на своем месте чувствовал. Попробуем с другой стороны.

– И как меня ваши головорезы спеленали?

Спросил я чисто символически. Ну, надо было спросить. А на ответ не рассчитывал. Вчера же ничего не сказала. Правильно. Я бы тоже приберег такое знание. Но сегодня, видно, звезды как-то по-другому встали. Айгуль шмыгнула своим длинным носом и коротко сказала:

– Магия.

Угу. Так и думал. Вернее, надеялся. Магия – универсальное оправдание и объяснение для всего. Вот если бы меня скрутили только благодаря выучке и умению, то причин для тяжкой кручины было бы предостаточно. А так... Магия. Что уж тут поделаешь.

– Хорошо.

– Чего хорошего?

– Хорошо, что хоть так. Остатки профессиональной гордости позволяет сохранить.

– Коли так, то давайте еще чуть ваше самомнение потешу. К тому времени я некоторые справки о вас уже навела. Терять своих людей мне не хотелось, а вы мне нужны были живым и, по возможности, целым. Так что на вас и на моих людей столько заклятий наложено, что на маленькую армию с лихвой хватило бы.

Не знаю, как это должно было потешить мое самолюбие. Ощущение было такое, будто тебя по щеке похлопали и сказали: "Молодец, хорошим солдатом был". А на шее петля и под ногами скамейка. Меня же все равно взяли. Надо было бы убить – убили бы. И осталась бы после меня только надпись "Он был профессионалом" на могилке. Моей могилке. Да и то только в том случае, если бы могилка имела место быть. А так – просто в овраг кинули бы.

– И на том спасибо, – мрачно сказал я.

– Знаете, что ходят слухи, что вы и не человек вовсе?

– Я как-то слухи про себя не коллекционирую. И кто ж я такой?

– Полагаю, что вам это не понравится...

– Я в этом просто уверен. Кто?

– Эльф-оступник. Колдун, проклятый Гильдией, и поклявшийся мстить всем людям. Оборотень. Вампир. Самая захватывающая и страшная история касается баньши, который нарушил табу своей расы и его обратили в человека. Частично. Чтобы снова стать баньши, он должен убить сто тысяч людей.

– Сказки какие-то...

На самом деле мне было неприятно. Надо же! Вампир! Баньши! Этим сказочникам пьесы бы для балаганов писать. Если б эти страшилки касались не меня, то, может, и послушал бы, а так...

– Сказки и есть. Их детям рассказывают. Но через полгода-год и взрослые начнут верить.

– А зачем вы меня вообще искали?

– Стали гулять слухи, что кто-то разыскивает жену ныне покойного Альфреда Квинта. Причем в этих слухах присутствовали детальки, которые, скажем так, не должны были быть никому известны. Остальное – дело техники. Когда я начинала вас искать, то еще не знала, кого ищу.